Прибытие

Время остановки подошло к концу, и поезд тронулся с места. Сидя на нижней полке у окна, Кирилл смотрел, как медленно скользит мимо кирпичное здание вокзала с занесенной снегом пустой платформой, как сменяется длинным забором и однообразным заснеженным подлеском – темными стволами и тянущимися к свету тонкими переплетающимися ветками, все быстрее и быстрее. Стоя в коридоре у прохода в купе, о чем-то болтали пассажиры, маяча светлыми пятнами отражений в оконном стекле и белым шумом на краю сознания. Вернулись и трое его попутчиков, задвинув за собой дверь и заперев в тесном пространстве уличный холод, исходивший от курток вперемешку с кислым запахом сигарет, и в купе вновь стало шумно и оживленно. На свое счастье, Кирилл в совершенстве умел абстрагироваться от внешнего шума, не используя для этого беруши и наушники, так что продолжил спокойно сидеть на своем месте около окна. Ему предложили пакет с чипсами и сыграть в карты, он вежливо отказался. Недавно перевалило за полдень, но за окном уже начинало темнеть, и вскоре в вагоне включились лампы. Флинс вглядывался в по-зимнему ранние сумерки, в которых постепенно терялись и растворялись очертания пролетающих мимо деревьев, электрических столбов и редких заброшенных станций до тех пор, пока их ярко освещенное купе и его собственный силуэт не перекрыли их полностью. Он откинулся на стенку и прикрыл глаза. Сидевший напротив него мужчина поднял глаза от веера карт в ладони и бросил быстрый, но внимательный взгляд – а заметив, что Кирилл смотрит в ответ, широко улыбнулся. – Твой ход, Варка! – окликнул его один из товарищей. Мужчина кивнул и почти без раздумий выложил на столик сразу четыре карты. – Сам виноват, что напомнил, Лоэн, – ухмыльнулся он под страдальческий стон соперника. Этот мужчина, Варка, почему-то заинтересовался им с самого начала поездки. Зашли они на одной станции, и, пока его товарищи заталкивали багаж под нижние полки, он развернулся к Флинсу, стоявшему в проходе с одной дорожной сумкой в руках, и начал разговор так непринужденно, словно они были знакомы минимум несколько лет. Кирилл был сама вежливость, как и всегда, однако Варка тем человеком, которого удовлетворит небольшая светская беседа с понравившимся незнакомцем, судя по всему, не являлся. Открытый к миру всей своей беззаботной широкой душой, он, по-видимости, ожидал того же и от других, поэтому спокойной отстраненности Флинса предпочитал попытки его разговорить и вовлечь в их шумный мирок под яркими лампами – с того самого момента, как сжал его прохладную ладонь в своей, широкой и очень теплой. У Флинса они такими не становились, даже если он полчаса грел их у батареи. Раздался взрыв хохота и очередное стенание Лоэна. Варка рассмеялся, запрокинув голову, пока его побежденный противник от души хлопнул о стол целой стопкой оставшихся в руке карт. Испуганно вздрогнули чипсы и звякнули о стекло медные ажурные ложечки. – Точно не хотите сыграть с нами? – Красивые светло-голубые глаза напротив искрились весельем, и улыбка выглядела совершенно искренней. Обычно такой цвет сравнивали со льдом, однако при взгляде на Варку в голову приходило только чистое небо. Смирившись, Флинс неслышно вздохнул и уселся чуть поудобнее. Ехать все равно еще долго, так почему бы не скоротать время? – Давайте. За окном уже окончательно стемнело. Слегка покачиваясь в такт движению поезда, Кирилл внимательно следил за ходом игры. Само собой разумеется, что главным в ней было участие, однако победа – всегда приятно. Первая партия вышла удачной, обернувшись в его пользу количеством козырей в ладони и парой чужих неосторожных ходов, как и вторая; третья же почти вырвала победу из его рук, передав Лоэну, однако скользнувший из-под самого низа колоды червонный – козырной – туз пришелся как нельзя кстати, сразив коварного валета. Варка снова рассмеялся, глядя на то, как Лоэн, прижав ладони к лицу, драматично сползает по стенке, и протянул руку к Флинсу за картами, разбросанными у его локтя. Поездка стала чуть веселее. Они сыграли еще семь партий, из которых Кирилл проиграл лишь две: поддался было из-за сочувствия к совсем приунывшему юноше, однако победу эти оба раза одержал Варка. В итоге Лоэн бросил карты на столик и улегся лицом в свою подушку, которую стащил с верхней полки. Однако, стоило Флинсу бросить на него сочувствующий взгляд, как раздался приглушенный смех. – Не волнуйтесь, он просто дурачится. – Перетасовав карты, Варка убрал их в видавшую виды потрепанную коробочку. – А вы, однако, отличный игрок! – Вы мне льстите. – Флинс слегка улыбнулся, возвращаясь обратно к окну. Время за игрой пролетело незаметно, и над сплошной стеной леса уже поднималась луна. – Кстати, можно и на «ты». Не думаю, что у нас такая уж большая разница в возрасте… пусть я и выгляжу моложе, чем есть на самом деле, ха-ха! Кирилл кивнул, взглянув на него еще раз, изучающе. Крепкое телосложение, широкие плечи и заметные даже под одеждой мускулы выдавали в мужчине бывшего – а может, и нынешнего военного; несколько заметных шрамов на лице и руках – выглядывали из-под закатанных рукавов, – лишь подкрепляли это впечатление. И в то же время в его глазах и улыбке плескалась такая жизнерадостная и непосредственная искренность, что должна была быть свойственна скорее Лоэну. Мягкие светлые волосы беспорядочно спадали ему на лоб, и Варка время от времени ворошил их ладонью, особенно когда задумывался – Флинс заметил это во время игры, и это почему-то показалось удивительно милым. Если же говорить о возрасте, он дал бы ему не больше тридцати пяти. В крайнем случае – не больше сорока. В этот момент с металлическим лязгом отворилась дверь, смахнув в сторону их отражения в зеркале, и в купе заглянула проводница. – Добрый вечер. Прошу прощения, мне нужно проверить ваши билеты. Лоэн оторвался от своей подушки, на которой, видимо, уже успел задремать, и потянулся к сумке, заброшенной на верхнюю полку. Флинс наклонился к своей, а Варка вынул документ из нагрудного кармана. Пока девушка сверяла их со списками, Кирилл внезапно понял, что все это время в купе не было четвертого пассажира, их третьего попутчика, хотя ему казалось, что после последней остановки тот возвращался, наполняя купе холодом и дымом вместе с остальными. Когда дверь за проводницей закрылась, Флинс повернулся было к Варке, однако не успел и слова вставить: поезд внезапно начал тормозить, да так резко, что Лоэн едва не свалился с полки, на которую забирался, а Кирилла со всей силы швырнуло прямо на Варку, головой впечатавшегося прямо в железную перекладину над полкой. Чипсы из открытого пакета разлетелись по всему купе под оглушительный визг колодок о рельсы и вопли из соседних купе; Варка поймал Флинса почти рефлекторно, одной рукой прижав к себе за плечи, а второй придержав голову. – Твою же мать! – заорал Лоэн, вторя всеобщему испугу, – что это было?! – Кто-то дернул стоп-кран, – коротко произнес Варка, выпуская Кирилла, который уже отстранился и сам, из объятий; стараясь не наступить на рассыпавшиеся по полу чипсы, он шагнул к двери и одним рывком ее распахнул. По коридору уже носились паникующие пассажиры и работники поездной бригады. В вагоне царил полный хаос, и Флинсу почему-то опять некстати вспомнился их пропавший попутчик. – Это надолго! – констатировал Лоэн, высунувшись из-за его плеча. – Интересно, что-то действительно случилось, или с нами просто едет кто-то наглухо… – Лоэн, выражения, – бросил Варка, не оборачиваясь. Кирилл краем глаза заметил, как парень недовольно показал чужому затылку язык. Потом пересекся взглядом с пробегавшей мимо проводницей, той самой, что только-только проверяла их билеты, и окликнул ее: – Извините. Можете сказать, что произошло? Девушка остановилась перед ними, навалившимся друг на друга в узких дверях купе – один Варка занимал собой почти все пространство, – и отрывисто произнесла: – Приносим свои извинения за неудобства. Кто-то дернул стоп-кран, прямо сейчас мы ищем виновника и сопроводим его в кабину машиниста, чтобы на следующей же станции он сошел с поезда. Возвращайтесь в купе. Резкий стук каблуков унес ее дальше по коридору, и Варка, задвинув дверь, уселся обратно на свою полку. Флинс опустился на свою, а Лоэн тяжело вдохнул, приседая на корточки среди учиненного беспорядка: – Ну вот, без чипсов остались! – У меня с собой есть пирог, – сообщил Флинс, наклоняясь к сумке, пока парень подбирал с пола пострадавшие чипсы. – Один с сыром, другой с абрикосами. Позволь тебя угостить. – О... спасибо, – Лоэн удивленно и осторожно принял небольшой промасленный сверток. Кирилл купил их прямо перед отъездом в небольшой пекарне у дома, и от них до сих пор исходило легкое тепло. – Ты тоже угощайся, если хочешь. Варка с улыбкой помотал головой. – Спасибо, я не голоден. На какое-то время в купе воцарилась тишина. Теперь, когда мерный стук колес прекратился, она казалась особенно громкой и неуютной. Слышны были чужие шаги за стенами, неразборчивые разговоры у самой двери и бумажный шелест с верхней полки, с которым Лоэн с аппетитом подъедал пироги. Единственный звук, внушающий спокойствие, а не смутную напряженную тревогу. В соседнем купе приглушенно плакал ребенок. – Может, ляжем спать? – предложил Варка, нарушив общее молчание. – Время уже позднее; как раз, пока стоим, удобно будет постель расстелить. Кирилл взял в руки телефон. Часы на экране показывали 21:04. Не такое уж и позднее, но это скорее его распорядок жизни был исключением из правил, нежели наоборот. Лоэн что-то согласно промычал, зашуршав пакетом, и, соскочив вниз, вернул его Флинсу с легким поклоном, не шутливым – по-рыцарски учтивым. – Благодарю. – Не стоит, ты тоже меня угощал. – Он, правда, не угостился, но это уже его проблема. Лоэн улыбнулся, потянувшись за запечатанным в целлофан бельем, сложенным в одну стопку на верхней полке, и передал ему положенную пару пакетов. Только Флинс расстелил тонкую шуршащую простынь, как поезд внезапно тронулся. Его толкнуло обратно на полку, а Варке с Лоэном повезло меньше: одного снова приложило головой о верхний бортик, другого – прямо о потолок. Кто-то из соседнего вагона, столкнувшийся с той же проблемой, как рассудил Флинс по сильному удару рядом с плечом, от души пожелал машинисту всех жизненных благ. – Да что ж такое! – пробурчал Лоэн, потирая ушибленный затылок. В купе пахло газетной бумагой, нафталином и пылью. Поезд постепенно набирал ход, и успокаивающий перестук колес вновь вступил в свои права. – Спокойной ночи! – пожелал ему Варка, стоя в дверях. Переполох в вагоне улегся, и они с Лоэном отправились отстоять очередь в туалет, чтобы почистить зубы. Кирилл лег раньше, не дожидаясь, пока погаснет свет, однако Варка, прикрывая за ними дверь, потянулся и щелкнул выключателем. Флинс остался один в – почти тишине – и темноте, и вскоре задремал. Единственной мыслью, не дававшей ему покоя даже сейчас, был их попутчик, который до сих пор не вернулся. Через какое-то время его разбудил звук тихо закрывшейся двери. Флинс услышал, как Лоэн, скрипнув лестницей-подножкой, забрался наверх, а приоткрыв глаза, разглядел в темноте обнаженную спину Варки. Лунный свет, льющийся из окна, освещал неровные линии шрамов, глубоко избороздившие кожу от основания шеи до самого пояса. Некоторые затянулись более-менее аккуратно, а другие выглядели так, словно до сих пор могли причинять мужчине адскую боль. Что-то неприятно сжалось внутри, когда Варка, закончив аккуратно складывать одежду, вдруг повернулся. – Знаю, зрелище не из приятных, – извиняющиеся улыбнулся он Флинсу, сбрасывая высокие ботинки и забираясь на полку. Теперь они лежали друг напротив друга в полумраке; длинный лунный прямоугольник падал на щеку со шрамом и серебрил золото волос. Кирилл хотел сказать, что вовсе нет и что за свою жизнь он повидал много чего похуже, но передумал. – Выходит, ты военный? – Сразу понял? – Он улыбнулся, потом слегка посерьезнел. – Был. Теперь в отставке, однако разницы почти никакой. Долг есть долг, по крайней мере, для меня, и он будет звать везде и отовсюду, где и в каком состоянии я бы не находился. Лоэн – мой младший сослуживец; нас отправили в Нашгород по одному не терпящему отлагательств делу... ну, тут уж прости, Кирилл, но повышенной секретности. Флинс издал тихий смешок. – Нашгород? Я тоже еду туда. Лицо Варки, насколько это можно было судить по половине, не закрытой подушкой, просветлело. – Отлично! Значит, еще встретимся – городок-то небольшой. Приглашу тебя выпить в одном отличном заведении – уже приглашаю. Я угощаю, разумеется! Кирилл кивнул, по-прежнему улыбаясь. Обычно, когда человек намекал ему на продолжение знакомства в любом виде, Флинсу приходилось задействовать всю свою изобретательность и умение заговаривать людей, чтобы этого избежать. Однако сейчас он принял предложение легко и искренне, словно они и впрямь за один день стали давними друзьями, которыми Варка посчитал их еще на станции. Тот просиял. – Тогда решено. Давай я запишу твой номер, если вдруг судьба не сведет нас просто так? – Флинс негромко продиктовал цифры, и Варка занес его контакт в телефон, который в его больших ладонях выглядел почти игрушечным. – Готово. – Давай и я твой запишу. На всякий случай. – Он сказал это неожиданно для самого себя, словно какое-то внутреннее предчувствие подсказало. Варка кивнул и протянул свой телефон с открытой страницей контактов. – Никак наизусть не запомню, сколько ни пытаюсь. Они обменялись номерами, и Варка, еще раз пожелав ему доброй ночи, перевернулся на спину, закинув руки за голову, и через пару минут уже храпел. Флинс устроился поудобнее, подложив ладонь под подушку, и под убаюкивающий стук колес и чужой храп тоже постепенно соскользнул в сон.

***

Проснулся он от того, что поезд остановился. Ничего странного в самой остановке не было – Флинс перед сном еще раз посмотрел расписание станций на сайте железнодорожной компании, и примерно около часа или двух ночи они должны были проезжать Морепесок, единственную ночную станцию. Странной была лишь полная темнота. Морепесок хоть и был городком совсем небольшим – скорее даже, деревней, – станция у них всегда была освещена будь здоров. Пассажиры экспресса «Снежноград – Нашгород», впервые следующие по маршруту, часто просыпались именно из-за этой ослепительной иллюминации, недовольно ворча сквозь сон себе в подушку, а уже привыкшие перед сном заранее опускали оконные занавески. Однако сейчас снаружи стояла такая темень, что Флинс даже вытянул руку и проверил, что их заслонка не опущена. Сам он от станционных фонарей обычно не просыпался, каким бы ярким он ни был, да и Варка с Лоэном, судя по всему, тоже спали крепко. Луна спряталась за тучи, и теперь ничего было не разглядеть даже внутри купе. Он включил телефон и, щурясь от яркого света, уставился на экран блокировки. 02:31. Если не случилось никаких заминок и неполадок и расписание было верным, они должны были уже давно отъехать от вокзала в Морепеске и следовать вдоль главной дороги, которая, по обыкновению, тоже была ярко освещена. Может, это он неправильно прочитал? Флинс разблокировал телефон и зашел было на сайт, однако страница оставалась темной, обернувшись бесконечным кружком загрузки. Значок связи в верхнем правом углу, когда он перевел на него взгляд, был перечеркнут. Что-то опять случилось? Почему они внезапно остановились в какой-то глуши? Он путешествовал этим поездом не первый раз, и, хоть почти всегда сходил в Морепеске, отлично знал, что поезд-экспресс, быстрый и новый – и, следовательно, довольно дорогой, – среди ночи останавливаться непонятно где точно не станет. Хотя бы в этот раз внезапная остановка прошла мирно, и никто не тянул за стоп-кран – в противном случае Флинс бы проснулся от удара об пол. Он приподнялся на локте и сел. Тишина оглушала: не было слышно ни шагов и разговоров выходивших или заходивших пассажиров, как если бы они стояли на станции, ни шума ветра за окном, который являлся постоянным спутником холодного побережья, ни даже громкого храпа Варки. Мужчина лежал все в той же позе, закрыв глаза, однако Флинсу на мгновение показалось, что он не дышит. В следующую секунду Варка сделал шумный вдох и перевернулся на бок, подмяв ногой тонкое одеяло. Лоэн наверху тоже заворочался во сне, и с верхней полки свесилась его по-мальчишески тонкая бледная рука. Почему-то каждый раз, когда поезд останавливался посреди ночи, Кирилл не мог заснуть до тех пор, пока тот снова не тронется с места. Сон просто пропадал без следа, и тишина начинала медленно мариновать его, сдавливая виски, уши и мысли. От этого спрятаться было гораздо сложнее, чем от шума и гвалта людских голосов. В ней было что-то неестественное, что-то, что Флинс ощущал, но не мог до конца понять, не мог ухватить за хвост и внимательно рассмотреть: тварь ускользала, верткая и склизкая, выворачиваясь из его пальцев. Внезапно в дверь кто-то постучал. Обычный короткий стук прозвучал в полной, скрадывающей звуки тишине почти оглушительно. Флинс дернулся от неожиданности, больно ударившись локтем о столик, и замер на месте, глядя в зеркальную дверь, прямо на свое отражение. Он не слышал шагов. Стук раздался еще раз, сильнее и настойчивее. Кирилл продолжал сидеть, не шевелясь и почти не дыша, ощущая, как сердце быстро колотится где-то у горла. Непривычный, напряженный страх сковал руки и ноги, сжал в стальном кулаке легкие. Что, если это просто сон? Сон, навеянный долгим днем, шрамами Варки, всколыхнувшими ненужные воспоминания и взмутившими ил на самом дне памяти, мыслями о пропавшем из купе попутчике... Черт. Он быстро спустил ноги на пол, нащупывая под столиком свои сапоги. Наверное, это он и вернулся. Только почему так поздно? Флинс поднялся с полки и, сделав шаг, повернул металлическую щеколду. Потом осторожно, чтобы не разбудить Варку и Лоэна, сдвинул дверь в сторону. В коридоре никого не было. Не дождался и ушел в туалет? Однако он снова не слышал шагов. Больше всего ему сейчас хотелось вернуться обратно в купе, но, взяв себя в руки, он все же шагнул в неосвещенный коридор и осмотрелся. Обе его стороны тонули в кромешной темноте. Кирилл ощутил, как что-то неприятно-липкое пробегает по позвоночнику, точно спину облепляет мокрая холодная ткань, только глубже, мерзко прошивая где-то под кожей. Противный, осязаемый страх, которого наяву он уже очень давно не испытывал. Если это сон, нужно просто проснуться, почувствовать облегчение от мирного стука колес и даже храпа Варки, который сейчас стал бы для него величайшей радостью. Он уже развернулся к двери, когда в полной, абсолютной тишине вдруг зазвонил телефон. Звонко, пронзительно, заливаясь стандартной веселой мелодией, которая у него никогда не стояла. Флинс тут же метнулся в купе, хватая телефон обеими руками и судорожно убавляя звук. Сейчас он должен был, как минимум, разбудить всех пассажиров в вагоне, как максимум – во всем поезде, однако Варка даже не пошевелился, и Лоэн все так же тихо сопел, свесив руку со своей полки. С бешено колотящимся сердцем он перевел взгляд на экран телефона, на котором в полной тишине высвечивался входящий вызов с незнакомого номера. Пальцы не слушались, когда он нажал на зеленый кружок. Телефон отозвался короткой вибрацией принятого звонка. Кирилл молча приложил его к уху, стараясь не обращать внимания на то, как вспотели ладони. На другом конце трубки стояла мертвая тишина. – Алло? – Кирилл, – прошелестело нечто ему прямо в ухо, как если бы никакого телефона не было и в помине, как если бы кто-то шагнул к нему вплотную и прижался к уху холодным сухим ртом. – Ты закрыл дверь? Он в панике обернулся к распахнутой двери купе, за которой стояла кромешная темнота. В трубке, отнятой от уха, послышался приглушенный смех, а потом все пошло помехами: в трубке что-то засвистело, зашипело и забулькало. Хрипло дыша, хватая сухой пыльный воздух пересохшим ртом, он пытался дотянуться до незапертой двери сквозь темноту, нащупать металлическую ручку, преодолеть бесконечное расстояние длиной в один шаг, пока в висках лихорадочно стучала кровь и одна-единственная мысль:

закрыть

чертову

дверь.

В купе резко вспыхнул свет. Он отшатнулся куда-то в сторону, прикрывая глаза руками; Варка стоял в проходе между полками, слегка покачиваясь в такт движению поезда, и, сонно щурясь, глядел на него сверху вниз. – Кирилл? Что-то случилось? Должно быть, что-то в лице выдало его с потрохами. Взгляд Варки внезапно смягчился, сочувственно-ласково. Понимающе. – Приснился кошмар? Флинс кивнул через силу, вспоминая, что нужно дышать, и сжимать телефон такой мертвой хваткой вовсе не обязательно. Кивнул еще раз. – Прошу прощения, что разбудил. – Не стоит, ерунда. – Варка покосился на спящего Лоэна, укрывшегося одеялом с головой; подушка при этом, наполовину смятая, валялась где-то в ногах. – Вот кого даже ядерным взрывом не разбудишь. Флинс слабо улыбнулся, возвращая себе контроль над лицевыми мышцами. Щеки онемели так, словно он, не обмотавшись шарфом, несколько часов шагал против ледяного ветра. Сердце все еще тяжело бухало в груди, однако под ясным взглядом Варки все тревоги сразу как-то утихали, отступая на второй план. – Принести тебе чего-нибудь? Могу к проводнику за чаем сходить, или снотворное... – Не нужно, спасибо, – прервал его Кирилл, наконец вставая ровно. Зеркало, на которое он опирался, неприятно холодило спину, и он протиснулся мимо Варки обратно к своей полке. – Все в порядке. – Хорошо, как знаешь. – Тот повернулся боком, меняясь с ним местами, и, щелкнув задвижкой, с лязгом отодвинул дверь в сторону. – Скажи только, – окликнул он мужчину, когда тот вышел из купе в такой же ярко освещенный коридор. – Когда мы тронулись с места? Варка посмотрел на него озадаченно, проводя ладонью по светлым волосам. – А разве мы стояли? – Я… – начал было Флинс и тут же осекся. – Должно быть, приснилось. Варка понимающе кивнул и задвинул за собой дверь, но не полностью. Кирилл молча уставился на нее, закрытую. Снова. Потом взглянул наконец на телефон в своей руке. Часы показывали 02:51. Он с тихим шорохом забрался под одеяло и лег, уставившись в одну точку. Сна не было ни в одном глазу, но когда вернулся Варка, он тут же притворился спящим и услышал тихий щелчок, с которым в купе погас свет. Сняв сапоги с пряжками, которые при каждом движении лязгали друг о друга, его сосед тоже улегся на полку и вскоре снова захрапел. Флинс слушал его шумное дыхание и ощущал, как постепенно успокаивается его собственное. Мысль о том, чтобы проверить историю звонков, не успела оформиться в его сознании.

***

На утро его разбудил тяжелый железный термос Лоэна, который тот уронил себе на ногу и звук, следовательно, издал соответствующий. Варка сразу же шикнул на него, однако Кирилл уже открыл глаза и первым делом взглянул в окно. Мимо проносились маленькие деревушки, летом тонувшие бы в зелени, а сейчас утопающие в снегу, где среди высоких голубоватых елей серебрилась узкой лентой поверхность замерзшей реки. Солнце мутным бельмом поднималось над острыми заснеженными верхушками. – Доброе утро, – первым произнес Варка, еще раз смерив Лоэна недвусмысленным взглядом, под которым тот закатил глаза. – Извините. – Ничего страшного, все в порядке. Я все равно просыпаюсь примерно в это время. – Флинс перевел взгляд на часы и утвердился в своей догадке: даже чуть позже, чем обычно. Он сел на постели и одним аккуратным движением убрал растрепавшуюся за ночь косичку за спину. – Мы уже в Нод-Крае, верно? – Да, только проехали границу. – Варка уселся за столик, с щелчком открывая фляжку. – К полудню уже будем в Нашгороде! Они позавтракали, разделив между собой бутерброды, чай и остатки пирога. Солнце поднималось над лесом, запуская лучи в их купе, в кружки, глаза и волосы, заставляя щуриться и морщить носы. Волосы Варки горели на нем ослепительным золотом. Все ночные страхи по обыкновению исчезали и начинали казаться глупыми и незначительными с первым лучом солнца. Истаивали по утрам под ярким светом, оставляя в памяти от пережитого испуга лишь слабую прозрачную тень. То же самое произошло и теперь, лишь одно конкретное воспоминание не потеряло яркости. Сидя в рассеянном солнечном свете, проникающем через оконное стекло, и слушая раскатистый смех Варки над неуклюжей шуткой Лоэна, он в точности мог воспроизвести липкое, проникающее и врастающее куда-то под плоть ощущение, что ему в спину из темноты кто-то смотрит. В детстве Флинс не любил темноту немного по другой причине, чем другие дети. В отличие от них, боявшихся, что в темной комнате кто-то есть, он знал, что в ней кто-то есть. Лежа под одеялом в темной спальне, он знал, что скользящие по полу тени скользят осознанно, с явным намерением и чувством направления прокладывая себе пусть через клочья пыли, потерянные носки и груды коробок из-под обуви, затолканные под кровать. Он об этом не говорил; часто с возрастом фантазия у людей ослабевает, теряет силу и краски, стачиваясь о грубую серую реальность, и даже в неполные тридцать, даже в Снежной уже мало кто согласится признаться, что когда-то боялся темноты. Флинс и сам вскоре научился не обращать внимания на странные чувства, а потом это умение обернулось привычкой и перестало требовать каких-либо усилий. Сегодняшний сон всколыхнул полузабытые ощущения с новой силой, подцепив со дна телесной памяти на тонкий загнутый крючок и протащив через все слои воспоминаний до самой поверхности. Он не мог даже предположить, когда в последний раз видел кошмар – еще и настолько реалистичный. Несмотря на всю свою простоватую беззаботность, Варка, по-видимому, отлично умел читать людей. Кирилл вынырнул из своих мыслей, когда заметил, что пауза в чужом разговоре слишком уж затянулась. – Все в порядке? Получилось отдохнуть? – участливо спросил мужчина, намекая на ночной инцидент. Флинс кивнул и мягко улыбнулся, складывая руки на коленях. – Да, я хорошо себя чувствую. Спасибо. Лоэн перевел любопытный взгляд с одного на другого, однако вопросов задавать не стал. Утро прошло мирно и спокойно и так же плавно перетекло в день. Варка с Лоэном снова решили скоротать время за картами, пока Кирилл наблюдал за ними со стороны, не присоединяясь, и около двенадцати к ним зашла проводница, сообщив, что на конечную станцию они прибудут к трем часам. Еще через полчаса они заехали на длинный высокий мост, проходивший прямо через Северное море, и Флинс с Лоэном одновременно приникли к окну, разглядывая плещущиеся внизу волны с белыми барашками. Оба видели море далеко не впервые, однако в Нод-Крае даже цвет воды был другим, каким-то удивительно темно-фиолетовым с розовыми переливами, словно небо на ярком закате. Внезапно у самой поверхности пронеслась чья-то широкая тень, и Лоэн не сдержал восторженного возгласа, когда из воды выпрыгнул огромный кит, сверкнув на солнце переливчатым жемчугом, хлестнул хвостовым плавником, и, подняв вокруг себя тучу брызг, снова скрылся в глубине. – Это инеевые финвалы, – Варка сидел, сложив руки на груди и с улыбкой наблюдая за ними. – Около пятидесяти лет назад оказались на грани вымирания из-за охотников и браконьеров, однако местным экологам удалось их спасти. – Как хорошо, – произнес Лоэн, все еще разглядывая пенящуюся морскую гладь. – Они такие красивые. Флинс мысленно с ним согласился. Мост над Северным морем скоро закончился, и мимо опять потянулись голые серые скалы, кое-где перемежавшиеся с розоватым песком и лежалым снегом. Варка с младшим сослуживцем занялись проверкой каких-то бумаг по работе, а Флинс внезапно вспомнил, что хотел проверить расписание остановок. Почему-то действие, так и не совершенное во сне, не отпускало его в настоящем. Подогнув под себя ногу, Кирилл открыл было телефон, однако первым, что он увидел на экране блокировки, было подсвеченное уведомление о пропущенном вызове. Никакого вызова он не помнил. – Мне кто-нибудь звонил? – спросил он, и Варка с Лоэном одновременно подняли головы от документов. – Нет, – тут же ответил парень. – Даже когда вы выходили из купе, звонка я точно не слышал. – Разве что звук был выключен? – предположил Варка. Флинс тут же прибавил его боковой клавишей, чтобы убедиться в обратном. Номер не был записан. Сбоку отображалось время вызова, и Флинс на всякий случай взглянул на него дважды, второй раз – повнимательнее. 12:10. Сейчас была уже почти половина второго. Тех, кто мог ему позвонить, можно было пересчитать по пальцам: коллеги, начальник или клиенты. Все важные номера у Кирилла были записаны, однако всем известно, что лишних клиентов не бывает – да и к тому же, откуда им знать, что он в так называемом отпуске? На визитке агентства рядом с его номером это точно указано не было. Мысленно отмахнувшись от смутной тревоги, причину которой так и не смог определить, Флинс нажал на полоску с неизвестным номером и приложил телефон к уху. Гудки длились недолго: трубку почти сразу же взяли. – Алло? – произнес он своим обычным рабочим тоном. На другой стороне стояла тишина. Собеседник молчал, не слышно было даже дыхания. На мгновение отняв телефон от уха, Кирилл проверил, что звонок точно приняли, и вернул его обратно и повторил: – Алло? Тишина на другом конце продлилась еще немного, а потом вызов сбросили. В трубке раздались короткие обрывистые гудки. Варка повернул голову в его сторону. – Что, реклама какая-нибудь? – Понятия не имею. Приняли звонок и просто молчали в трубку. – Ясно, – Варка со смешком распрямился, хрустнув спиной. – Наверняка детишки балуются, да, Лоэн? Судя по тому, как тот с повышенным недовольством уткнулся в бумаги, за этим явно стояла какая-то история. Флинс вновь взглянул на экран, где пробегала строка о исходящем вызове на неизвестный номер, а затем просто его заблокировал. По серому небу непрерывно тянулись кучевые облака. Лоэн забрался на верхнюю полку, прихватив с собой обнаруженный в рюкзаке пакет леденцов, разивших мятой на все купе, и они с Варкой остались внизу вдвоем. – Будет дождь, – констатировал мужчина, глянув в окно. Облака на горизонте стягивались в одну плотную серую тучу, и небо тяжелело, влажно темнея, точно перед грозой. Взгляд Флинса зацепился за шпиль высокой башни вдалеке, вырисовывавшийся на его фоне черным угольным росчерком. – Что это за здание? Варка проследил за его взглядом: – А, это? Старый маяк, который уже четверть века как не работает. Раньше он направлял торговые и пассажирские суда из Снежной, и благодаря смотрителям из страшных штормов было спасено множество людей и их грузов. Однако теперь здесь ходят экспрессы и грузовые составы, так что с тех пор, как проложили эту железную дорогу, маяк и стоит без дела. – Это официальная версия, – вдруг послышалось сверху. Лоэн перекатился на живот и свесил голову вниз, не прекращая гонять за щекой леденец. – Для репортеров из «Акаши», так сказать. Ну и для чересчур любопытных туристов, таких, как Варка. – Мужчина возмущенно открыл рот, чтобы что-то сказать, однако Лоэн демонстративно его проигнорировал. – Если бы дела на самом деле обстояли так, маяк бы уже, скорее всего, давно снесли и приспособили это древнее кладбище для чего-нибудь еще. – Неправда, – возразил Варка, скрещивая руки на груди. – Жители Нод-Края очень чтят традиции и память прошлого, поэтому маяк, в первую очередь, ценен для них как исторический памятник. А на кладбище похоронены многие павшие в битвах и на войне, и крайне неуважительно так говорить. Лоэн упорно не отводил взгляда от Флинса. – А местные говорят... – протянул он, хитро и пристально следя за выражением на его лице, которое он держал выверено-заинтересованным, – ...что на нем обитают призраки. Варка снова недовольно вздохнул. – Опять ты со своими байками! Можешь верить в них, сколько хочешь, но не пудри этим мозги господину Флинсу. – И вовсе это не байки, – презрительно фыркнул Лоэн. – Вы и сами в них хоть немного, но верите, иначе почему не позволили нам в прошлый раз сходить на экскурсию? – Потому что шариться по заброшенному кладбищу на самом дальнем от города острове в последний день перед отъездом – это не экскурсия! – И что, их и впрямь кто-то видел? – поинтересовался Флинс, не давая перепалке перейти на повышенные тона. Лоэн послушно перевел на него взгляд, с хрустом раскусывая леденец. По стеклу ударили первые капли: начинался дождь. – Этого я не знаю наверняка, однако во «Флагмане» парочка местных говорили между собой о них, как о вполне себе реальных. Некоторые из призраков безобидны: просто тени и отголоски неупокоенных душ тех, кто похоронен на этом кладбище, Кладбище вечной ночи. Однако есть и те, кто может взаимодействовать с людьми, касаться и даже разговаривать с ними. Говорят, что никто не может попасть на старый маяк именно потому, что его охраняет дух его последнего смотрителя, расставшегося с жизнью прямо там, на вершине башни. – Лоэн закинул в рот еще одну конфету. – Его описывают как высокого, сгорбленного старика с длинными седыми волосами, который опирается на посох с большим фонарем на конце. Именно его призрачным светом он разгоняет других призраков и людей, которым не посчастливилось на него наткнуться. Потому что при всем своем немощном виде старик очень силен и может… – Не советую туда ходить, – хмуро перебил его Варка. – Неприятное местечко, темно, безлюдно и сыро. Да и кроме этих историй о призраках там ловить нечего, особенно приезжим. – Я и не собирался, – успокоил его Кирилл. – Я еду совсем ненадолго, хочу успеть осмотреть достопримечательности. – Кладбище Ночи и есть достопримечательность! – упрямо возразил Лоэн. Варка тяжело вздохнул, а затем наклонился к сумке и протянул Флинсу сложенную вдвое глянцевую листовку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся оригинально составленным путеводителем. – Вот, держи. Осталась после прошлого приезда. Ты ведь раньше не был в Нашгороде, верно? Кирилл кивнул, внимательно разглядывая пестрые разноцветные буквы и обозначения, причудливо разбросанные по сторонам обложки и налезавшие друг на друга. – Здесь как раз отмечены самые колоритные места для тех, кто приезжает сюда в первый раз. От себя особенно рекомендую посетить «Флагман» – напитки у них отличные, и номера неплохие, по честной цене. Мы с Лоэном как раз там и останавливаемся. Сам Флинс забронировал небольшую комнату в гостинице недалеко от вокзала, однако название почему-то вспомнить не мог. Вагон вдруг ощутимо качнуло в сторону, и дождь резко хлестнул по стеклу, точно поблизости ударил хвостом по воде инеевый финвал. Лоэна подбросило на полке, Флинс с Варкой одновременно ухватились за столик и переглянулись. Через секунду поезд начал тормозить. – Да что опять такое?! – возмутился Лоэн, хрипя и кашляя из-за попавшего не в то горло леденца. – Мы когда-то вообще доедем? Тишина, наступившая после полной остановки – если не считать бушующего за стеклом дождя, – стала ему ответом, отдавшись у Флинса внутри чем-то странным, знакомым и одновременно неприятно-чужим. В купе потемнело, словно уже сгущались сумерки, однако часы на экране белели лишь цифрами 14:16, и как-то похолодало. Он почти неосознанно обхватил себя руками за плечи, сминая пальцами флис тонкой водолазки. – Замерз? – Варка дотянулся до сложенного в ногах одеяла, где лежала его кожаная куртка с меховым воротником, и передал ее Флинсу. – Держи. Они, что ли, еще и свет вырубили? Кирилл принял куртку и набросил себе на плечи. Она была ему сильно велика, но зато хорошо грела, и пахла, помимо искусственной кожи, чем-то неуловимо приятным. Варка тем временем распахнул дверь купе и в одной футболке вышел в коридор. Пассажиры в соседних купе уже перестали сдерживать свое недовольство уже второй по счету несанкционированной остановкой – причем не какого-нибудь там старого довоенного поезда, а нового скоростного экспресса. Кирилл снова вспомнил свой сон и задумчиво сощурился. Сначала звонок, теперь внезапная остановка, когда они уже почти доехали – казалось, будто детали кошмара начинали по одной просачиваться в реальность. Вернулось даже странное ощущение, что все происходящее – не наяву, однако Флинс ущипнул себя за руку, потом несколько раз перечитал цветастую рекламу «Колеса Фортуны» и слегка оттянул пальцем уголок глаза. Текст не изменился, реальность не поплыла. Ничего не говорило в пользу этого чувства. Однако оно никуда не уходило, лишь глубже запуская в его сердце свои крошечные цепкие ростки. – В чем дело? – раздался голос Варки из коридора. Щуплый проводник в серой форме, достававший ему до локтя, развел руками. – К сожалению, мы сами не знаем. – Что значит, вы не знаете? – примешался к ним возмущенный голос из соседнего купе. – Поезд просто остановился? В нем машиниста нет, или что? Люди домой, на работу едут, а вы, значит, не знаете?! Кирилл со своего места видел, как и без того бледное лицо проводника покрылось испариной. – Мы решаем проблему… – Нихрена вы не решаете! Если б решали, мы уже давно были бы в Нашгороде! – Эй, эй, спокойно! – Варка шагнул чуть вперед, скрещивая руки на груди, и в тот же момент, когда проводник испуганно отступил за его спину, на широкое плечо пришелся ощутимый удар. Кирилл с Лоэном тут же вскочили с мест; Варка даже не пошатнулся, однако прежнее дружелюбно-спокойное выражение на его лице сменилось таким же спокойным ледяным гневом. – Стойте! – Проводник за его спиной уже ударился в панику. Кирилл тут же сдвинул в сторону дверь и шагнул к Варке. Тот сверлил убийственным взглядом пассажира соседнего купе, высокого мужчину с копной сальных, совершенно белых волос, который старым при этом совсем не выглядел. Даже несмотря на скрывавшую половину лица медицинскую повязку, Флинс не дал бы ему больше сорока. Впечатление от крепкого подтянутого тела слегка портили лишь ссутуленные плечи и общий, какой-то болезненный вид. Он немного помедлил, но все же опустил ладонь Варке на плечо. – Не стоит тратить на него время. Нам не нужны сейчас лишние проблемы. Налитые кровью глаза скользнули к нему. – А ты какого хрена лезешь? А ну-ка свалил отсюда, пока зубы целы! Флинс почувствовал, как напряглись мышцы под его рукой. Но не успел Варка и слова сказать, как дверь вагона резко распахнулась и вперед по коридору бросилась, звонко стуча каблуками, миниатюрная девушка с копной грязно-золотистых волос, подпрыгивающей при каждом шаге. – Рерир! – Она подбежала к ним и, схватив седого мужчину повыше локтя, торопливо утянула его обратно в купе. – Умоляю, простите нас, пожалуйста. Рерир перенес сильную травму головы и тяжелую операцию и еще не конца восстановился. Ее последствия и стрессовые ситуации негативно на него влияют. Простите! Дверь купе за ней хлопнулась, но Кирилл до сих пор ощущал прожигающий в нем дыру взгляд налитых кровью глаз. Впервые кто-то смотрел на него так, словно не просто хотел убить, но и был готов воплотить свое намерение в жизнь прямо здесь и сейчас. Такой же взгляд предназначался Варке еще считанные секунды назад, однако он повернулся к Флинсу, как ни в чем не бывало. – М-да уж. Проводник за их спинами уже обрел способность двигаться и поспешно ретировался. Они обменялись взглядами и тоже вернулись в свое купе к удивленному Лоэну. – Что это было? – Недоразумение, – повел плечом Варка, задвигая дверь и отрезая их от вновь поднимающегося снаружи шума. – Перенес травму и операцию. Видимо, везут домой лечиться. Хотя Нашгород – уж точно не санаторий. Сплошные стрессовые ситуации ему там гарантированы. За окнами завывал ветер, хлестал каплями по стеклу. Сколько Кирилл не вглядывался в дождливое марево, пытаясь понять, где они находятся, все, что он мог разобрать – неясные очертания леса и железнодорожных указателей. Кажется, они остановились прямо на перекрестке. – Связь не ловит, – пожаловался Лоэн, уставившись в телефон. – Бездна, да что за день-то сегодня такой?! 14:36. Кирилл сбросил сапоги, с ногами забираясь на полку, и откинулся на стенку, глядя в окно. Варка, до этого момента молча сидевший в противоположном углу, неожиданно под голос – за шумом дождя над ухом он не сразу его расслышал: – Кирилл, если не секрет, кем ты работаешь? Покоившиеся в сумке под сиденьем фотокамера, толстый справочник, пухлый от растрепанных страниц и бесконечных закладок, очки с темными стеклами и еще парочка вещей могли бы поспорить с его заявлением, когда Флинс ограничился простым: – Похоронным агентом. Лоэн, с любопытством прислушивавшийся к разговору, оторвался от телефона и с интересом перевел на него взгляд. Варка кивнул. – Непростая работа. Флинс издал легкий смешок, позабавленный этим дипломатичным ответом. – Для кого как. В дверь купе постучали. Никто уже не вздрогнул, и Варка сразу же встал, щелкая замком. Снаружи стояла, прижимая к груди стопку бумаг, проводница, с которой они уже были условно знакомы. – Приносим свои извинения за задержку, – произнесла она, поправив очки в тонкой пластиковой оправе. – Возникли некоторые неполадки, однако их уже устраняют. Время нашего прибытия в Нашгород переносится на четыре часа дня. Надеемся на ваше понимание. – Конечно, никаких проблем, – кивнул Варка девушке, которая тут же расплылась в улыбке и поспешила к следующему купе. За все время, что поезд не двигался с места, они успели собрать все вещи, сложить в стопку постель, сыграть одну партию в карты и немного прогуляться по вагону. Остальные пассажиры успокоились, и теперь в коридоре царила тишина. Вместе с шумом дождя, заглушавшим любые негромкие звуки из чужих купе, она казалась почти нереальной. Лоэн в очередной раз выглянул в окно, сдвинув по сторонам шторки, а Флинс остановился за его спиной и посмотрел наверх, туда, где в конце коридора горела табличка: «Нашгород, 16:00». Красные цифры на черном электронном табло неприятно резали глаза. – Господин Флинс? – внезапно окликнул его Лоэн. Кирилл перевел взгляд от надписи на парня, который приклеился к стеклу и куда-то внимательно смотрел. – Что такое? – Вон там, – Лоэн отступил назад, освобождая ему место у маленького окошка, и ткнул пальцем в стекло, которое от его прикосновения тут же запотело. – Видите? Сначала Флинс ничего не увидел. Дождь заливал узкую железную дорогу, окруженную по обеим сторонам темными елями и тонкими голыми березами, и топил в широких лужах непроглядно-серое небо. Лоэн навалился ему на плечо и снова указал пальцем, на этот раз чуть правее. На рельсах, сливаясь с темными шпалами, неподвижно лежал человек. Он резко обернулся к Лоэну, который уже смотрел на него: – Мы что, кого-то сбили? Флинс вновь приник к холодному стеклу, вглядываясь в темнеющий пейзаж за окном. Лоэн за его спиной уже звал Варку, и спустя секунду его шею обдало теплым чужим дыханием. – Что у вас тут? Он шагнул чуть в сторону, освобождая место у окна, и Варка тут же вгляделся в дождливые сумерки, боком приставив ладони к стеклу. – Это... человек? Вопросов было слишком много, поэтому все трое молчали, стоя посреди прохода и почему-то никому при этом не мешая. Обычно перед конечной остановкой по вагонам сновали проводники и постоянно ходили туда-сюда пассажиры – однако за последние полчаса никто даже двери купе не открыл. Тишина стояла, не нарушаемая ничем, кроме шума ветра и дождя, и мерно горела табличка над закрытыми тамбурными дверьми. – Почему к нему до сих пор никто не вышел? – напряженно произнес Лоэн. Флинс перевел на него взгляд: угасающий серый свет из окна бросал на его бледное лицо неровные тени и сгущал их в без того темных глазах. – Они что, целый час просто стоят в кабине машиниста и смотрят в окно? Невольного символического страха непосредственно перед мертвыми телами Кирилл никогда не мог полностью понять. Ему не раз доводилось становиться свидетелем чужих слез, криков и обмороков, однако им самим, принимая во вниманию специфику профессии, смерть уже давно воспринималась как незнакомое имя на документах, два четырехзначных числа через дефис, – неизбежный свершившийся факт, а труп – как его наглядное доказательство. Но даже при всем этом сам вид – неясный силуэт на рельсах в окружении молчаливых темных деревьев за мокрым стеклом стоящего на месте поезда, среди холода, тонкой струйкой проникающего сквозь неплотно закрытое окно, сгущающейся вокруг темноты и мертвой тишины, – не мог не задеть что-то в груди, отозвавшись легкой тревогой. Ощущением, словно он или что-то забыл, или упускал что-то, происходившее прямо сейчас. Ветер взвыл, горестно, надрывно, с такой силой, что вагон резко качнуло в сторону. Дождь хлестнул по стеклу, заставив всех троих отпрянуть, и сланцево-серое небо за окном внезапно прочертила ветвистая белая молния. Раскат грома пронесся над составом, раскинув тяжелые темные крылья, и отозвался у Флинса оглушающим стуком крови в ушах. На узком черном прямоугольнике под температурой 0 C° и текущим временем 14:49 непрерывно бежала красная электронная надпись. «Нашгород – 16:00»