Прибытие

Стоило в окне проплыть слегка покосившемуся знаку населенного пункта, как дождь закончился сразу, будто его и не было. Вместе с другими пассажирами Флинс стоял у закрытых дверей вагона, над которым ярко горело время прибытия, и краем глаза поглядывал в окно, за которым тянулись ровной вереницей промышленные здания, кашляющие длинными трубами, коптящие и без того грязно-серое небо. Не растаявший снег лежал вдоль железной дороги, и среди него пробивались вверх редкие черные деревья. – Уважаемые пассажиры, – раздался голос из динамиков откуда-то над их головами. – Поезд прибывает на станцию «Нашгород». Это конечная остановка, просим всех пассажиров забрать свои вещи и покинуть вагон. Состав медленно начал тормозить. Кирилл покрепче перехватил дорожную сумку, другой рукой поаккуратнее заправив под воротник пальто тонкий шарф. В окне показался краешек Нашгородского вокзала с заключенным в бронзу циферблатом на небольшой башенке, напоминавшей маяк. Под самой крышей даже виднелся фонарь, судя по всему, нерабочий, или просто зажигавшийся, когда полностью стемнеет – сейчас день балансировал на тонкой грани между пасмурным зимним небом и начинающимися сумерками. Поезд проехал еще немного вперед и окончательно остановился. Толпа у дверей тут же зашевелилась, люди торопливо проверяли, все ли на месте, свой ли багаж они взяли и своих ли детей держат за руку. Двери с тихим шипением открылись, и Флинс вместе с остальными пассажирами сошел на платформу, по краям которой лежал нерастаявший снег. В нос тут же ударил холодный разреженный воздух, тяжелый от смеси угольного дыма, мазута и запаха сигарет. Кто-то сразу направился к зданию вокзала, кто-то поспешил к стоящим чуть в стороне родственниками и друзьями, и Кирилл чуть дольше необходимого задержал взгляд на высоком широкоплечем мужчине, не в силах ухватит за кончик неясную мысль на краю сознания. Он почти сразу же скрылся в толпе, однако яркие золотистые волосы еще долго маячили светлым пятном на фоне чужих черных курток. – Вам чем-то помочь? Флинс обернулся. Слева от него стоял, спрятав руки в карманы теплого светло-коричневого пальто, незнакомый парень. Взгляд Флинса первым делом зацепился за его глаза: с виду темно-синие, они уходили в какой-то необычный и глубокий малиновый оттенок, – и ярко-красную серьгу, оттенявшую крашенные кончики волос. – Если знаете, где можно найти такси, то вполне. Юноша улыбнулся, чуть наклонив голову, отчего серьга в правом ухе слегка качнулась. – Конечно, знаю! Идемте. Он мог указать ему направление или объяснить маршрут, но вместо этого просто шагнул в сторону вокзала. Флинс, еще раз поправив воротник пальто, направился за ним следом. – Иллуги, – представился симпатичный незнакомец через пару шагов. – Кирилл Чудомирович Флинс. Иллуги издал веселый смешок, вырвавшийся на холодный воздух облачком пара. – Как официально! – За границей Снежной мало кто может без затруднений выговорить мое имя, поэтому во избежание неудобств я представляюсь полным. «Флинс» при необходимости произнести гораздо проще, чем «Кирилл» и уж тем более «Чудомирович». – Флинс Кирилл Чудомирович, – отрапортовал явно гордый собой парень без единой запинки. Он усмехнулся, скрывая улыбку за шарфом. – Впечатляюще. Из открывшихся дверей пахнуло затхлым пыльным теплом. Сумка Флинса скользнула в темную пасть багажной ленты, а его самого с ничего не выражающим лицом просканировал охранник, проведя в паре сантиметров от одежды ручным металлоискателем. Иллуги ждал его на другой стороне. Стеклянные двери раздвинулись, выпуская их обратно в холодную сырость. – Вы приезжий или живете здесь? – поинтересовался Флинс, пока они шагали по мокрому снегу к выходу с вокзала, огороженному высокой проволочной стеной. Небо над их головами хмурилось, не в силах решить, сыпать снегом или припасти его до завтра. – Я местный. Уже много лет живу здесь и работаю, – ответил Иллуги, снова убирая руки в карманы. – А вы впервые в Нашгороде? – Да. Приехал в отпуск. – Необычный у вас вкус, – удивленно заметил парень. Кирилл хмыкнул, поглубже кутаясь в пальто. – Уж какой есть. Воздух вокруг таксистов, столпившихся вдоль тротуара у черного выхода, пропитался выхлопным газом и дымом от сигарет. Флинс снова спрятал лицо в складки шарфа, а Иллуги совершенно свободно подошел и заговорил с одним из водителей, почти сразу же обернувшись к нему с вопросом: – Вам куда? – В гостиницу «Соловей», – ответил Кирилл, подходя ближе. – Добрый день. – Садись, поехали, – без лишних предисловий бросил мужчина, щелчком отбрасывая сигарету в грязный снег. Иллуги тут же притушил ее своим ботинком. Стоило Флинсу поставить сумку на пол и захлопнуть дверь, как он тут же забрался в машину с другой стороны, отряхнув с обуви мокрый снег. – Вы не против, если я поеду с вами? Мне тоже на Рябиновый проспект, я живу недалеко оттуда. Водитель вырулил с парковки, и мимо потянулись разбитые тротуары, укрытые мокрой слякотью. За серым массивом строящихся многоэтажек, словно лес висельных столбов, нависали грязно-желтые станы подъемных кранов. Серое небо над ними пересекла стая черных птиц. – Господин Иллуга, – Флинс повернулся к юноше, созерцавшему не намного более вдохновляющий вид за стеклом. – Позвольте спросить, как судьба так удачно свела нас на станции? Вопрос был не совсем прямой и честный, но Иллуги тут же ответил, отворачиваясь от окна: – Совершенно случайно. Я приехал встретить знакомого, однако, судя по всему, вышла путаница с днем прибытия. Так что вместо него я очень удачно встретил вас. Вы долго стояли и смотрели в одну точку, вот я и предположил, что стоит чем-то помочь... Долго? Ему казалось, что с того момента, как он вышел из вагона и его окликнул Иллуги, прошло всего несколько секунд. – И да, зовите меня просто Иллуги. Вы старше меня, и как-то неудобно... Кирилл улыбнулся. – Неужели это так заметно? Темные глаза напротив широко распахнулись, и парень виновато замахал руками: – Э-э, я вовсе не это имел в виду! Архонты… Теперь Флинс уже искренне рассмеялся: – Знаю. Не волнуйся, я просто пошутил. Они свернули на широкую улицу, поразительно отличавшуюся от всех предыдущих. Красивые здания старого образца, украшенные узорами и лепниной, чередовались с пестрыми кричащими вывесками клубов и притонов, а потом снова сменялись старинными церквями с потускневшими куполами и потрескавшейся у окон штукатуркой, сдавшейся во власть холодным сырым ветрам и беспорядочно лепившимся под самой крышей ласточкиным гнездам. Их увенчанные некогда золотом высокие силуэты призрачно белели в сгущающихся сумерках. Водитель, за всю дорогу не проронивший ни слова, взглянул в стекло заднего вида из-под тяжелого лба. – В «Соловья»? Флинс кивнул. – Я выйду там же, – ответил Иллуги на невысказанный вопрос, когда взгляд в отражении переместился на него. Мимо пронеслись еще несколько красивых домов, изрядно пострадавших от времени, а потом они остановились прямо на проезжей части, рядом с бордюром. Таксист сразу же удостоился пары яростных сигнальных гудков, но даже бровью не повел. – Приехали. – Сколько с меня? – спросил Кирилл. Водитель вновь послал ему взгляд исподлобья, не оборачиваясь. – Для друзей Иллуги бесплатно. – И прежде чем он успел понять только что сказанное, мужчина слегка повысил голос: – И давайте поживее, тут вообще-то нельзя стоять. Флинс искренне поблагодарил водителя и поспешно выбрался из такси. Иллуги последовал за ним, не рискнув открывать дверь на свою сторону, где машины носились на сумасшедших скоростях, поднимая фонтаны грязи и мокрой слякоти. – Выходит, я уже твой друг? – лукаво поинтересовался Флинс у юноши, когда таксист отъехал от отеля, вливаясь в дорожный поток. – Ну, сказать так было гораздо проще и быстрее, чем объяснять нашу судьбоносную встречу. – Иллуги улыбнулся, пряча руки в карманы. – Но если вы не против… Они стояли на тротуаре перед невысоким зданием отеля, и только что вспыхнувшие вдоль дороги фонари еще глубже бросили тень в его необычные глаза. Кирилл даже при желании не смог бы объяснить, что в них ему казалось не так. Словно они не вязались со всем остальным обликом Иллуги – мягкими чертами лица, приятным голосом, светлой одеждой и очаровательной улыбкой. Эта улыбка в них не то что не отражалась – она тонула в черных зрачках и малиновой радужке, точно в омуте, куда не проникал ни один солнечный луч. – Почту за честь, – он склонился в легком поклоне, заставив Иллуги снова забавно смутиться. – Запишете тогда мой номер? Если вы завтра не заняты, я мог бы показать вам город, или окрестности, достопримечательности… в общем, что захотите. – Конечно. – Флинс вынул из кармана телефон, и вслед за временем «16:57» на экране блокировки всплыло уведомление о пропущенном звонке. Время указано не было, однако Кирилл совершенно точно был уверен, что ему никто не звонил. – Что-то случилось? – вопросительно склонил голову набок Иллуги. – Нет, в порядке. – Он смахнул сообщение в сторону. – Можешь диктовать. Контакт успешно сохранился и добавился вверх к остальным. – Готово. – Кирилл спрятал телефон. – Благодарю тебя за помощь. – Не стоит, – улыбнувшись, отмахнулся парень. – Для меня честь вам помочь. Флинс смерил его долгим взглядом, и в темных глазах напротив почти сразу же зажегся ответный огонек, не имевший ничего общего с бликами от желтого света фонаря. – Что ж, – медленно произнес он, поправляя выбившийся из-под воротника шарф. – Хорошего вечера, господин Иллуга. Он развернулся и зашагал к стеклянным дверям отеля, за шумом проезжающих машин не услышав направленного ему в спину: – И вам, господин Флинс. Внутри было тепло и пахло ароматизированными палочками, стоявшими на полированной регистрационной стойке рядом с визитницей и стеклянной креманкой с конфетами. Приветливая администраторша глянула в список. – Кирилл Чудомирович Флинс? Он кивнул с легкой улыбкой, больше не скрытой шарфом и протянул паспорт, который девушка почти сразу же ему вернула. – Номер у вас оплачен, вот ключи. – Она положила на стол связку с круглым номерком. – Если что-то нужно, можете обратиться сюда или к портье на вашем этаже. Приятного проживания! Кирилл любезно поблагодарил ее и направился к лестнице мимо расположенного в холле огромного камня. На нем было что-то написано, однако возвращаться к этой диковинной экспозиции, чтобы прочитать, он не стал – все равно шанс за эту неделю представится еще бесчисленное количество раз. В номере было темно и прохладно. Флинс снял обувь и первым делом закрыл одно из окон, выходившее во двор: унылый и грязный колодец песочных зданий старого образца с лежащими повсюду кучами грязного снега. Возможно, Иллуги и был прав насчет его вкуса – никто в здравом уме не поедет из снежного холодного города в такой же холодный, только при этом еще менее снежный и более грязный. Но работа есть работа, да и сам Кирилл, к тому же, давно хотел побывать в Нод-Крае – и побывать не только в самых красивых туристических местах, таких как озеро Голубого янтаря или знаменитое Конструкторское бюро, а увидеть самое его сердце и настоящую, по обыкновению скрытую от туристов жизнь. Впрочем, справедливости ради, достопримечательности здесь делились на два вида, как и сами туристы. Первый – те самые озера, великолепные и величественные природные пейзажи, ради которых со всех уголков Тейвата приезжали любители и профессионалы наперевес с камерами, фотоаппаратами, холстами и просто широко раскрытыми глазами, а второй... собственно, все остальное. Клубы, притоны, бары, бесконечные сети подпольных организаций самого разного толка, паразитирующими на обычных жителях грибницами переплетающиеся под землей и тянущиеся со всех концов и уголков города, легкая выпивка, дурь, готовая на все за горстку монет завсегадатайская клиентура по темным углам пивнушек, ослепительный блеск легкой наживы и царящее над этим краем с безраздельной монархией беззаконие. Все это началось несколько веков назад, когда слух о том, что прославленный благородный разбойник Рид Миллер оставил после себя целую пещеру золота и сокровищ, разлетелся далеко за пределы Нод-Края, и переросло в то, что скрывалось за тонким картонным фасадом для всех новоприбывших, готовым развеяться по ветру от малейшего дуновения, тоже довольно скоро. Кирилл никогда не обманывался криками зазывал и яркими неоновыми листовками; что из себя представляет подобный бизнес, он знал прекрасно и не понаслышке. Однако на этот раз ему предстояло наступить своим принципам на горло и, разбежавшись, окунуться в эту убийственно смердящую трясину до самую шею. А если не повезет, то по голову. Люстра под высоким потолком зажглась лишь на второй хлопок по выключателю, рассеивая сбившуюся по углам темноту. Несмотря на то, что отель был довольно большим – семь этажей и около сотни номеров, – было очень тихо. Даже гул машин с улицы, стоило ему закрыть окно и дверь на балкон, доносился словно издалека. Флинс перетащил сумку из прихожей в спальню – которая была одновременно и залом, и кухней, и всем остальным, – и, добыв со дна чистую одежду, отворил дверь в ванную. Из крана ровным напором бежала теплая вода, безжизненный белый свет, углубляющий все тени и подчеркивающий малейшие неровности на лице, отражался в каждой поверхности, сверкающей чистотой. Кирилл набрал в ладони воды и, плеснув на лицо, смотрел, как капли стекают подбородку, прочерчивая дорожки на бледных щеках и склеивая темные ресницы. Под этим светом обычной глубины тени под его глазами казались почти черными. Он устало оперся на блестящую белую раковину и заглянул себе в глаза, стараясь отыскать там если не ответы, то хотя бы вопросы. Глаза слипались и упрямо протестовали. Зеркало запотело после горячей воды, клубами пара вырывавшейся из-за прозрачных стеклянных стенок душевой кабины. Он насухо вытерся гостиничным полотенцем, неприятно тонким и жестким, и, стоя перед зеркалом, медленно распустил волосы. Длинные темные пряди скользнули вниз и рассыпались по плечам, слегка завившись от влаги. Звонок раздался внезапно, так что Флинс вздрогнул, внезапно остро ощутив, какой холодный воздух вокруг. Отбросив с лица влажные волосы, он потянулся к телефону; на темном дисплее высвечивался незнакомый номер. – Алло? – произнес он хриплым от долгого молчания голосом. В трубке, отражаясь от блестящих кафельных стен и отдаваясь звоном в ушах, стояла тишина. Он помнил, что номера клиента и связного у него записаны, однако могло произойти что угодно, а каждый из них в свою очередь – позвонить с другого. Однако это, судя по всему, был спам или мертвый номер. Убрав телефон от уха, он сбросил звонок и сразу же отправил его в черный список. Ощущение, едва уловимо сбежавшее вниз по позвоночнику, было странно знакомым – однако Флинс был полностью уверен в том, что с тех пор, как он покинул Снежноград, ему никто не звонил. Переодевшись и быстро почистив зубы, он собрал волосы в небрежную косу и улегся в постель. Время было еще совсем не позднее, не больше восьми часов, однако он чувствовал себя так, словно не спал как минимум несколько ночей, и мешавшиеся в голове мысли тяжело клонили голову к подушке. Встреча была назначена уже на завтрашнее утро, и выспаться перед ней точно не помешало бы. Нашгород глухо шумел и перемигивался сотнями огоньков за ледяным оконным стеклом. Кирилл повернулся на другой бок, отгораживаясь от далекого света, и густая чернильная ночь, ощерившаяся сотней лап, протянутых из темноты, накрыла его с головой. Проснулся он отнюдь не от звука будильника, а от стука в дверь номера. Утро сочилось из окна бледным солнечным светом, заставляя волей-неволей продрать глаза. Флинс откинул одеяло и спустил ноги на холодный пол, гадая, почему убирать в его номере понадобилось в такую рань. В голове слегка гудело, словно он спал не около девяти часов, а не проспал и одного. Дверь щелкнула гладкой деревянной ручкой, и он выглянул в коридор. – Добрый день! – дежурно улыбнулась ему горничная со стопкой полотенец в руках. – Вам требуется уборка? – Нет, благодарю. – Кирилл машинально обернулся назад, где за окном высоко над ломаной линией черных крыш, тут и там торчащими непонятного назначения башенками и кривыми антеннами, поднималось белое блеклое солнце. – Простите, сколько сейчас времени? Девушка опустила взгляд на наручные часы с тонким ремешком. – Ровно двенадцать часов. Флинс любезно поблагодарил ее еще раз и медленно закрыл дверь. По серому ламинату тянулись длинные прямоугольники света. Телефон подтвердил предоставленные ему сведения: 12:01, воскресенье, шестнадцатое февраля. Главное, он не проспал встречу: однако все равно казалось странным, что даже при несработавшем будильнике он за все это время – почти шестнадцать часов – не проснулся сам. Может, дело в незнакомой обстановке, однако ему не впервой было останавливаться где-то переночевать, и каждый раз он наоборот, просыпался легко и гораздо раньше обычного. Из зеркала в ванной на него глянул кто-то очень растрепанный и помятый, и Кирилл от души плеснул ему в лицо холодной водой. Оставив ледяные капли просыхать на лице, он извлек с самого дна дорожной сумки завернутую в футболку записную книжку с растрепавшимися уголками страниц. Пролистав до самой последней, он не сразу, но отыскал среди беспорядочных полустершихся записей карандашом название заведения вместе с торопливо набросанным на обрывке карты маршрутом. В навигаторе этого места почему-то не было. Связной настоял, чтобы он добирался до него сам. – Ваш начальник очень высоко вас оценивает, так что поверьте, я осведомлен о ваших достоинствах и умении разбираться в людях, однако я уверен, что вы ровно так же осведомлены о крайней ценности своего груза. Наше дело не из тех, где вероятность ошибки в принципе рассматривается, не то что допускается. Так что настоятельно вас прошу, не стоит рисковать и просить помощи у местных – лучше даже вообще не заикаться о каком-то деле, ради которого вы приехали. Притвориться обычным туристом, пусть и с крайне эксцентричным вкусом – лучший вариант в этой ситуации. Слышал, играть на публику вы тоже отлично умеете. Флинс слушал этот монолог, стоя у стены в кабинете начальника и с улыбкой подняв глаза к потолку. В приглушенном свете белых ламп витали пылинки. Он издал смешок и переложил трубку старого настенного телефона к другому уху. – Не переживайте так сильно. Ориентироваться в городе я тоже неплохо умею. – Вот и хорошо. Нашгород хоть и напоминает лабиринт Минотавра, особенно в том районе, уверен, вы не заплутаете. На крайний случай можете спросить дорогу до «Сперанцы». Там совсем недалеко. Что ж, это почти не было ложью. Начал свой путь Кирилл вполне уверенно: вдоль узкого тротуара главного проспекта проносились машины, солнце то появлялось, то скрывалось за плоскими крышами, мелькая мутноватым, но ярким светом, отдающимся в голове притупленной болью. Ветер дул в лицо, растрепывая с таким тщанием уложенные им волосы и вынуждая то и дело поправлять переброшенный через плечо тонкий шарф. Уверенность эта длилась до тех пор, пока внешняя опрятность окружающих зданий, распространявшаяся лишь на лицевые фасады зданий, выходившие на центральную улицу, не исчезла сразу после поворота во дворы. Вместе с ней пропали указатели и даже таблички с названиями улиц; номера домов встречались через раз, и зачастую были выведены черной краской из баллончика на закопченных кирпичных стенах. Неопрятные слепые здания притесняли его грязными боками с татуировками граффити, загоняя в нос и горло застоявшийся кислый запах мусора, тут и там выглядывавшего из куч мокрого снега разорванными пластиковыми пакетами. Флинс остановился посреди двора-«колодца» под взглядами темных провалов окон и быстро глянул на обрывок бумажки. Судя по намеченному рисунку, он находился на верном пути, который продолжался вперед – однако впереди у него была кирпичная стена. С одной стороны, рисунок был сделан второпях и простым карандашом – часть могла стереться или съехать на улицу-две, – а с другой стороны, он уперся в тупик. Навигатор гордо выдал ему маршрут до «Сперанцы», который шел ровно в том же направлении – сквозь стену. Кирилл проверил связь, потом перезагрузил страницу навигатора, на которой от этого ничего не поменялось, и вновь перевел взгляд на тупик. Глаза он потер, но еще не настолько сомневался в собственном рассудке, чтобы идти и щупать кирпичи руками. Ничего не оставалось, кроме как искать обход, рискуя запутаться еще больше. Он снова приблизил карту, увеличив яркость экрана и приложив рядом бумажный обрывок. Все совпадало – та же улица, тот же двор. Не было только... – Господин Флинс? Он чуть не вздрогнул от неожиданности, медленно оборачиваясь. В Нод-Крае назвать его по имени мог всего один человек, встретиться с которым ему сейчас хотелось бы меньше всего. – Добрый день, господин Иллуга. Пробившийся сквозь плотную завесу серых облаков, один-единственный солнечный луч золотил его макушку и лежащие на плечах меховые отвороты пальто. Не затронутые им темные глаза удивленно смотрели на него. – Что вы здесь делаете? – парень перевел взгляд на телефон у него в руке. Солнце последний раз скользнуло по пепельным волосам и спряталось. – Пытался найти дорогу в «Сперанцу», но, как не стыдно это признавать, заблудился. – Кирилл смущенно развел руками, с тяжелеющим сердцем наблюдая, как лицо Иллуги озаряется улыбкой. – Так что же вы сразу мне не сказали? Я бы с радостью показал вам дорогу. Навигаторы, – кивнул он на по-прежнему зажатый у него в руке телефон, – здесь не очень хорошо работают, могут показывать ошибочное направление, особенно во дворах. Здесь недалеко, сразу за углом – пойдемте, провожу вас, раз уж мы так удачно встретились. Снова, подумал Флинс, следуя за ним обратно по узкому проулку. Мокрый снег тихо хрустел подтаявшей ледяной коркой под подошвами его сапогов и мягких ботинок Иллуги, которые, несмотря на всю окружающую грязь, как-то умудрялись оставаться почти полностью чистыми. Юноша что-то с интересом вещал про особенно ветреную погоду, воцарившуюся здесь в последние несколько дней, и Кирилл время от времени ему поддакивал, сам в это время сосредоточенно размышляя, как бы ему поделикатнее избавится от внезапного спутника. – Что-то случилось, господин Флинс? – внезапно спросил Иллуги, делая шаг назад и ровняясь с ним. – Вы выглядите уставшим. Тут же приняв более приветливый вид, он покачал головой. – Нет, не волнуйся. Просто плохо спал сегодня, вот голова и побаливает. Зря он это сказал: брови Иллуги сразу же озабоченно сошлись на узкой переносице. – Любую боль не стоит терпеть. Хотите, я дам вам аспирин? У меня с собой должен был быть, – он потянулся к висящей на плече сумке-почтальонке, но Флинс тут же его остановил: – Спасибо, не стоит. У меня такое бывает, особенно после сна в незнакомом месте, через час или два обычно проходит. Иллуги покивал со знанием дела, убирая руки от сумки, и дальше они шагали в тишине. Хотел бы Кирилл, чтобы его слова были правдой: если его одолевала мигрень, особенно после сна, это было надолго. Иглы впивались в теменную кость одна за другой, волнами посылая вспышки боли по всей голове, и слегка подташнивало – возможно, от нее, возможно, от голода. Последний раз, когда он что-то ел, был вчера в поезде. Эта мысль почему-то вызвала новый укол боли, заставив невольно поморщиться. Снег в последний раз чавкнул под ногами, а потом они вышли на залитый вновь показавшимся из-за туч солнцем тротуар, вливаясь в спешащую в противоположных направлениях разномастную толпу. Кирилла задели локтем, вполголоса обматерили и толкнули прямо на Иллуги: он едва успел ухватиться за чужое плечо, чтобы не навалиться на парня всем своим весом. Иллуги удивленно обернулся и придержал его за локоть. – Вы точно в порядке? – Да, извини, – ответил Флинс, поспешно выпрямляясь. Толпа обогнула их, стекая вниз по пешеходному переходу. – Просто надо лучше смотреть под ноги. Вывеска «Сперанцы» сверкнула яркими неоновыми буквами прямо перед ними. В темноте она, должно быть, горела разноцветными лампочками, а сейчас все дело делали фигурные светоотражатели в виде звезд. – Вам сюда, – указал Иллуги на тяжелую с виду дверь с вывеской. Ожидание в его глазах не было явным, однако Флинс все равно был вынужден сразу его разочаровать: – Я с удовольствием предложил бы тебе присоединиться к моей скромной трапезе, но у меня назначена встреча со старым знакомым. – О, да я и не... – тут же вскинул руки ладонями вверх Иллуги, но Кирилл не дал ему продолжить: – Так что предлагаю встретится немного позже. К примеру, во «Флагмане», в шесть часов. Что скажешь? Иллуги не нужно было даже ничего говорить: лицо его просияло совершенно искренне, осветив изнутри даже темные омуты глаз. – С радостью! – Тогда до встречи, господин Иллуга, – Флинс склонился перед ним в легком поклоне, не обращая внимания на напускное недовольство, вызванное этим обращением, и развернулся к дверям ресторана. Будь он обычным туристом, то, конечно, непременно отобедал бы с этим любезным юношей, отблагодарив таким образом за помощь и расспросив больше о Нод-Крае, однако Кирилл Чудомирович Флинс с портфелем в руке пока оставался лишен подобной роскоши распоряжаться временем по своему усмотрению. И его любимое правило – лиши человека соблазна, пообещав соблазн покрупнее, – пока продолжало работать все лучше и лучше. Он вошел внутрь, деликатно осведомившись у удивительно юного официанта на входе, можно ли посетить уборную, что ему с легкой заминкой, но разрешили, и провел за тщательным мытьем рук несколько бесконечно долгих минут, мысленно считая каждую. Потом умылся холодной водой, наслаждаясь спасительной прохладой на лице, и еще раз сверился с картой. В голове слегка прояснилось; оказалось, чтобы попасть на нужную улицу, оставалось пройти от «Сперанцы» немного влево. Как и ожидалось, Иллуги на улице уже след простыл. Представив, как он идет домой или по делам, подпрыгивая при каждом шаге, Кирилл не сдержал усмешки, а потом натянул шарф чуть повыше и ступил в узкий темный переулок. На двери надписи не было, однако этот еле заметный узор из снежноградской вязи он сразу узнал. Дверь проглотила его легкий стук, куснув холодом за костяшки, и всего через пару секунд исторгла изнутри приглушенный щелчок. Кто-то спустил вниз цепочку и отворил. – Добрый день, – произнес Флинс, едва встретившись взглядом с неприветливыми серыми глазами напротив. – Можно войти? В него выпустили облачко едкого сизого дыма и отворили пошире. Кирилл протиснулся в дверной проем, столкнувшись плечом с человеком на пороге. Тот медленно затворил дверь, не спуская с него пристального взгляда, который до самого входа прожигал в пальто дыру не хуже брошенной сигареты. Внутри было темно и прохладно. Флинс миновал пустой коридор и, вытерев сапоги о размочаленный коврик, отодвинул в сторону одну из плотных силиконовых лент с жирными разводами. За ней обнаружилось небольшое помещение, куда из-за грязных стекол почти не проникал свет, топя дальние углы почти в полной темноте, и одиноко стоящий за барной стойкой грузный бородатый мужчина. Не отрывая от него взгляда, Кирилл шагнул внутрь – однако хлопнувшие у него за спиной силиконовые полоски тут же выдали его с потрохами. Впрочем, скрываться он все равно не собирался – быстрый взгляд на полуосвещенный зал ничего не дал. Дальний столик был совершенно пуст. – Добрый день. – Бармен поднял глаза от грязных стаканов, в чем по большей части явно была виновата еще более грязная тряпка, выглядевшая так, словно полчаса назад ей убирали каждый угол этого заведения, и хмуро взглянул на него. Флинс невольно отметил крепость рук под закатанными клетчатыми рукавами, дополненную сбитыми костяшками. – Господин Порфирьев сегодня здесь был? На лице бармена ясно читалось желание скрутить ему шею, которое он вполне мог осуществить. – Ты еще кто такой? – Его товарищ. – Рука Флинса невзначай скользнула в карман, выкладывая на барную стойку сложенную вдвое купюру. – Вы уверены, что он не заходил и не оставлял ничего на имя Чудомира? Бармен с отвращением отпихнул деньги обратно, хватая тряпку и принимаясь за работу с удвоенной силой: – Нет здесь никакого Порфирьева и никогда не было! Интонация и прочие обстоятельства не оставили у Кирилла сомнений, что лучшим решением будет ничего больше не спрашивать и молча ретироваться. Он оставил деньги на стойке и, еще раз окинув взглядом темный зал, – у окна сидел над пивным стаканом нелицеприятного вида мужчина с перебинтованным лицом, какая-то парочка в дальнем углу, выкрутив лампочку над столиком, самозабвенно целовалась, – быстрым шагом направился к выходу. Мужчина у двери проводил его долгим взглядом, делая последнюю затяжку и отбрасывая сигарету щелчком прямо в открытую дверь. Бычок упал рядом с его сапогом и задымился в мокром сугробе. Резкий порыв ледяного ветра решил сразу напомнить, что в самом разгаре февраль, и Флинс машинально поднял воротник, другой рукой вынимая из кармана телефон. Головная боль вгрызлась в виски с новой силой, и сердце, пока он, шагая прочь от черной двери, набирал номер, билось чуть быстрее обычного. Место было точь-в-точь похоже на то, что было описано. Маршрут полностью совпадал. Все бы сошлось, если бы внезапно выяснилось, что он ошибся днем – в субботу «г-н Порфирьев» еще не прибыл в Нашгород, а в понедельник бы уже отбыл, немногим позже их встречи, – однако первым, что сделал Кирилл, это внимательно взглянул на дату. С момента выхода из отеля ничего не изменилось: воскресенье, шестнадцатое число. Гудки все длились и длились, уносимые ветром вслед за рядами спешащих через дорогу прохожих, сливавшихся у него перед глазами в одно огромное серое пятно под цвет небу, и папка в небольшом портфеле камнем оттягивала руку вниз. Время совпадало; совпадало все, кроме того, что их заказчик почему-то не явился на встречу. Звонок оборвался с коротким гудком. Флинс не убирал телефон от уха, невидяще глядя на облитый солнечным светом золотистый купол на другой стороне дороги, особенно четко вырисовывающийся на фоне тяжелого и влажного темно-серого неба. Просочившись сквозь тучи одним-единственным лучом, солнце светило прямо на него.