Квартира на двоих

За окном барабанил дождь. Не просто дождь, а настоящий ливень, с громом и молниями, от которых дребезжали стекла в старой раме. Чуя сидел на подоконнике с чашкой чая и смотрел на потоки воды, стекающие по стеклу. В квартире было тепло и уютно, пахло корицей (Чуя бросил палочку в чай) и почему-то старыми книгами (Дазай растащил свои запасы по всем углам). Сам Дазай обнаружился в кресле напротив. Он не читал. Он смотрел на Чую поверх раскрытой книги. — Чего уставился? — не оборачиваясь, спросил Чуя. Он спиной чувствовал этот взгляд. — Любуюсь, — спокойно ответил Дазай. — Ты красивый в этом свете. Чуя поперхнулся чаем и закашлялся. — Ты чего несешь? Делать нечего? — просипел он, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. — Правду, — пожал плечами Дазай и снова уткнулся в книгу. Чуя отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересует траектория стекания капли по стеклу. Сердце почему-то стучало быстрее. Вот же гад. Умеет же сказать так, что потом полчаса отходишь. Громыхнуло особенно сильно. В доме мигнул свет и погас. — Твою мать, — выдохнул Чуя, глядя на потухший чайник. — Только чай заварил. — Романтика, — донеслось из темноты. — Свечи есть? — Вроде в ящике под телевизором валялись с прошлого года. Зашуршали коробки, звякнуло стекло. Чуя слез с подоконника и на ощупь двинулся на звук, как вдруг споткнулся обо что-то мягкое и длинное. — Дазай, твою диванную тушу! — рявкнул он, пытаясь сохранить равновесие и чашку одновременно. — Осторожнее, — руки Дазая поймали его за талию, удерживая от падения. — Разольешь корицу. Чуя замер, чувствуя ладони на своей талии. В темноте все ощущалось острее. Дыхание Дазая было совсем рядом. — Пусти, — буркнул он без особой уверенности. — Не хочу, — шепнул Дазай. — В темноте ты еще вкуснее пахнешь. — Ты что, вампир? — Чуя попытался отшутиться, но голос предательски дрогнул, потому что Дазай уже склонился к его шее. — Кто знает, — выдохнул Дазай, касаясь губами кожи. — Может, я просто ждал темноты, чтобы напасть. Чуя дернулся, но Дазай держал крепко. — Прекрати, мы свечи ищем, — попытался воззвать к логике Чуя, но логика разбивалась о тепло губ, которые уже не спрашивали, а просто целовали шею — медленно, дразняще, сводя с ума. — Ищем, — согласился Дазай между поцелуями. — Я ищу самую сладкую шею в округе. Ой! Кажется, нашел. Чуя задохнулся от возмущения и еще кое-от-чего. Чашка в его руке опасно накренилась. — Дазай, я чай пролью! — Пролей, — шепнул Дазай, проводя языком по чувствительной точке за ухом. — Я потом новый заварю. Если свет дадут. — Ты... — Чуя попытался собрать волю в кулак, но Дазай в этот момент легонько прикусил мочку, и воля рассыпалась. — Блять... Громыхнуло снова, но Чуя уже не обратил внимания. Он развернулся в кольце рук лицом к Дазаю (насколько позволяла темнота) и ткнулся лбом ему в ключицу. — Ты невыносим, — глухо сказал он. — Знаю, — довольно отозвался Дазай, гладя его по спине. — Но ты же меня терпишь. — Терплю, — Чуя шумно выдохнул. — Идиот. Они стояли так посреди темной комнаты, пока чай в кружке окончательно не остыл. Дазай уткнулся носом в рыжие волосы и мурлыкал что-то неразборчивое. Чуя делал вид, что не тает, но руки уже сами обвили талию Дазая в ответ. — Свечи, — напомнил Чуя спустя минуту. — А? — Дазаю явно было плевать на свечи. — Свечи, мать твою, найти надо. Не сидеть же в темноте оставшийся день? — Можно и полежать, — мечтательно предложил Дазай. — Осаму. — Ладно-ладно, — вздохнул Дазай, но рук не разжал. — Давай так: я держу тебя, ты держишь меня, и мы вместе идем к телевизору. — Это как? — Очень осторожно. Они доползли до ящика минут через десять. Споткнулись четыре раза, два раза Чуя пнул Дазая за то, что тот вместо поисков снова лез целоваться, и один раз Дазай все-таки умудрился чмокнуть Чую в кончик носа, пока тот шарил по полкам. Свечи нашли. И зажигалку. И даже старый подсвечник в виде кота. Когда комнату осветил теплый огонек, Чуя стоял красный, растрепанный и с дыркой на коленке домашних штанов (об косяк зацепился). Дазай смотрел на него с обожанием. — Что? — буркнул Чуя, одергивая футболку. — Ничего, — улыбнулся Дазай. — Просто думаю, что гроза — моя любимая погода. — Почему это? — Потому что свет выключают, и я могу тебя тискать в темноте, пока ты не видишь моего лица. Чуя запустил в него диванной подушкой. Подушка не долетела — Дазай поймал ее и прижал к груди, продолжая улыбаться той самой своей улыбкой, от которой у Чуи внутри всё переворачивалось. — Иди уже чай греть, — проворчал Чуя, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть улыбку. — На газовой плите можно. — А ты? — А я тут постою. На дождь посмотрю. Дазай подошел сзади, обнял, уткнулся носом в затылок. — Красивый дождь, — согласился он. — Но ты красивее. — ЗАТКНИСЬ И ИДИ ГРЕТЬ ЧАЙ! Дазай засмеялся и ушел на кухню, а Чуя остался у окна, прижимая ладони к горящим щекам и глядя на молнии, которые теперь звучали где-то на втором плане.