what you really want

«Все наладится», - вот что Уилл слышит каждый день с тех пор, как вернулся из больницы и обнаружил, что ему больше не нужно беспокоиться о смерти. Странно соглашаться с этим утверждением, когда он всю свою жизнь насмехался над ним. Это тоже странно — ощущение, что за углом не скрывается ничего особенно опасного, ощущение, что ему не нужно беспокоиться о том, что он останется один на всю оставшуюся жизнь. Странно осознавать, что он почти скатывается в ту же темную спираль, к которой так привык за эти годы, прежде чем напомнить себе, что он жив. Что его семья жива. Что внутри него нет этого отвратительного, мерзкого монстра. Что с Майком все в порядке. Не просто в порядке, но и в порядке с Уиллом. Он смотрит в пол в своей новой, незнакомой спальне. Она намного больше, чем его старая, и гораздо более пустая, но он считает, что в этом есть смысл. У него пока нет ни энергии, ни физических сил, чтобы все распаковать. Приглушенный шум вечеринки в канун Нового Года в гостиной внезапно становится громче, и Уилл поворачивает голову на звук закрывающейся двери своей спальни. «Привет,» осторожный, но беззаботный голос Майка и то, как он подходит, словно теплой водой окатывает Уилла с головой. «Ты исчез. Обратный отсчет почти начался.» «Привет,» отвечает Уилл, съеживаясь от того, как жалко это звучит. Ему следует перестать жалеть себя. Для этого нет абсолютно никаких причин; его любящая семья веселится без него, но это не значит, что они не хотят, чтобы он был рядом. Майк медленно садится на кровать рядом с Уиллом, и Уилл чувствует, как его рука ложится ему на талию. На мгновение по коже пробегает теплое, пушистое ощущение; да, это новая норма, но это не значит, что он больше не может краснеть, как в первый раз. Майк явно ждет, когда он заговорит, и Уиллу не нужно поворачивать голову, чтобы понять, что на его лице обычная терпеливая улыбка. «Извини,» бормочет Уилл. «Я вернусь через секунду.» Долгожданное чувство умиротворения разливается по телу Уилла — Майк проводит большим пальцем по ткани рубашки Уилла. «Все в порядке, мы можем остаться здесь, если хочешь. Это довольно мило.» В голосе Майка сквозит безразличие, но он знает, что за ним скрывается нотка понимания. «Нет, нет, я не хочу, чтобы ты пропустил обратный отсчет,» быстро отвечает Уилл. «Ладно, мне нужно кого-нибудь поцеловать в полночь,» пожимает плечами Майк. «Если только ты не хочешь, чтобы я поцеловал Дастина, что было бы...» Уилл слегка подталкивает его локтем, закатывая глаза. «Заткнись,» хихикает он, и вскоре Майк отвечает взаимностью, крепче сжимая руку Уилла и притягивая его ближе, и они вместе слегка посмеиваются. Боже, как хорошо. Моменты, подобные этим, заставляют Уилла задуматься о том, что, возможно, фраза "Все наладится" - не полная чушь. Если бы кто-нибудь рассказал Уиллу обо всем, что он теперь может делать с Майком, о том факте, что ему больше никогда не придется беспокоиться о том, чтобы показать ему, кто он такой, он, вероятно, некоторое время плакал бы. Он бы никогда в это не поверил — что он может целовать Майка, что он может обнимать Майка чаще, чем раз в месяц, что он может спать в постели Майка по выходным, что он будет принадлежать ему. Волна нежности поднимается в груди Уилла, когда смех переходит в приятную тишину. Он кладет голову Майку на плечо, на мгновение закрывая глаза. Затем он чувствует прикосновение щеки к своему виску и вскоре - поцелуй. Все правда налаживается. “Это… чувствуешь себя лучше?» Голос Майка вибрирует у самого затылка Уилла, рука, которая уже не лежит на его плече, мягко легла на бедро раненой ноги, пальцы слегка царапают джинсы. Уилл на секунду закрывает глаза, и в его голове проносятся воспоминания о его недолгом пребывании в больнице Хокинса — в результате у него был перелом большой берцовой кости в двух местах, и несколько дней, которые он провел там, кажутся размытыми, иногда прерываемыми воспоминаниями о его семье, сидящей рядом с ним и заботящейся о нем. Это было приятно, и он, конечно, был благодарен. Но потом появился Майк. Майк, который относился к нему как к человеку, который заставлял его чувствовать себя храбрым, понимал, когда нужно проявить нежность, а когда вести себя так, будто все в порядке. При воспоминании об этом Уилл с легкой улыбкой поднимает голову. «Мм, да, лучше, чем сегодня утром,» говорит он, думая обо всех обезболивающих, которые он принял. «Хотя гипс немного чешется.» Кажется, Майка осенила идея. «Я могу...» «Ты больше не будешь втыкать в меня вилку.» «Ого,» смеется Майк с притворным негодованием в голосе, откидываясь назад. «Вообще-то, я собирался сказать, что могу отвлечь тебя,» тихо бормочет он, прижимаясь лицом так, что его нос трется о щеку Уилла. По телу Уилла пробегает знакомое, но желанное ощущение электрического разряда. «Угу,» бормочет Уилл, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по его лицу. Затем он думает: "Да пошло оно все" - и обхватывает лицо Майка ладонью, осторожно отстраняя его, чтобы заглянуть ему в глаза с расширенными зрачками. «О чем ты... о чем ты думал?» Майк приподнимает брови, и его губы складываются в удивленную ухмылку. «О чем ты думал?» Он прикладывает руку к сердцу. «Я, например, собирался предложить вернуться в гостиную и посмотреть телевизор вместе со всеми. Но если ты хочешь просто целоваться, то–» Вспыхнув, Уилл толкает Майка в грудь, все еще ощущая на себе чьи-то руки. «Боже мой, ты такой..» Он качает головой, глядя на Майка, на его щеках все еще играет улыбка. Его тело охватывает всепоглощающая нежность, и ему не терпится прервать дразнящую игру, в которую они играют. «Ну и... что?» Говорит Майк, наклоняясь ближе, так что становится совершенно очевидно, куда устремлен его взгляд - особенно на нижнюю половину лица Уилла. Уилл ухмыляется, понимая, что да, это происходит на самом деле. Майк теперь так близко, что Уилл чувствует его дыхание на своем лице, они соприкасаются носами, и никого больше нет рядом. «Такой глупый,» бормочет он, на мгновение ощущая прикосновение губ Майка к своим. Он закрывает глаза, наслаждаясь моментом, прежде чем Майк, поддразнивая, немного отстраняется, заставляя Уилла затаить дыхание наполовину от удовольствия, наполовину от разочарования. «Эй, ты же любишь этого тупого парня,» быстро парирует Майк, явно захваченный моментом не меньше, чем Уилл. «Мм...» Уилл издает тихий звук, его глаза расширяются. Выражение лица Майка тоже меняется с дразнящего на удивленное, как будто он сам не понимал, что сказал, пока– Дверь в спальню Уилла не открылась, вызвав суматоху. Майк убирает руку с талии Уилла, и Уилл садится прямее, их ноги находятся далеко друг от друга, а не практически друг на друге. Да, не все идеально. Уилл почти забыл. «О, хорошо, ты нашел его,» выдыхает Джойс, и ее голос звучит почти так же взволнованно, как и у них. Уилл понимает, что краснеет — он не уверен, из-за того ли, что его мама чуть не застукала их в интимный момент, или из-за того, что они оба только что услышали слова, которые у них еще не было возможности или, что более вероятно, смелости произнести. «Милый, не хочешь пройти в гостиную? До полуночи осталось десять минут,» говорит Джойс. Он понимает, что она снова очень осторожна с ним. Ее голос становится еще более осторожным. «Но ты не обязана, если не хочешь...» Уилл, внезапно передумав, встает с кровати. «Нет, все в порядке, я... я буду там, да.» Джойс кивает и улыбается, прежде чем выйти в коридор. Уилл выдыхает, слегка спотыкаясь, когда переносит вес на здоровую ногу. Он смотрит на Майка и раздраженно ухмыляется, гадая, не неправильно ли тот понял его внезапное решение. Думал ли он, что Уилл хотел уйти, потому что не хотел говорить о том, что, как они оба знали, повисло в воздухе? Конечно, Уилл хочет это сказать, но слова словно обжигают своим подтекстом. Мысль о том, что им придется либо прятаться вечно, либо сделать драматическое признание, когда все будут задавать миллион вопросов и– «Рад, что ты передумал,» говорит Майк, тепло улыбаясь, но в глазах его читается неуверенность. «Ч–что?» Майк встает, подходит к столу, где прислонены костыли, и подает их Уиллу. «Да ладно,» говорит он, и его улыбка слегка омрачается быстрым морганием, которое, как знает Уилл, сигнализирует о сомнении. Они медленно выходят из комнаты в коридор. Когда они заходят в гостиную, лица у всех загораются при виде возвращающегося Уилла. Он знает, что должен быть доволен их теплым приемом, поэтому улыбается в ответ. При обычных обстоятельствах Уилл почувствовал бы себя теплее и захотел бы присесть и поболтать со всеми. Но теперь, под тяжестью невысказанных слов, все, что он чувствует, - это дискомфорт и предвкушение. Майк, должно быть, заметил, что что-то не так. «Ты в порядке?» спрашивает он, когда остальные заканчивают тихо здороваться с Уиллом, прежде чем вернуться к своим делам - смотреть телевизор, прислушиваясь к разговорам ведущих. Разум Уилла возвращается к его телу. «Да! Да, я просто хочу присесть,» говорит он, кивая, прежде чем направиться к дивану. Он надеется, что Майк последует за ним, и испытывает облегчение, когда тот это делает, они оба втискиваются между Робином и Джонатаном, которые увлечены другими разговорами. Уилл оглядывает комнату и улыбается при виде Холли, которая крадет кучу закусок, разложенных на столе. Ему не приходится задумываться о том, как странно она, должно быть, себя чувствует — все ведут себя так, будто ты вот-вот сломаешься, ведут себя как ненормальные. По крайней мере, у нее есть брат Майк, думает Уилл. Повернув голову, чтобы посмотреть на него, он обнаруживает, что Майк смотрит в том же направлении, нахмурив брови в тихом беспокойстве. Уилл хотел бы сделать то, что он обычно делает, когда Майк беспокоится о Холли, — теперь, когда она вернулась. Он уверен, что Майк всегда ценит, когда Уилл держит его за руку, но особенно в такие моменты, как этот. Но не сейчас. Не тогда, когда буквально каждый человек, чье мнение очень важно для Майка и Уилла, находится в этой самой комнате. Вероятно, никто не замечал, как соприкасаются их колени или как соприкасаются костяшки пальцев в тех местах, где они опираются на ладони. Но все равно кажется, что все взгляды устремлены на них, как будто все наблюдают за тем, как они двигаются, как разговаривают друг с другом. Уилл заставляет себя сделать глубокий вдох. Его друзья вовсе не ужасны. И, кроме того, в этой комнате есть несколько людей, о которых Майк рассказал Уиллу и которые определенно, хотя и не так явно, знают о них. Уилл больше всего уверен в Эл, хотя в данный момент она поет какую-то ужасную песню с Лукасом. Он знает, что позже она, вероятно, сделает это. В тот момент, когда она спрашивает: «Майк сегодня хороший?» «Как Майк к тебе относится?» Когда она спросила об этом в первый раз, это было... ну, интересно. После этого Майк глубоко вздохнул и рассказал Уиллу о разговорах, которые они вели, пока шли все эти бои и опасности. Уилл использует этот тихий момент, чтобы изучить лицо Майка — изгиб его челюсти, то, как он прикусывает губу. Ему хочется испустить томительный вздох. Почти невозможно поверить, что он действительно принадлежит ему. Он никогда бы не позволил Майку снова пройти через эту агонию, особенно когда Уилл слишком хорошо знает, каково это. Он предпочел бы терпеть муки влюбленности в своего лучшего друга еще десять лет, чем позволить Майку страдать из-за этого хотя бы еще одну неделю. Но по мере того, как исчезает одна опасность, возникает другая, более мелкая. Уилл оглядывает комнату, задаваясь вопросом, не бросаются ли они в глаза снова. Это утомляет - всегда быть в состоянии повышенной готовности, постоянно бояться, что за углом его ждет дразнящий вопрос или подозрительная улыбка. На какой-то нелепый момент он задается вопросом, чувствует ли кто-нибудь напряжение между ними. Уилл не может перестать думать о том, что Майк сказал ему в спальне. Конечно, он знает, что Майк любит его. Майк показывал это множество раз — во время утренних поцелуев, мимолетных взглядов, которыми он одаривал Уилла, в те моменты, когда он делал за него домашнюю работу, когда тот валился с ног от усталости. Уилл не может думать ни о чем из этого слишком долго, иначе он умрет от счастья. Но услышать эти слова, произнесенные вслух, было для меня шоком. Уилл предполагал, что Майку потребуется некоторое время, чтобы произнести их вслух, особенно после нескольких декабрьских ночей, проведенных в утешениях, когда он молча плакал из-за того, что, по его словам, было "ничем", хотя Уилл знал, что это из-за давления и возможного осуждения со стороны их близких. От этого им никогда не становилось легче. «Мне нужно в ванную,» бормочет Майк, прежде чем в спешке вскочить с дивана, заставив Уилла подпрыгнуть. Он смотрит, как Майк выходит из гостиной в коридор. Загорается экран телевизора, объявляя, что до начала обратного отсчета осталось всего пять минут. Оди тоже смотрит вслед уходящему Майку, затем ловит взгляд Уилла. Она бросает на него взгляд, который он помнит по прошлому месяцу. Уилл кивает в ответ, давая ей понять, что все в порядке. Она чуть не пронзает его взглядом, но они оба расплываются в улыбках, издавая общий смешок. Как только Оди поворачивается, чтобы поговорить с Лукасом, Уилл тихо выскальзывает из комнаты, надеясь, что никто этого не заметит, особенно его мама. Однако это не совсем срабатывает, и ему приходится притворяться, что ему немного нехорошо от переедания. В конце концов, он добирается до кухни, расположенной за гостиной. У его нового дома странная планировка, но есть одна вещь, которую он знает наверняка: «Это не ванная,» беззаботно говорит Уилл, заставляя Майка вздрогнуть, когда он прислоняется к стойке. Его глаза немного светлеют, когда Уилл входит, хотя он и грызет свой большой палец. Уилл смотрит на него из-за стойки напротив, которая находится достаточно близко, чтобы они соприкасались коленями. «Эй, извини, эм...»’Майк качает головой, тихо посмеиваясь над собой. Уилл надеется, что напряжение, которое он испытывает, не из-за неловкости, возникшей ранее. Все шло так, так хорошо. «Знаешь, будет несправедливо, если я не смогу исчезнуть, а ты сможешь,» поддразнивает Уилл, с тревогой ожидая ответа. Майк опускает взгляд на свои ботинки, и сердце Уилла замирает, когда он слышит тихий звук, исходящий от него — может быть, у него насморк? Страх пронзает Уилла, и он инстинктивно тянется к руке Майка, слегка касаясь его покрытой шрамами ладони кончиками пальцев, смягчая голос. «Майк... ты в порядке?» Майк не отвечает, и Уилл едва видит его лицо — часть его скрыта волосами, но в основном он просто смотрит вниз. Должен ли он рассказать о том, что произошло ранее? Оди постоянно говорит ему, что "разговаривать полезно", и он это прекрасно понимает. Ему нравится, насколько лучше они с Майком теперь общаются. Но что, если от этого станет только хуже? Что, если это все испортит? «Майк?» Уилл протягивает руку, нежно касается лица Майка и вздрагивает, почувствовав холодную влагу на своей щеке. Дерьмо. Боже мой, он и представить себе не мог, что все будет так плохо. «Эй, что—что случилось?» Голос Уилла дрожит, это его обычная автоматическая реакция на плач Майка. Майк шмыгает носом, наконец-то открывая свое лицо, красное и немного мокрое. «Н-ничего особенного, я... я просто извиняюсь, наверное? Я не знаю...» Он качает головой, отводя взгляд, избегая зрительного контакта. Уилл берет Майка за щеки обеими руками, осторожно поворачивая его лицом к себе. Большим пальцем он смахивает слезу, прежде чем она сможет скатиться дальше. «Прекрати,» осторожно говорит Уилл, «Моя работа - извиняться слишком часто.» У него внутри все загорается при виде легкой улыбки Майка и облегченного вздоха. «И... все в порядке. Все в порядке, тебе не о чем сожалеть, клянусь.» Уилл просто... не может понять, как Майк мог когда-либо сожалеть о том, что был влюблен в него, о том, что выражал это как действиями, так и словами. Может быть, это потому, что Майк намекнул, что Уилл влюблен в него, а не наоборот, и он боится, что… Уилл не чувствует того же? Он что, слепой? Уилл спешит успокоить его, а Майк ласково закатывает глаза и прижимается лицом к ладони Уилла. Уилл отбрасывает всякую осторожность, его голос звучит мягко. «Я понимаю. Мне нужно, чтобы ты знал, что... что я...» Наконец Майк смотрит мне в глаза. «Что ты здесь. Я знаю.» шепчет он. Уилл открывает рот, чтобы поправить его, чувствуя себя немного взволнованным из-за недопонимания, но Майк продолжает, убирая руки Уилла от своего лица и держа их, внимательно осматривая. «Это просто тяжело. Понимаешь?» Майк прикусывает губу, его голос прерывается, когда он быстро моргает. «Конечно, все здесь такие милые. Но… Я просто хочу...» Он смотрит на Уилла пронзительными глазами, блестящими в мягком свете кухонной лампы. Уилл клянется, что его сердце вот-вот разорвется. Он хочет, чтобы они были одни, по-настоящему одни. «Я правда хотел...» Уилл наклоняется к Уиллу, его голос едва слышен. «Что ты хочешь?» Майк раздраженно вздыхает. «Я хочу поцеловать тебя в полночь.» Брови Уилла взлетают вверх, когда нервный туман в его голове рассеивается, но на смену ему приходит смятение. «Типа, так сильно...» «Правда?» Уилл запнулся, чувствуя, как вспыхивает его лицо. Так вот из–за чего он был таким странным - нет, конечно, нет. Потирая переносицу, Майк прислоняется спиной к кухонному столу, прежде чем разочарованно провести рукой по волосам. «Да! Да, но я просто не могу... … Я не могу...» Майк с трудом подбирает слова, но Уиллу это и не нужно. «Я не могу при всех,» вот что говорит Майк, и Уилл чувствует, как его сердце сочувственно сжимается. «Хотел бы я быть готовым к тебе, понимаешь? И– и было бы так здорово иметь возможность делать то, что делают все остальные, в полночь, потому что я всегда хотел заниматься с тобой подобной ерундой, и я знаю, что ты тоже этого хочешь. Но я такой... трус, что ли...» Уилл хмурится. «Эй, прекрати. Я же сказал тебе, я понимаю. За последние пару месяцев все произошло так быстро, не так ли?» мягко объясняет он, поглаживая руку Майка медленными, любящими круговыми движениями. Ему нужно, чтобы Майк знал. Знать, что он любит его. «Ммм,» бормочет Майк, закрывая глаза. Затем он шепчет, как будто Уилл не должен был слышать. «Хотел бы я быть лучше для тебя.» «Майк,» растягивает слова Уилл, его голос мягкий, но твердый, когда он пристально смотрит на него. «Мне не нужен какой-то широкий жест на виду у всех. Я даже не уверен, хочу ли я этого,» усмехается он, смягчаясь под водянистым взглядом Майка. «Но ты хочешь быть с–» «Я хочу быть с тобой, глупенький,» настаивает Уилл, его руки скользят по шее Майка, нежно переплетаясь, и остаются там. «Нам не обязательно быть со всеми. Мы можем просто быть самими собой, где ты захочешь.» Он наклоняется ближе, их носы соприкасаются, и они ощущают теплое дыхание. Майк прерывисто вздыхает и обнимает Уилла за талию. «Ты слишком добр ко мне,» бормочет он. «Что я сделал, чтобы заслужить тебя?» Уилл слегка откидывается назад, тихо вздыхая от слов, которые он слышал в разных вариантах за последний месяц. Он открывает рот, чтобы ответить, сказать то, что он обычно говорит, — быстро опровергнуть это, — но затем замолкает, наклоняя голову. Он знает, что Майк просто спокойно примет это, не принимая по-настоящему. Несколько минут они стоят в тишине. Майк поджимает губы, пока Уилл изучает его, вздыхая. Затем он заботливо проводит рукой по волосам Майка, наблюдая, как они колышутся между его пальцами, как глаза Майка слегка подрагивают от этого чувства. «Ты - это ты.» Майк колеблется, выражение его лица меняется от нервозности к благоговению, а затем в мгновение снова возвращается к неуверенности. «Но я такой...» «Майк—» «Я так ужасно к тебе отношусь,» шепчет он. Желудок Уилла сжимается. Он уже слышал подобные вещи раньше, в более спокойные моменты, когда Майк чувствовал себя неуверенно, особенно перед сном. Но сейчас все по-другому. Это кажется искренним. Возможно, все, что Майк говорил, было искренним — Уилл в тысячный раз за этот месяц желал, чтобы он дал Майку возможность увидеть себя его глазами. «О чем ты говоришь?» Уилл мягко говорит, продолжая держать лицо Майка, его рот слегка приоткрыт в недоумении. «Ты... самый приятный человек. Ты милый, и... и ты всегда понимаешь меня, и...» Майк закатывает глаза и усмехается, хотя с трудом сдерживает слезы. «Ты виделся с самим собой?» «Черт,» бормочет Майк, опуская взгляд и слегка утыкаясь лицом в руку, держащую его. «Ты просто заслуживаешь кого-то, кто будет… который захочет поцеловать тебя на глазах у других людей. Кто-то, кто не заставлял тебя чувствовать себя дерьмово в прошлом и все такое. Ты заслуживаешь всего самого хорошего. Потому что ты такой хороший. Боже, ты такой хороший.» Прикусив губу, Уилл кладет руки Майку на затылок, давая себе время подумать. Кажется невозможным — просто невозможно заставить Майка осознать, насколько он важен. Уилл всегда чувствовал, что ему здесь не место, что любить людей, которых он любит, было неправильно. Но теперь он знает, что это не может быть ошибкой. Если быть тем, кто он есть, означает любить Майка Уилера, то в этом нет ничего плохого. «Посмотри на меня,» говорит Уилл, наконец-то поймав взгляд Майка, и в горле у него встает комок. «Как ты думаешь, я заслуживаю того, что делает меня счастливым?» Майк слегка улыбается и понимающе моргает несколько раз, как будто догадывается о том, что собирается сказать Уилл. «Да,» выдыхает он, переминаясь с ноги на ногу. «Ну что ж,» говорит Уилл, подходя ближе, чтобы Майк мог убедиться в правдивости его слов. «Это ты. Это всегда ты. Только ты. Не имеет значения все остальное, например, можешь ли ты поцеловать меня или нет, захочешь ли ты рассказать об этом своей семье, будешь ли... мил со мной или нет.» Майк облизывает губы, быстро смахивая набежавшую слезинку, в его глазах безошибочно читается благоговение перед тем, что только что сказал Уилл, позволяя словам просочиться внутрь. Он издает тихий смешок и опускает взгляд. «Ты такой наивный,» бормочет он, выпрямляясь и хватаясь за края рубашки Уилла около его талии. «Да, мой парень этого заслуживает,» непреклонно говорит Уилл, поднимая лицо так, что их носы оказываются на расстоянии вздоха друг от друга. «Он хороший человек.» Довольная улыбка Майка постепенно исчезает, он шмыгает носом и отводит взгляд. Уилл делает глубокий вдох, призывая себя быть храбрым. Его инстинктивное желание сделать Майку приятное берет верх, вытесняя страх неловкости. «Значит, он заслуживает того, чтобы чувствовать себя любимым.» Майк издает негромкий неразборчивый звук, выражение его лица непроницаемо. Но Уилл, по крайней мере, видит, что слова возымели действие, и выдерживает обжигающий взгляд. «Майк..» Уилл начинает с того, что слегка надавливает Майку на затылок, в конце концов касаясь их лбов. Мм, у него такие мягкие волосы – так, сосредоточься. «Я...» Когда из гостиной внезапно доносится пение, отсчитывающее время до десяти, Майк вздрагивает и отстраняется, его руки все еще скользят по бедрам Уилла, когда он на всякий случай выглядывает в дверной проем. Оглянувшись друг на друга, они расхохотались, и Уилл почувствовал, как слишком знакомый любовный трепет скручивается у него в животе и согревает грудь при виде такого радостного настроения Майка. «Мы немного отвлеклись, не так ли?» Майк хихикает и шмыгает носом, уткнувшись лбом в плечо Уилла и крепко обхватив его руками за торс. Он действительно мог бы привыкнуть к этому ощущению - теплому дыханию Майка на своей шее. «Да, мы отвлеклись,» со смехом отвечает Уилл, продолжая гладить Майка по волосам. Господи, он, должно быть, совсем недавно принимал душ. «Ну что ж. Эй, где мой новогодний поцелуй, а?» Он слегка толкает Майка, который затем поднимает голову, одаривая Уилла очень глупой, кривой ухмылкой. Он фыркает, прежде чем прижаться носом к щеке Уилла, и Уилл почти наклоняется вперед, чтобы поцеловать его, прежде чем слышит вибрирующий голос Майка. «Я очень, очень люблю тебя.» Вот оно. Уилл чувствует, как его сердце слегка подпрыгивает, словно танцует, а адреналина в крови становится слишком много, и ему хочется схватить лицо Майка и прижаться к нему губами. Он уже собирается хихикнуть и повторить эти слова, когда его прерывают чужие губы, скользящие по его собственным, и теплое, игристое, расплывчатое ощущение разливается по его лицу, рукам, ладоням — повсюду. Уилл думал, что другие люди, от которых он держит это в секрете, которые аплодируют в соседней комнате, находясь так близко, испортят этот момент. Но он ошибался. Он не мог быть более неправым. Ему нет дела ни до кого, кроме Майка — Майка, который проводит своими великолепными руками по спине Уилла, Майка, который так заботливо двигает губами. Уилл чувствует любовь. Ему никогда не нужно было этого говорить, но слова, слетающие с тех же губ, что и у него, кажутся сном. Уилл отстраняется с тихим довольным возгласом, удивляясь своему самообладанию. «Я собирался это сказать,» шепчет он, и Майк улыбается во весь рот, когда взгляд Уилла скользит по его раскрасневшемуся лицу и растрепанным волосам. Слегка прикрытые глаза Майка делают то же самое, скользят по лицу Уилла, прежде чем остановиться на его губах. «Хм. Полагаю, мы начнем все сначала?» Этот голос творит невероятные вещи с мозгом Уилла, поэтому он не может сказать "нет", улыбаясь в ответ на следующий поцелуй Майка, более мягкий и нежный, чем предыдущий. Это почти причиняет ему боль, когда он жалеет, что не может быть ближе к Майку, чем сейчас, хотя на самом деле он хочет быть к нему так близко, что это, вероятно, невозможно. Когда они отстраняются друг от друга, Уилл почти забывает, что хотел сказать, и его разум окутывает странно приятный туман. «Я люблю– Я люблю тебя, Майк.» Уиллу захотелось зажмуриться, но он отвлекся, когда Майк провел большим пальцем по покрасневшей коже его щеки. «Надеюсь, ты это понимаешь. Ты... ты ведь это знаешь, верно?» Майк хихикает. «Конечно, я это знаю.» восклицает он, широко улыбаясь. «Это немного очевидно, Уилл.» Чувствуя, как жар от лица распространяется на шею, Уилл усмехается и качает головой, щеки болят от улыбки, расплывающейся на его лице. «Как и должно быть,» отвечает он, прежде чем быстро поцеловать Майка в нос. Из горла Майка вырывается восторженный стон, и Уилл понимает, что он собирается что-то сказать. «Тогда что же тебе во мне больше всего нравится?» поддразнивающе спрашивает Майк. Закатив глаза, Уилл смеется и качает головой. «Это очень трудно...» «Давай же,» шепчет Майк, прежде чем его голос переходит в надрывный, раздражающий скулеж, «Давай же, у тебя должно быть что-то,» говорит он, прежде чем надуть губы и начать теребить пальцы Уилла. «Майк, ты такой идиот...» «Пожалуйста, Уилл.» Он заканчивает это быстрым, целомудренным поцелуем в губы Уилла. «Ты был таким милым до того, как...» Уилл вздыхает и прищелкивает языком, наклоняя голову набок, пытаясь притвориться, что эти темные глаза совершенно не производят на него никакого впечатления. «Хм, ну, ты действительно...… ты действительно умеешь обниматься.» «Правда?» В голосе Майка звучит легкое удивление, когда он отстраняется от лица Уилла, приподнимая брови. Его руки все еще крепко обхватывают его за талию. «Да,» бормочет Уилл. «Объятия действительно… теплые.» Майк наклоняется назад, но вместо того, чтобы прильнуть к губам Уилла, он трется лицом о его шею, посылая по нему небольшие электрические разряды, особенно когда голос Майка снова вибрирует рядом с ним. «Вау, приятно это слышать, Уилл.» Господи Иисусе, Уиллу хочется застонать от того, как ему хорошо. Вместо этого он вздыхает, его рука снова бездумно запутывается в мягких волосах Майка. «Ммм, ты всегда был таким. Очень приятным.» Майк выдыхает ему в кожу. «И тебе всегда нравились мои объятия,» дразняще бормочет он, хотя Уилл не может этого отрицать. Он хихикает, прежде чем они погружаются в нежное молчание, нарушаемое только тихим дыханием Майка и шелестом одежды, когда они принимают более удобную позу. Как раз в тот момент, когда Уилл собирается отстраниться и спросить, готов ли Майк вернуться в гостиную, тишину нарушает тихий голос, за которым следует фраза, настолько приглушенная, что Уилл не может разобрать ни слова. «Что это?» Говорит Уилл, осторожно отталкивая лицо Майка от своей шеи. Майк фыркает, его взгляд скользит по лицу Уилла. «Ты помнишь...» Он беспокойно теребит одежду Уилла, потом свои пальцы, потом волосы. Уилл терпеливо ждет, одаривая Майка своей самой очаровательной улыбкой. «..когда мы обнимались, очень долго? Когда мы были детьми?» Уголки рта Уилла криво приподнимаются при упоминании о том, какими они были в детстве. Не то чтобы они не говорили об этом сейчас — насколько все это, должно быть, очевидно для всех, кроме них, — но Уилл все равно чувствует прилив сил при этих словах. Кроме того, он точно знает, о чем говорит Майк. Но… «Хм, напомни мне.» «Не знаю, Уилл,» растягивает слова Майк, внезапно застеснявшись. «Может, ты и не помнишь, но у нас была такая штука, которая называлась...» «Время объятий?» Уилл наблюдает, как загораются глаза Майка, а вместе с ними и все его тело. «Конечно, я это помню.» Уилл, может, и ведет себя невозмутимо, но в глубине души тот факт, что Майк - тот, кто помнит что-то из их прошлого, а не он, заставляет его хотеть переживать этот момент снова и снова. Он не может поверить, что когда-то было время, когда он сомневался, сможет ли Майк когда-нибудь снова относиться к нему так, как в детстве. По крайней мере, не делая из этого чего-то постыдного. И теперь, когда Майк улыбается ему и наклоняется, чтобы запечатлеть на губах Уилла поцелуй, он, наконец, забывает всю боль. «Я имею в виду… ты... ты хочешь?» Майк что-то бормочет Уиллу в губы, а из соседней комнаты все еще доносится шум вечеринки. Уилл знает, что, вероятно, должен нервничать из-за того, что кто-то застал их такими нежными, но он сосредоточен только на руках, которые опускаются и ложатся ему на спину. «Как всегда,» говорит Уилл, «только скажи...» Его слова обрываются на полуслове, когда Майк внезапно заключает его в крепкие объятия, прижимаясь лицом к плечу Уилла и сжимая изо всех сил, хотя этого как раз достаточно, чтобы считаться нежным. «О, Майк,» шепчет Уилл, не уверенный, что он вообще в состоянии это слышать, но Майк сжимает его в ответ. Руки, обнимающие Майка за плечи, сжимаются сильнее, а одна рука снова зарывается в его волосы. Уилл закрывает глаза, наслаждаясь глубокими, успокаивающими вздохами Майка, текстурой его волос, тем фактом, что будущее, пусть и неопределенное, у них светлое. У Уилла не возникает особых вопросов по этому поводу; он уже может представить, как они живут так, как он всегда хотел — в мире. Только они, только Майк и Уилл, Уилл и Майк, без дальнейших помех. Без угрозы сверхъестественного, нависающей над их плечами, и, может быть, всего лишь однажды, без опасности стать изгоями общества из-за того, кто они есть. Прошло пару минут. Уилл поворачивает голову и почти задается вопросом, заснул ли Майк, настолько спокойным и ровным было его дыхание. Легонько целуя его в щеку, Уилл шепчет. «Майк, ты в порядке?» «Ммм,» бормочет Майк в ответ, усиливая хватку. Если Уилл закроет глаза, он может поклясться, что легко может представить, как снова оказывается в подвале у Майка, как он полночи смеется и придумывает воображаемые истории со своим лучшим другом, которым он просто не может насытиться. Лучший друг, с которым он чувствует себя в наибольшей безопасности. Хотя, по правде говоря, ему больше не нужно представлять. «Хочешь обниматься подольше?» Тихо спрашивает Уилл, теребя завитки волос над ухом Майка, прежде чем заправить их за него. Майк кивает, прежде чем ослабить хватку. Внизу живота Уилла разливается приятное тепло, и он улыбается. Внезапно становится неважно, то ли время объятий обычно никогда не бывает таким долгим, то ли это просто изменение в их привычном распорядке. Это приятно. Это действительно приятно.