Театр теней

Реальность Утро началось с запаха. Белла открыла глаза и сразу поняла: что-то не так. Воздух в палате был спертым, тяжелым, но сквозь привычную больничную хлорку пробивался другой запах. Сладковатый. То ли гниющие цветы, то ли ладан. Запах Безликого. Она села на кровати, огляделась. Палата была пуста. Солнце едва пробивалось сквозь решетку, рисуя бледные полосы на сером одеяле. Никого. Но запах оставался. Белла встала, подошла к стене. Провела пальцами по обоям. Они были холодными, чуть шершавыми. Нормальными. Целыми. Она прижалась щекой — ничего. — Ты здесь? — шепнула она в стену. — Я знаю, ты здесь. Тишина. Дверь распахнулась без стука. — Подъем, — рявкнула медсестра. — Завтрак. Обход через час. Белла обернулась и замерла. Медсестра стояла в дверях, держа поднос с едой. Та же женщина, что приходила вчера и позавчера — полная, лет пятидесяти, с усталым лицом и вечно поджатыми губами. Но сегодня что-то было не так. Её глаза. Они смотрели на Беллу слишком пристально. Слишком долго. И в глубине зрачков, в самой их черноте, Белле померещилось движение. Словно там кто-то шевелился. — Вы... — Белла отступила на шаг. — Вы в порядке? — А что со мной может быть не в порядке? — голос медсестры звучал обычно, но каждое слово будто падало в тишину тяжелыми каплями. — Ешь давай. Худющая, кожа да кости. Она поставила поднос на тумбочку. И на мгновение задержала руку на спинке кровати. Белла увидела её пальцы — короткие, с обкусанными ногтями, в мелких трещинках от постоянного мытья. На среднем пальце блестела капелька крови. Свежая, будто медсестра только что укололась. — Вы поранились, — сказала Белла, кивая на руку. Медсестра посмотрела на палец. Потом поднесла его к губам — и лизнула кровь. Медленно, с каким-то странным удовольствием. — Пустяки, — сказала она. И улыбнулась. Улыбка была неправильной. Слишком широкой для её узкого рта. Белла увидела зубы — мелкие, частые, острые. Совсем не человеческие. А потом моргнула — и медсестра стояла обычная. Усталая тетка с поджатыми губами. — В одиннадцать обход, — бросила она и вышла. Белла стояла, вцепившись в спинку кровати, и пыталась отдышаться. Показалось. Просто показалось. Таблетки. Недосып. Она посмотрела на поднос. Каша, чай, кусочек хлеба с маргарином. Нормальная больничная еда. Белла взяла ложку, зачерпнула кашу — и замерла. В каше, в самой середине тарелки, лежал глаз. Маленький, стеклянный, пуговичный глаз от марионетки. Он смотрел на Беллу черным зрачком из серой размазни. Ложка выпала из рук. Белла отшатнулась, врезалась спиной в стену. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на тарелку, не в силах отвести взгляд. Глаз моргнул. Белла зажмурилась, замотала головой. Открыла глаза. В тарелке была просто каша. Серая, размазня, с комочками. Никакого глаза. — Мне не больно, — прошептала Белла. — Мне не больно. Мне не больно. Это просто сон. Я сплю. Она ущипнула себя за руку — сильно, до синяка. Боль пришла, острая, настоящая. Значит, не спит. Или спит? «Ты вообще просыпаешься?» — голос Ксюши из сна всплыл в памяти. — «Может, вся твоя жизнь — это просто сон перед смертью». Белла закрыла лицо руками и просидела так до самого обхода. --- Реальность Доктор Р. пришел ровно в одиннадцать. Он был как всегда — спокойный, отстраненный, с планшетом в руках. Присел на край кровати, посмотрел на Беллу поверх очков. — Как спалось? — Нормально. — Медсестра говорит, вы опять кричали. И сегодня утром вели себя странно. Отказались от завтрака. Белла промолчала. Доктор Р. вздохнул, сделал пометку в планшете. — Белла, я должен спросить вас прямо. Вы слышите голоса? Кроме тех, что в палате? — Какие голоса? — Голоса, которые комментируют ваши действия. Обсуждают вас. Приказывают что-то сделать. Белла вспомнила шепот шкафчиков. Хор голосов, твердящих «странная, страшная, урод». Смех Ксюши. — Нет, — сказала она. — Ничего такого. — А видения? Видите ли вы то, чего не видят другие? Белла подумала о глазе в каше. Об улыбке медсестры. О запахе Безликого по утрам. — Нет, — повторила она. — Всё нормально. Доктор Р. смотрел на неё долго, очень долго. Потом кивнул. — Хорошо. Я верю вам. Но если что-то изменится — вы скажете мне. Договорились? — Договорились. Он встал, достал из кармана знакомый контейнер. — Доза увеличивается. Теперь три раза в день. Утром, днем и вечером. Препарат накапливается в организме, эффект будет усиливаться. Возможны... необычные ощущения. Это нормально. Главное — принимайте регулярно. Белла взяла контейнер. Внутри лежали три белые капсулы. — Доктор, — окликнула она его у двери. — А что будет, если я перестану их пить? Он обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то странное — то ли жалость, то ли интерес. — Тогда вы останетесь здесь. В этой реальности. Навсегда. — Он помолчал. — Вы этого хотите? Белла представила серые стены. Запах хлорки. Вечные разговоры с медсестрами. Тишину, в которой нет Безликого. — Нет, — сказала она тихо. — Не хочу. — Тогда пейте. Дверь закрылась. Белла посмотрела на капсулы. Три штуки. Утро, день, вечер. Три билета в другой мир. Она проглотила утреннюю дозу, даже не запивая. --- День. Между сном и реальностью После обеда Белла сидела в холле для пациентов. Это была большая комната с вытертым линолеумом, пластиковыми стульями и телевизором под потолком, по которому вечно шло что-то старое и черно-белое. Несколько пациентов сидели кто где — старик в углу что-то бормотал, женщина средних лет вязала, не глядя на спицы, парень с пустым взглядом смотрел в одну точку на стене. Белла устроилась у окна, смотрела на улицу. За решеткой виднелся больничный двор — серый, пустой, с одиноким деревом, с которого облетели все листья. Небо давило свинцовой тяжестью. — Привет. Белла вздрогнула. Рядом стояла девушка. Лет двадцать, в такой же серой пижаме, светловолосая, с очень бледной кожей и прозрачными голубыми глазами. Она улыбалась — открыто, дружелюбно. — Я Катя, — представилась девушка. — Ты новенькая? Я тебя раньше не видела. — Белла, — ответила Белла осторожно. — Я тут несколько дней. — А, понятно. Я на втором месяце, — Катя присела на соседний стул. — Скука смертная, да? Хоть бы книжек нормальных дали, а то всё Библия и брошюры про здоровый образ жизни. Она говорила легко, свободно, совсем не как пациентка. Белла расслабилась чуть-чуть. — А ты чего здесь? — спросила Катя буднично, будто о погоде спрашивала. — Если не секрет. — Депрессия, — коротко ответила Белла. — Попытка суицида. — О, — Катя кивнула, ничуть не смутившись. — Бывает. У меня тоже. Два раза. Теперь вот пью таблетки и рисую в разрешенные часы. Хочешь, покажу рисунки? Она достала из-под стула потрепанный альбом. Белла заглянула — и внутри всё похолодело. На рисунках были марионетки. Те самые — с пуговичными глазами, разорванными ртами, торчащей паклей. Они лежали на кроватях, висели на веревках, сидели в темных углах. — Что это? — спросила Белла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не знаю, — Катя пожала плечами. — Снюсь постоянно. Такие куклы, много. Иногда они разговаривают со мной. Говорят, что я должна к ним прийти. Что там, за сном, настоящий покой. Красиво, да? Я скоро так и сделаю. Допишу альбом и приду. Белла смотрела на рисунки. На одной странице была изображена Швея — точь-в-точь, с длинными пальцами-иглами и пустым фарфоровым лицом. — Ты её видела? — выдохнула Белла. — Кого? — Катя перевернула страницу. — А, эту? Да, она главная. Она шьет кукол. Говорит, что мы все — куклы. Только нитки у нас порваны. Она чинит. — Она говорила тебе... про нити? — Конечно. — Катя посмотрела на Беллу с легким удивлением. — А ты откуда знаешь? Тоже видишь? Белла не успела ответить. В холле появилась медсестра. Та самая. Она прошла через комнату, глядя прямо перед собой, но когда поравнялась с Беллой — остановилась. Медленно, очень медленно повернула голову. Посмотрела на Беллу. И подмигнула. Одним глазом. Тем самым, в котором Белла видела движение. А потом пошла дальше. Белла перевела дыхание, повернулась к Кате — и замерла. Стул рядом был пуст. Никакой Кати не было. Ни альбома, ни рисунков. Только смятая бумажка на полу — Белла подняла, развернула. На клочке было нарисовано лицо. Кукольное лицо с пуговицами вместо глаз и разорванным ртом. И подпись внизу: «ЖДИ». Белла сжала бумажку в кулаке. Подняла глаза. Парень с пустым взглядом по-прежнему смотрел в стену. Женщина вязала. Старик бормотал. Никто не видел Катю. Никто не слышал их разговора. Её не было. Ты придумала её. Или была? Белла посмотрела на свою руку, сжимающую бумажку. Бумажка была настоящей. Мятой, теплой от ладони. — Кто ты? — прошептала она пустоте. — Что тебе нужно? Никто не ответил. --- Вечер Белла не пошла на ужин. Она лежала на кровати, смотрела в потолок и ждала. Ждала, когда можно будет принять вечернюю дозу. Когда можно будет закрыть глаза и провалиться туда, где её ждут. Где есть Безликий, который защитит. Где всё понятно — даже если страшно. В палату заглянула медсестра. Другая, не та. Молодая, рыжая, с веснушками. — Белла, вы не ужинали. Принести что-нибудь? — Нет, спасибо. Медсестра колебалась мгновение, потом вошла, присела на край кровати. — С вами всё в порядке? Выглядите бледной. — Я в порядке, — отрезала Белла. — Слушайте, — медсестра понизила голос. — Я не должна этого говорить, но... будьте осторожны с доктором Р. И с таблетками, которые он назначает. Белла села. — Почему? — Этот препарат... экспериментальный. Уже были пациенты, которым после него стало хуже. Намного хуже. Одна девушка... — медсестра запнулась. — Она видела то, чего нет. Говорила, что ходит в другой мир. А потом... — Что потом? — Её нашли мертвой в палате. С улыбкой на лице. Будто она наконец-то добралась, куда хотела. Белла смотрела на медсестру. На её веснушчатое лицо, на честные глаза. В них не было той черноты, что у утренней женщины. — Вы знали её? — спросила Белла. — Знала. — медсестра вздохнула. — Её звали Катя. Воздух в комнате стал вязким. — Катя? — переспросила Белла. — Светловолосая? Рисовала кукол? Медсестра замерла. Посмотрела на Беллу с ужасом. — Откуда вы знаете? Вы не могли её знать. Она умерла полгода назад. Белла медленно разжала кулак. На ладони лежал скомканный клочок бумаги с кукольным лицом. — Она приходила ко мне сегодня, — сказала Белла. — В холле. Мы разговаривали. Медсестра побелела. Вскочила, попятилась к двери. — Вы... вы это серьезно? — Посмотрите. — Белла протянула бумажку. — Это она рисовала. Я нашла после того, как она исчезла. Медсестра взяла бумажку, посмотрела. Руки у неё дрожали. — Это её стиль, — прошептала она. — Я помню, она всё время рисовала таких кукол. Психологи говорили, это проекция... Боже, Белла, это невозможно. — Значит, возможно, — Белла откинулась на подушку. — Здесь многое возможно. Медсестра стояла в дверях, не зная, что делать. — Я... я должна сообщить врачу... — Не надо, — Белла покачала головой. — Доктор Р. знает. Он всё знает. И таблетки, которые он мне дает — это билеты туда. Я думаю, он специально отправляет нас в этот мир. Чтобы мы встретились с теми, кто уже там. — Зачем? — Не знаю. Может, чтобы мы тоже остались там навсегда. Медсестра смотрела на Беллу с ужасом и жалостью. — Я помогу вам, — сказала она вдруг твердо. — Я достану вашу карту, узнаю состав препарата. Может, можно заменить, снизить дозу... — Не надо, — Белла улыбнулась — впервые за долгое время. — Я не хочу, чтобы мне помогали. Я хочу туда вернуться. Там меня ждут. — Кто? — Тот, кто защищает меня. Кто не говорит, но всегда рядом. Кто отдал голос, чтобы остаться там и помогать таким, как я. Медсестра смотрела на неё, и в глазах стояли слезы. — Белла, это болезнь. Шизофрения. Вы слышите голоса, видите то, чего нет. Это лечится, но нужно время и правильные препараты, а не эти эксперименты... — А если это не болезнь? — Белла посмотрела ей прямо в глаза. — Если это правда? Если есть мир, куда можно уйти, когда здесь слишком больно? Если там меня любят и ждут — зачем мне здесь оставаться? Медсестра не нашлась, что ответить. В коридоре послышались шаги. Она вздрогнула, сунула бумажку в карман халата. — Я приду завтра, — шепнула она. — Постарайтесь продержаться. И выскользнула за дверь. Белла осталась одна. Посмотрела на контейнер с вечерней дозой. Три белые капсулы. — Катя ждет, — прошептала она. — И Безликий ждет. И Швея. Она проглотила таблетки. Легла. Закрыла глаза. Запах сырости и сладковатого ладана заполнил палату. — Я иду, — сказала Белла пустоте. — Я уже иду. --- Мир галлюцинаций Она открыла глаза в коридоре из шкафчиков. Безликий стоял рядом — ближе, чем обычно. Он смотрел на неё из-за завесы волос, и Белла чувствовала — он ждал. Знал, что она придет. — Ты знал про Катю? — спросила Белла. Безликий кивнул. — Она там? У Швеи? Кивок. — Она стала марионеткой? Безликий помедлил, потом покачал головой. Поднял руку, изобразил жест: «Не совсем. Она в процессе». — Я хочу её увидеть. Безликий протянул руку. Белла взяла её — и они пошли по коридору. Шкафчики расступались, открывая путь. Белла знала: скоро она встретит Катю. Скоро увидит, что стало с той девушкой, которая рисовала кукол и хотела покоя. И, может быть, поймет, что ждёт её саму.