Предпочтения

— А какой шоколад ты любишь? — Один раз как бы невзначай спросил Джокер Брюса, пока те сидели на диване в гостиной. Один с ноутбуком, работая над взламыванием очередной программы Загадочника, а второй ходил кругами по комнате, напевая какой-то непонятный Брюсу мотив. — Наверное, чёрный, но... —Джокер прыскает, но дает закончить мысль. Брюс поднимает бровь перед тем, как терпеливо продолжает. — ...Но если он более качественных марок. Дешевые не имеют такого интенсивного вкуса какао-бобов. Остальные виды я не то, что бы не люблю, скорее отношусь спокойно. Он уже давно не спрашивает, зачем клоуну вся эта бессмысленная информация, наверное, потехи ради. В любом случае он возвращается к чтению бесконечных цифр и команд, контрастирующих с вопросительными знаками. — Даже белый? — ... — Он же самый вкусный! Совсем не горький... — приторно-сладким тоном твердил Джокер. — Да там даже самого какао нет! — вскидывает руки Брюс, раздражаясь в большей степени от назойливости, нежели от такого предпочтения сладости. — Не думал, что ты такой привереда, — снисходительно протягивает Джокер, как бы невзначай открывая обертку проклятого белого шоколада. Брюс морщится, но упорно возвращается к ноутбуку. Пока не слышит шелест за спиной. — Джокер, ну сколько можно? Пойми, если я не проберусь в систему Нигмы, то он скоро устроит Готэму такой- У Брюса нагло выхватили технику и с силой запрыгнули на колени, швыряя откладывая компьютер подальше. — Бэтси, любовь моей жизни, техника портит зрение! И вообще, ты когда в последний раз ел, а? Мне несомненно нравится твоё упорство и задумчивость, но такими темпами я тебе смогу дарить только четное количество цветов. — У меня со зрением всё в порядке, а ужин будет через пять минут, —устало пробормотал Брюс, игнорируя последнее предложение и кладя руки на бёдра шута, на что тот фыркнул короткое: "Сухарь." и потянулся за обёрткой. Брюса с детства учили пунктуальности и важности расчитывать время на секунды, из-за чего тот был уверен, что если ужин в шесть часов вечера, то он будет именно так и ни на минуту позже. После недолгой возни, (во время которой Брюс успел проклясть острые коленки, впивающиеся в него) Джокер повернулся обратно с шоколадом во рту и опасным блеском в глазах, который никогда не предвещал ничего хорошего. — Знаешь, а слишком сладко не всегда плохо, может ты поменяешь мнение. — Боже, у меня нет времени на твои эксперим- — Но не успел он повозмущаться, как его заткнули требовательным поцелуем с приторно сладкими нотками белого шоколада, тающего на языке. Брюс замычал, но вскоре под напором сдался, прижимая психа к себе. Джокер упорно пытался языком продавить кусочек шоколада Брюсу в рот, от чего тот кривился и сопротивлялся, на что получал заглушенные смешки. — Осталось три минуты до ужина, — запыхавшись, настаивает Брюс, так как перспектива быть пойманным Альфредом–так себе. Тот хоть и повидал в этой жизни многое, (например довольно грязный флирт Джокера во время драки с Бэтменом, слышный даже через интерком) но желательно обойтись без очередных неловких ситуаций. Брюса вывели из раздумий уверенные покачивания бедрами об его пах и тихий скулёж над ухом. И длинные пальцы, которые медленно двигались в сторону резинки штанов. — Слушай, Альфред подойдет с минуты на минуту, вряд ли ты хочешь столкнуться с британским гневом... — Тараторит Брюс, но как только холодная рука пробирается под боксеры, все мысли сразу вылетают из головы. Он запрокидывает голову, тяжело дыша, пока Джокер с чеширской улыбкой продолжает надрачивать, впитывая все вздохи и эмоции своего партнера. Когда тот пальцем задевает головку, Брюс содрогается и хватает Джокера за челюсть, притягивая к себе и буквально вгрызаясь в его губы, чтобы не было слышно стонов. Удовольствие смешивалось со стыдом и гневом, что вызывало новую волну дрожи. Он мельком взглянул на настенные часы, ровно шесть вечера. И в ту же секунду над ухом раздалось громкое: — Надеюсь, я вам не мешаю? — От чего Брюс аж подскочил, Джокер заржал во весь голос, чуть ли не падая с дивана, а возбуждение как рукой сняло. Альфред стоял с очень невпечатленным выражением и поднятой бровью, держа осанку, как всегда, прямо. Было настолько стыдно и неловко, что в ответ Брюс смог дать только пристыженное молчание, а Джокер, отсмеявшись, устроился обратно к нему на колени, убирая пряди с покрасневшего лица напротив. — Ни в коем случае не мешаешь, Альфи! Можешь даже присоединиться, я всеми руками и ногами за разнообразие! — Посмеивался Джокер, довольствуясь двумя недовольными минами, что красноречиво велели ему заткнуться. Вскоре Альфред обречённо вздохнул, — садитесь за стол, господа. Сегодня утка в медовом соусе. Пока Брюс, недовольно пыхтя, скидывал с себя Джокера, тот задумался, и, усмехнувшись, добавил: — А в белом шоколаде кстати есть какао-масло.