Тонкая нить

Внутри было светло и тихо. Тяжёлые металлические двери захлопнулись за их спинами, отсекая рычание ходячих. Мика прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали — отходняк после адреналина. Рядом тяжело дышал Дерил. Мерл матерился, осматриваясь, пытаясь понять, куда они попали. — Есть тут кто?! — крикнул Рик. — Мы выжившие! Нам нужна помощь! Тишина. Только эхо его голоса где-то в глубине здания. — Ни хрена себе убежище, — проворчал Мерл. — Заперли нас, как крыс. — Тихо, — шикнул Дерил. Мика тоже принялась осматривать окружающую их обстановку. — Сюда, — раздался голос с лестницы. Все вздрогнули. Мика рефлекторно подняла лук. Из тени выступил человек. Худой, небритый, в белом халате поверх обычной одежды. Глаза запавшие, усталые. Он смотрел на них без страха — скорее с усталым любопытством. — Доктор Эдвин Дженнер, — представился он. — Последний... гм, обитатель этого заведения. — Вы здесь один? — Рик шагнул вперёд. — Один, — кивнул Дженнер. — Все остальные... ушли. Кто к семьям, кто... ну, вы понимаете. Он перевёл взгляд на группу, пересчитал глазами. — Сколько вас? — Пятнадцать, — ответил Рик. — Может, шестнадцать. Дети есть. Дженнер помолчал. Потом кивнул: — Идёмте. Только сначала — анализ крови. Каждого. Это обязательно. Мика переглянулась с Дерилом. Тот чуть заметно пожал плечами. — Нам терять нечего, — сказал он тихо. Она кивнула. *** Дженнер провёл их через несколько коридоров, потом на лифте спустился этажа на два вниз. Дерил сбился со счёта. Мелькали закрытые двери с табличками, лаборатории, какие-то аппараты. Наконец они оказались в просторном холле. Здесь было светлее — работали лампы, гудели кондиционеры. Диваны, столики, даже пара фикусов в кадках. — Прошу, — Дженнер обвёл рукой пространство. — Располагайтесь. Комнат хватит на всех. Горячая вода есть. Еда... ограничена, но поделимся. Люди зашевелились, заговорили. Кто-то уже потянулся к диванам, кто-то — к двери с надписью «Душевые». Горячая вода. Дерил поймал взгляд Мики. Она стояла чуть поодаль, прижимая к себе лук, и смотрела на всё это с каким-то странным выражением — не радость, не облегчение. Скорее настороженность. — Ты как? — подошёл он. — Нормально, — ответила она. Но голос звучал не очень. — Чего? Она помолчала. Потом тихо сказала: — Слишком хорошо. Не бывает так просто. Дерил посмотрел на Дженнера, который уже возился с какими-то пробирками, готовясь брать кровь. Что-то в этом учёном было... не то. Слишком спокойный. Слишком покорный судьбе. — Поживём — увидим, — сказал он. Мика кивнула. Но настороженность из её глаз не ушла. *** Анализ крови прошёл быстро. Дженнер взял у каждого по пробирке, что-то пометил, унёс в лабораторию. Вернулся через полчаса, кивнул: — Чисто. Никто не заражён. Люди выдохнули. Кто-то даже засмеялся от облегчения. Потом Дженнер показал комнаты. Небольшие, но чистые. Кровати с бельём. Шкафы с одеждой. Ванные с горячей водой. — Пользуйтесь, — сказал он. — Энергии пока хватит. Мика зашла в одну из комнат, села на кровать. Пружины скрипнули. Чистая простыня, подушка. Рай после палатки и твёрдой земли. В дверь постучали. — Можно? — голос Дерила. — Заходи. Он вошёл, огляделся. Сел рядом на краешек кровати. — Нормально? — Ага, — она усмехнулась. — Ты сегодня уже спрашивал. — Спрошу ещё, — буркнул он. Она посмотрела на него. В полумраке комнаты его лицо казалось уставшим, но спокойным. — Дерил, — позвала она. — М? — Я правда рада, что ты есть. Он дёрнулся, уши предательски покраснели. Опять. Но не отвернулся. Смотрел на неё долгим взглядом. — Я тоже, — сказал наконец. — Рад, что ты есть. Она улыбнулась. Он поднялся. — Отдыхай. Завтра... ну, завтра разберёмся. — Ага. Он вышел. Мика откинулась на подушку, глядя в белый потолок. Впервые за долгое время ей было почти спокойно. Почти. *** После горячего душа и чистой одежды Мика чувствовала себя почти человеком. Они собрались в просторном зале, где Дженнер накрыл нечто вроде ужина. Еда была простой — консервы, хлеб, какие-то овощи из запасов, — но после недель на сухпайке это казалось пиршеством. А главное — на столе стояли бутылки. Вино. Настоящее вино. Люди рассаживались кто куда. Дети — Карл и София — крутились рядом, косясь на взрослых. Лори пыталась сохранять серьёзный вид, но даже она расслабилась. — В Италии, знаете ли, детям дают немного вина за ужином, — заметил Дейл с хитринкой в глазах. — Когда Карл будет в Италии, тогда и дадим, — отрезала Лори, но беззлобно. Рик усмехнулся, налил в бокал на палец и протянул сыну: — Давай. Жить один раз. Карл сделал глоток и скривился так, что все засмеялись. София, глядя на него, наотрез отказалась даже пробовать. Мика улыбнулась, наблюдая эту сцену. Впервые за долгое время люди вокруг не были затравленными зверьми. Они просто... жили. Дженнер разливал вино взрослым. Мерл взял бокал, принюхался, скривился: — Слабовато. У нас в байкерском клубе самогон пили — вот это напиток! А это... компот. — Так пей компот, — фыркнул Дерил. — Не, брат, компот я вечером пить не буду. — Мерл опрокинул бокал залпом и потянулся за добавкой. — Наливай, учёный. Посмотрим, на что ты способен. Дженнер, кажется, даже обрадовался компании. Он налил себе тоже и поднял бокал: — За выживших. — За выживших, — отозвались все. Мика сделала глоток. Вино оказалось кисловатым, терпким. Она поморщилась. — Кислятина, — сказала она вслух. Шейн, сидевший напротив, усмехнулся: — А ты что, эксперт? Сколько тебе, восемнадцать? Мика подняла бровь. Посмотрела на него долгим взглядом. Потом усмехнулась: — Восемнадцать? Шейн, я тебя умоляю. — Она отпила ещё, уже спокойнее. — Мне двадцать восемь через пару месяцев стукнет. Так что со своим снисходительным тоном можешь идти лесом. За столом повисла тишина. Потом Мерл заржал: — А-ха-ха! Двадцать восемь! А я думал, ты моложе! Пятнистая, ты — огонь! Лори удивлённо подняла брови: — Правда? Я бы тоже не дала больше двадцати трёх. — Спасибо, — усмехнулась Мика. — Это, наверное, цирк так влияет. Вечно в движении — и стареть некогда. Гленн присвистнул: — Двадцать восемь... А выглядишь — реально моложе. Секрет? — Секрет простой, — Мика отпила ещё. — Нервы, бессонница и постоянный страх смерти. Лучшая диета. Все рассмеялись. Даже Дженнер улыбнулся. Дерил сидел рядом и молчал. Но Мика заметила, как он на неё посмотрел, когда она сказала про возраст. Взгляд был... удивлённый? Заинтересованный? — А тебе сколько? — спросила она тихо, чтобы только он слышал. Он дёрнулся. — Тридцать пять, — ответил так же тихо. — Скоро будет. — Ну вот, — она улыбнулась. — А я думала, ты старше. — Чего это? — нахмурился он. — Морщины. — Она ткнула пальцем в уголок его глаза. — Здесь. И серьёзный слишком. Он не ответил. Но шея его пошла красными пятнами. *** После ужина Дженнер пригласил всех в контрольный зал. На огромных экранах замелькали схемы, графики, кадры с камер наблюдения. Дженнер рассказывал о вирусе, о том, как он поражает мозг, о смерти и возвращении. Потом включил запись. TS-19. Женщина на столе. Энцефалограмма. Смерть. И через несколько часов — первые признаки активности. Но не той активности, что делает человека человеком. Только ствол мозга. Только инстинкты. Мика смотрела на экран и видела перед собой другое лицо. Эмили. Её белые глаза, её открытый рот, её руки, тянущиеся к ней. Она сжала кулаки. Рядом кто-то всхлипнул. Андреа. Она сидела, вцепившись в подлокотники, и смотрела на экран с ужасом. Её сестра. Эми. То же самое. Мика не знала, что сказать. Просто протянула руку и накрыла ладонь Андреа своей. Та вздрогнула, посмотрела на неё. Мика кивнула. — Я знаю, — шепнула она. Андреа сжала её пальцы в ответ. Дженнер остановил запись. В зале повисла тишина. — Это моя жена, — сказал он тихо. — Она была гением. А я... я просто здесь работал. Рик шагнул вперёд: — Вы не просто работали. Вы остались. Пытались найти ответ. — Не нашёл, — горько усмехнулся Дженнер. — Но пытались. Это уже больше, чем многие. *** После видео пили уже не так весело. Но пили. Мерл успел накачаться прилично. Сидел, развалившись на стуле, и травил байки про байкерскую молодость. Ти-Дог и Гленн ржали, слушая его истории. Даже Дейл улыбался в усы. Детям дали ещё по глотку вина — Лори махнула рукой, сказав: «Терять уже нечего». Карл снова скривился, а София только лизнула и отказалась наотрез. Мика сидела рядом с Дерилом. Вино ударило в голову — приятно, расслабляюще. Она чувствовала, как уходит напряжение последних дней. Как разжимаются мышцы, как становится легче дышать. — Эй, — толкнула она Дерила локтем. — Ты чего не пьёшь? — Пью, — буркнул он, показывая почти полный бокал. — Пьёт он, — усмехнулась она. — Давай, расслабься хоть раз. Заслужили. Он посмотрел на неё. Потом, медленно, сделал глоток. — Ну? — спросила она. — Кисло, — ответил он. — Вот и я о том же. — Она чокнулась с ним своим бокалом. — За кислое вино и странную компанию. — За компанию, — согласился он. Они пили молча, глядя на остальных. Мерл уже пел какую-то песню, Гленн подпевал, Лори смеялась, уткнувшись в плечо Рика. — Двадцать восемь, — вдруг сказал Дерил. — Ага. — Я думал, меньше. — Все думают, — усмехнулась Мика. — Это витилиго, наверное. Люди видят пятна и думают, что я ребёнок. — Не ребёнок, — сказал он серьёзно. — А кто? Он помолчал. Потом посмотрел на неё долгим взглядом: — Не знаю. Но не ребёнок. Она улыбнулась. — Дерил, ты пьян? — Нет, — ответил он. — Но, может, чуть-чуть. Она рассмеялась. Он смотрел на неё и, кажется, тоже улыбался. *** Кэрол поднялась, мягко, но настойчиво: — Всё, дети, спать. Уже поздно. София захныкала, но мать была непреклонна. Карл поплёлся за ними, бросив на взрослых завистливый взгляд. Как только дети скрылись в коридоре, Гленн, уже изрядно захмелевший, хлопнул ладонью по столу: — А давайте в игру сыграем! Ну, знаете... каждый рассказывает историю. Самую дикую, что с ним случалась. — В игру? — Шейн поднял бровь. — В какие игры? У нас конец света, между прочим. — Тем более, — не унимался Гленн. — Надо же запомнить друг друга, пока не сожрали. Мерл заржал: — А мне нравится! Давай, Гленн, рассказывай первый. Что у тебя там за истории? С азиатским колоритом? Гленн задумался, потом выдал: — Ну... однажды я в ресторане перепутал двери и зашёл не в туалет, а в подсобку. А там... ну, в общем, повар был очень удивлён. И очень гол. — Чего? — Ти-Дог поперхнулся вином. — Долгая история! — отмахнулся Гленн. — Но я оттуда выбегал так быстро, что чуть рекорд по спринту не поставил. Все засмеялись. Даже Дженнер улыбнулся. — Ладно, — Шейн откинулся на спинку стула. — Моя очередь. Служил я в армии, был у нас один сержант... зверь, а не человек. Гонял нас так, что мы отжимались даже во сне. Однажды он решил нас проверить — устроил ночную тревогу. А мы с парнями, пока он не видел, стащили его форму и спрятали. Он потом полчаса в трусах по плацу бегал, искал. — И что? — спросил Гленн. — А то, что мы потом месяц сортиры драили вне очереди. Но оно того стоило. Истории пошли по кругу. Ти-Дог рассказал, как однажды на спор съел килограмм острого перца и три дня потом не мог сидеть. Лори — как чуть не устроила пожар на первой семейной кухне. Дейл вспомнил, как в молодости угнал лодку и уплыл на ней на свидание. Очередь дошла до Дерила. Он сидел, насупившись, и молчал. — Ну давай, брат, — толкнул его Мерл. — Расскажи что-нибудь. — Нечего рассказывать, — буркнул Дерил. — Как это нечего? А тот случай, когда ты... — Мерл осёкся, хитро улыбнулся. — Ладно, сам не хочешь, я расскажу. Про Дерила. — Мерл... — предупреждающе начал Дерил. — Да ладно, ладно, не красней. — Мерл отхлебнул вина. — Было дело, лет ему, наверное, пятнадцать. Мы тогда в трейлере жили, денег — кот наплакал. И вот он, значит, решил заработать. Пошёл в лес, ловушки поставил на кроликов. А сам не рассчитал и в свою же ловушку попал. Ногой. Висел вверх тормашками часа три, пока я его не нашёл. — Мерл! — Дерил уже покраснел до корней волос. — А что? Я горжусь! — заржал Мерл. — Он потом эти ловушки так изучил, что лучше всех в округе ставил. И кроликов таскал, и белок. Кормил нас, можно сказать. Все заулыбались. Дерил сидел, опустив голову, но уголки его губ дрогнули. — Ладно, — сказал он тихо. — Твоя очередь. Мерл только отмахнулся: — Да я уже сто историй рассказал, пока вы тут пили. — А Мика? — Гленн повернулся к ней. — Ты из цирка, у тебя наверняка есть что рассказать. Мика задумалась. Потом усмехнулась: — Ну... была у нас одна история. С тигром. — С тигром?! — выдохнул Гленн. — Ага. Тигр был старый, ленивый, его звали Борис. Он обычно спал большую часть дня, а на выступлениях просто сидел и зевал. Но однажды... — Мика сделала паузу, наслаждаясь вниманием. — Однажды он сбежал. — Как сбежал? — Шейн даже подался вперёд. — А вот так. Клетку плохо закрыли, он толкнул — и пошёл гулять. По цирку. Представляете: вечер, полный шатёр зрителей, а по проходу между рядами идёт тигр. Не спеша. Лениво так. Публика — в крик. — И что вы сделали? — спросил Ти-Дог. — А ничего, — пожала плечами Мика. — Он просто прошёлся, зевнул на арене — так, для солидности — и вернулся в клетку. Есть захотел. Все засмеялись. — А ты? — спросил Гленн. — Ты не испугалась? — Я? — Мика усмехнулась. — Я с ним с детства дружила. Он меня за свою считал. Один раз даже лизнул в лицо — чуть кожу не содрал. Язык у него как тёрка. — Тигр тебя лизнул?! — Лори была в шоке. — Ага. Потом чихала неделю — шерсть в нос попала. Но зато уважение заработала. Дрессировщик мне потом месяц руки жал. За столом смеялись. Даже Дерил улыбнулся — по-настоящему, не уголками губ, а открыто. Гленн, уже изрядно пьяный, вдруг поддался вперёд: — Слушай, Мика, а ты только по канату ходила, или трюки какие делать умеешь? Ну как гимнасты? Можешь что-нибудь показать? Типа... колесо или шпагат? Мика подняла бровь. — А с чего такой вопрос? — Ну просто интересно, я не помню когда последний раз в цирке был. — ответил Гленн с какой то простотой. Мика усмехнулась, встала из-за стола. Отодвинула стул, размяла плечи. Все затихли, наблюдая. Дерил сначала не понял, что она задумала. Может встала за добавкой или в уборную. — Колесо говоришь? Она легко перекатилась с пятки на носок, сделала колесо, потом еще одно, потом встала на руки и прошлась немного, балансируя. — Боже, — Лори прикрыла рот ладонью. — Ты и правда из цирка. — Ничего себе, — выдохнул Гленн. Мика, находясь все так же в стойке на руках, потянула носки в разные стороны, делая продольный шпагат. А после сделала сальто назад — короткое, почти без разбега, просто на одном месте. Приземлилась мягко, как кошка. За столом повисла тишина, потом послышались громкие аплодисменты и свист, кажется это был Мерл. Дерил смотрел на неё, не отрываясь. Бокал застыл в руке на полпути ко рту. Он видел её гибкость, её силу, её грацию. Как двигалось её тело, как мышцы перекатывались под кожей. Дерил смотрел на её руки — сильные, жилистые, но при этом тонкие. На то, как напряглись мышцы плеч. На то, как футболка задралась, открывая полоску живота — смуглого, с белыми пятнами, гладкого. У него во рту пересохло. А потом. Шпагат. Настоящий шпагат, ещё и в воздухе. Ноги — ровно, в одну линию, ткань штанов натянулась на бедрах так, что Дерил сглотнул.  В голове мелькнуло что-то — он не успел поймать мысль, только ощущение. Жаркое. Тягучее. Как патока. Он отвёл взгляд, уставился в свой бокал. Вино. Кислое. Надо пить вино. Но краем глаза всё равно продолжал следить. Как она идёт обратно к столу. Как садится. Как поправляет волосы — выбившиеся пряди убирает за ухо. Как улыбается, довольная произведённым эффектом. Она была гибкая. Очень гибкая. Дерил представил — на секунду, всего на секунду — как бы она двигалась... не на арене. И сразу зажмурился, отгоняя картинку. Нельзя. Не время. Не место. И вообще — она рядом, она с ним, с ними, она доверяет. А он тут... думает. Но тело уже реагировало. Жар в груди, напряжение в плечах, и это странное чувство — будто воздуха не хватает. Он сделал большой глоток вина. Кислятина, но хоть чем-то заняться. — Ну ты даёшь, — Мерл присвистнул. — Пятнистая, ты просто клад. Где ты раньше была? — В цирке, — усмехнулась Мика. — Ты же знаешь. — Ну, теперь ты с нами. Да и тигров у нас нет, так что не скучай. — А кто сказал, что я скучаю? — Мика посмотрела на Дерила. — У меня теперь другие... звери. Дерил дёрнулся. Уши горели огнем. Мерл заржал так, что слёзы выступили: — Она тебя зверем назвала! Дерил, ты зверь! — Заткнись, Мерл, — буркнул Дерил, но даже он не сдержал улыбки. *** Люди расходились по комнатам. Мерла и Гленна пришлось тащить под руки — оба накачались так, что еле ноги несли. Они шли, обнявшись, приваливаясь к стене и дико ржа над каждой мелочью. Ти-Дог и Дейл, посмеиваясь, поддерживали их, чтобы не упали. Мика осталась с Дерилом в холле. Сидели на диване, глядя на пустые бокалы и догорающие свечи. — Завтра... — начала она. — Не думай о завтра, — перебил он. — Сегодня есть сегодня. Она посмотрела на него с удивлением. Он редко говорил так... философски. — Это вино, — усмехнулась она. — Может, и вино, — согласился он. Помолчали. — Дерил, — позвала она. — М? — Я рада, что встретила тебя. И Мерла. Странно, но... вы стали мне почти семьёй. Он не ответил. Только взял её руку и сжал. Тихо. Крепко. Надёжно. — Ты теперь наша, — сказал он. — Привыкай. Она улыбнулась и откинулась на спинку дивана, чувствуя тепло его руки. Из коридора доносилось пьяное пение Мерла и Гленна, которые пытались исполнить что-то героическое, но сбиваясь на смех. *** Утро ворвалось в комнату тусклым светом аварийных ламп. Мика открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Чистая постель, тишина, никакого храпа Мерла... Потом память вернулась — ЦКЗ, вчерашний вечер, вино, истории, идиотский шпагат перед всеми. Она застонала и натянула одеяло на голову. — Пятнистая, выползай! — раздалось из-за двери. Мерл. — Там завтрак, учёный мужик яичницу жарит! — Иду, — прохрипела она. В столовой уже собрались почти все. Гленн сидел с несчастным лицом, прижимая к голове пакет со льдом. Ти-Дог протянул ему тарелку с яичницей: — Белок помогает. Высокобелковый завтрак — лучшее средство от похмелья . — Ничего не поможет, — простонал Гленн. — Я больше никогда в жизни не притронусь к алкоголю. Мерл, сидевший напротив, чувствовал себя подозрительно бодро. Он наворачивал яичницу и подмигивал Мике: — А ты, пятнистая, молодец. Вчера всех уделала. Дерил, ты видел, как она колесо крутила? Дерил, сидевший рядом с Микой, покраснел до ушей и уткнулся в тарелку. — Заткнись, Мерл, — буркнул он. Карл, который уже успел позавтракать, подбежал к Мике: — Мика, а мне тоже покажешь? Ну, трюки там? Шпагат? — Карл, дай человеку поесть, — устало сказала Лори. — Всё нормально, — улыбнулась Мика. — Покажу, Карл. Обязательно. Потом. Карл просиял и убежал к Софии. Мика поймала взгляд Дженнера. Учёный сидел в стороне, почти не притрагиваясь к еде, и смотрел на них с каким-то странным выражением — будто пытался запомнить каждую мелочь. *** Группа ходила по центру, думая что делать дальше, как Дейл, внимательно изучавший панели управления, вдруг нахмурился: — Доктор Дженнер, простите за вопрос... часы на стене — они отсчитывают время. Что произойдёт, когда они дойдут до нуля? Дженнер побледнел. — Генераторы в подвале... у них кончается топливо. — А потом? — насторожился Рик. Но Дженнер уже ушёл, бормоча что-то себе под нос. Группа спустилась в подвал, проверила генераторы. Топлива оставалось на несколько часов. И когда оно кончится... ВИ, компьютерный голос, ответила холодно: — Когда отключится питание, произойдёт полная дезактивация комплекса. — Что значит «полная дезактивация»? — спросил Шейн. — Высокоимпульсный термобарический взрыв, — ответила ВИ. — Ликвидация всех опасных патогенов . Все замерли. — Нас сейчас взорвут? — Гленн побелел. *** Они ворвались в контрольный зал, где Дженнер сидел перед экранами. — Вы заперли нас здесь? — Рик шагнул вперёд. — Зачем? — Это единственный выход, — тихо ответил Дженнер. — Никакой надежды нет. Я общался с другими центрами по всему миру, пока связь не оборвалась. Французы держались дольше всех... но и они замолчали. Цивилизации конец. Дерил схватил топор и с размаху ударил по двери. — Эти двери выдержат ракетный удар, — равнодушно сказал Дженнер . — А твоя башка — нет! — рявкнул Дерил, замахиваясь на учёного . — Дерил, стой! — Мика перехватила его руку. — Не поможет. Он посмотрел на неё. Злой, отчаянный, но всё ещё слушающий. Рик подошёл к Дженнеру вплотную: — Вы говорили, что остались, потому что хотели сделать что-то хорошее. Потому что пообещали жене. И что теперь? Вы сдаётесь? — Я сделал всё, что мог, — глухо ответил Дженнер. — Мои образцы уничтожены. Данных больше нет. Я устал, Рик. Устал надеяться. — А мы не устали! — Мика шагнула вперёд. — У меня забрали отца, брата, сестру, весь мой дом — всех! Но я всё ещё здесь. Потому что пока ты дышишь — есть шанс. Дженнер посмотрел на неё. Что-то дрогнуло в его глазах. — TS-19... это была моя жена, — тихо сказал он. — Она попросила меня не сдаваться. Но я... — Вы держались дольше всех, — твёрдо сказал Рик. — Дайте и нам шанс продержаться дальше. Дженнер молчал долго. Потом медленно кивнул. — Четыре минуты, — сказал он. — У вас будет четыре минуты, когда откроются двери. Не больше. Он набрал код на панели. Двери щёлкнули. — Спасибо, — выдохнул Рик. Дженнер приблизился к нему и что-то прошептал на ухо. Рик замер, глаза его расширились. — Что он сказал? — спросил Шейн. — Потом, — отрезал Рик. — Уходим! *** Люди рванули к выходу. Но Жакки остановилась. — Я не пойду, — сказала она тихо. — Что? — Ти-Дог обернулся. — Я боюсь, — голос Жакки дрожал. — Боюсь стать одной из них. Как Джим. Как Эми. Я... я не хочу больше бежать. — Жакки, не глупи! — Ти-Дог схватил её за руку. — Иди, — она мягко высвободилась. — Иди. Андреа тоже замедлила шаг. Посмотрела на пустой коридор, на экраны, на Жакки и Дженнера. — Я остаюсь, — сказала она. — Андреа, нет! — крикнула Лори. Дейл, уже почти добежавший до выхода, остановился. Посмотрел на Андреа. Потом медленно пошёл обратно. — Дейл, что ты делаешь?! — закричала Андреа. — Уходи! — Нет, — спокойно ответил он. — Я не оставлю тебя. Ты появилась в моей жизни, заставила меня снова чувствовать... и теперь хочешь уйти? Не выйдет . Мика смотрела на эту сцену и чувствовала, как сжимается сердце. Она знала, что такое отчаяние. Знала, как хочется перестать бороться. Она подошла к Андреа и села рядом. — Я понимаю, — тихо сказала она. — Я тоже хотела. Когда Эмили... когда пришлось добить сестру. Но она бы не хотела, чтобы я сдалась. Твоя сестра тоже. Андреа посмотрела на неё. В глазах блестели слёзы. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — просто ответила Мика. — Потому что сама через это прошла. Иди. Живи. За вас двоих. Дейл протянул руку. Андреа колебалась секунду... потом взяла её. — Три минуты! — крикнул Рик. Они побежали. *** У главного выхода их ждала преграда — пуленепробиваемые стёкла, заблокированные двери. — Чёрт! — выругался Шейн. Кэрол вдруг полезла в сумку и достала гранату. Ту самую, что Рик взял в танке в Атланте. — Я... я подобрала её, — сказала она. — Подумала, вдруг пригодится . — Кэрол, ты гений! — Рик выхватил гранату. — Всем назад! Взрыв разнёс окно. Осколки брызнули в разные стороны. — Бегом! Люди выбегали наружу, ходячие уже стягивались на шум. Дерил и Мерл прикрывали отход — Мерл с монтировкой, Дерил с арбалетом и парой топоров . — К машинам! Мика бежала, когда сзади раздался оглушительный грохот. Земля дрогнула. Она обернулась и увидела, как ЦКЗ взрывается — огромный шар пламени взметнулся в небо, осыпая всё вокруг искрами и пеплом . — Жакки... — выдохнул Ти-Дог. — Дженнер... — добавил Гленн. Дерил схватил Мику за руку и потащил к бетонному ограждению. — Сюда! Он втолкнул её за массивный блок, навалился сверху, закрывая своим телом. Мика чувствовала его вес, его тепло, его дыхание на своей шее. Вокруг свистели осколки, грохотал взрыв, а она просто лежала под ним и чувствовала себя... в безопасности. — Жива? — выдохнул он, когда всё стихло. — Ага, — прошептала она. Он не двигался. Смотрел на неё сверху вниз, в темноте блестели глаза. — Дерил, — позвала она. — М? — Спасибо. Он чуть заметно улыбнулся и помог ей встать. Вокруг поднимались люди. Кто-то кашлял, кто-то звал по имени. Горело здание ЦКЗ, освещая ночь ярким заревом. — Все целы? — голос Рика, хриплый, надорванный. — Ау! Отзовитесь! — Здесь! — Я здесь! — Гленн? — Тут я! — Андреа! — Дейл обнимал её, не веря, что она жива. — Мерл! — крикнул Дерил. — Тут я, брат, — раздалось из темноты. — Ничего меня не берёт. Дерил выдохнул. Посмотрел на Мику. Взял её за руку. — Пошли. Они пошли к машинам. За спиной полыхало ЦКЗ, освещая им путь. Впереди была ночь и неизвестность. Но они были вместе.