Тонкая нить

После взрыва ЦКЗ прошло несколько недель. Счёт дням сбился уже к концу первой. Группа моталась по просёлочным дорогам, ночевала в брошенных домах, в машинах, под открытым небом. Кто-то пытался шутить, что это такой кемпинг, но шутки быстро заглохли — слишком вымотались все. Шейн нашёл на карте военную базу в Хантерсвилле. Убеждал Рика, что там должно быть безопасно, что военные не могли просто так всё бросить. Рик согласился — терять было нечего. Добрались за два дня. База оказалась разгромлена. Ворота сорваны, внутри — кучи мусора, сгоревшая техника и десятки ходячих, которые бродили между развалинами. Ещё одна ложная надежда. Пришлось возвращаться в леса. За эти недели группа притёрлась друг к другу, как плохо подогнанные детали механизма — скрипело, но работало. Мика окончательно влилась в коллектив. *** Кэрол возилась с тушей кролика — неумело, долго, с отвращением на лице. Мика подошла, попросила нож. И за пару минут разделала тушку так, что кости хрустнули, мясо отделилось ровными кусками, а шкурка легла отдельно. Дерил, сидевший у костра, выпучил глаза. Мерл присвистнул: — Пятнистая, ты у нас ещё и мясник? Цирк, мясник, ножи метать — талантище! — Тётя Роза научила, — пожала плечами Мика. — В цирке сами всё добывали. И готовили. А хочешь есть, учись работать. Кэрол смотрела на неё с восхищением и лёгкой завистью. — Научишь? — спросила тихо. Мика кивнула. Видела, как Кэрол хочет быть полезной. Особенно на фоне своего мужа, который только жрал и ныл. Но основную готовку Мика на себя не брала — отшучивалась, что не хочет никого отравить. Помогала, показывала, но у плиты стояла Кэрол. *** Андреа терпеть не могла «женскую работу». Но шить было надо — одежда рвалась, пуговицы отлетали. Она сидела, злая, исколола все пальцы, материлась сквозь зубы. Мика присела рядом, взяла у неё иголку. — Смотри. Если ткань толстая — сначала проколи шилом. Или вот так, с напёрстком. Она показала пару простых швов, которыми Марта учила её штопать костюмы после особо неудачных выступлений. Андреа слушала, пыталась повторить. Выходило криво, но Мика не смеялась. — Научишься, — сказала просто. — Я сама в детстве все пальцы исколола. *** Шейн взялся учить группу стрелять из пушек. Нашёл пару ящиков с патронами в брошенной машине, расставил банки. Мика встала в строй. Прицелилась. Выстрелила. Банка даже не дрогнула. Она выругалась. Прицелилась снова. Опять мимо. Гленн, наблюдавший за этим, вдруг заржал: — Не умеет! Она не умеет! Я думал, ты всё можешь! Мика показала ему язык. — Из лука могу, ножами умею. Из этой дуры — нет. У неё отдача сильная. Я в цирке с ружьями не работала. Шейн усмехнулся, поправил её приклад, показал, как целиться. Третий выстрел сбил банку. — Учись, — сказал он. — Пригодится. *** Как то утром Мерл точил охотничьи ножи, поучая Рика: — Вот так надо. Под углом, понял? А то затупишь — потом хрен наточишь. Мика, проходившая мимо, остановилась. — А Питер говорил, что можно и по-другому, — сказала она задумчиво. — Если камень положить не так, то лезвие дольше держит. Он меня учил. Мерл обернулся, прищурился: — Ты спорить с матёрым охотником будешь, пятнистая? — Считай ты споришь с кузнецом, который тридцать лет ножи точил, — парировала Мика. — Хочешь, покажу? Они провозились полчаса, сверяя углы заточки, споря о градусах. Дерил сидел рядом, молча улыбался. *** Вся группа была удивлена тем фактом, что Мика часто была достаточно неловкой. Могла споткнуться на ровном месте, врезаться плечом в дверной косяк, обжечься о котелок, порезаться, открывая консервы. Она чертыхалась, зализывала ранки и шла дальше. — Ты по канату ходить можешь, в ЦКЗ трюки выделывала, а на земле устоять никак? — усмехнулся как-то Гленн. — В цирке всё по-другому, — отмахнулась Мика. — Там я знаю, где канат. А тут... земля непредсказуемая. Но когда София поранилась — проехав пару метров на голом асфальте, разодрав колено, — Мика подлетела первой. Промыла рану, обработала и перевязала ногу. Быстро и аккуратно, не хуже Дока. Девочка ревела, зажимая рот ладошкой. — Смотри, — Мика присела рядом, закатала штанину. На колене красовался длинный белый шрам. — Видишь? Это я в детстве, когда училась на канате балансировать. Сорвалась, пропорола колено об гвоздь. Тоже плакала. София шмыгнула носом, уставилась на шрам. — А это, — Мика показала другой, на голени. — Это когда в цирке тигр меня цапнул. Шутка. Самку защищал. — Тигр? — выдохнула София. — Ну да. Я к нему не с той стороны подошла. Он и цапнул. Чуть не откусил ногу. Тоже плакала. София всхлипнула в последний раз и вдруг улыбнулась. — Ты смешная. — Ага, — согласилась Мика. — Так что не дрейфь. Заживёт. *** Дерил видел это. Видел, как она сидит рядом с девчонкой, закатав штанину, показывает свои шрамы, улыбается. Видел, как спокойно обрабатывает раны — руки не дрожали. Видел, как утром споткнулась о очередную корягу и едва не упала в костёр. Странная. Неловкая. Смешная. Иногда неуклюжая до смеха. Но когда надо — собранная, быстрая, точная. И добрая. До ужаса добрая, хотя мир давно должен был выжечь в ней это. Он не мог отвести от неё взгляд и думал, что с каждым днём тонет всё глубже. И не хотел выплывать. *** С братьями отношения стали... другими. Мерл всё ещё подкалывал, называл «пятнистой» и отпускал сальные шуточки, но видно было, что принял. Даже ворчал, если она уходила далеко от лагеря. Дерил... Дерил был рядом. Молча, но постоянно. Учил её читать следы, определять направление без компаса, слушать лес. Она в ответ травила цирковые байки — про сбежавших животных, про пьяных акробатов, про то, как однажды кони отказались выходить на арену. Он слушал. Молча, но слушал. Иногда уголки его губ дёргались. Мика привыкла засыпать под храп Мерла и чувствовать рядом тепло Дерила. Они редко говорили по ночам, но это молчание было уютным. Как старый плед. Припасы таяли. Люди устали. Дети капризничали. Лори всё чаще смотрела на Рика с немым вопросом: «Что дальше?». Даже Мерл, обычно неугомонный, стал тише. На очередном привале Рик развернул карту, потёр уставшие глаза и сказал: — Дальше так нельзя. Надо двигаться по шоссе. Там должны быть заправки, городки, придорожные кафе. Может, найдём что-то. — Или толпы ходячих, — буркнул Шейн, но спорить не стал. Вариантов всё равно не было. Собрались за полчаса. Дейл завёл свой фургон — тот, который тащил на себе половину их скарба, — и колонна медленно тронулась в неизвестность. Мика сидела на байке за спиной Дерила, смотрела на проплывающие мимо деревья и думала о том, что странно: при всём этом аде, при постоянном страхе и усталости, ей было спокойно. Рядом с ним. Она чуть крепче обхватила его за талию. Он не обернулся, но рукой накрыл её ладони на секунду. Колонна ехала вперёд. *** Шоссе встретило их тишиной и запахом разложения. Колонна выползла из леса и упёрлась в гигантский затор. Машины стояли плотно, в несколько рядов — легковушки, пикапы, грузовики, автобусы. Некоторые с открытыми дверями, другие — наглухо запертые. Куда ни глянь — ряды машин уходили вдаль, теряясь за горизонтом. Вокруг — ни души. Только ветер гонял пакеты и бумажки по асфальту.  Брошенный мир, застывший в последней попытке бегства. — Твою ж дивизию, —  выдохнул Мерл, заглушив байк. —  Это сколько ж народу здесь валило? —  Много, —  коротко ответил Дерил. Рик заглушил двигатель, вышел, оглядываясь. Дейл тоже остановил фургон, и в этот момент из-под капота раздался противный скрежет, потом кашель — и мотор заглох окончательно. — Ну вот, — Дейл выбрался наружу, вытирая руки ветошью. — Похоже, приехали. Ремень генератора полетел. Так просто не починить. — Сколько нужно времени? — Если найдём запчасти — полдня. Если нет — придётся колхозить. Рик кивнул, принял решение: — Останавливаемся. Осматриваем машины — ищем припасы, бензин, запчасти. Заодно передохнём. Люди начали выбираться. Кто-то потянулся к ближайшим автомобилям, кто-то остался у фургона размять ноги. Мика спрыгнула с байка, разминая затёкшие мышцы. Дерил рядом, молча, но привычно оглядывал окрестности, оценивая риски. Мерл уже полез в ближайшую машину, ища сигареты, и ругаясь сквозь зубы. — Мика! — Карл подбежал к ней, таща за руку Софию. — Можно мы с тобой? Мама сказала, что если ты не против... — И чего ты хочешь? — усмехнулась Мика. — Расскажи ещё про цирк! София молчала, но смотрела с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Ладно, — вздохнула Мика. — Но от меня ни на шаг. Договорились? — Договорились! — хором ответили дети. Они пошли вдоль ряда машин, заглядывая в салоны. Карл лез первым, София ждалась сзади, Мика прикрывала. — А правда, что ты ножи метаешь с закрытыми глазами? — спросил Карл, выуживая из бардачка пачку печенья. — Правда. Но в цирке мишени были большие. Она рассказывала про репетиции, про отца, про Лукаса и Эмили. Дети слушали, раскрыв рты. *** Вдруг вдалеке послышался глухой гул. Мика насторожилась. Подняла голову, прислушалась. — Тихо, — прошептала она. Дети замерли. Гул нарастал. Сначала как далёкий ветер, потом — как топот множества ног. А потом из-за поворота, метрах в двухстах, показалась стая. Ходячие. Много. Очень много. Они шли плотной массой, переваливаясь, спотыкаясь, задевая машины. Их были сотни. Мика почувствовала, как холодеет внутри. — Под машины! — шепнула она. — Живо! И молчок. Она распихала детей под разные автомобили, юркнула под грузовик сама. Сердце колотилось где-то в горле. — Не дышите, — прошептала она. — Не шевелитесь. Стая проходила мимо. Ноги ходячих мелькали в просветах между колёсами. Кто-то спотыкался о брошенные вещи, кто-то падал и тут же поднимался. Тяжёлый запах гнили заполнил всё вокруг. Тишина была условием выживания. Люди под машинами зажимали рты, боясь выдать себя даже дыханием. Мика смотрела на мелькающие ноги и сжимала рукоять ножа. Рядом, под соседней машиной, она видела перепуганное лицо Софии. Показала ей жест — молчи, замри. Девочка кивнула, зажмурилась. Стая всё шла и шла. Казалось, этому не будет конца. *** Стая редела. Мика лежала под грузовиком, считая про себя шаги уходящих мертвецов.  Сто пятьдесят три. Сто пятьдесят четыре. Сто пятьдесят пять. Ноги ходячих мелькали в просветах между колёсами — рваная обувь, серая кожа, волочащиеся ступни. Основная масса уже прошла, но отдельные ходячие всё ещё ковыляли мимо — отставшие, медленные, те, что потеряли ориентир. Она перевела дыхание. Рядом, под соседней машиной, виднелось перепуганное лицо Софии. Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами, но держалась. Мика показала ей жест — молчи, замри, всё хорошо. София кивнула. Вроде успокоилась. Где-то справа, метрах в тридцати, раздался приглушённый звук. Возня. Потом сдавленный вскрик. Мика замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Ти-Дог, — пронеслось в голове. — Это Ти-Дог. Она не видела, что происходит — только слышала. Шорох, потом тишина. Потом снова возня. Ходячие из стаи начали поворачивать головы в ту сторону, но основная масса продолжала двигаться вперёд. *** Он лежал под пикапом, зажимая рукой распоротую кожу. Когда стая появилась, он полез под машину и напоролся на острый металл — глубоко, до кости. Кровь хлестала так, что он начал терять сознание. Ходячий учуял. Повернул к нему. Ти-Дог видел приближающиеся ноги и понимал, что даже закричать не может — убьёт не только себя, но и всех, кто прячется рядом. Вдруг из-под соседней машины вынырнул Дерил. Без звука, одними движениями, он подобрался к Ти-Догу. Когда ходячий наклонился, Дерил всадил ему отвёртку прямо в висок — бесшумно, точно, как учил лес. Ти-Дог попытался что-то сказать, но Дерил зажал ему рот рукой. Показал глазами: молчи. Рядом валялся разложившийся труп — остатки того, кто когда-то не успел убежать. Дерил, не раздумывая, накрыл этим телом Ти-Дога. Вытащил из соседней машины второй труп, и укрылся им сам. Вонь ударила в нос, но Дерил даже не поморщился. Ходячие, что ещё бродили рядом, прошли мимо. Запах крови перебило запахом смерти. Ти-Дог, теряя сознание, чувствовал, как сверху давят останки — и как ноги ходячих проходят в метре от них. *** Мика смотрела на мелькающие ноги отставших ходячих. Их осталось совсем немного — пять, может, шесть. Ещё немного — и можно будет вылезать. Она перевела взгляд на Софию. Девочка сидела под машиной, прижимаясь к земле, и, кажется, начинала успокаиваться. Дышала ровнее, смотрела уже не так дико. Всё хорошо. Сейчас пройдут последние, и... Один из ходячих — тощий, с вывернутой ногой — споткнулся о колесо машины, под которой пряталась София. Он упал. Прямо рядом с ней. Лицо мертвеца оказалось в полуметре от лица девочки. София закричала. Она закричала так, как кричат только дети — пронзительно, отчаянно, на грани истерики. Выкатилась из-под машины и побежала. В поле. Прочь от машин. Прочь от этого кошмара. Два ходячих — те, что ещё бродили рядом, — повернули головы на крик и потопали за ней. — София! — заорала Мика, она буквально на секунду представила, как София убегает далеко в лес, напарывается на ходячих, и погибает. Что станет с Кэрол, если она потеряет единственное, что заставляет её оставаться такой сильной? Мика не думает и вылетает из-под грузовика. Она побежала — со всех ног, забыв про осторожность, забыв про стаю, забыв про всё. Девочка бежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежала. За ней — двое мертвецов. А за ними — ещё трое, привлечённые криком. Мика бежала быстрее. Ветер свистел в ушах, ноги сами находили дорогу между кочек и ям. Она догоняла. *** — София! Стой! — крикнула Мика, но ветер уносил слова. Девочка не слышала. Или не хотела слышать. Мика прибавила скорости. Цирк научил её двигаться быстро, но земля под ногами была не ровным манежем — кочки, ямы, корни. Она споткнулась, едва не упала, выровнялась и побежала дальше. — София! Девочка добежала до опушки леса и вдруг остановилась. Оглянулась. Лицо залито слезами, глаза дикие от ужаса. — Там! Там они! — закричала она. Мика подлетела, схватила её на руки. София билась, вырывалась, кричала. — Пусти! Пусти меня! — Тихо! Тихо, маленькая! — Мика прижимала её к себе, пытаясь успокоить. — Я здесь! Я не дам тебя в обиду! Но ходячие уже выходили из леса. Трое. Пятеро. Семь. София кричала, привлекая их. Мика пятилась назад, прижимая ребёнка к груди. Одной рукой прижимала, другой пыталась достать нож — но София билась в истерике, вырывалась, цеплялась за неё. Невозможно. — Дерил! Мерл! — заорала Мика, не сдерживаясь больше. — Рик! Ходячие приближались. Теперь их было уже десять. Они выходили из леса со всех сторон. Мика продолжала пятиться. Она видела их лица — серые, разложившиеся, с пустыми глазами. Чувствовала запах смерти. София на руках, оружие не достать. Споткнуться нельзя. Один шаг назад. Второй. Третий. И вдруг из-за машин неподалёку вылетели трое. Рик с мачете. Мерл с монтировкой. Дерил с ножом. Они бежали к ней — но были ещё далеко. Метров сто. Может, больше. — Держись! — крикнул Дерил. Мика поймала взгляд Дерила —  в нем был ужас, которого она никогда раньше не видела. Мика продолжала пятиться. Ходячие уже почти доставали до неё. Рик влетел в толпу первым. Мачете описал дугу — голова твари покатилась по земле. Мерл зашёл сбоку, монтировка крушила черепа. Дерил прорывался к ней, работая ножом быстро и зло, как разъярённый зверь. — Уводи её! — рявкнул он, оказавшись рядом. Мика рванула обратно к машинам, прижимая к себе ревущую Софию. Успокаивала на ходу: — Всё хорошо. Я с тобой. Всё хорошо. Сзади слышались глухие удары, хруст, рычание. Она не оглядывалась. Бежала. *** К фургону Дейла она подлетела, тяжело дыша. Ноги подкашивались. — София! — Кэрол выхватила дочь, прижала к себе, зарыдала. — София, София, София... Лори уже суетилась рядом, пыталась помочь, успокоить. Андреа стояла чуть поодаль с побелевшим лицом. Гленн и Ти-Дог — живой, но бледный, с залитой кровью рукой — выбирались из машин. Мика обернулась. Братья и Рик возвращались. Шли тяжело, устало, но живыми. Последние ходячие валялись на траве. Дерил поднял голову, встретился с ней взглядом. Кивнул. Она кивнула в ответ. А потом раздался голос Рика: — Перекличка! Все целы? Где раненые? — Ти-Дог! — крикнул Гленн. — У него рука! — Дейл, аптечку! Живо! Начался хаос. Люди метались, кричали, кто-то плакал, кто-то пытался помочь. Дейл уже тащил свою походную аптечку, Лори отпаивала водой Кэрол и Софию, Андреа наконец включилась и побежала за бинтами. — Мика! — позвал Рик. — Ты же умеешь? Помоги Ти-Догу, пока Дейл возится. Мика кивнула, шагнула вперёд — и вдруг ноги подкосились. Она не упала. Кто-то подхватил её сзади. Дерил. — Передохни минуту, — сказал он коротко и прижал её к себе. Мика уткнулась лбом ему  в плечо  и пыталась отдышаться. Всё было кончено. Но в ушах всё ещё стоял крик Софии. *** Шум постепенно стихал. Кто-то ещё перекликался, Дейл гремел аптечкой, Гленн бегал за водой. Но у фургона, там, где Кэрол сидела на земле, прижимая к себе Софию, становилось тихо. Девочка больше не кричала. Она просто тряслась в маминых объятиях, уткнувшись лицом ей в плечо. Кэрол гладила её по голове, по спине, что-то шептала — слов было не разобрать, только интонация: успокаивающая, ласковая, родная. Мика стояла в объятиях Дерила, и наблюдала за ними. Она перевела взгляд. Эд стоял в стороне. Метрах в пяти от жены и дочери, ближе не решался подойти. Смотрел на них странно — в его глазах Мика увидела что-то, чего раньше не замечала. Не тупую злобу, не раздражение. Что-то другое. Растерянность? Боль? Он сделал шаг вперёд. Остановился. Ещё шаг. Кэрол подняла голову, увидела его. Взгляд её был пустым — не злым, не испуганным, просто... никаким. Эд подошёл совсем близко. Опустился на корточки рядом с ними. Протянул руку к Софии. Девочка подняла голову. Посмотрела на отца. И отшатнулась. Чуть-чуть, почти незаметно. Но Эд заметил. Рука его замерла в воздухе, так и не коснувшись дочери. Он застыл. Не знал, что делать. Смотреть на Кэрол — там пустота. Смотреть на Софию — там страх. Мика видела, как дрогнули его пальцы. Как он медленно убрал руку, опустил взгляд. — Я... — начал он. И замолчал. Кэрол ничего не сказала. Просто прижала Софию ближе и отвернулась. Эд постоял ещё секунду. Потом поднялся и отошёл. Сел на камень в отдалении, уставившись в одну точку. Мика смотрела на него и думала: человек. Просто человек. Тупой, трусливый, никчёмный — но человек. И где-то там, внутри, у него тоже болит. Хотя легче от этого никому не становилось. — Мика! Голос Дейла вырвал её из мыслей. — Иди сюда! Ти-Догу помощь нужна, а у меня руки не из того места растут! Мика вздохнула. Напоследок оглянулась на семью Пелетье. Кэрол всё ещё сидела, прижимая дочь. Эд сидел в стороне, глядя в пустоту. Между ними была пропасть. И ни один из них не знал, как её перешагнуть. *** — Мика! — позвал Рик. — Ты же умеешь? Помоги Ти-Догу, пока Дейл возится. Дерил посмотрел, как Мика кивнула, шагнула вперёд — и вдруг её ноги подкосились. Ноги сами понесли его к ней. Он подхватил её, схватил за плечи, развернул к себе. Руки зажили своей жизнью — ощупали плечи, спустились по рукам, проверили бока. Пальцы дрожали, он сам не замечал. Дерил выдохнул. Жива. Цела. — Передохни минуту, — сказал он коротко и прижал её к себе. Мика уткнулась лбом ему в плечо  и тяжело дышала. Дерил чувствовал как её трясло. В голове билось одно: «Жива. Жива. Жива». Он думал, что никогда так не боялся. Даже когда Мерл пропал. Даже когда сам висел на волоске. А тут — увидел, как она бежит с этим ребёнком на руках, как ходячие почти достают, как она пятится, а он ещё далеко, слишком далеко... Сердце до сих пор колотилось где-то в горле. — Мика!  —  Голос Дейла вырвал его из мыслей. — Иди сюда! Ти-Догу помощь нужна, а у меня руки не из того места растут! Мика вздохнула и попыталась отодвинутся, Ти-Догу была нужна её помощь. — Дерил, — начала она. Он не слушал. Ладони легли ей на лицо — тёплые, шершавые, мозолистые. Он притянул её ближе, заглянул в глаза. Один голубой, один зелёный. Смотрят на него. Живые. Спокойные. — Дерил, — она улыбнулась. Тепло так, устало. — Я цела. Всё хорошо. Она подняла руки и накрыла его ладони своими. Пальцы у неё были холодные, но сжимали крепко. — Спасибо, — сказала она тихо. — Ты успел. Он не ответил. Только смотрел на неё. На рыжие пряди, выбившиеся из пучка. На белую кожу вокруг глаз. На улыбку. Руки сами не хотели отпускать её лицо. — Мика! — опять донеслось от фургона. Дейл. — Иди сюда, тут без тебя никак! Она вздохнула, чуть виновато. — Надо идти. Ти-Догу плохо. Дерил кивнул. Убрал ладони, но сразу перехватил её руку. — Я провожу. Он довёл её до фургона, усадил рядом с Ти-Догом, подал аптечку. Сам отошёл на пару шагов, прислонился к колесу и застыл. Не мешал. Просто смотрел. Она работала быстро. Промыла рану, достала нитки, иглу. Пальцы её не дрожали — только что бежала от смерти, а тут спокойна, как в цирке на арене. Дерил смотрел и думал. Думал о том, как перехватило дыхание, когда он увидел её с Софией на руках. Как сердце упало куда-то в пятки, когда ходячие подошли слишком близко. Как он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. И о том, как сейчас, глядя на неё, чувствовал странное тепло. Не то, что бывает от костра. Другое. Глубокое. Тягучее. Она его не оттолкнула. Не испугалась. Не отдёрнулась, когда он схватил её за лицо. Наоборот — улыбнулась. Взяла его руки в свои. С ним такого никогда не было. Чтобы кто-то... чтобы она... — Готово, — Мика закончила с бинтом, поднялась. Встретилась с ним взглядом. Улыбнулась снова. — Выживет твой дружок. — Не дружок, — буркнул он. — Ну, не дружок, — согласилась она. Она подошла ближе, остановилась рядом. Тоже прислонилась к фургону, плечом к его плечу. — Устала? — спросил он. — Есть немного. — Отдохни. — Ага. Они стояли так долго. Молча. Рядом. Люди суетились вокруг, кто-то кричал, кто-то нёс воду, кто-то спорил. А у них был свой островок тишины. И Дерил думал, что готов стоять здесь вечно. *** Прошло несколько часов. Солнце клонилось к закату, длинные тени от машин легли на асфальт. Лагерь на колёсах постепенно приходил в себя после дневного кошмара. Мика подошла проверить, как рука  у Ти-Дога — рана была зашита, перевязана, сам он сидел теперь у фургона, бледный, но живой. Дейл протянул ему флягу с водой, Гленн подложил под спину свёрнутую куртку. — Спасибо, — выдохнул Ти-Дог, глядя на Мику. — Ты это... вовремя. — Дейл бы и сам справился, — отмахнулась она. — Я просто иголку быстрее держу. — Скромная, — хмыкнул Дейл. — Ладно, отдыхай, героиня. Дальше я сам. Мика отошла, присела на капот ближайшей машины. Смотрела, как люди занимаются делами. Кэрол сидела с Софией у маленького костерка, разведённого в стороне от машин. Девочка уже не плакала, просто сидела, прижавшись к матери, и смотрела на огонь. Эд маячил где-то на периферии, не решаясь подойти. Лори раздавала еду — консервы, найденные в машинах, сухари, воду. Карл крутился рядом, помогал, хотя видно было, что он тоже вымотан. Гленн и Андреа разбирали найденные припасы, сортировали, складывали в кучу. Мерл курил в стороне, но без обычных шуток — молчал, поглядывал на брата. Дерил был где-то рядом. Мика видела его краем глаза — он проверял арбалет, оглядывал периметр. Курил в стороне. Но не подходил. Давал ей пространство. Рик обошёл всех, пересчитал, переговорил с Дейлом о состоянии фургона. Вернулся, хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Слушайте все! Фургон так быстро не починить. Запчасти нужны. Придётся ночевать здесь. Распределяемся по машинам, кто где. Дейл, у тебя в фургоне места хватит? — Для женщин и детей — да, — кивнул Дейл. — Значит, так: женщины и дети в фургоне. Остальные — по легковушкам, которые поближе. Дерил, Мерл, вы со мной в пикапе. Шейн, Гленн, Ти-Дог — вон в той синей. Мика... — Я подежурю, — перебила Мика. Рик посмотрел на неё. — Ты вымотана. — Я всё равно не усну, — она пожала плечами. — Лучше посижу, послушаю. Если что — разбужу. Рик помолчал, потом кивнул: — Ладно. Дерил, подменишь её через пару часов? Дерил, стоявший в отдалении, коротко кивнул: — Ага. Рик разошёлся, люди начали устраиваться на ночлег. Мика подождала, пока суета уляжется, и забралась на крышу фургона. *** Ночь опустилась на шоссе быстро. Машины замерли тёмными силуэтами, костёр догорел, люди разбрелись по своим местам. Мика сидела на крыше фургона одна. Смотрела на звёзды. Их было много — вдали от городов небо казалось огромным, чёрным, усыпанным миллионами огней. Она запрокинула голову, разглядывая Млечный Путь, и вдруг вспомнила детство. В цирке они часто ночевали под открытым небом. Фургоны ставили кругом, разводили костёр, и кто-нибудь обязательно начинал рассказывать истории. Лукас любил показывать созвездия — врал, что знает все, а на самом деле просто выдумывал названия. Эмили тогда была маленькой, засыпала у неё на руках, пока отец курил в стороне и улыбался. Мика моргнула, прогоняя воспоминания. Слишком больно. Слишком ярко. Она перевела взгляд на лагерь. Внизу, в машинах, спали люди, которые стали ей почти семьёй. Странные, разные, со своими тараканами — но свои. Где-то там, в пикапе, Дерил. Мерл. Рик. В фургоне — Кэрол с Софией, Лори с Карлом, Андреа. В синей машине — Гленн, Шейн, раненый Ти-Дог. Эд в одиночестве, продолжал держаться особняком от группы. Все живы. Все целы. Мика глубоко вздохнула, чувствуя, как уходит напряжение. Ночь была тёплой, тихой, почти мирной. Звёзды сияли, не обращая внимания на то, что творится внизу. Она посидела ещё немного, прислушиваясь к тишине. Мика закрыла глаза. Дерил придёт через пару часов. Сменит её. А пока — только она, ночь и миллионы звёзд над головой. И странное, непривычное чувство, что, несмотря ни на что, всё будет хорошо. Или хотя бы так, как должно быть.