Тонкая нить

Осень вступала в свои права неспешно, но неумолимо. Утренний туман стелился по полям, оседая холодной росой на траве. Листья на деревьях за пастбищем уже пожелтели и начинали облетать, устилая землю ржавым ковром. Воздух пах прелой листвой, дымом от костра и чем-то ещё — тем особенным запахом приближающейся зимы, от которого внутри поселилась глухая, но пока ещё не острая тревога. На ферме Грина жизнь текла размеренно, как налаженный механизм. Слишком размеренно — так, по крайней мере, казалось тем, кто успел привыкнуть к постоянному движению. Хершел стоял на крыльце, обводя взглядом свои владения. Коровы мычали в загоне, куры копошились у сарая, в полях золотилась неубранная кукуруза. Всё было на месте. Всё — привычно. — Ещё пара недель, — сказал он подошедшему Рику, — и надо будет забивать скот, которого не прокормим. Мясо засолим, завялим. Овощи законсервируем. Если всё сделать правильно, зиму переживём. Рик кивнул, но взгляд его был настороженным. — Людей много. На всех хватит? — Должно хватить, — Хершел поправил шляпу. — Если никто не придёт. Он имел в виду чужих. Рик понял. За их спинами лагерь жил своей жизнью. Женщины развешивали бельё, мужчины таскали дрова, дети носились между палатками. Карл, уже почти оправившийся после ранения, гонял с Софией мяч, пока Лори не прикрикнула на них, чтобы не мешались под ногами. Мика сидела у конюшни, перебирая сбрую. Лошади тянули к ней морды, и она угощала их кусочками яблок, найденными в погребе. Рядом пристроился Дерил — точил ножи, но то и дело поглядывал на неё. — Беспокойные сегодня, — сказала Мика, кивая на лошадей. — Чуют что-то. — В лесу ходячих прибавилось, — негромко ответил Дерил. — Я вчера далеко заходил, за холмы. Там целая стая бродит. Пока далеко, но движутся в эту сторону. — Думаешь, придут? — Не знаю. Но готовым надо быть. Мика кивнула. Она уже привыкла доверять его чутью. — Надо сказать Рику. — Скажу. Только... — он помялся. — Он с Хершелом опять про вещи спорит. Хотят в дом перетаскивать. — А ты что думаешь? — Думаю, что если стая придёт — нам каждая секунда дорога будет. Бежать к дому за барахлом — самоубийство. — Согласна, — Мика провела рукой по гриве лошади. — В цирке мы всегда держали самое нужное при себе. Отец говорил: скарб наживное, жизнь — нет. Дерил посмотрел на неё. В который раз поймал себя на мысли, что она говорит правильные вещи. И не потому, что умная — просто опытная. Жизнь научила. — Пойдём к ним, — сказал он, поднимаясь. — Пока они там не начудили. *** У дома уже собралась небольшая группа. Хершел стоял на крыльце с планом в руках, Рик рядом. Подошли Гленн и Мэгги, привлечённые разговором. Шейн курил в стороне, но тоже прислушивался. — Я говорю, надо перенести тёплые вещи в дом, — убеждал Хершел. — В палатках скоро спать будет невозможно. Там печка, там тепло. Люди не должны мёрзнуть. — Люди не должны мёрзнуть, — согласился Рик. — Но вещи должны быть под рукой. — Будут под рукой. В доме. — А если придётся уходить? Хершел нахмурился: — С чего нам уходить? Ферма стоит уже сколько месяцев. Мы укрепляем периметр, следим за лесом. Это безопасное место. — Ни одно место не безопасно, — вмешался Шейн, отбрасывая окурок. — Ты сам знаешь. Рано или поздно они придут. Или люди. И тогда нам придётся сматываться. И если всё барахло будет в доме — мы просто не успеем его забрать. — А по-твоему, что? — Хершел начинал раздражаться. — Сидеть в палатках с рюкзаками наготове, как в окопах? — А хотя бы, — жёстко ответил Шейн. — Я в армии служил. Там нас учили: вещи первой необходимости всегда при себе. Остальное — вторично. Подошли Дерил и Мика. — Я в лесу был, — сказал Дерил без предисловий. — Там стая. Большая. Движется в эту сторону. Все замолчали, глядя на него. — Когда будут? — спросил Рик. — Дня три-четыре, может, неделя. Если не свернут. Хершел побледнел, но взял себя в руки. — Даже если так, — сказал он упрямо, — это не повод жить в состоянии вечной тревоги. Мы можем подготовиться. Укрепиться. Но люди должны спать в тепле. — Люди должны быть живы, чтобы спать, — тихо сказала Мика. Все обернулись к ней. — В цирке, — продолжила она, — мы всегда держали самое важное при себе. Потому что знали: в любой момент может случиться пожар, или звери взбесятся, или ещё что. Отец говорил: «Скарб наживное, жизнь — нет». — Она помолчала. — Я не говорю, что надо мёрзнуть. Но можно договориться: тёплые вещи и спальники перенести в дом, а «тревожные рюкзаки» с самым необходимым оставить у каждого при себе. Чтобы в случае чего — схватил и побежал. Рик посмотрел на неё с уважением. — Разумно. Хершел тоже кивнул, хоть и неохотно. — Ладно. Пусть так. Но продукты и медикаменты частью тоже в доме будут. Я не могу рисковать, что они промёрзнут или намокнут. — Договорились, — согласился Рик. Люди разошлись, унося с собой решение. В воздухе повисло то особенное напряжение, которое бывает перед бурей — когда всё внешне спокойно, но внутри уже чувствуется приближение чего-то большого и страшного. *** Кэрол развешивала бельё у своей палатки. Руки замёрзли, она то и дело дула на них, но работу не бросала. София крутилась рядом, помогала подавать прищепки. — Мам, а почему дядя Мерл на тебя всё время смотрит? — вдруг спросила девочка. Кэрол поперхнулась воздухом. — Что? С чего ты взяла? — Он смотрит, — уверенно сказала София. — Я видела. Когда ты стираешь, он из-за фургона выглядывает. А когда ты воду носишь, он всегда рядом оказывается. — Просто помогает, — пробормотала Кэрол, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Ага, — недоверчиво протянула София. — Как вчера, когда он тебе дрова принёс и сказал, что ты «красивая, когда сердишься». Это он помогал? Кэрол вспыхнула окончательно. — София! Иди лучше... мяч поищи! Девочка хихикнула и убежала, а Кэрол осталась стоять с мокрой простынёй в руках, проклиная дочкину наблюдательность и собственную глупую улыбку, которая всё никак не хотела сходить с лица. Она и сама не понимала, что происходит. Мерл — грубый, неотёсанный, вечно с пошлыми шуточками — вдруг стал появляться рядом с ней с пугающей регулярностью. То дров подбросит, то воды принесёт, то просто подойдёт и начнёт травить байки из своей «байкерской молодости», от которых Кэрол то краснела, то смеялась, зажимая рот рукой. И что самое странное — ей это нравилось. С Эдом такого не было. Эд только орал и требовал. А этот... этот, оказывается, умел быть разным. Грубым — но когда надо. Весёлым — когда мог. И иногда, в редкие моменты, когда он смотрел на неё, Кэрол видела в его глазах что-то такое... отчего внутри разливалось тепло. — Чего застыла, красавица? — раздалось сзади. Кэрол вздрогнула, обернулась. Мерл стоял в двух шагах, прислонившись плечом к дереву. В руках — свежепойманный кролик за задние лапы. — Любуешься? — усмехнулся он, кивая на добычу. — Красавец, правда? Прям как я. Только пушистее. — Ты себя с кроликом сравниваешь? — не удержалась Кэрол. — А чё? — Мерл подошёл ближе, крутанул кролика в воздухе. — Оба шустрые, оба в лесу живём. Только я ещё и на байке гоняю. И пою, между прочим, лучше, чем он. — Ты поёшь? — А то! Хочешь, серенаду исполню? — он приосанился, набрал воздуху и заорал во всю глотку какую-то дикую смесь из кантри и блатного фольклора. Кэрол засмеялась — не сдержалась. Громко, звонко, запрокинув голову. София, услышав этот смех, высунулась из-за палатки и тоже захихикала. Мерл довольно осклабился, прекратив пение. — Ну вот, а говорите, Диксоны не умеют веселить народ. Мы ещё и не так можем. — И как же? — спросила Кэрол, всё ещё улыбаясь. — Ну, — он сделал шаг ближе, — могу, например, пригласить тебя на свидание. В лес. На охоту. Романтика: тишина, природа, ходячие вдалеке. Чем не рай? Кэрол фыркнула: — Ты всегда такой... прямолинейный? — А чё таиться? — Мерл пожал плечами. — Время сейчас такое — завтра может не наступить. Надо успевать говорить, что думаешь. Вот я, например, думаю, что ты... — он сделал паузу, оглядывая её с ног до головы, но без пошлости, скорее оценивающе, — классно выглядишь, когда улыбаешься. Редко, но метко. Кэрол смутилась, отвела взгляд. — Ты странный. — А то! — Мерл довольно скалился. — Зато не скучный. Вон, Эд твой — скучный. А я — весёлый. — Ты — наглый, — поправила она, но беззлобно. — Наглый, весёлый, с монтировкой и на байке — полный комплект, — подытожил Мерл. — Ладно, пойду зверя этого разделывать. А ты думай над моим предложением. — Над каким? — Насчёт свидания, — он подмигнул и, насвистывая, пошёл к фургону, помахивая кроликом. Кэрол смотрела ему вслед и не могла сдержать улыбку. Совсем не так, как смотрела на Эда. По-другому. Тепло. И немного страшно — потому что она не знала, что с этим теплом делать. Из-за соседней палатки на неё смотрели два злых глаза. Эд сидел на перевёрнутом ящике, сжимая в кулаке пустую бутылку. Он видел всё. Как этот... реднек подкатывал к его бабе. Как она смеялась. Как улыбалась. Как смотрела ему вслед. В голове шумело. Мысли путались, но одна становилась всё отчётливее: «Надо что-то делать. Пока не поздно». *** День клонился к вечеру, когда Эд отловил Дейла у его фургона. Старик возился с двигателем — в последнее время «Герцог» всё чаще капризничал, требуя внимания. Эд подошёл, переминаясь с ноги на ногу, и Дейл сразу почуял неладное. — Чего тебе? — спросил он, не оборачиваясь. — Слышь, Дейл, — Эд понизил голос до заговорщического шёпота, — выручи. Сердце прихватило, а таблетки, которые Хершел давал, кончились. Может, у тебя в аптечке что найдётся? Дейл выпрямился, вытирая руки ветошью, и посмотрел на Эда с сомнением. Красные глаза, трясущиеся руки, запах — всё говорило о другом. — Сердце, значит, — протянул Дейл недоверчиво. — А пахнет от тебя так, будто ты уже пол-литра принял. — Да это с утра ещё, — заюлил Эд. — Для храбрости. А сейчас реально плохо. Ну Дейл, помоги, а? Век не забуду. Старик вздохнул. Он не любил Эда, но и отказать человеку, который жалуется на здоровье, не мог. Тем более что в аптечке действительно была бутылка виски — на крайний случай, для дезинфекции или если кого прижмёт. — Ладно, — буркнул Дейл, открывая фургон. — Но смотри, это в последний раз. И если Хершел узнает... — Не узнает, — заверил Эд, жадно глядя, как Дейл достаёт бутылку. — Никто не узнает. Он схватил виски и исчез за палатками, даже не поблагодарив. Дейл покачал головой и вернулся к двигателю. Знал бы он, чем обернётся его доброта... *** Кэрол сидела у входа, перебирая вещи. София уже спала внутри — день выдался долгий, девочка вымоталась. Вечер был тихий, спокойный. — Сидишь, сука? Она вздрогнула, обернулась. Эд стоял в двух шагах. Пьяный в стельку, с бутылкой в руке, с дикими, налитыми кровью глазами. От него разило перегаром так, что Кэрол затошнило. — Эд, ты пьян, — сказала она, поднимаясь. — Иди проспись. — А ты моя жена! — рявкнул он, шатаясь. — И будешь делать, что я скажу! — Я тебе не жена, — Кэрол говорила твёрдо, глядя прямо в глаза. Впервые за долгие годы — без страха. — Не смей ко мне приближаться. — Чего? — Эд опешил от такой дерзости. — Ты кому это говоришь, дура? — Тебе говорю, — она скрестила руки на груди. — Уходи. Он рванул к ней, схватил за плечо, сжал так, что пальцы впились в кожу. — Ах ты тварь... Я тебя... Кэрол не стала терпеть. Она ударила его — со всей силы, наотмашь, ладонью по лицу. Звук пощёчины хлестнул по вечерней тишине. Эд отшатнулся, выпустил её, замер, держась за щёку. В глазах его мелькнуло что-то — не боль, скорее неверие. — Ты... ты ударила меня? — Убирайся, — повторила Кэрол. Голос её дрожал, но не от страха — от ярости. — Убирайся и не смей больше ко мне подходить. Слышишь? Никогда. Эд шагнул к ней, замахиваясь... — Эй, толстый! Голос Мерла прозвучал как гром среди ясного неба. Он вышел из темноты — спокойный, даже ленивый. Монтировка лежала на плече, в зубах дымилась сигарета. Но глаза — глаза были стальные. — А ну-ка отпустил даму, пока я тебе эту руку в одно место не засунул. Эд замер. Рука его застыла в воздухе. Он переводил взгляд с Мерла на Кэрол и обратно. — Не лезь, Диксон, — прошипел он. — Это моё дело. — Было твоё, — Мерл шагнул вперёд, сокращая расстояние. — А теперь — моё. И если я ещё раз увижу, что ты к ней руки тянешь, — он снял монтировку с плеча, покрутил в руке, — я тебе эти руки по самые плечи знаешь куда засуну. Понял? Эд попятился. Мерл был ближе, страшнее, и монтировка в его руках выглядела очень убедительно. — Кэрол... — начал было Эд. — Иди, — сказала она тихо, но твёрдо. — Просто иди, Эд. Не позорься. Он постоял ещё секунду, потом сплюнул под ноги и, шатаясь, побрёл в темноту. *** Мерл проводил его взглядом, потом повернулся к Кэрол. — Цела? — Цела, — выдохнула она и вдруг почувствовала, как дрожат руки. — Господи... — Тихо, — Мерл шагнул ближе, положил руку ей на плечо. Тяжёлую, тёплую, надёжную. — Всё позади. Не ссы. Она подняла на него глаза. В сумерках его лицо казалось почти мягким. — Спасибо, — прошептала она. — Ты... ты всегда приходишь. — Ага, — усмехнулся он. — Талант у меня такой. Прям супергерой местного разлива. Она не выдержала — улыбнулась сквозь дрожь. — Супергерой с монтировкой. — И на байке, — добавил Мерл. — Не забывай про байк. — И с байком, — согласилась она. Мерл убрал руку с плеча, но вместо того чтобы отойти, вдруг взял её ладонь в свою. Большую, мозолистую, тёплую. — Руки-то ледяные, — сказал он буднично. — Всё время мёрзнешь, что ли? Кэрол замерла. Сердце пропустило удар. Она смотрела на их сплетённые пальцы и не верила, что это происходит. — Ты... — начала она. — Молчи, — перебил он. — Просто постой так минутку. Согрейся. Он не отпускал её руку. И она не забирала. Так они и стояли в сгущающихся сумерках — молча, держась за руки, и это было правильно. *** Эд не спал. Лежал на спине, глядя в темноту, и в голове его кипело. Он видел всё. Видел, как она смотрела на этого реднека. Как улыбалась. Как стояла, позволяя ему себя касаться. «Моя. Она моя. А он... руки распускает, шуточки шутит... Думает, он лучше?» Мысли путались, виски плескалось в голове тяжёлой волной. Но одна мысль становилась всё яснее: «Я уйду. Заберу припасы, машину — и уйду. Но сначала надо отвлечь их всех». Он сел, посмотрел на свои руки. Потом перевёл взгляд на сарай. Пустой, тёмный, никому не нужный. «Если поджечь сарай — все побегут тушить. А я пока до машины доберусь, заберу барахло — и поминай как звали». План был дурацким, но пьяному мозгу казался гениальным. Про то, что огонь может привлечь ходячих, Эд даже не подумал. Не сообразил. Не его уровень. Он поднялся, шатаясь, натянул куртку. Бутылка с остатками виски всё ещё была при нём. И зажигалка в кармане. «Сейчас. Сейчас я покажу им всем». Он выскользнул из палатки и растворился в темноте. *** Эд подкрался к сараю с той стороны, где его не было видно из лагеря. Внутри было пусто и темно — только запах старого сена и пыли. — Ничего, — бормотал он, обливая стену остатками виски. — Сейчас вы все побежите... А я — в машину, и привет. Он чиркнул зажигалкой. Огонь вспыхнул мгновенно — сухое дерево, старая дранка, занялось как спичка. Эд попятился, довольно ухмыляясь. И тут внутри что-то рвануло. Старые банки с горючим для трактора — Хершел держал их в углу, Эд про них даже не вспомнил. Одна за другой они взрывались, разнося стены сарая в щепки. Пламя взметнулось в небо, озаряя всю ферму кроваво-рыжим светом. Эда отбросило назад ударной волной. Он упал, ударился головой, но поднялся и, шатаясь, побежал к машинам. А на шум и огонь из темноты уже выходили они. Ходячие. Сначала несколько, потом десятки, потом сотни. Та самая стая, следы которой видел Дерил, наконец пришла. Эд обернулся на бегу и увидел, как они выходят из леса, как стекаются к горящему сараю, к освещённой пожаром ферме. Глаза его расширились от ужаса. — Твою мать... — выдохнул он. — Я не... я не хотел... Он побежал быстрее, но в голове билась одна мысль: он забыл. Забыл про ходячих. Забыл, что огонь и шум привлекут их. И теперь они здесь. Все. *** Взрыв рванул так, что земля дрогнула под ногами. Мику подбросило на спальнике, сердце пропустило удар и заколотилось где-то в горле. Рядом Дерил уже был на ногах — арбалет в руке, глаза мгновенно сфокусировались в темноте. — Что за... — выдохнула она, хватая ножи. Они вылетели из палатки. И замерли. Сарай полыхал. Огромный столб пламени взметнулся в чёрное небо, разбрасывая искры во все стороны. Грохот всё ещё стоял в ушах — рванули банки с горючим. Языки огня лизали небо, освещая всю ферму кроваво-рыжим светом. — Твою мать! — заорал Шейн, вылетая из своей палатки с ружьём. — Пожар! Но Дерил смотрел не на огонь. — Дерил? — Мика перехватила его взгляд и похолодела. Из леса, со всех сторон, выползали они. Сначала тени. Потом силуэты. Потом — сплошная серая масса, переваливающаяся, спотыкающаяся, заливающая лунный свет своими разложившимися лицами. Стая. — Тревога! — заорал Дерил. — Все к машинам! ЖИВО! *** Лагерь превратился в ад. Люди вылетали из палаток, натыкались друг на друга, хватали детей, оружие, рюкзаки. Кто-то бежал к машинам, кто-то — в другую сторону, потеряв ориентацию. — Лори! Карла в машину! — Рик вылетел из дома, на бегу застёгивая кобуру. — Карл! — закричала Лори, заметавшись. — КАРЛ! Но мальчишки нигде не было. Джимми тащил Патрицию к машине. Она рвалась обратно — лекарства, она забыла лекарства для Хершела. Он схватил её за руку, но она вырвалась, побежала внутрь. — Стой! — крикнул Джимми и рванул за ней. На крыльце их накрыло серой волной. Крик оборвался быстро. Дейл увидел это. Старик сидел в кабине «Герцога», вцепившись в руль. Он смотрел, как ходячие окружают женщин с детьми, как отрезают им путь к машинам. — Ну уж нет, — прошептал он. — Не сегодня. Мотор взревел. Фургон рванул с места и врезался в толпу тварей, сшибая их, давя, отвлекая на себя. — Дейл! — закричала Андреа, но было поздно. Фургон перевернулся, завалив сразу десяток ходячих. На секунду образовался проход. — Бегите! — крикнул кто-то. Женщины рванули в просвет. Дейл остался там. Ти-Дог выводил Гленна, Мэгги, Бет и Хершела из дома. Хершел рвался обратно — вещи, ружья, вся жизнь. — Сэр, не надо! — Гленн удерживал старика. — Там всё! — кричал Хершел. — Мы здесь! — рявкнула Мэгги. — Мы — это всё! Ти-Дог прикрывал их сзади. Отбивался монтировкой, кричал, чтобы бежали к пикапу. Гленн запихнул Хершела в машину, Мэгги с Бет запрыгнули следом. — Ти-Дог! Давай! — заорал Гленн, оборачиваясь. Ти-Дог окружённый ходячими обернулся на секунду. Улыбнулся. Хотя в его глазах плескался страх. — Валите! — крикнул он. И остался снаружи. Гленн вдавил газ. В зеркале заднего вида он увидел, как Ти-Дога накрывает серая масса. *** Эд пробирался к машинам. Он видел, как полыхает сарай, как из леса прут ходячие, и внутри всё оборвалось. Он не думал, что так выйдет. Он просто хотел сбежать. Рука уже легла на ручку дверцы пикапа. И тут он услышал крик. София. Девочка бежала прямо в сторону леса, в панике, не разбирая дороги, а навстречу ей уже валила стая. — София! — заорала Кэрол где-то позади. Эд замер на секунду. Смотрел на дверцу машины. На Софию. На ходячих. — Твою мать, — выдохнул он. И побежал к ней. — София! — заорал он, размахивая руками. — Сюда! СЮДА, ТВАРИ! Ходячие повернули головы на шум. Они переключались на него. Он добежал до девочки, схватил её, развернул и толкнул обратно. — Беги, дура! БЕГИ К МАТЕРИ! София побежала. А он споткнулся. Коряга, канистра, что-то подвернулось под ноги, и он рухнул на землю. Грохот привлёк ходячих окончательно. Последнее, что он увидел — как из темноты вылетел байк Мерла, как тот подхватил Софию, как Кэрол, сидевшая сзади, прижала дочь к себе. «Ну... хоть так», — подумал Эд. И темнота накрыла его. *** Кэрол бежала, задыхаясь, выкрикивая имя дочери. Она видела, как София несётся к лесу, как ходячие поворачивают к ней, как вдруг откуда-то вылетает Эд, хватает девочку, толкает обратно... и падает. — СОФИЯ! Но Мерл оказался быстрее. Он подлетел на байке, осадил его прямо перед девочкой, наклонился, рывком закинул её себе на колени и развернулся к Кэрол. — Садись! — рявкнул он, протягивая руку. Кэрол вцепилась в неё, и Мерл затащил её на байк, усадив позади себя. Она обхватила его за талию и прижалась к Софии, которая уже тряслась у него на руках. — Держитесь! — крикнул Мерл и вдавил газ. Байк взревел и понёсся прочь. *** Карл бежал прямо в толпу ходячих. — КАРЛ! — заорала Лори, но он уже нёсся вперёд, сжимая нож. Он хотел помочь. Он должен был. — Карл! — закричала Мика. Она спрыгнула с байка, не дожидаясь, пока Дерил остановится. — Стоять! — рявкнул Дерил, но она уже бежала. — Я за ним! Прикрой! Дерил выматерился сквозь зубы, развернул байк и рванул следом, сшибая по пути двух ходячих, которые уже тянули руки к мальчишке. Мика добежала до Карла, схватила его за шиворот, развернула лицом к себе. — Ты с ума сошёл?! — заорала она, тряся его. — Я хотел помочь! — крикнул он, пытаясь вырваться. — Помогают, когда знают КАК! — рявкнула она. — А сейчас — бежим! Дерил подлетел к ним, сбавил скорость ровно настолько, чтобы они могли запрыгнуть. — Залазь! — рявкнул он. Мика зашвырнула Карла на байк, запрыгнула сама, вцепилась в Дерила мёртвой хваткой. — ГОНИ! Байк рванул с места. *** Рик метался между машин, не видя сына. Лори билась в истерике, кричала, рвалась обратно. — Рик! — заорал Шейн из машины. — Садись, некогда! — Я без сына не уеду! И в этот момент из темноты вылетел байк Дерила. Мика махнула рукой, показывая, что Карл с ними. — ОНИ ЕГО ВЫТАЩИЛИ! — закричал Шейн. Рик рванул к машине, запрыгнул, и Шейн вдавил газ. *** Гленн уже выруливал на просёлок. В зеркале заднего вида догорала ферма, кишели ходячие, и не было видно ни Ти-Дога, ни Дейла, ни остальных. — Пап, — тихо сказала Мэгги, обнимая сестру. Хершел молчал. Смотрел назад, на всё, что осталось от его жизни. Колонна вырывалась в ночь. Два пикапа и два байка уходили во тьму, унося тех, кто успел, тех, кого спасли, тех, кто выжил. Позади полыхало зарево пожара и выли ходячие. Впереди была только темнота и дорога. *** Рассвет застал их на знакомом шоссе. Солнце выползало из-за горизонта медленно, нехотя, будто тоже не выспалось. Серый свет разливался над бесконечными рядами брошенных машин, ржавых, молчаливых, застывших в последней попытке бегства. Первыми приехали Дерил с Микой и Карлом. Дерил заглушил байк, и в наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание и далёкий вой, оставшийся где-то позади. Мика спрыгнула, ноги подкосились — сказалась ночь адреналина и страха. Она оперлась на байк, перевела дух. Карл слез следом. Стоял, глядя в одну точку, и молчал. Мика подошла, положила руки ему на плечи, проверила — цел ли. Мальчишка даже не пошевелился. — Живой, — сказала она тихо. Не вопрос — констатация. Он кивнул. И вдруг губы его задрожали. — Я... я хотел как папа... — Твой папа тоже когда-то учился, — Мика присела на корточки, заглянула в глаза. — Но учиться надо на чужих ошибках, а не на своих. Понял? Карл сглотнул, вытер глаза рукавом. Кивнул. Дерил стоял рядом, молчал. Просто смотрел на них, и в глазах его было что-то тёплое, несмотря на усталость. *** Через полчаса подъехал Мерл. Байк еле полз — видно, перегружен. Мерл заглушил мотор, и Кэрол сползла с сиденья, едва держась на ногах. София всё ещё была у неё на руках — девочка уснула, обессилев. — Дай сюда, — Мерл осторожно, но уверенно взял Софию из рук Кэрол. — Отдохни. Кэрол смотрела на него — на этого грубого, неотёсанного мужика, который держал её дочь так бережно, будто она была сделана из стекла. И вдруг слёзы потекли сами. — Эд... — прошептала она. — Он... — Видел, — коротко сказал Мерл. Помолчал. — Не думал, что он на такое способен. — Он отвлёк их, — Кэрол вытирала слёзы, но они всё текли. — Если бы не он... — Если бы не он, этого всего не случилось бы, — раздался жёсткий голос. Шейн подходил к ним, хмурый, с ружьём наперевес. Андреа шла следом. — Это он поджёг сарай, — сказал Шейн. — Я видел. Перед самым взрывом. От сарая бежал. Пьяный в стельку. Кэрол побледнела. Перевела взгляд на Мерла, на спящую Софию, на догорающий вдалеке горизонт. — Он хотел сбежать, — тихо сказала она. — Поджёг, чтобы отвлечь. А про ходячих... забыл. Не подумал. Повисла тяжёлая тишина. — Но Софию он спас, — сказал вдруг Мерл. — Струсил, споткнулся, но побежал к ней. Не бросил. Кэрол кивнула. Подошла ближе, погладила дочь по голове. — Я знаю, — прошептала она. *** Рик выпрыгнул из машины, рванул к Карлу, схватил в охапку, прижал так, будто боялся, что сын исчезнет. Лори подбежала следом, обняла их обоих, зарыдала в голос. Гленн, Мэгги, Бет и Хершел выбрались из пикапа. Хершел оглядывал шоссе, брошенные машины, усталые лица, и в глазах его была пустота. — Пап, — Мэгги тронула его за плечо. — Мы живы. — Да, — тихо ответил он. — Живы. Они пересчитали друг друга. Патриция. Джимми. Дейл. Ти-Дог. Эд. Пятерых. Кэрол, услышав имя Эда, вздрогнула, но промолчала. Только прижала Софию крепче. Кто-то всхлипнул. Кто-то отвернулся. Большинство просто молчали — устали плакать, устали бояться, устали терять. *** Пока мужчины осматривали ближайшие машины, переливали топливо и перетаскивали припасы, Хершел сидел на капоте пикапа и смотрел в одну точку. Туда, где за горизонтом всё ещё поднимался тонкий столб дыма. Мэгги подошла первой. Села рядом, плечом к плечу. Молчала — просто была рядом. — Пап, — тихо позвала она. Он не ответил. Бет подошла следом. Остановилась в нерешительности, потом присела на корточки перед отцом, заглянула в лицо. — Папочка... Хершел моргнул. Перевёл взгляд на дочерей — сначала на старшую, потом на младшую. И вдруг глаза его наполнились слезами. — Я думал, мы там умрём, — сказал он глухо. — Все вместе. На своей земле. — Не умерли, — твёрдо сказала Мэгги. — Мы здесь. — А они... — он не договорил. Бет взяла его руку в свои. Худые, почти детские пальцы сжали его ладонь. — Мы справимся, папа, — прошептала она. — Мы же Грины. Он посмотрел на неё. На её светлые волосы, на глаза, в которых стояли слёзы, но которые смотрели на него с такой верой, что у него перехватило дыхание. — Грины, — повторил он. И вдруг усмехнулся — горько, но тепло. — Дураки вы, Грины. — Твои дураки, — сказала Мэгги и обняла его за плечи. Бет прижалась к ним, и они сидели так втроём — на капоте раздолбанного пикапа, посреди шоссе, заставленного брошенными машинами, под утренним солнцем, которое всё равно светило, несмотря ни на что. *** Андреа стояла чуть поодаль, прислонившись к машине, и смотрела туда, где за горизонтом остался фургон Дейла. В голове крутилось одно и то же: «Я даже не попрощалась». — Он знал, — раздался голос сзади. Она обернулась. Шейн стоял рядом, глядя на неё с той особенной смесью неловкости и тепла, которая у него появлялась только рядом с ней. — Что знал? — спросила она тихо. — Что делает. Когда он направил фургон в толпу... он знал, что не выберется. — Шейн помолчал. — Это был его выбор. Не твоя вина. Андреа сглотнула. Кивнула. Сказать ничего не могла — голос бы сорвался. Шейн шагнул ближе. Просто встал рядом, плечом к плечу. Не обнимал, не утешал словами — просто был. И этого оказалось достаточно. *** Гленн сидел на подножке пикапа, уставившись в землю. Рядом пристроилась Мэгги — молча, не мешая. — Ти-Дог, — сказал он вдруг. — Он захлопнул дверцу перед моим носом. Сказал: «Валите». И остался. Мэгги взяла его за руку. — Если бы не он... мы бы не уехали. — Знаю. — Гленн провёл свободной рукой по лицу. — Он всегда так. Прикрывал. Помогал. Никогда не жаловался. — Он был хорошим, — тихо сказала Мэгги. — Лучше многих, — Гленн поднял на неё глаза. — Я даже не знаю, как его по-настоящему звали. Ти-Дог — это кличка. А по-настоящему... мы никогда не говорили о таком. Мэгги сжала его руку. — Теперь будем. Обо всех. Чтобы помнили. Гленн кивнул. *** Они осмотрели ближайшие машины. Нашли ещё один пикап с ключами — старый, потрёпанный, но на ходу. Перелили топливо, собрали остатки припасов. Рик подошёл к Кэрол, которая всё ещё держала спящую Софию. — Садитесь с нами, — сказал он просто. — В машине безопаснее. Кэрол подняла глаза, кивнула с благодарностью. — Спасибо. Мерл, услышав это, хмыкнул, но ничего не сказал. Только перевёл взгляд на Кэрол, и в этом взгляде было что-то... тёплое. Она поймала этот взгляд и чуть заметно улыбнулась ему. *** Солнце поднималось выше, разгоняя утренний туман. Становилось теплее. Мика прижалась щекой к спине Дерила. — Устала? — спросил он тихо. — Есть немного, — ответила она. — А ты? — Привык. Она усмехнулась. — Дерил? — М? — Мы справимся? Он посмотрел на неё через плечо. В её разноцветные глаза, уставшие, но всё ещё живые. На белые пятна на смуглой коже, на рыжие пряди, выбившиеся из вечно небрежного пучка. — Справимся, — сказал он просто. — Мы вместе. Она кивнула и закрыла глаза, чувствуя тепло его тела, ветер в волосах, вибрацию байка. *** Колонна выстроилась на шоссе. Рик поднял руку, оглянулся на всех. — Поехали. Первым тронулся его пикап. За ним — Шейн с Андреа. Потом Гленн с Гринами. Мерл нажал на газ, выравнивая байк рядом с машиной Рика. На секунду его взгляд встретился с взглядом Кэрол через стекло. Она улыбнулась — устало, но тепло. Он кивнул и прибавил газу, уходя вперёд. Дерил с Микой замыкали колонну. Они выезжали на шоссе, оставляя позади сгоревшую ферму, погибших друзей, ещё одну часть своей жизни. Впереди была только дорога. Бесконечная, уходящая за горизонт, туда, где солнце уже поднялось высоко и светило им прямо в лица. Колонна уходила в закат. Впереди была неизвестность. Впереди была надежда. Впереди была жизнь.