Спасение утопающих

      Часы на руке безразлично показывали время. Время, которого с каждой секундой становилось всё меньше. Зонтик не собирался опаздывать в школу, но теперь всё словно шло против него. Пусть теперь она была куда ближе, но за лето он отвык от этого всего: рано просыпаться, наскоро расчёсывать длинные волосы и торопиться на уходящий автобус. Куро предупреждал его, что придётся добираться самому, но вчера вечером он как-то пропустил это мимо ушей и теперь одиноко стоял на остановке, растерянно глядя на расписание. Он даже предположить не мог, какой из автобусов был правильным. Даже пробовал позвонить Куромаку, но тот, видимо, был занят организацией школьной линейки.       Совсем отчаявшись, Зонтик попробовал найти нужный маршрут в интернете, но автобус, указанный там, не был внесён в расписание на самой остановке. Он обессиленно уселся на лавочку, буравя асфальт стеклянным взглядом. Пешком до школы было не менее получаса, а линейка уже через десять минут. Куро будет недоволен, снова начнёт отчитывать. Конечно, он не горел желанием стоять под палящим солнцем, выслушивая речь директора о том, как он рад всех приветствовать, но Куромаку говорил, что это важно, а Зонтик не любил с ним спорить.       Подъехал автобус. Зонтик поднял голову, обречённо глядя на цифры. Восемьсот. Такого номера не было в расписании, а сам салон был почти пустым. Вариантов оставалось немного: либо сесть, надеясь, что он едет в нужную сторону, либо идти домой и выслушивать потом лекцию от Куро о том, что старших всё-таки полезно иногда слушать. — Ты из двести первой? — сдержанно поинтересовался кто-то сверху.       Зонтик вздрогнул и сжался. Он думал, что остановка совсем пустая. Куро говорил, что старшие классы обычно приходят раньше. Парень над ним был одет в белую рубашку, выдававшую в нём школьника. Не будь её, Зонтик бы принял его за студента — смотрел он как-то слишком уж по-взрослому. Так часто смотрела на него мать и иногда — Куро. Фиолетовые волосы незнакомца небрежно лежали на плечах, словно их владелец даже не пытался расчесаться. — Да… — неуверенно пискнул он, поняв, что обращаются к нему. — Тогда садись, — незнакомец мотнул головой в сторону автобуса и сам подошёл ближе. Зонтик подхватил рюкзак и поспешил за ним, — Этого номера нет в расписании. Новенькие часто путаются, — разъянил парень, скучающе разглядывая пейзаж за окном.       Зонтик смущённо уселся на свободное сиденье. За лето он отвык говорить хоть с кем-то, кроме бабушки или Куромаку, так что любая попытка диалога вызывала у него неловкость. Он часто с тоской думал о том, как легко всё было всего полгода назад. Внутренний голос подталкивал его продолжить начатый разговор, чтобы совсем уж не потерять навык. — А ты… Тоже из двести первой? — нерешительно спросил он. Пассажиров вокруг было немного, да и те не обращали на подростков внимания. — Да, — сухо отозвался незнакомец, даже не повернувшись к нему, — Десятый класс.       Зонтик растерянно посмотрел ему в спину, но спросить больше не решился. Выглядел тот минимум на одиннадцатый, и видеть в нём возможного будущего одноклассника было довольно странно. Парень же не пытался больше заговорить, и Зонтик смирился с тем, что вести диалоги всё-таки разучился. Тянуло внутри странной тоской, словно раньше это было так важно, что без общения он не прожил бы и дня. В любом случае, это заняло бы куда больше времени: заново учиться понимать человека, видеть, что он по-настоящему чувствует, было бы невыносимо. Теперь уж точно.       Уже через пять минут автобус остановился совсем недалеко от знакомого Зонтику белого здания школы. Он часто ходил здесь в прошлом году, встречаясь с Куромаку после уроков. Этот корпус был самым маленьким, потому что там учились лишь десятые и одиннадцатые классы. Зонтик слышал от знакомых, что раньше в здании располагался детский сад, а потом его отвели специально для старшеклассников. Теперь он шагал туда полноправным десятиклассником, но чувствовал лишь неуверенность. Виднелся из-за деревьев родной корпус средних классов, но Зонтик отвернулся от него. Слишком свежими были воспоминания.       Парень рядом с ним молчал, глядя на школу равнодушно. В его движениях сквозила уверенная чёткость, когда он свернул с дорожки и направился за здание. Зонтик невольно задумался, откуда тот мог знать, куда идти, если начал учиться здесь только в этом году. Спрашивать об этом было неловко, но он бы всё равно не успел и рта раскрыть: из-за угла выскочил Куромаку, нервно оглядываясь по сторонам. Завидев их, он тут же бросился вперёд, критически осматривая брата. — Так и знал, что ты забудешь номер автобуса, — недовольно пробурчал он, поправляя Зонтику галстук. Тот промямлил что-то нечленораздельное, — Спасибо, что проводил его, Пик, — обратился он к незнакомцу. Тот лишь пожал плечами. — Без проблем, — он окинул Зонтика равнодушным взглядом, — Позови, если буду нужен. — Пик, я… — начал Куро, как-то странно глядя на Пика, но тот остановил его поднятой рукой. — Не стоит, — отрезал он, — Мы уже всё обсудили.       Куромаку проводил его печальным взглядом, а после снова переключился на Зонтика, подталкивая его к группе десятиклассников. Он продолжил бормотать себе что-то под нос, но Зонтик не смог разобрать ни слова. Он вздохнул и поискал в толпе фиолетовую макушку. Пик возвышался над одноклассниками, подобно башне. Зонтик неожиданно почувствовал себя низким. Раньше он всегда был выше всех, Феликс нередко вслух завидовал ему. В груди снова кольнуло непрошеной тоской. Воспоминания о прошлой школе слишком остро впивались в душу. — Вы с Пиком знакомы? — тихо спросил он Куромаку, чтобы отвлечь себя от дурных мыслей. — Он был моим одноклассником, — Куро поджал губы и нахмурился, явно не желая продолжать эту тему, но всё же неохотно продолжил: — Но остался в десятом классе на второй год. — Почему?.. — Зонтик почувствовал, как бегут по коже мурашки. Что-то в голосе брата заставило напрячься. — Он пропустил все контрольные и отказался писать их летом, — Куро тоже глянул в сторону Пика, но тот продолжал равнодушно смотреть на толпу учеников. — Отказался? Но… — закончить вопрос Зонтик не успел. Директор вежливо кашлянул в микрофон, и гул толпы стих.

***

      Линейка прошла скучно, хотя Куромаку слушал речь учителей настолько внимательно, словно решалась его судьба. Зонтик в который раз подумал, что лучше бы остался дома. Бабушка бы вряд ли была против, но Куро упёрся, что пропускать школу без видимой на это причины — безответственно. Зонтик знал, что в душе с ним совсем не согласен, но спорить не стал. Вряд ли бы Куромаку, подобно матери, стал бы обвинять его в том, что одноклассники его портят, но ссориться с ним совсем не хотелось.       После прошлой шумной школы эта казалась прямо-таки пустой. В коридорах постоянно кто-то смеялся или просто громко разговаривал, но всё это ощущалось в разы тише. Воспоминания о старом месте снова встали комом в горле, и Зонтик усилием воли направил мысли в другое русло. Как выяснилось, десятые классы набирали отовсюду и смешивали между собой. Большая часть новых одноклассников была Зонтику незнакома, а немногие те, кто учились с ним в девятом, умело его игнорировали. Он мог этому лишь порадоваться: давать себе новый повод вспоминать прошлый год не хотелось.       Среди всей этой оживлённой толпы Пика не было видно. Он старался держаться в стороне, предпочитая слушать что-то в наушниках. Зонтик, как бы ни пинал его внутренний ехидный голос, к нему так и не подошёл, обменявшись лишь мимолётным взглядом. Он чувствовал, что ему необходимо поговорить хоть с кем-то, но Куромаку был занят, а одноклассники предпочитали его не замечать. Все уроки он просидел за задней партой, тоскливо глядя в окно. С куда большим удовольствием он гулял бы сейчас в парке с блокнотом, вместо такого бессмысленного времяпрепровождения…       Ручка хрустнула в руке, и он вздрогнул, почувствовав на себе несколько любопытных взглядов. Он не брал в руки блокнот с мая, даже смотреть на него не мог. Слишком многое в нём вызывало противоречивые чувства. Сначала были экзамены, потом переезд к бабушке, но теперь… Теперь всё уже должно было вернуться на свои места. Время прошло, руки больше не дрожали, да и буря в душе должна была улечься. Если бы всё было так просто…       «Ты снова не можешь справиться с эмоциями?» — прозвучал в голове ехидный внутренний голос, и Зонтик смущённо уставился в парту, — «Забудь. Это больше не имеет значения».       «Было бы всё так просто…» — обречённо подумал Зонтик. Ещё полгода назад всё действительно казалось простым, а теперь запутанный клубок в душе отказывался распутаться. Слишком много веса было в словах.       После уроков он Пика не увидел. Может быть, тот ушёл раньше. Зонтик почувствовал внезапное разочарование. Пик, скорее всего, жил недалеко от него, он мог бы всё же набраться смелости поговорить с ним, если бы они пошли в одну сторону. Куромаку сказал ему дождаться его, но Зонтик отказался. Хотелось прогуляться после долгого сидения в четырёх стенах. Поэтому после звонка он пошёл вместе с толпой учеников к остановке, невольно слушая их громкие разговоры. — Говорят, в ближайшем корпусе кого-то убили, — взволнованно сообщил незнакомый Зонтику парень. — Это было самоубийство, — нехотя поправил его один из тех, кто учился с Зонтиком в одном классе, нарочито не смотря в его сторону. Он опустил взгляд. — Самоубийство? — озадаченно спросил кто-то ещё из толпы, — Девятый класс ведь. Неужели ОГЭ испугался?       Остальные возмущённо на него зашикали, а Зонтик почувствовал, как краснеют щёки. Многие говорили так. Так и было написано в новостях, о которых школа судачила ещё пару месяцев. Так говорили учителя, пытаясь успокоить класс. Но всё это звучало так глупо, так лживо. Зонтик не хотел в это верить. Он помнил, как смотрели на их класс другие ученики, как приходила полиция. Отрицать смерть не получалось, но вот её причина… — Ты же был там, — неожиданно указал на Зонтика один из его бывших одноклассников. Тот испуганно поднял голову, — Скажи ведь, что самоубийство было, — и, не дождавшись даже кивка, снова повернулся к спорщикам, — Официальная же информация! Даже фото выкладывали. Море крови и взгляд у него стеклянный такой. У меня было это фото где-то…       Толпа возбуждённо зашумела и сгрудилась вокруг владельца фотографии. Зонтик почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он тоже видел это фото и не мог спать после этого несколько ночей. Совсем не так он представлял себе смерть и даже косвенно относиться к ней не хотел. Говорить об этом казалось бессмысленным. Какая разница мёртвому, найдут причину или нет? — Мне казалось, к мёртвым обычно проявляют больше уважения, — холодно прервал шум знакомый голос.       Зонтик приоткрыл глаза, с радостью заметив у края остановки фигуру Пика. Он почему-то казался куда более надёжным, чем болтливые одноклассники. Парни при его виде слегка стушевались, что-то сбивчиво объясняя ему, но Пик не стал их слушать и молча зашёл в подъехавший автобус. Зонтик проводил его растерянным взглядом. Это был совсем не тот автобус, на котором они утром ехали в школу. Впрочем, откуда ему знать, куда нужно Пику?

***

      Дома он оказался в семь часов, вдоволь нагулявшись по смутно знакомым улицам. До переезда он редко выбирался к бабушке, воспринимая каждую такую поездку как праздник. Гулять по любимым с детства местам было куда приятнее воспоминаний о чужой смерти. Бабушка встретила его с тарелкой пирожков и понимающим взглядом. Не стала спрашивать, где он был так долго, и позволила поужинать в комнате. Куромаку должен был прийти поздно после очередного репетитора. Зонтик знал, что брат и ему подыскал бы учителя, но не хотел тревожить его раньше времени. Скоро этот вопрос наверняка встал бы ребром, и он был рад, что его можно отсрочить.       Возникшие в середине дня мысли не отпускали, и он, затаив дыхание, открыл нижний ящик стола, доставая оттуда потрёпанный блокнот. Руки снова слегка задрожали. В тот вечер он тоже рисовал, не отрываясь от занятия ни на секунду. Тогда гордость заслоняла все остальные чувства. Теперь рисунок казался странным, неправильным, и Зонтик боялся открывать ту страницу. Вместо этого он начал с самого начала, с улыбкой вспоминая шестой класс, когда всё казалось в разы легче.       Его улыбка померкла, стоило дойти до последних набросков. Слишком яркими были воспоминания. Эти черты лица, этот пронзительный взгляд и кривая улыбка на губах — всё было запечатлено на бумаге острым карандашом. Он моргнул и захлопнул блокнот, снова убирая его подальше в ящик. Если уж продолжать рисовать, то не здесь. Начать новый, постараться забыть о прошлом, как требовал внутренний голос. Как требовала того реальность, которую не обманешь банальным неверием. Смерть — слишком заметная для реальности вещь. Пропустить её, не заметить и просто забыть невозможно. Особенно после всего, что было. — Зонтя, всё хорошо? — тихо спросила бабушка и присела рядом. Зонтик поднял на неё благодарный взгляд. Собственное имя казалось ему чужим, а прозвище, данное в седьмом классе, чувствовалось куда роднее. Бабушка привыкла не сразу, но теперь называла его только так, заставляя каждый раз улыбаться. — Не знаю, — он вздохнул, кладя голову ей на колени, — Всё… Всё стало так сложно… — Такова взрослая жизнь, — бабушка мягко улыбнулась, пропуская сквозь пальцы его голубые локоны, — Тут по-другому не бывает. Но тебе не повезло понять это слишком резко, правда? — в её голосе скользнуло сочувствие, и Зонтик снова залился краской. Все вокруг считали, что он ничего не понимает, хотя он сам знал куда больше многих. Но спросить с бабушкой не хотелось. — Наверное, — он рассеяно уставился в стену, — Я не хочу быть взрослым, — слова вырвались прежде, чем успел обдумать эти слова. Бабушка однако не стала злиться, лишь тихо рассмеялась. — Никто не хочет, но приходится, — она едва слышно вздохнула и Зонтик вновь почувствовал вину. Ему жаловаться было не на что, — Знаешь ведь, как бывает. Вроде всё хорошо, а потом становится плохо. И не всегда рядом есть тот, кто сможет помочь. Или просто не захочет.       Зонтик нервно сглотнул. Бабушка замолчала, продолжая гладить его волосам. Она даже не подозревала, насколько близка была к правде, которую он старательно пытался забыть. Но такое не забывается. Такое намертво врезается в память, оставляя в ней глубокий след. Такой ничем не залечишь, да и смысла нет лечить. Нужно просто помнить и знать. Такой жизненный опыт настигает резко, не спрашивая разрешения. Разве спросишь разрешение у смерти?

***

      Ветер нетерпеливо трепал осеннюю листву, требуя сбросить с себя лишнее. Зонтик щурился, стараясь не смотреть вверх. Одинокие качели служили ему единственным местом для раздумий, и он не хотел их покидать. Тучи над головой сгущались, грозя приближающимся дождём. Он поёжился и зарылся носом в ворот свитера. Пора было уже идти домой, но там последнее время было слишком напряжённо. Тишина дома была просто невыносимой. Он не хотел её слушать, не хотел снова видеть материнские глаза, полные затаённой обиды. Он понимал её, но был абсолютно бессилен. Что может семиклассник против суровой реальности, в которой теперь живут родители? С недавних пор всё стало так сложно.       Качели вдруг с силой толкнули из-за спины, и Зонтик с криком вцепился в них, боясь улететь носом в песок. Сзади послышался тихий смех и качели остановили. Зонтик не повернулся, хмуро уставившись в сырую землю. Он знал, кто это был. И самым правильным было бы уйти, но это значило сдаться, а Зонтику уже давно осточертело сдаваться обстоятельствам. — Прости, не хотел напугать, — почти искренне извинились сверху. Зонтик на это только хмыкнул, но перестал цепляться за качели с такой силой. — Тебе заняться нечем? — тихо огрызнулся он, надеясь, что эти слова не вызовут ненужной реакции. Одноклассник лишь рассмеялся. — Прости, но ты выглядел не очень занятым. Я отвлекаю? — Нет.       Зонтик вздохнул и поднял взгляд, но лицо перед ним было размытым, словно замазанным кадром из запретного фильма. Он отпрянул. Улица исчезла, превращаясь в тёмный купол, который накрыл его с головой. Он снова остался один. Зонтик поднял голову, но тьма окружила его со всех сторон. Привычная, почти уютная, но до боли знакомая по недавним кошмарам. Странный силуэт растворился в воздухе, оставив после себя слабые отголоски звонкого смеха. — Неужели ты до сих пор боишься меня?