Спасение утопающих

Бродяга пел, как не легко

Любить того, кто далеко

Пусть говорят любовь, мол, зла

Но люди злее, чем она

Свидетельство о смерти — Бродяга

***

      Началась настоящая осень. Долгие дожди, глубокие лужи и вечно серое небо лишь усиливали затянувшуюся тоску. Прошлый май тоже был дождливым. Все снова стало мрачным, везде теперь мерещился знакомый смех. Летом было легче игнорировать его, а теперь он постоянно был рядом, словно нарочно преследовал. Слишком больно, чтобы забыть. Ведь если не он, кто ещё будет помнить?       Во снах теперь стало сильно холоднее. Зонтик перед сном куталася во все бабушкины пледы, но никак не мог согреться. На детской площадке, которую он видел каждую ночь, теперь постоянно шёл дождь, а иногда даже снег. Разговоры за ним почти не было слышно, да и они перестали говорить так часто. Некогда приятная площадка была для него сейчас сродни фильму ужасов. Пустая, холодная, пугающе тихая. Что-то изменилось, но Зонтик не мог понять, что именно. Мёртвых нельзя обидеть, но вся эта темнота должна быть с чем-то связана. Почему преследующий его призрак вдруг решил его игнорировать?       Первые дни после его смерти он только молился о тишине, но теперь хотелось услышать хоть слово. Каждый раз, оставаясь в одиночестве, он прислушивался к тишине, надеясь уловить чужое присутствие, но призрак не давал ни единого намёка. Зонтик чувствовал себя по-настоящему брошенным. Его подавленное состояние заметил только Феликс, который всячески пытался его отвлечь. Зонтик продолжал упорно молчать. Слабая надежда, что это странный дождь во снах закончится, всё ещё следовала за ним по пятам, и он не хотел от неё отказываться.       Перед бабушкой он вымученно улыбался, и если она и заметила что-то, то решила промолчать. Брата он теперь почти не видел. Тот бегал по репетиторам, беспокоясь из-за сдачи экзаменов. Было немного тоскливо, но Зонтик радовался, что к нему не будут приставать с расспросами. Он успел устать от этого ещё летом и не хотел потратить на это оставшуюся жизнь. Было бы лучше, если бы он смог разобраться со всем один. Если бы…

***

      Прошёл месяц после начала этой странной тьмы во сне. Зонтик скатился до троечника, постоянно засыпая на всех уроках. Оценки, вопреки прошлым убеждениям, его теперь не сильно волновали. Куромаку бы сильно расстроился, узнав, что Зонтик практически единственный, кто так наплевательски относится к учёбе. Был ещё Пик, но Зонтик сомневался, что Куро до сих пор поддерживает с ним достаточно тёплые отношения, чтобы ругать за оценки.       Королёв как был молачливым, так и остался, практически не обращая внимания на окружающих, только последние пару дней напряжённо стучал пальцами по парте. Зонтику очень хотелось спросить, но он молчал, не желая лезть в чужую жизнь. Пик продолжал уезжать совсем в другую сторону, и Зонтик всякий раз провожал его растерянным взглядом. Он не решался преследовать его, хотя желание иногда было невероятно сильным. Они общались лишь на уроках и только потому, что сидели за одной партой. Хотя Зонтику иногда казалось, что он чувствует на себе пристальный взгляд жёлтых глаз. Всякий раз он заставлял себя смотреть в тетрадь, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Было между ними какое-то хрупкое равновесие, которое Зонтик рушить совсем не хотел. — Эй, смотри! — Феликс ткнул его локтём в бок. Зонтик поднял ранодушный взгляд. Бывший друг взял за привычку провожать его до самого дома, так что на автобусе они тоже ездили вместе. Обычно Феликс рассказывал что-то совсем бесполезное, но сегодня действительно было на что посмотреть, — Я думал, он живёт в другой стороне. — Нет, — автоматически возразил Зонтик, удивлённо разглядывая высокую фигуру Пика посреди салона. Его лицо оставалось таким же бесстрастным как и всегда, разве что пальцы слишком крепко сжимали поручень.       Феликс вопросительно глянул на него, но Зонтик не стал отвечать ему. Пик встретился с ним взглядом и кивнул, словно приветствуя. Зонтик опустил голову, смущённый тем, что его заметили. Он не хотел навязываться и привлекать внимания. После того странного взгляда Пика на плеер ему казалось, что любой разговор заденет что-то личное, чего допускать совсем нельзя. Он не хотел всё портить. Не сейчас, когда жизнь только начала входить в привычный пусть и не совсем приятный ритм. Стабильность, как выяснилось, сильно лучше безбашенной круговерти, хотя признавать этого не хотелось.       Автобус затормозил на знакомой остановке. Зонтик, кивнув на прощание однокласснику, вышел и уже потом заметил, что они с Пиком единственные, кто сошёл здесь. Он нервно сжал лямку рюкзака. Пик не выглядел разговорчивым человеком, но сейчас они впервые за долгое время находились наедине. Он мог начать задавать вопросы, и не то чтобы у Зонтика были на них ответы. Это не та тема, на которую он хотел бы говорить. — Всё нормально? — уточнил Пик, видимо, видя его нервозность. Зонтик вздрогнул и постарался принять расслабленный вид. — Да, — он поправил рюкзак и вздохнул, набираясь смелости, — А у тебя? — В пределах нормы, — он пожал плечами и замолчал. Зонтик закусил губу. Пика, кажется, эта неловкая тишина не волновала. — Ты… обычно в другую сторону ездишь, — нерешительно начал он, заранее жалея об этой фразе. Пик почти не изменился в лице, лишь скользнула в его взгляде усталость. — Навещаю там кое-кого, — его голос остался ровным, но Зонтик уловил нотки недовольства. Видимо, тоже не самая приятная тема. — Далеко, наверное? — зажмурившись выдавил Зонтик. Автобус, на который садился Пик, шёл на самую окраину города. Зонт и сам знал это: часто ездил туда с матерью на рынок, когда жил с ней. — Не в этом дело, — Королёв позволил себе вздохнуть, — Тётка одна цепляется, никак проходу не даёт. Сегодня поэтому и не поехал, устал от неё. — А почему цепляется? — голос стал чуть смелее. Пик вроде был не против разговоров, и это сильно упрощало жизнь. — Говорит, зря я там так часто появляюсь, — он едва слышно хмыкнул, и Зонтик несмело поднял глаза. Пик действительно улыбался, пусть и не очень радостно, — Личное пространство её нарушаю. Бред, конечно, но она мне за брата мстит. Он с ней постоянно цапался, приходилось её дом за километр обходить. — У тебя есть брат? — Зонтик удивлённо округлил глаза. Пик всегда появлялся один, если только к нему не подходил на переменах Куромаку. Представить себе его брата Зонтик почти не мог. — Ага, — как-то скованно отозвался Пик и остановился возле арки во двор, — Мне в другую сторону. До завтра.       Зонтик растерянно проводил его взглядом. Он явно задел что-то личное, чего совсем не хотел допускать. Но ни извиниться, ни попрощаться у него не хватило духу. Запоздалая мысль заставила его остаться на месте: если с братом всё хорошо, то почему Пик говорил о нём в прошедшем времени?

***

      Ночью уснуть не удавалось. Зонтик вертелся по постели, прокручивая в мыслях последний их диалог с Пиком. Пугающие мысли насчёт его брата заставляли вспоминать прошлый год и ужасную фотографию. Тонкие губы и совсем бледное, лишённое жизни лицо. Если что-то похожее произошло и с Пиком, то Зонтик жалел об этом вдвойне. Ему хватило собственного кошмара, и заставлять кого-то проживать нечто похожее было бы слишком жестоко.       Он нехотя поднялся с кровати и подошёл к столу. Маленький чёрный плеер всё ещё лежал на нём, напоминая собой прошлую весну. Зонтик печально улыбнулся и бережно взял коробочку в руки. Тихо подсоединил наушники и замер напротив окна, боясь, что в этот раз не сработает. Однако сработало. Музыка приятно ударила по ушам, и Зонтик вздохнул, снова ложась на постель. Нельзя опять привязывать себя к этому, но так засыпать было проще. Сильно проще.

Песен, ещё не написанных, сколько?

Скажи, кукушка, пропой.

В городе мне жить или на выселках?

Камнем лежать или гореть звездой?

***

      Дождь на этот раз шёл ещё сильнее. Зонтик так и не смог привыкнуть к этому непрекращающемуся холоду, который окутывал его подсознание. Он не знал, из-за чего это. Если честно, и не хотел знать. В любом случае, он сам был в этом виноват, а напоминать самому себе об этом было слишком больно. Едва ли он мог бы помочь, но ведь он даже не попытался. Продолжил молчать, боясь возможных разговор. Тогда казалось, что это будет правильнее, теперь уже совсем ничего не было понятно.       Мокрый песок неприятно ощущался под подошвами. Зонтик совсем не хотел его рассматривать, но поднимать глаза не хотелось. Он знал, что увидит чужой упрямый взгляд, он чувствовал его прямо сейчас. Казалось, что ему в бок упирается нож. Боли нет, но смотреть на него страшно. Одно лишнее движение, и жизнь утечёт красной струйкой в лужу на земле. Это его сознание, его сон и банальное воображение, но почему тогда так сложно прийти в себя?       Качели отдавали холодом, но Зонтик всё равно сжал их в дрожащих пальцах. Он злился на призрака. Тот ведь так долго болтал с ним раньше, почти не затыкался. Он вёл себя как живой, а теперь вдруг вспомнил, что мёртв. Почему тогда не исчезает, почему не оставит Зонтика в покое? Он достаточно намучался за эти дни, неужели их ночные посиделки обязательно должны быть такими ужасными? — Прекрати! — не выдержал он и резко вскинул голову. Призрак даже отшатнулся, растерянно округляя глаза, — Прекрати молчать! Если продолжаешь приходить, то незачем изводить меня этой сыростью!       Он так же резко замолк, поняв, что сказал слишком много лишнего. Призрак таращился на него удивлённо, словно впервые слышал чужую речь. Зонтику было жаль, он не хотел вываливать на него своё раздражение. Отпугивать его было страшнее, чем слушать бесконечное молчание. И всё же… — Прости, — его голос странно дрогнул. Зонтик захлопнул раскрывшийся рот. Никогда ещё он не слышал от него такой интонации, — Это вроде как не от меня зависит… Я не знаю, почему здесь идёт дождь, — он развёл руками, выглядя достаточно искренним, — Я могу уйти, если… — Нет! — быстро возразил Зонтик, подавив желание схватить его за руку. Касаться его он не пробовал, глупо боясь, что тот попросту растворится, — Не уходи, всё хорошо. — Ты сам себя слышишь? — мрачно хмыкнули в ответ, однако качели продолжили тихо скрипеть. Призрак не собирался уходить, — Всё совсем не хорошо, а ты отказываешься это признать. — Я… — Зонт, — он впервые окликнул его привычным именем, недовольно смотря ему в глаза. Зонтик пожалел, что вообще открыл рот, — Ты снова делаешь это. Снова уходишь от реальности бессмысленными путями. Просто смирись: она такая, какая есть. Ты не изменишь её, не вернёшь прошлое. Перед тобой есть настоящее, прекрати оглядываться. — Но ты… — Я? — он вдруг рассмеялся, пугая Зонтика ещё сильнее. Он давно не слышал его смеха, слишком мрачно было вокруг, — Ты разве не заметил? Я давно мёртв. Я теперь олицитворие прошлого, меня попросту не существует. Если для тебя настоящее такое тяжёлое, то вспоминать меня не имеет смысла. Разве раньше было лучше? — Было! — истерично выкрикнул Зонтик, — Все были живы… — чуть тише добавил он, видя насмешьивый взгляд напротив, — Не говори, что дальше будет лучше. Не будет. — Я и не говорил, — спокойно отозвался он, отталкиваясь от земли. Качели со скрипом поднялись вверх, но быстро опустились, — Моя жизнь больше ничего не стоит, перестань предавать ей значение. — Я даже не знаю, где ты похоронен… — Зонтик опустил голову. Честно говоря, он даже не уверен, что похороны были. Он не знал его семью, не знал адреса. У него не было абсолютно ничего, чтобы вычислить хотя бы примерное положение кладбища, на котором ему могли похоронить. Впрочем, вряд ли бы он решился туда пойти. — Это тебе не нужно, — отмахнулся призрак сильнее раскачивая хлипкие петли, — Забудь об этом, ладно?       Он изящно спрыгнул в лужу, разбрызгивая грязные брызги вперемешку с песком. Зонтик наблюдал за ним со смешанными чувствами. Забыть о смерти?.. Если бы всё было так просто. Если бы он мог, он бы давно забыл. Впрочем, он никогда не хотел забывать его. — Не уходи… — спохватившись, крикнул он, видя как призрак медленно движется куда-то вглубь неизменной картинки его сна. Тот обернулся и подарил ему насмешливый взгляд. — Ещё увидимся.