Игра | Соня Кульгавая

Они прошли ещё немного, и вскоре вышли к реке. Вода была тёмной, спокойной, с лёгкими бликами от солнца. Через неё тянулся небольшой мост — не особо примечательный на первый взгляд, если не считать одной детали. На перилах были прикреплены маленькие металлические коробочки. И кое-где — бумажки, сложенные в несколько раз. Лина остановилась. — Это что? Кира облокотилась на перила. — Вот, — она кивнула на коробочки. — Недавно узнала, что это типа... мост для одиночек. Лина нахмурилась, но с интересом. — В смысле? — В прямом, — Кира чуть усмехнулась. — Знаешь же, что есть мосты, где влюблённые вешают замки со своими инициалами? — Угу. — Ну вот. А это... наоборот, — она постучала пальцем по одной из коробочек. — Сюда люди приходят и оставляют записки. Типа... мысли, чувства, что-то своё. Лина посмотрела внимательнее. — И что потом с ними делают? Кира пожала плечами. — Без понятия. Пауза. — Может, никто не читает. Может, кто-то читает. Может, их просто выбрасывают. Она чуть наклонила голову, глядя на воду. — Но сама идея мне нравится. Лина перевела взгляд на неё. — Какая именно? Кира на секунду замолчала. И в этот момент её лицо стало чуть... другим. Более серьезным, чем было все это время. — Что где-то есть место, — сказала она уже без привычной усмешки, — куда приходят люди, которым... не с кем об этом поговорить. Она провела пальцем по краю коробочки. — И оставляют это здесь. И ты вроде как не один. Лина смотрела на неё, не перебивая. Кира вдруг усмехнулась, будто спохватившись: — Бля, звучит слишком драматично, да? — Звучит пиздец как драматично, — с иронией ответила Лина. — Я предупреждала, люблю создавать драму и все такое. — Да, ты это уже доказала. Кира посмотрела на неё, и на секунду между ними снова мелькнуло что-то знакомое — лёгкость, игра. — Вообще забавно, — продолжила она, уже проще. — Я сюда иногда прихожу... ну, просто постоять, посидеть. — И ты не знала, что это за место? — Не-а. — И как узнала? — Кто-то из гостей рассказал, — Кира пожала плечами. — Я сначала подумала, что он гонит. Потом проверила. Она кивнула на коробочки. — Оказалось — нет. Лина провела взглядом по мосту, по запискам, по воде под ними. Внутри снова что-то тихо откликнулось. Одиночество. Страх. Слова, которые некуда деть. Она ведь всегда боялась этого. Быть отвергнутой, быть одной. Как бы она не прикрывалась этой маской самоуверенной «похуистки», которой ничего не нужно, в глубине души она так боялась остаться одной... Она ведь раньше именно поэтому часто выбирала недостойных — просто потому, что одной быть было просто невыносимо. И сейчас... это сидело где-то глубоко внутри нее и отзывалось. Она незаметно сжала пальцы. — Хочешь оставить записку? — вдруг спросила Кира, повернувшись к ней. Лина усмехнулась. — Прямо сейчас? — А почему нет? — Потому что я не знаю, что туда писать. Кира чуть наклонилась ближе. — Это как раз тот случай. Обычно слова сами приходят. Лина посмотрела на неё. И на секунду между ними снова стало чуть тише, чем должно быть. Но Кира быстро отступила назад, опираясь на перила. — Ладно, не заставляю, — она подняла руки в шуточном жесте. — Давление — не мой метод. — Правда? — Лина приподняла бровь. — Почти, — усмехнулась Кира. Они медленно прошли дальше по мосту и остановились у небольшой скамейки сбоку. Кира села первой, откинувшись назад. — Люблю это место, — сказала она уже спокойнее. Лина села рядом. И в этот момент она снова почувствовала: что-то меняется. Лёгкость никуда не делась. Но под ней появилось что-то глубже и серьезнее. Как будто они постепенно переходят к тому, от чего обе до этого аккуратно уходили. Они сидели рядом, плечо к плечу, и какое-то время молчали. Не неловко — скорее... спокойно. Река под ними текла медленно, вода отдавала тусклым блеском, ветер слегка цеплял волосы. Лина провела взглядом по мосту, по этим коробочкам с чужими мыслями, и вдруг, почти не задумываясь, спросила: — И почему же ты вдруг решила позвать меня увидеться? Кира чуть повернула к ней голову. Улыбка осталась, но стала мягче. — Ну... — она пожала плечами. — Иногда не хватает нормальных людей рядом. У меня их... мало. Лина кивнула. И тут же, не думая, выдала: — А Соня? Секунда. Она даже сама не сразу поняла, что сказала это вслух. Только потом, когда слова уже повисли между ними, Лина чуть напряглась. Блять. Нахуя я спросила про нее? Не стоило. Кира на секунду отвела взгляд. Улыбка осталась, но стала другой — чуть более натянутой. — Ну... — она усмехнулась, будто отмахиваясь. — Ты же знаешь, у нас с ней сейчас напряжёнка. Лина кивнула, но не отпустила. Я еще пожалею об этом разговоре, но раз уж спросила... — Я знаю, — тихо сказала она. — Но... что именно произошло? Кира посмотрела на неё. И в этот раз — дольше. Как будто взвешивала, стоит ли говорить. И вот здесь их разница ощущалась особенно сильно. Соня — та бы промолчала. Она бы сгладила, ушла от темы, оставила недосказанность. Потому что она привыкла не рассказывать то, что считала лишним. То, от чего могли бы быть последствия. А они действительно могли быть. А Кира... Кира была другой. Она всегда говорила прямо, честно. Даже если это могло бы причинить боль. Ведь она жила под девизом — всегда лучше знать правду, какая бы она ни была. И в этой ситуации... было даже непонятно, кто из них мог бы быть больше прав. Кира чуть усмехнулась, но уже без лёгкости. — Да ничего сверхъестественного, думаю, ты и так догадывалась, раз она не говорила, — она опустила взгляд на свои руки. — Кульгавая просто как-то наехала на меня. Лина замерла. — Вряд ли она стала бы тебе это рассказывать, — продолжила Кира, пожав плечами. — Да и, в целом, тебе ни к чему подробности. Повисла пауза. Но Кира продолжила говорить. — Она приревновала... что в принципе понятно, есть к чему, — спокойно добавила Кира. — И она решила, что я просто попользовалась тобой. Типа... трахнула и поигралась. Слова прозвучали резко. Прямо, без приукрас. Лина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она ведь... и так это понимала. Она была уверена, что Кире за ту ночь досталось гораздо больше, чем ей. Что именно это повлияло на их дружбу. Но слышать это вслух — было совсем другим. Перед глазами на секунду всплыло: та ночь. их близость. её собственное желание. Это не было односторонне. Никогда не было. Они обе этого хотели, не важно при каких условиях, но это не Кирина ответственность, а их обоих. Лина опустила взгляд. Пальцы сами сжались. Блять... И самое неприятное — что всё это... разрушало не только её. — Кир... — тихо сказала она. — Мне так жаль, что у вас всё так получилось. И это было искренне, без попытки оправдаться. Она подняла на неё взгляд. — Если хочешь, я могу поговорить с ней... я так хуёво себя чувствую, что из-за меня страдает ваша дружба. Кира тут же усмехнулась. Слабо, но с привычной иронией. — О да, отличная идея, — протянула она. — Давай ты придёшь и скажешь: «Сонь, мы просто трахались, но это ничего не значит, забудь». Лина смутилась и чуть усмехнулась. — Я не это имела в виду... — Я знаю, — мягче сказала Кира. Пауза. — Просто... — она выдохнула. — Это точно не лучшая идея. Лина кивнула. Понимала. И всё равно внутри неприятно давило чувство вины. Потому что это правда. Потому что это всё — из-за неё тоже. Она не просто наблюдатель. Она часть этого. Даже не просто часть, она — причина. Блять, какая же я дура... Тишина повисла на несколько секунд. И вдруг Кира снова заговорила, уже тише. — Я только одного в этом всём не понимаю... Лина повернулась к ней. — Чего? Кира посмотрела прямо. Без улыбки. — Тебя. Лина чуть нахмурилась. — В каком смысле? Кира провела языком по губам, будто подбирая слова. Но в итоге сказала, как есть. — Я думала, ты из тех людей, кто может сразу прямо сказать... — она чуть наклонила голову. — Что жалеет. И что это была ошибка. Лина замерла. — Я до сих пор не могу понять, что думать, — продолжила Кира. — Потому что у нас всё вроде как... было искренне. Пауза. — Но блять... было бы гораздо проще, если бы ты сказала сразу: «Кир, сорян, это ничего не значит, я наигралась. Нам не стоит продолжать». Возможно, было бы меньше последствий. Эти слова задели. Сильно. Потому что для Лины это... тоже не было игрой. Да, началось это именно так. Но в итоге... она слишком заигралась. Как и Кира. Она медленно выдохнула. Смотрела куда-то в сторону, на воду. И потом сказала честно: — Я не жалею. Кира замерла. — В каком смысле? Лина перевела на неё взгляд. И здесь она была собой, как и всегда. Говорила, как чувствует, даже если это сложно. — Я не знаю, просто... я так чувствую, — тихо сказала она. — Я не жалею о тех двух ночах, которые мы провели вместе. Пауза. — Мне было хорошо с тобой. Ещё тише: — Да и сейчас... мне хорошо с тобой. Слова повисли в воздухе. Кира смотрела на неё. И в её взгляде что-то медленно, почти незаметно менялось. Сначала — внимание. Потом — зацепка. А потом — то самое. Надежда. Та, крохотная надежда, которую лучше было бы не трогать вообще. Та, которая от этих слов только чуть окрепла. Она не жалеет. Эта мысль ударила слишком сильно. Значит... не всё потеряно? Значит... это было не просто так? Она чуть подалась ближе. Почти незаметно. — Лин... И в этом одном слове уже было слишком много. Лина почувствовала это сразу. Этот сдвиг, этот взгляд. Она ясно понимала, к чему это идёт. И всё равно... не остановила. Потому что внутри уже поднималось знакомое: а вдруг... Потому что ей действительно было хорошо с Кирой. Потому что она хотела ещё секунду позволить себе не думать, не выбирать. Кира приблизилась ещё. Медленно. Даже давая шанс отстраниться. Лина тихо выдохнула. — Кир... не надо... Голос звучал тихо. И предательски неуверенно. Так, что это не звучало как запрет или отторжение, а скорее как... просьба, чтобы ее кто-то остановил вместо самой Лины. Кира уже была совсем близко. Её дыхание касалось губ. — Почему?.. — почти шёпотом. И в этом «почему» уже было не про поцелуй. — Тогда оттолкни меня... если не надо. Пауза. — Если это правда ничего не значит. И вот здесь — секунда. Та самая, когда можно было сделать выбор. Но Лина... не оттолкнула. Она осталась на месте и позволила. И Кира поцеловала её. Сначала — осторожно. Как будто давая последний шанс остановиться. И когда этого не произошло — сильнее. Лина вдохнула слишком резко. Тело среагировало быстрее, чем мысли. Пальцы сами сжались на её куртке, притягивая ближе, будто это было единственно правильное движение. И она ответила, совершенно не думая. Не анализируя, что будет потом, не раздумывая о последствиях. Просто — потому что чувствует. Этот поцелуй был другим. Не как с Соней. Более резкий. Более жадный где-то глубоко под поверхностью. Кира углубила поцелуй, притянула её ближе, почти жадно — как будто если сейчас не взять, то больше не будет шанса. Пожалуйста, не отстраняйся. Эта мысль проскользнула у неё так быстро, что она сама её не успела осознать. И на секунду Лина снова потерялась. Как тогда — в ощущении, в моменте. В том, как это правильно ощущается прямо сейчас — даже если неправильно во всём остальном.