Игра | Соня Кульгавая

Бар все это время продолжал жить на полную, ведь всем было глубоко плевать, что где-то там, в какой-то больнице, почти сражался за жизнь старший бармен этого заведения. И так же всем было глубоко плевать, что остальные бармены именно поэтому работали на последних силах. Была пятница — та самая, когда люди приходят не просто выпить, а выдохнуть за всю неделю, выжать из себя усталость, заглушить мысли, раствориться в музыке, в шуме, в чужих голосах, в ритме, который не даёт остановиться. И этот шум сегодня был особенно нужен. Потому что за барной стойкой всё ещё висело напряжение, которое никуда не делось, просто стало тише, спряталось под привычными движениями, под шутками и автоматическими действиями. Соня Григорьева и Вика работали уже который день подряд вместе, и между ними не было ни пауз, ни напряжения — только быстрые взгляды, короткие фразы, отработанные до автоматизма движения, иногда шутки, чтобы как-то разряжать обстановку. Обе были вымотаны, но именно поэтому держались за этот ритм. Музыка гремела, свет мигал, люди толпились у бара, заказы сыпались один за другим. И на сцене сегодня была не Лина, это чувствовалось сразу. Её отсутствие было как пустота, к которой не привыкли. Ее место заняла Вилка. При чем она не просто заняла её место — она взяла его штурмом. Её стиль был другим — жёстче, грубее, с этим андеграундным надрывом, с рэпом, который бил не в эмоции, а прямо в грудную клетку, в ритм сердца. Она двигалась по сцене так, будто сцена — это её территория, её поле боя, и она сейчас разнесёт здесь всё к чертям. И толпа велась — кричала, двигалась, подхватывала. Она не заменяла Лину — она делала своё. И это работало. У бара, почти в самом центре событий, устроились Влада и Макс. Влада уже с первых минут активно комментировала происходящее, то подпевая, то крича что-то в сторону сцены, то отвлекая Григорьеву вопросами в самый неподходящий момент. Макс просто сидел рядом, с ухмылкой наблюдая за всем этим хаосом, периодически вставляя свои реплики, но в целом наслаждаясь происходящим. И именно в этот момент хаос за баром достиг своего маленького апогея. — Блять... — пробормотала Григорьева себе под нос, сосредоточенно глядя в шейкер, как будто от этого зависела судьба человечества. Она уверенно закинула туда лёд. Половина льда разлетелась по стойке. — Ой, бля... — уже громче выругалась та. И в этот же момент Вика, проходя мимо, едва не навернулась на этих скользких кубиках, резко остановившись, удержав равновесие в последний момент. — ГРИГОРЬЕВА, СУКА, БЛЯТЬ! — рявкнула она, разворачиваясь. — Ты решила нам в пятницу погром устроить за баром или чё? Руки у тебя откуда растут?! Григорьева даже не подняла взгляд. — Женщина, пиздеть команды не было, — максимально спокойно отрезала она, продолжая мешать свой уже подозрительный коктейль. — Я занимаюсь работой. А ты под ноги смотри, или при виде меня стоять не можешь? Вика медленно подошла ближе, прищурившись. — Ага, не могу, — кивнула она. — Боюсь за свою жизнь. Она наклонилась к шейкеру, скептически заглянула внутрь. — И кому ты эту адскую смесь делаешь? И что это вообще такое? Ты что туда захуярила? — Так вон, — Григорьева кивнула куда-то в сторону зала, — тому мужику. Чё он там заказал по коктейльной карте — то и делаю. Вика проследила взглядом. Потом медленно повернулась обратно. — Он заказывал «Белый русский», — отчеканила она. — А вот игристое туда вообще не входит, идиотка. Григорьева замерла. — В смысле не входит?.. — В прямом, блять, — Вика развела руками. — Ты бы ещё пиво ему с водкой смешала. — Ой, блять, — фыркнула Григорьева. — Вот как раз-таки русские так и пьют, и ничё, не выёбываемся. Она протянула ей шейкер. — Хуярь сама. Влада за стойкой уже буквально складывалась пополам от смеха. — Я не могу, — выдавила она, хлопая ладонью по бару. — Вы каждый раз как шоу, честное слово... Макс только закатил глаза, но уголки губ всё равно поползли вверх. — Я начинаю думать, что мы сюда не пить приходим. — А страдать, — кивнула Влада. — От тупости Григорьевой. На сцене в этот момент Вилка разгоняла толпу ещё сильнее, басы били в грудь, люди кричали, кто-то уже танцевал на грани, и весь этот шум, этот живой, хаотичный поток людей вдруг стал ощущаться... нормальным. И именно в этот момент Соня на секунду отступила от стойки, машинально вытерла руки о полотенце и взяла телефон. Она кинула в телефон один быстрый взгляд и замерла. Сообщение от Кульгавой. Кира пришла в себя. Она перечитала ещё раз, будто проверяя, не ошиблась ли. Потом резко подняла голову. — Вик... Вика сразу повернулась. — Чё? — Кира очнулась. — Чё?.. — Вика моргнула. — Медведева в себя пришла, говорю, ты в уши долбишься? — уже чётче. И в следующий момент: — ЕБААААТЬ, — Влада почти вскочила со стула. — СЛАВА БОГУ НАХУЙ! — Ну наконец-то, — выдохнул Макс, откинувшись назад. — Теперь можно выдыхать. — Так, налейте мне, — Влада уже тянулась к стойке. — Я сегодня нахуярюсь в честь этого! Макс закатил глаза. — Ей только повод дай. Григорьева хмыкнула, уже тянусь за бутылкой. — Чё, давай я тебе хотя бы пиво с водкой замешаю? Влада посмотрела на неё с восторгом. — Вот это я понимаю — сервис! — Эксклюзив, — кивнула Григорьева. Вика фыркнула, но уже улыбалась. — Только не убей клиента, бармен года. И в этот момент напряжение, которое держалось днями, вдруг отпустило. Музыка снова вернулась на полную громкость, толпа продолжала двигаться, Вилка разносила сцену, Влада уже тянулась за своим «особенным» коктейлем, Макс качал головой, а Григорьева продолжала творить хаос за стойкой. Но теперь во всём этом было главное: Кира жива. ***** Палата уже не казалась такой чужой, как в первые дни. Свет здесь всё так же был слишком ярким по утрам и слишком холодным по вечерам, аппараты всё так же тихо пищали где-то на фоне, но теперь это не давило — стало привычным, почти фоном, который можно игнорировать. Кира сидела, опираясь спиной на приподнятую спинку кровати, с пледом на ногах и телефоном в руках, который она больше крутила, чем реально что-то в нём читала. Движения всё ещё были немного медленными, осторожными, но уже не такими слабыми, как в первый день. Она наконец-то выглядела живой. Слегка уставшей, но живой. Дверь тихо открылась. Кира подняла взгляд почти сразу, как будто уже привыкла ждать. — О, — она чуть улыбнулась, заметив Соню. — Опять ты. Соня фыркнула, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — А ты кого ожидала увидеть? Она подошла ближе, привычным движением поставила на тумбочку пакет — сок, какие-то сладости, что-то ещё, что Кира, скорее всего, есть не будет, но Соня всё равно приносила. Она села рядом, на край стула, немного повернувшись к Кире. Несколько секунд просто смотрела на неё — так, будто всё ещё не до конца верила. — Ну что, — наконец сказала она, чуть выдохнув, — когда тебя выпускают? Кира закатила глаза, театрально, но без злости. — Ой, да они заебали, — протянула она. — Сказали вроде еще пару дней — и всё. Она пожала плечами, чуть морщась от неприятного ощущения в теле. — Как будто я так дома не могу полежать. Соня усмехнулась. — Ну да, ты ж тут просто по приколу лежишь. — Конечно, — кивнула Кира. — Сервис ахуенный, кормят правда хуёво, но жить можно. Соня чуть склонила голову. — Про тебя уже, кстати, даже гости в баре спрашивают. Кира приподняла бровь. — Да ладно? — Угу, — кивнула Соня. — Типа «а где ваша вот эта гиперактивная...», — она махнула рукой, изображая кого-то из посетителей, — «которая всех подъебывает и орет». Кира самодовольно ухмыльнулась. — Хорошая у меня репутация. — Абсолютно заслуженная, — спокойно ответила Соня. Кира хмыкнула, но в этом уже было что-то тёплое. Она на секунду задумалась, потом повернулась чуть сильнее к Соне. — Кстати, — протянула она. — А вы Игорю что сказали вообще? Соня на секунду зависла. — В смысле? — Ну он мне писал, — Кира пожала плечами. — Спрашивал, как я. А я даже не ебу, что он знает. Соня коротко усмехнулась. — Я сказала, что тебя увезли с аппендицитом. И потом Кира рассмеялась. — Ну да, — кивнула она. — Лучше ему не знать, что я буквально из мёртвых восстала. Соня улыбнулась, но уже чуть слабее. И вот здесь разговор замедлился, а пауза стала будто чуть тяжелее. Они обе это почувствовали. Потому что за этим лёгким, почти обычным диалогом стояло то, о чём они так и не говорили. Ни разу. Ни про тот день, ни про то, что было до, ни про конфликт, ни про слова, которые Соня говорила, думая, что Кира её уже не услышит. Кира не помнила абсолютно ничего, и это было естественно. Соня на секунду опустила взгляд, провела пальцами по колену, будто собираясь с мыслями. — Слушай... — тихо сказала она. Кира перевела на неё взгляд. — Каково это вообще... — Соня чуть запнулась, подбирая слова. — В коме? Кира чуть нахмурилась, явно не ожидая вопроса. — В смысле? — Ну... — Соня пожала плечами, стараясь звучать легче, чем чувствует. — Ты что-то помнишь? Кира покачала головой почти сразу. — Не-а. Она чуть откинулась назад, глядя в потолок, будто пытаясь проверить это ещё раз внутри себя. — Я просто как будто... — она замолчала, подбирая слова. — Очень долго спала. — И проснулась с болью во всём теле, — добавила она, скривившись. — Такое себе ощущение, если честно. Соня смотрела на неё внимательно, не перебивая. Кира перевела взгляд обратно на Соню. — Просто выключилась — и включилась. Соня медленно кивнула. — И в этом... сне... — тихо продолжила она, — тебе ничего не снилось? Кира чуть прищурилась. — Нет. Просто пустота. И потом, чуть наклонив голову: — А что? Соня на секунду замолчала, и в этом молчании было слишком много всего, что она не сказала. Она усмехнулась — коротко, почти незаметно. — Да так... — она пожала плечами и добавила, уже тише. — Я просто... говорила с тобой. Кира посмотрела на нее чуть дольше, чем обычно. И в этом взгляде появилось ощущение, слабое, но зацепившее. Как будто внутри что-то откликнулось, хотя она не могла объяснить — на что именно. Она чувствовала: разговор сейчас уйдёт глубже. И, как обычно, почти автоматически выбрала самый привычный способ — сбить это. — Ты ебнутая? — сказала она вдруг, коротко усмехнувшись. Соня на секунду зависла, а потом тоже хмыкнула. — Останешься с тобой адекватной, когда ты буквально решила сдохнуть и воскреснуть. — Бля, ну я случайно, — Кира пожала плечами, как будто речь шла о чём-то незначительном, и даже закатила глаза. Соня посмотрела на неё чуть пристальнее. — Об этом мы тоже обязательно поговорим, — тон ее был уже с этим знакомым подтекстом. Кира сразу это уловила и почти моментально отреагировала: — Давай только без нотаций, а? — она скривилась, отводя взгляд. — Я только откапалась, имей совесть. Соня чуть приподняла бровь, но не стала сразу давить. Несколько секунд она молчала, будто решая, с чего начать. А потом всё-таки сказала, уже без шуток: — Нотации тебе обеспечены, мне похуй. Но сначала... Она запнулась буквально на долю секунды. — Я хотела извиниться. Кира снова посмотрела на неё, и теперь уже не было ни улыбки, ни лёгкости. Соня глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и продолжила: — За всё, что я тебе наговорила... — голос стал ровнее, но в нём чувствовалось напряжение. — И за то, что ударила тебя. — Это было... — она чуть покачала головой. — Очень эгоистично с моей стороны. Кира чуть нахмурилась, но не перебила. — Уже после всего этого, — Соня опустила взгляд на свои руки, — я думала о том, что бы я делала на твоём месте. Она усмехнулась. — И поняла, что, скорее всего, поступала бы точно так же. Тишина между ними стала плотнее. — А я... — Соня выдохнула, — просто сделала тебя своим врагом. И гнала на тебя по поводу и без. Слова шли медленно, но уверенно, ведь она проговаривала это уже не в первый раз — но в лицо Кире впервые. — Я не должна была так делать, — добавила она тише. — Нам просто нужно было нормально поговорить. Хотя бы один раз. — И особенно... — её голос чуть дрогнул, — то, что я тебе сказала. Кира напряглась чуть сильнее. — Что ты разрушила нашу дружбу. Соня покачала головой. — Это было на эмоциях. Я жалею об этом. Она чуть сильнее сжала пальцы. — Потому что это не ты её разрушила. Это я. Своей ебанной ревностью... и эгоизмом. Кира смотрела на неё, и в этом взгляде было много всего — но не злость. Скорее... усталое понимание. Она медленно выдохнула, откинулась чуть назад. — Ой, Сонь... — протянула она, уже мягче. — Забей. Соня чуть нахмурилась, но Кира уже продолжала: — Давай так, — она подняла руку, будто подводя итог. — Мы обе слегка эгоистичны. Это нормально. Уголки её губ чуть дрогнули. — А ещё нам просто не повезло. Нам понравилась одна и та же девушка. — Но тебе повезло чуть больше, — спокойно добавила она. — Она в итоге выбрала тебя. И вот здесь в голосе впервые не было ни упрёка, ни горечи. Только факт. — А я... — Кира чуть пожала плечами, — больше не буду лезть. Она посмотрела на неё внимательнее. — Я тебе обещаю. Соня замерла. — И то, что я по ебалу получила... — Кира усмехнулась. — Ну, бывает, хули. Я б тебе тоже втащила. Как-нибудь в зале сочтёмся. Вот приду в норму, и ты тоже получишь, не сомневайся. Соня выдохнула сквозь смешок, качнув головой. — Блять, Медведева, это должен был быть серьёзный разговор... — Не забывай, с кем ты разговариваешь, — перебила Кира с ухмылкой. — Я ебанутая наркоманка и только что восстала из мёртвых. И вот теперь Соня не выдержала — коротко рассмеялась, закрыв лицо рукой. Но смех быстро стих, потому что под этим всем всё равно оставалось то, что нельзя было закрыть шуткой. Кира чуть повернула голову, посмотрела в сторону окна, а потом снова на Соню. И сказала уже совсем иначе: — Сонь... всё нормально. Правда, — теперь уже она говорила серьезно, без усмешки. — Никто не разрушал нашу дружбу. Она чуть пожала плечами. — А если и была твоя вина в чём-то... Тем, что ты, можно сказать, буквально спасла меня от позорной смерти, — она усмехнулась криво, — приехав к какому-то левому типу на хату и вызвав скорую... — Ты уж точно её загладила, — заключила та. — Ты же в курсе, что это Вика первая тревогу забила? Если б не она, я бы хуй узнала, — сказала Соня, сжав губы. — Да? Надо будет спасибо ей сказать, что-ли... — задумчиво протянула Кира. — Та еще заноза в заднице. Соня усмехнулась. — Вы бы стали идеальной парой. — Ага, пидарас и шмара, — закатив глаза, фыркнула Медведева. Соня наконец начала ощущать, что внутри неё что-то сдвинулось — тяжёлое, давящее, что она носила все эти дни. Но не до конца, потому что один нюанс все еще оставался. После недолгой паузы, она вдруг сказала уже жестче: — Теперь осталось дать тебе пизды за наркоту. Какого хуя, Медведева? Кира закатила глаза. — Ну... — она замялась на секунду, потом выдохнула. — Я думаю, и так очевидно, что мне было тяжело и всё такое. Но это всё хуйня, если честно. Соня нахмурилась. Кира поморщилась, подбирая слова. — Я просто дала слабину. И сама на себя злюсь за это. Соня смотрела на неё внимательно. — Но ты же не будешь больше?.. — спросила она уже мягче. Кира подняла взгляд, и на этот раз ответила без паузы: — Нет. Вообще. Она чуть усмехнулась, но в этом уже не было легкомысленности. — Особенно после того, чем это кончилось. — Главное — держите Захарову от меня подальше, — добавила она, чуть скривившись. — Мне нужно убрать все триггеры от себя. Она вдохнула глубже. — И я справлюсь. Соня кивнула и сказала очень просто: — Если что — я рядом. Кира посмотрела на неё, и, кажется, именно в этот момент между ними снова возникло это ощущение — тихое, но прочное. Уже не такое хрупкое, как раньше. А более честное, и возможно именно поэтому — сильнее. Доверие. Надежность. Понимание того, что вы есть друг у друга. И для этого им не нужно было клясться друг другу в вечной дружбе, не нужно было длинных серьезных диалогов или всей этой мишуры. Они просто знали.