Игра | Соня Кульгавая

К тому моменту, как Соня дошла до подъезда, злость уже окончательно выгорела, оставив после себя только неприятную пустоту и это липкое ощущение внутри, когда хочется одновременно и орать, и молчать, и чтобы кто-то рядом был, но не лез. Она поднялась на этаж, постояла пару секунд у двери, тупо глядя на кнопку звонка, будто забыла, зачем пришла, потом всё-таки нажала. Звонок тянулся дольше, чем обычно. — Да блять... — тихо выдохнула Соня, уже собираясь нажать ещё раз. Щёлк. Дверь открылась. На пороге стояла Григорьева — с растрепанным хвостом, в растянутой футболке и спортивках, с бутылкой пива в руке и лицом человека, которого только что выдернули из идеального вечера «никого не видеть и не слышать». Она окинула Соню взглядом сверху вниз, задержалась на разбитой губе, на синяке, потом снова подняла глаза. — Блять, Кульгавая... — протянула она. — Как ты мне дорога, а. — Не выёбывайся, — отмахнулась Соня, уже проходя мимо неё внутрь. — У тебя всё равно выходные. — Ах вот как мы заговорили... — Григорьева закрыла дверь, качнув головой. — Может, я, блять, планировала провести ночь в уединении, с пивом и фильмом про супергероев? — Идеальный вечер, когда нет личной жизни, — бросила Соня, уже открывая холодильник. — Э! — возмутилась Григорьева. — Это вообще-то мое пиво! Но было поздно — Соня уже вытащила бутылку, хлопнула дверцей и пошла к дивану, устраиваясь так, будто реально здесь живёт. — Спасибо за гостеприимство, — пробормотала она, открывая бутылку. Григорьева уставилась на неё, потом театрально развела руками. — Бля, посмотрите на неё... у меня дома первый раз, а ведёт себя так, будто коммуналку вместе платим уже лет пять. — У тебя научилась, — лениво ответила Соня, делая глоток. Григорьева фыркнула, плюхнулась рядом, поджав под себя ногу. — Ну давай, звезда драк у бара, — протянула она. — Рассказывай, че у тебя случилось, что ты решила скрасить мне ночку. Вроде должна была быть тусовка по случаю возвращения Медведевой, в какой момент все пошло по пизде? Соня какое-то время молчала, глядя в бутылку. Потом выдохнула. — Да пиздец, — коротко сказала она. — Полный. — Ну так у тебя все истории начинаются, — оживилась Григорьева, делая глоток. И Соня начала рассказывать. Сначала спокойно, почти отстранённо — про выступление Лины, про то, как её переклинило от одного взгляда, потом рассказала про поцелуй за сценой, потом про Захарову, про бар, про ее провокации и то, как всё закрутилось... Но чем дальше она говорила, тем больше в голосе появлялось эмоций. — ...и Лине влетело, блять, — уже чуть громче сказала Соня, сжимая бутылку. — Вообще ни при чём человек, просто попала под раздачу. — Угу, — кивнула Григорьева. Соня рассказывала все медленнее, все с большими эмоциями — как била Захарову, как вмешалась Кира и Лина, как ее держали, и как в конце Лина кричала, что Кира справилась бы и сама, без ее геройств. — И в конце концов я психанула... — Соня запнулась, стиснула зубы. — Я ей сказала, чтобы она перестала меня любить. И что это только все портит. Григорьева моргнула. — Ебать, — честно выдала она. — Ты ебанутая? Соня закатила глаза. — Блять, ещё одна... можно хоть раз что-то новое услышать? — Ладно, — Григорьева задумалась. — Ты не ебанутая... ты клинический случай. — Спасибо, блять, — буркнула Соня. Григорьева усмехнулась, но потом стала чуть серьёзнее. — Подожди... — она повернулась к ней. — Я правильно понимаю: ты разошлась с Линой и типа все, с концами? — Типа того. — И ты реально решила оставить всё как есть? — Да. — Почему? Соня вздохнула, провела рукой по лицу. — Потому что так проще. Григорьева сразу скривилась. — О, вот это пиздёж сейчас был. — Да не пиздёж, — раздражённо ответила Соня. — Просто... так реально лучше всем, понимаешь? Она сделала глоток, чуть поморщилась. — После всего, что было... каждое наше взаимодействие заканчивалось хуёво. Моя бывшая, её интрижка с Кирой, вечные недосказанности, ссоры... мы обе ебанутые, нездорово ебанутые, и вместе мы творим ещё большую хуйню. Григорьева молчала пару секунд, потом наклонила голову. — А почему тебя это вдруг останавливать начало, кадет? Ни за что не поверю, что ты боишься сложностей. Соня усмехнулась краем губ. — Да я не сложностей боюсь... — Да неужели? — перебила её Григорьева. — Я боюсь, что станет хуже, — резко сказала Соня. — Что я опять всё испорчу. Она уставилась в пол. — Ты не видела меня в этом всём до конца. — В каком «этом»? Соня чуть сжала пальцы. — В ревности. В собственничестве. В этой... хуйне, когда тебе сносит крышу, и ты начинаешь давить, контролировать, злиться на пустом месте. Она тихо усмехнулась. — Лина думает, что знает, какая я... нихуя она не знает. Григорьева посмотрела на неё внимательно... и вдруг усмехнулась. И тут же подавилась пивом. — БЛЯТЬ! — она закашлялась, проливая немного на футболку. — сука! Соня даже повернулась. — Блять, Григорьева... — Подожди... — Григорьева махнула рукой, откашливаясь. — Я сейчас умру, не мешай... Пару секунд она приходила в себя, потом вытерла рот рукавом. — Всё. Живу. И посмотрела на Соню уже с лёгкой улыбкой. — Так вот... — продолжила она. — Ты реально думаешь, что Лина не видела, какая ты? Соня нахмурилась. — Она не видела всё. — Кульгавая, — Григорьева наклонилась к ней ближе. — Она видела тебя в ревности. Видела, как ты психуешь. Видела, как ты съезжаешь с катушек. Она видела тебя даже тогда, когда ты чуть не потеряла подругу. И всё равно любит тебя, прикинь? Соня ничего не ответила. — Более того, — продолжила Григорьева, — она сама не подарок. Она ж истеричка еще та, с завышенным самомнением, и одевается по ебанутому. И вы вдвоем как горючая смесь, которая может что-нибудь ебануть. — Вот именно, — буркнула Соня. — Ну и чё? — пожала плечами Григорьева. — Ты думаешь, нормальные отношения — это когда скучно и без взрывов? — Я думаю, что нормальные отношения — это когда не пиздец, — отрезала Соня. — Ага, — кивнула Григорьева. — А ты, значит, решила лишить себя всего, потому что «вдруг будет пиздец». Соня устало выдохнула. — Не «вдруг». Он будет. — И что? — спокойно спросила та. — Вы начнете мутить, и Вселенная типа схлопнется? Соня посмотрела на неё. — Да. Григорьева пару секунд смотрела в ответ... а потом рассмеялась. — Блять, ты дура. — Иди нахуй, — буркнула Соня. — Нет, серьёзно, — она ткнула её бутылкой в плечо. — Ты не боишься, что будет плохо. Ты боишься, что будет хорошо, а потом плохо. Соня замолчала. — Потому что если сразу плохо — ты готова, — продолжила Григорьева. — А если сначала хорошо, ты расслабишься... а потом тебя ебнёт. И это попало. Соня тихо выдохнула, опуская взгляд. — Ну... да. — Ну вот, — пожала плечами Григорьева. — Поздравляю, ты человек. Она сделала глоток пива. — Но знаешь, в чём прикол? В том, что ты уже в этом. Ты уже страдаешь, уже думаешь, уже не спишь спокойно. Она кивнула. — Так какая нахуй разница — страдать «в стороне» или страдать в отношениях? Однохуйственно абсолютно. Соня сжала челюсть. — Я сегодня ей сказала, что это не взаимно... — Ну умом ты явно не блещешь, — кивнула Григорьева. — Но не думаю, что кто-то в это поверил. Ты сама в это не веришь. — Не верю, — тихо признала Соня. — Ну и всё, — пожала плечами та. — Значит, завтра пойдёшь и скажешь, что ты тупая. Соня фыркнула. — Я не буду так говорить. — Будешь, — уверенно ответила Григорьева. — Или я сама приду и скажу за тебя. Соня хмыкнула, впервые за вечер чуть живее. — Ты конченая. Они замолчали на пару секунд. Соня откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. В голове всё ещё было тяжело, но уже не так хаотично. Просто... сложно. — Я не знаю, как это исправить, — тихо сказала она. Григорьева пожала плечами. — Начни с «я долбоёбка». — Я тебя сейчас уебу. — Ну вот, видишь, агрессия — уже лучше, чем самокопание, — довольно сказала та. Соня всё-таки усмехнулась. ***** Утро, конечно, добрым не было. Соня проснулась у Григорьевой на диване, в одежде, с ощущением, будто её не просто побили — а переехали чем-то тяжёлым, потом откатились назад и для надёжности переехали ещё раз. Голова гудела, губа ныла, а синяк на скуле за ночь расцвёл всеми оттенками «ебать, как неудачно ты живёшь». Она пару секунд просто лежала, глядя в потолок, потом тихо выдохнула: — Пиздец... — Доброе утро, моя хорошая, — донеслось с кухни. Соня не повернулась. — Я тебя ненавижу. — Взаимно, — спокойно ответила Григорьева. — Пиво в холодильнике, совесть — где-то под диваном, ищи сама. Соня фыркнула, но в груди уже не было той тяжёлой давящей паники, как ночью. Было... неприятно, да. Стыдно — местами. Но не так, чтобы хотелось провалиться сквозь землю. Разговор вчера реально что-то сдвинул. Она всё ещё не знала, как это исправлять, но хотя бы перестала убеждать себя, что «так будет лучше». Нихуя не лучше. И это уже был прогресс. ***** К смене она пришла почти сразу после Киры. Та уже стояла за баром, что-то раскладывала, и, как только подняла взгляд на Соню — замерла на секунду, а потом расплылась в широченной ухмылке. — Ебать... — протянула она, обходя стойку, чтобы лучше рассмотреть. — Кульгавая, тебе срочно надо мириться с Линой. Соня закатила глаза. — С хуя ли? Кира ткнула пальцем в её скулу. — Чтобы она тебе синяки замазывала, очевидно. Ты видела себя вообще? — Щас и тебе врежу, блять, — беззлобно огрызнулась Соня. — Мне уже ничего не поможет, — философски ответила Кира, пожав плечами. Соня хмыкнула, скидывая куртку. — Я смотрю, ты активно к Вике катишь. Кира даже не отрицала, только ухмыльнулась шире. — Она прикольная. И чуть тише, с тем самым азартом: — Только динамит меня пока что. Но ничего... я и с такими справлялась. Соня закатила глаза так, что, казалось, сейчас увидит мозг. — Опять в свои интрижки лезешь? Напомнить тебе, чем это закончилось в прошлый раз? — Так веселее, — спокойно отрезала Кира. — Может, интрижка... а может и что-то посерьёзнее. Она вдруг кривляясь повторила: — Она мне вчера выдала, что «она не из тех, кто становится интрижкой на одну ночь»... уверенно, однако. Соня даже усмехнулась. — Нихуя себе... ты что, и в отношения готова влезть? Кира на секунду задумалась. — Посмотрим. Я пока не решила, насколько оно того стоит... Вика — она такая... — И какая же? — раздалось прямо за спиной. Обе обернулись. Вика стояла уже у бара за спиной Киры, и смотрела на них с этой своей спокойной, чуть насмешливой ухмылкой. Кира ни на секунду не смутилась. — Как заноза в заднице, — честно ответила она. Вика фыркнула. — Очень лестно. Соня тут же вставила: — А ты не подслушивай разговоры взрослых. Вика повернулась к ней. — Слышь, подросток в пубертате, больше двух говорят вслух. Соня скорчила рожу, пародируя её интонацию. — «Больше двух говорят вслух...» ******* Смена пошла удивительно нормально. Даже слишком нормально, учитывая, что вчера они чуть не поубивали друг друга. Шутки, подколы, привычная рутина, движение — всё это как будто немного разгрузило атмосферу. Соня ловила себя на том, что иногда даже забывает. А потом вспоминала, и в груди снова неприятно сжималось. Лина. Она пару раз ловила себя на том, что смотрит на вход чаще, чем нужно. Как будто та может просто зайти. Но её не было. Логично, блять. И от этого становилось только страннее. Ближе к вечеру, когда поток людей еще не был слишком большим, Кира поймала момент. Она облокотилась на стойку рядом с Соней и, прищурившись, посмотрела на неё. — Ну что, Софья Ивановна... — протянула она. — Вы собираетесь как-то исправлять тот пиздец, который вчера устроили? Соня устало выдохнула. — Да я ебу что ли, как его исправить... Кира фыркнула. — Ну типа извиниться, поговорить... тебя учить реально надо? — Спасибо, наставник, — буркнула Соня. В этот момент Вика, до этого спокойно протиравшая стаканы, подняла взгляд и закатила глаза. — Слышь, учитель хуев... если советы раздаёшь, то хотя бы не бесполезные. Кира резко повернулась. — Ты ахуела? — Рабочие советы, говоришь? — спокойно продолжила Вика, подходя ближе. — Один разговор в такой ситуации не решит нихуя. Соня перевела на неё взгляд. — А что тогда решит? Кира в этот момент, будто вообще не к месту, снова скользнула пальцами по пояснице Вики, легко, почти лениво. И Вика, блять, это почувствовала моментально. Тело отреагировало быстрее мозга — лёгкое напряжение, почти незаметное, и этот предательский микроток по коже. Она фыркнула и чуть отстранилась, возвращая дистанцию, но не делая из этого драму. Сука... — Даа, Медведева... — хмыкнула Соня, заметив это. — В соблазнениях девушек ты прям специалист. — А то, — невозмутимо ответила Кира. Вика проигнорировала это и снова посмотрела на Соню — уже серьёзнее. — Кульгавая, если ты реально хочешь с ней помириться... после вчерашнего тебе нужно явно что-то большее, чем «извини, я была на эмоциях». Соня нахмурилась. — И чё ты предлагаешь? У подъезда стоять, серенады петь? — Как вариант, кстати, — пожала плечами Вика. — Но можно начать с базового. Цветы, например. Кира тут же усмехнулась. — Господи... кого сейчас подкупишь банальными цветами? Вика повернулась к ней. — А ты хоть раз в жизни пробовала? Кира прищурилась. — Все любят харизму и секс. — Ну-ну, — спокойно ответила Вика. — Я смотрю, поэтому ты и одинокая. Соня усмехнулась. Кира ткнула Вику пальцем в бок. — Ты просто ломаешься. — Я просто не ведусь на дешёвые схемы, — парировала та. И снова повернулась к Соне. — Суть не в цветах. Суть в том, чтобы ты хоть что-то сделала. Она чуть наклонилась ближе, опираясь на стойку. — Покажи на действиях, что тебе не похуй. Потому что словами ты уже всё испортила. И вот это уже задело. Соня замолчала, глядя куда-то в сторону. В голове всплыл вчерашний вечер. Слова. Взгляд Лины. «Это нихуя не взаимно.» — Блять... — тихо выдохнула она. Кира на секунду перестала шутить и посмотрела на неё внимательнее. — Вот именно. Соня провела рукой по лицу, ощущая под пальцами этот дурацкий синяк. — Я хочу это исправить... Это прозвучало почти тихо и слишком честно. И она сама это почувствовала. Без привычной агрессии — просто как есть. Вика кивнула, чуть мягче. — Тогда начни делать, а не думать. Кира добавила: — И желательно быстрее, пока она тебя окончательно не послала. Соня усмехнулась. — Спасибо за поддержку, блять. — Всегда пожалуйста, — хмыкнула Кира. А внутри у Сони уже начинало складываться что-то вроде плана. Пока кривого и неуверенного, но уже не «свалить и забыть». А «пойти и сделать что-то».