Затишье
19 февраля 2026 г., 11:03
Джунсо стиснул наушники ладонями, плотнее прижимая твердый пластик к ушам, так, что аж заболело. Громкость и так была выкручена на максимум, но даже оглушительный рок не мог заглушить непристойные звуки, проникающие сквозь дурацкие тонкие стены. Громкие ритмичные удары кровати об стену смешивались с высокими прерывистыми стонами и низкими гортанными рыками, заполняя его комнату до тех пор, пока учёба стала невозможной.
Он пытался отгородиться от этого – пытался сосредоточиться на разбросанных по столу учебниках по химической технологии, но звуки просачивались сквозь барьер его музыки, заползая в сознание, пока концентрация не рассыпалась окончательно.
Джунсо вздохнул, перебирая в памяти события сегодняшнего дня, и ругал себя за то, что вечно поддается своему красивому соседу – настоящему хитрому котику.
˖ ⊹ °˖✧ 𓆩ꨄ︎𓆪 ✧˖° ⊹ ˖
Чжан Цзяхао вломился в его комнату, даже не удосужившись постучать. — Джунсо-хён~ — пропел младший приторно-сладким голоском. Цзяхао всегда так говорил, когда ему было что-то нужно от старшего. Мягкий акцент делал его низкий голос ещё более красивым и обволакивающим. Ким поднял взгляд от учебника – и напрочь забыл, что только что читал. Цзяхао был в коротких джинсовых шортах, плотно сидящих на бедрах, – его мягкие бедра и длинные бледные ноги были как на ладони, чтобы Джунсо мог разглядывать их. Короткий зеленый топ задирался при каждом движении, обнажая блеск серебра и страз в пупке; сверкающий пирсинг тут же приковал взгляд старшего к гибкой, рельефной талии парня. Он был самим воплощением искушения. — Хён, ты же не против, если я сегодня вечером кое-кого приглашу? — спросил Цзяхао, хлопая длинными ресницами, и плюхнулся на кровать Джунсо. Киму пришлось использовать каждую каплю силы воли, чтобы не обращать внимания на то, как болтающийся пирсинг младшего сверкнул в свете, когда тот потянулся, закинув длинные тонкие руки за голову и выгибая спину, словно кошка. — Он сказал, что соседи не разрешают ему водить парней домой, а тачки для секса у него нет, — капризно надул губы китаец, говоря об этом с такой легкостью, будто жаловался на дождь или нудного препода, а не на то, где, собственно, трахаться. Его бледные длинные ноги болтались с края кровати Джунсо, лениво рассекая воздух. Ким хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, а его щеки уже предательски порозовели. Конечно, он был против. Стены здесь такие тонкие, что он, черт возьми, мог расслышать почти каждый шорох простыней в соседней комнате. Но он не произнес ни слова. Он просто не умел говорить «нет». Особенно Цзяхао. Старший лишь вздохнул обреченно, с видом мученика, и снова уткнулся в книги. — Хорошо, Хао. Всё, что захочешь. — Ура, спасибо, хён-и! — воскликнул Чжан и с радостным воплем обвил руками плечи Джунсо со спины. Щеки Кима вспыхнули, а сладкий цветочный аромат парфюма Цзяхао окутал его, словно мягкий шелк. Он упорно продолжал смотреть в учебники перед собой, демонстративно игнорируя парня, повисшего у него на спине. Младший склонился к самому уху Джунсо, обжигая дыханием, и прошептал с придыханием, — Ты всегда так ко мне добр, Джунсо-хён. Ким замер, не в силах вымолвить ни слова – жар разлился в животе. Плечи оставались напряженными, когда Цзяхао отстранился, и медленная, дразнящая улыбка тронула его розовые губы. Китаец подмигнул Джунсо напоследок и вышел из комнаты той же ленивой походкой, исчезнув так же быстро, как и появился.˖ ⊹ °˖✧ 𓆩ꨄ︎𓆪 ✧˖° ⊹ ˖
Вернувшись в настоящее, старший лишь сильнее сжал ручку, пытаясь строчить уравнения, но не мог перестать прислушиваться к звукам из соседней комнаты. Стоны Цзяхао, высокие и бесстыдные, эхом разносились сквозь тонкие стены, действуя на него так, что игнорировать это становилось всё труднее. Он стянул наушники и с раздраженным выдохом швырнул их поверх книг. Ясно было одно: сегодня он уже ничего не выучит. Брюнет рухнул лицом в подушку, позволяя грязным стонам и звукам секса накрывать себя с головой – кровь предательски закипала в жилах. — Н-нгх… сильнее! Внутри у Джунсо всё сжималось от тонких, тягучих стонов Цзяхао – тело предавало его, жар струился по позвоночнику и разливался внизу живота. Этот китаец в постели всегда звучал так развратно, так откровенно умолял о члене. Ким не мог не сходить с ума, слушая его. Младший поселился здесь полгода назад — приехал по обмену из Китая. Бледнокожий, неземной красоты, с темной родинкой у больших кошачьих глаз, которые всегда смотрели на Джунсо так, что у того сжималось горло. Цзяхао учился на факультете хореографии, и по тем коротким мгновениям, что старшему удавалось увидеть, когда тот репетировал, было ясно: он определенно рожден для этого. Каждая линия тела, каждое движение — идеально выверенное, плавное, завораживающее. Китаец был полной противоположностью Кима: популярный, свободолюбивый и совершенно не стесняющийся своей сексуальности. Он расхаживал по кампусу в обтягивающей одежде и коротких топах, большинство из которых, подозревал Джунсо, были из женского гардероба, и улыбался всем своей дерзкой, игривой улыбкой, заставляющей и парней, и девушек слетаться к нему толпами. Чжан просто излучал эту непринужденную уверенность, словно знал: каждый в кампусе хочет заполучить кусочек его подтянутой задницы. Именно это отношение всегда заставляло старшего чувствовать себя одновременно и шокированным, и до боли, до неприличия возбужденным. Брюнет перевернулся на спину, выдохнув глубоко и прерывисто, вслушиваясь в то, как Цзяхао имеют. Пальцы зудели на животе. Он правда не должен… Но рука двинулась сама собой, нырнув под пояс спортивных штанов. Джунсо не смог сдержаться – воображение понеслось вскачь… Он представлял, как сам вдавливает младшего в кровать, вырывает из него те самые громкие, отчаянные стоны, трахает так сильно, что кровать ходуном ходит, ударяясь о стену в такт их бешеному ритму. Ким выдохнул со стоном, сжимая в ладони уже наполовину твердый член, и провел по нему раз, другой – на сухую. Сознание затуманилось, каждая клетка тела вибрировала в предвкушении. Он позволил себе утонуть в этом томящем жаре, стянул спортивные штаны до колен и схватил лосьон, стоявший на тумбочке, – отпуская воображение в свободное плавание. Джунсо выдавил в ладонь щедрую порцию лосьона, согревая прохладную жидкость. Скользкими пальцами он обхватил наливающийся член и медленно провел от головки до основания – так туго, что свело челюсти, а бедра сами дернулись вверх. Фантазии захлестнули его с головой, яркие образы теснились в сознании, а громкие звуки из-за стены лишь распаляли жар в крови. Там, в его фантазиях, он склонялся ниже, чтобы втянуть в рот этот болтающийся пирсинг в пупке, и подавлял тихий стон, когда его горячий язык обводил прохладный металл. Он представлял, как сжимает тонкую талию Цзяхао, а Чжан смотрит на него сквозь длинные ресницы с хитрой ухмылкой, пока пальцы растягивают его изнутри, теряя контроль в тот миг, когда Джунсо начинал входить в него. Ким воображал, как сжимает бледные бедра парня, пальцы благоговейно впиваются в мягкую кожу, пока он толкается глубоко в тугой зад младшего, а тот подается навстречу каждому движению, отвечая этими красивыми всхлипами и стонами. — Так хорошо меня трахаешь, хён, — простонал Цзяхао из его фантазий, и этот стон сливался с теми, что доносились из соседней комнаты. Кровать за стеной ритмично билась об общую стену, и каждый глухой удар вибрировал в комнате Джунсо, словно насмешка. Он подстроился под этот ритм рукой, ускоряя движения, и лосьон, покрывающий член, издавал влажные хлюпающие звуки, сливающиеся с криками Цзяхао. — Вот так, да! — настоящий голос младшего пробился сквозь стены, высокий и прерывистый, и Ким подавил низкий стон, зажимая рот ладонью, представляя, как входит в него снова и снова, ударяясь яйцами о его задницу в бешеном ритме. Член Джунсо пульсировал в руке – мучительно твердый, сочащийся смазкой, вены бились под пальцами. Он сжал кулак еще крепче, создавая тугой вакуум, размазывая скользкую смазку по чувствительной головке. Он представлял, как Хао смотрит на него снизу вверх этими острыми кошачьими глазами, его бледное совершенное тело выгибается под ним, пот блестит на гладкой коже, а родинка под глазом дрожит, когда он запрокидывает голову в экстазе. Старший наклонялся бы, впиваясь в рот Цзяхао грубым поцелуем, проглатывая эти громкие стоны, продолжая долбиться в него без остановки, не в силах прерваться даже на миг. Хрипы другого мужчины за стеной становились грубее, но Джунсо блокировал их, заменяя в уме своими собственными воображаемыми стонами. Он двигал рукой быстрее, большим пальцем очерчивая круги на головке, размазывая смесь лосьона и предэякулята по стволу. Бёдра приподнялись с кровати, бессознательно вбиваясь в кулак так, будто это сжимающаяся вокруг него задница младшего – горячая и тугая, выжимающая его каждой пульсацией. Всхлипы Цзяхао стали отчаянными, и Ким осознал, что тот уже на грани. — Чёрт, я сейчас кончу! Слова попали точно в цель – Джунсо вспыхнул мгновенно. В голове уже была картинка: член младшего, твердый и влажный, трется о его пресс, пока он сам входит в него глубже, меняя угол бедер, чтобы найти ту точку внутри, от которой тело Хао выгибается в судорогах. Старший протянул бы руку между ними, сжимая член Цзяхао, дроча ему в такт своим толчкам, ощущая, как задница этого красавчика сжимается вокруг него до умопомрачения, пока оба они не сорвутся в пропасть. От этой мысли рука Кима задвигалась быстрее, с остервенением надрачивая разгоряченный, пульсирующий член, приближая знакомую тяжесть в паху. Он закусил губу, пытаясь сдержать стон, но приглушенный звук все равно сорвался, утонув в шуме из-за стены. Он представил, как переворачивает Цзяхао на живот и входит сзади, наблюдая, как эта идеальная попка подпрыгивает на его члене при каждом непристойном шлепке кожи о кожу. Чжан толкается ему навстречу, всегда такая ненасытная шлюха, умоляющая о большем, его голос низко и развратно стонет, — Чёрт, как же хорошо, хён-и… В соседней комнате стук кровати стал хаотичным, а крики настоящего Цзяхао достигли пика, сорвавшись на пронзительный, отчаянный вопль, возвестивший о том, что оргазм разрывает его изнутри. Фантазия Джунсо идеально синхронизировалась – он представил, как младший кончает, пока его рука сжимает налившийся кровью ствол, и как его дырочка пульсирует вокруг члена. От этой мысли Джунсо сорвало крышу. Сжимая член как в тисках, он неистово трахал влажную дырочку, чувствуя, как внизу живота закручивается тугой узел. Ким успел схватить салфетку за мгновение до того, как кончить, – подавленный хриплый выдох, и он подставил ее под пульсирующую головку, ловя горячие струи спермы. Тело выгнулось, бедра свело судорогой, когда он выдавил всё до последней капли, утопая в спазмах, пока звуки за стеной не растаяли, уступив место удовлетворенному дыханию и тихим голосам. Старший все еще гладил себя, когда накатила волна чувствительности, член подрагивал в ослабевающей руке, и лишь потом он обессиленно откинулся на подушки, вздымая грудную клетку. Наконец в комнате стало тихо – стена перестала дрожать в такт движениям Цзяхао и его загадочного любовника. Джунсо лежал, тяжело дыша, чувствуя себя опустошенным и липким. Он уставился в потолок, позволяя реальности вползти обратно в сознание, и вместе с ней пришел стыд – обжигающий, тошнотворный, заливающий его с головой. Подслушивать как извращенец, фантазировать о своем соседе, использовать интимные моменты Цзяхао как порнуху для дрочки… Это было омерзительно. Он вторгся в чужие границы, украл то, на что не смел даже смотреть. Младший определенно не знал о наклонностях Джунсо. О тех желаниях, что вспыхивали в нем все ярче с каждым новым мужчиной, которого он приводил в их квартиру. Для него Ким, скорее всего, был просто тихим соседом-ботаником с инженерного факультета, вечно зарытым в учебники и избегающим зрительного контакта как чумы. Он вытер остатки спермы салфеткой с прикроватной тумбочки и бросил скомканную бумагу в урну. Стыд все еще висел в внезапно наступившей тишине, скручивая внутренности, но Джунсо так и не мог заставить себя раскаяться в том, что дрочил на стоны красавчика-соседа – что, увы, в последнее время превратилось в своеобразный ритуал. Со вздохом натянув спортивные штаны и поправив их, старший спустил ноги с кровати. Он бесшумно приоткрыл дверь и на цыпочках прокрался в ванную, которую они делили с Цзяхао, старательно отмывая руки от любых улик. Холодная вода отрезвляла, возвращая его с небес на землю. Желудок жалобно заурчал, напоминая о себе, и Джунсо осознал, что за весь день не проглотил ни крошки. Он поспешно вытер руки, вспомнив, что где-то в шкафу завалялась пачка рамена. К тому моменту, как Ким зашел на кухню, в квартире было почти тихо. Он поставил на плиту кастрюльку с водой и включил огонь, потянувшись за последним раменом – как вдруг дверь спальни Цзяхао медленно приоткрылась со скрипом. Из комнаты вышел мужчина, которого Джунсо никогда раньше не видел. Он двигался неуверенно, словно понимал, что ему здесь не место. Высокий, темноволосый, с добрыми глазами и приподнятыми уголками губ, которые намекали на легкую улыбку – но сейчас он выглядел растрепанным, с взлохмаченными волосами и темно-красными засосами на шее. Старший просто наблюдал, как тот осторожно прикрыл за собой дверь Цзяхао, словно стараясь не нарушать покой в доме. Хотя покой был нарушен уже давно. Когда незнакомец наконец заметил его, стоящего в нескольких шагах, он так и застыл на полпути. — О… привет, чувак! М-м… да, — пробормотал он напряженным голосом и пулей вылетел в коридор, не сказав больше ни слова. Ким лишь покачал головой и тихо вздохнул, высыпая пакетик с приправами в кастрюлю. Он переступил с ноги на ногу, рассеянно помешивая лапшу и наблюдая, как она размягчается в кипящей воде. Тишину заполняло лишь тихое гудение плиты, а воздух в квартире застыл, словно боялся дышать. — Хён, — раздался низкий, томный голос из дверного проема. Джунсо застыл и поднял глаза. Цзяхао. Мило взлохмаченный, в огромной белой футболке, едва прикрывающей верх бедер. В футболке, которая подозрительно напоминала его собственную… Старший яростно замотал головой. Да ну, обычная белая футболка, у кого хочешь такая есть. Цзяхао тем временем устроился на стуле за их маленьким кухонным столиком, и край футболки предательски сполз вверх по бедру, обнажая еще больше фарфоровой кожи. Кошачьи глаза Хао блестели от удовольствия, словно он заметил внезапный повышенный интерес Джунсо к своим бедрам. — А мне тоже сделаешь? — В голосе Цзяхао звучала ленивая, тягучая сладость. — Я жутко голоден. Ким резко отвел глаза от ног младшего и сделал вид, что его безумно интересует, как там варится лапша. — Всего одна пачка осталась, — голос Джунсо прозвучал натянуто, выдавая напряжение. — А у тебя в холодильнике полно всякой еды, которую ты не доедаешь. Цзяхао надул губы, издав тихое мычание – не то согласие, не то извинение. Старший спиной чувствовал этот жгучий взгляд и наконец рискнул поднять глаза. Чжан смотрел на него, склонив голову к плечу, – изучающе, любопытно. Одну длинную голую ногу он поджал под себя, другой лениво покачивал, свесив со стула, словно длинный кошачий хвост. Огромная футболка задралась, собравшись складками у бедер, и Джунсо мельком увидел черное кружево под ней. Мозг Кима дал сбой, жар скопился в животе при виде этого запретного зрелища. Трусиков Хао. Цзяхао, чьи острые кошачьи глаза сверкнули понимающей, порочной усмешкой. И пульс Джунсо споткнулся, сбился, понесся вскачь. Старший резко отвернулся, заливаясь краской, и принялся судорожно представлять уравнения электросхем и размокшие вставные челюсти – лишь бы не допустить эрекции перед этим соседом-искусителем. Он внезапно стал очень занятым: руки зашарили по столу в поисках неизвестно чего, а плита была выключена с преувеличенной театральностью. — Х-хорошо, — выдохнул Джунсо, запинаясь, и потянулся за второй миской. — Только потом не жалуйся, что я тебя голодом морю. На губах Цзяхао расцвела улыбка – медленная, хищная, самодовольная, острая, как лезвие. От нее у Кима скрутило живот. Руки предательски подрагивали, пока он раскладывал лапшу по мискам, и Джунсо поспешно сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с собой. Если он и положил Цзяхао больше половины, это сугубо его личное дело. Младший вон какой худой – ему точно не помешает добавка. Чисто объективная забота о соседе. Ничего больше. — Вот, — тихо произнес Джунсо, придвигая к нему дымящуюся миску. Их пальцы встретились, легкое мимолетное касание, и по спине Кима пробежал разряд тока. — Спасибо, Джунсо-хён, — пропел Цзяхао мягко, красиво, с дразнящими нотками в голосе. Так, будто прекрасно осознавал, какой эффект оказывает на старшего, и просто ждал реакции. — Ты просто чудо. Щеки Джунсо полыхали огнем. Он пробормотал что-то неразборчивое, отчаянно пытаясь отвести взгляд, но насмешливые искорки в глазах Цзяхао и его мягкий смех приковывали к себе, не давая отвернуться. Даже когда тот ничего не делал, одно его присутствие действовало как магнит. Ким вздохнул и сел за стол, осознавая, что он никогда не сможет отказать Хао. Ни в чем. И даже притворяться, что хочет, – бесполезно. — М-м, так вкусно, — простонал Чжан низким, почти игривым голосом, не отрывая взгляда от старшего, когда наклонился, чтобы втянуть в рот очередную порцию лапши. Он дразняще усмехнулся, розовый язык мелькнул, слизывая каплю бульона, стекавшую по уголку губ. Джунсо сглотнул, в горле встал ком, а в животе разгорался тугой, горячий узел. Ким уставился в свою миску, делая вид, что сосредоточен на еде, но ощущение было такое, будто его рассматривают под микроскопом – словно каждая постыдная мысль о красивом соседе была выведена у него на лбу крупными буквами, доступными для чтения Цзяхао. Младший встал и понес свою миску в раковину, вырывая Джунсо из мыслей. Он уже доел, в то время как Ким даже не притронулся к своей еде: рамен давно остыл. Проходя мимо, Цзяхао задел плечо Джунсо – едва уловимое касание, почти невесомое, лишь ткань скользнула по ткани. Но тело старшего отреагировало так, будто его ударило током, пальцы судорожно сжали палочки. Хао ополоснул свою миску, напевая что-то под нос, затем оглянулся через плечо с улыбкой, в которой смешались все острые грани и сладкий яд этого мира. — Спасибо за ужин, хён, — промурлыкал Цзяхао, откидываясь назад и опираясь на столешницу. Ворот его огромной футболки соскользнул, обнажая изящную, острую ключицу. Острый, кошачий взгляд Цзяхао скользнул по фигуре Кима, а затем резко взметнулись вверх, захватывая его в плен тяжелого, пьянящего взора с нечитаемым выражением в глазах. — Ты всегда так хорошо заботишься обо мне. У Джунсо перехватило дыхание. Этот взгляд. Эта интонация на слове «так». Этот проклятый тон… Слишком мягко, слишком двусмысленно, с привкусом чего-то, что уж точно не назовешь простой благодарностью. Сердце старшего грохотало где-то в ушах, щеки полыхали. Он, кажется, сейчас пунцовее спелого помидора. — Я… я… Ухмылка Цзяхао стала ещё шире. — Не засиживайся допоздна, думая обо мне, хён-и.Чего? Что это вообще значит?
И с этими словами китаец выскользнул из кухни, бедра маняще покачивались, а мягкий звук его шагов затих в коридоре. Джунсо сидел в оцепенении, пока потрясенное безмолвие заполняло кухню. И именно тогда Ким осознал – с абсолютным унижением, – что он возбужден. До боли, до неприличия возбужден. Всего лишь от сладкого голоса Цзяхао и мелькнувшей перед глазами фарфоровой кожи. Его руки упали на колени, отчаянно пытаясь прикрыться, но было уже слишком поздно. Заметил ли Хао? Старший зажмурился так крепко, будто пытался стереть из памяти последние пять минут, и со стоном уронил голову прямо на стол. Чжан Цзяхао когда-нибудь сведет его в могилу. Это лишь вопрос времени. Но хуже всего было другое… Джунсо не был до конца уверен, что стал бы сопротивляться.
