Память заполнена

Юци лениво открыла глаза, щурясь от дневного света. Перед ней, заслонив солнце, стоял Джисон. Капли воды стекали по его торсу на мокрые шорты. Его взгляд был настолько пристальным, что Юци почувствовала себя голой и беззащитной, несмотря на купальник. — Чего уставился? — наконец выдавила из себя девушка, приподнимаясь на локти. — Не улыбайся больше. Тебе не идет, Куколка, — сказал он, изогнув бровь. Голос был ровным, без обычной издевки, но и без доброжелательности. «Куколка» приелась к образу Юци настолько, что Хан даже не замечал, когда произносил слово вслух. Снова с его уст сошло это унизительное прозвище. Словно ядовитый цветок, расцвело слово в голове Юци. — Во-первых, засунь себе эту «куколку» куда поглубже. Во-вторых, исчезни. Сон с первого дня не взлюбила новую кличку. Кукла — жалкое подобие живого человека, бездушный кусок дешевого, хрупкого пластика, которым потехи ради вертят как вздумается. Юци не желала становиться чьей-то марионеткой. Хватило ей и материнской опеки, резиновой и липкой, как жвачка, присохшая к джинсам, и от которой никак не удавалось избавиться. — Оказывается, ты не только вредная, но и лицемерная, — Хан произнес это так тихо, что слова едва долетели до Сон сквозь шум реки и смех с пляжа. Юци на секунду застыла, переваривая сказанное. — А ты, оказывается, очень наблюдательный, — с насмешкой отметила она, свернув все его слова в шутку. — Чушь не неси. Краем глаза заметив приближение Соён, Джисон невольно отшатнулся. — Мы продолжим этот разговор позже. Прежде чем Юци успела что-то ответить, Хан бросил ей последний, долгий взгляд, изучающий, оценивающий, пожирающий, и повернулся, легко побежав обратно к воде, где его уже звали Чан и Чанбин. — Чтоб ты в этой реке утопился, — негромко прошипела Юци, устраиваясь поудобнее на пледе. Хоть голос почти не был слышен, Джисон понял послание, ненадолго приостановившись. Однако через секунду продолжил шаг. Вернувшаяся Соён уронила рядом две бутылки с водой и плюхнулась на песок. — Он как маньяк, честное слово, — прощебетала брюнетка, глядя на удаляющуюся фигуру Джисона. — Даже мурашки по коже. Чонсо обхватила себя руками, будто согреваясь от мороза. Юци молча кивнула, ее взгляд непроизвольно проследил за Ханом, пока он не растворился в группе ребят у воды. Девушка сделала глоток прохладной воды, пытаясь смыть горький привкус правды. Она не хотела возвращаться к этому. Не сейчас, когда солнце такое теплое, а смех Соён такой звонкий. Тем временем на той стороне берега, пока ребята весело брызгались и дурачились в воде, вожатые с особым вниманием отнеслись к своей работе. Минни, вторая вожатая второго отряда, и Феликс наблюдали за играми своих подопечных, вернее, Ли безмолвно контролировал процесс, а Ким, скрывшись от внешнего мира под солнечными очками, улеглась на плед. Чуть поодаль Миён вместе с Хёнджином разбирали сумки с спортивным инвентарем и перекусом. Чоми, выкладывая пакеты с заготовленными бутербродами на небольшую доску, имитирующую стол, достала из другого пакета упаковку печенья. Ловко отправив одну в рот, девушка протянула вторую своему помощнику. — Хван, держи, — предложила Миён, и Хёнджин, приняв угощение, приоткрыл рот, чтобы та положила ему печенье. — Спасибо, — пробормотал он, пережевывая. — Не за что, — хихикнула девушка. Ее глаза сияли. — Ты сегодня настоящий герой, донес все сумки. Без тебя мы бы, наверное, их до ночи тащили. Она говорила это легко, шутливо, просто чтобы поблагодарить. Но для Хёнджина, который привык, что его помощь воспринимают как должное, эти слова прозвучали как высшая похвала. Как признание. Его щеки слегка покрылись персиковым румянцем. — Пустяки, — отмахнулся он, улыбаясь и опуская глаза. Внутри все пело. Миён это заметила, она бесконечно ценит его помощь. Значит, Хван ей небезразличен. Ведь так? В этот же момент в голове всплыли моменты из прошлого. Когда-то, около пяти лет назад, Миён и Хёнджин встречались на этом же месте, в этом же лагере, только в роли беззаботных детей. Они точно также бесились под палящим солнцем, орали и не задумывались больше ни о чем, кроме игр. Тогда герои и встретились с Минхо. Их трио в то время прозвали «три капли воды», как привычное нам «две капли», только с плюс одним участником. В конце смены ребята пообещали друг другу, что обязательно соберуться еще раз, и, кажется, обещание сдержать удалось. Хёнджин, глядя на улыбающуюся Миён и ощущая сладкий вкус печенья на языке, был уверен, что их встречи теперь, как вожатые в этом же лагере, спустя столько лет, не случайны. Его прошлое, полное твердых правил и холодных отношений, будто отступило, уступив место теплу этого момента. Чоми помнила их прошлое, она рада его видеть сейчас. Все складывалось в идеальную, ясную картину. После быстрого перекуса, который пришелся как нельзя кстати после освежительного купания, на пляже разгорелось нечто вроде импровизированного волейбольного матча. Феликс, наконец оторвавшись от своих мыслей, организовал игру, смешав ребят из первого и второго отрядов. В отличие от компашки, назвавшая себя «3рача», Юци и Соён присоединились не сразу. Но азарт и энергия игры были заразительны. — Разделимся на команды, — крикнул Феликс, выстроив ребят в своеобразную неидеальную шеренгу. — Второй отряд против первого... — Нет! Нечестно! — возразил кто-то из ряда, перекрикивая вожатого. Феликс вздохнул. — Давайте вожатые против детей! — снова кто-то выкрикнул и идею бурно поддержали остальные. Каждый хотел повысить ставки. — Тихо, нас четверо, вас — целый табор, — Ли продолжал стоять на своем. Тут в разговор вмешалась Миён, побегая к месту дискуссии. — Если вы хотите поиграть с нами, то можем собрать команды так, что в каждой будет по два вожатых и несколько детей, — предложила свою идею девушка. Предложение было встречено шумным одобрением. Ребята, уже уставшие от стандартных схем, жаждали чего-то нового, и возможность «сразиться» с вожатыми на равных, или почти на равных, вызвала настоящий ажиотаж. Феликс, видя общий энтузиазм, уступил. — Хорошо. Но правила серьезные. Проигравших ждет... — он сделал драматическую паузу, — ...трехдневное дежурство в столовой. Раздались смешки и выкрики «Да мы их на раз два!». Команды формировались стихийно, с толкотней и спорами. Юци, к своему удивлению, почувствовала, как Соён тянет ее за руку вперед. — Давай, давай, будем в команде с Миён! — азартно прошептала подруга. В итоге, после сотни отговорок, которые мгновенно растворялись в напряженной атмосфере, почти случайно, но с ощущением неизбежности, Юци оказалась в одной команде с Миён, Хёнджином, Чаном, Соён, еще парой ребят из второго отряда и... Джисоном. Построившись в ряд, Хан встал рядом с Сон как ни в чем не бывало, ловко подбрасывая мяч одной рукой. Его плечо почти касалось ее плеча, из-за чего девушка чувствовала некий дискомфорт. — Судьба, Куколка, — бросил он ей искоса, не глядя. — Но все же я считаю, что играть девять на десять человек не совсем правильно. Юци предпочла проигнорировать его, сосредоточившись на Миён, которая бодро объясняла тактику. В команде соперников были Феликс, Минни, Чанбин, Сынмин, Йеджи, Шухуа и четверо из второго отряда. Игра началась бурно и весело. Поначалу все было неловко: вожатые старались не подавать слишком сильно, ребята нервничали. Но очень скоро азарт взял верх. Крики, смех, шлепки мяча о песок — пляж огласился гамом настоящей, не наигранной борьбы. Соён легко влилась в команду, в отличие от Юци, которая то и дело ловила себя на том, что не знает, куда себя деть. «Зря я в это взялась», — мелькнуло в голове. Мяч летал над натянутой между двумя деревьями веревкой, смех и крики подбадривания заглушали даже шум реки. И энергия игры была заразительна. Через пару недолгих голов Юци, никогда не считавшая себя спортивной, вдруг осознавала, что бежит за мячом. Она даже пару раз неплохо приняла подачу. Адреналин гнал кровь по жилам, стирая остатки тягостных мыслей. Сон была здесь и сейчас, часть этой шумной, потеющей, счастливой толпы. Мяч то улетал в реку, то попадал кому-то в лицо, вызывая взрыв звонкого смеха. Джисон играл яростно, почти агрессивно. Он бросался за самым безнадежным мячом, подавал с такой силой, что песок вздымался фонтаном, и постоянно что-то выкрикивал — то подбадривая, то подначивая соперников. Главная задача — стать победителем. Всегда и везде. — Концентрируйся, Куколка, а не в облаках витай! — крикнул Хан Юци, когда она пропустила легкий мяч. — Заткнись! Сама знаю! — огрызнулась она, но без прежней злобы. В пылу игры даже его колкости казались частью общего азарта. Игра подходила к концу, счет был почти равным. Команды шли бок о бок, и от этого напряжение росло. Решающий момент. Подача была у Феликса. Он метнул взгляд на каждого противника, оценивая их позиции. И, сделав глубокий вдох, Ли решил покончить с этим. Мяч полетел короткой, хитрой подачей, рассчитанной на ближнего игрока соперников — им оказалась Шухуа. Девушка не ожидала, приняла неудачно, мяч криво отскочил. Йеджи, собравшись, приготовилась для скидки, не упуская шанс. На секунду все создали тишину. Мяч приземлился в сантиметре от края игрового поля команды Миён и Хёнджина. Очко и долгожданная победа достались команде, где были Феликс и Минни. Ребята, собравшись в замкнутый круг, как настоящая команда, завизжали и подпрыгивали от восторга. Их ликование было неописуемым, подобно взрыву радости, сотрясшему воздух. Что не сказать о противоположной стороне. Через сетку, словно часть другого мира, подростки вяло поздравляли победителей, лениво хлопая. Лишь одна Миён радовалась победе противников ровно так же, как и они себе. Взгляд Джисона произвольно нашел Юци, скрестившую руки на груди у края поля. Хан был уверен, что если бы не эта эгоистка, то победа точно бы была у них в кармане. «Ты — слабое звено», — шептали его нахмуренные брови в адрес девушки. Страдающе фыркнув, шатен покинул площадку. Чоми, собрав свою команду снова вместе, одарила ребят простой, теплой похвалой. Искренней. Для Миён не было «проигравших» и «победителей», были ребята, которые хорошо провели время. Но для Юци эти слова стали глотком воздуха. Кто-то увидел не ее промахи, а ее усилия. Рядом появилась Соён, запыхавшаяся и счастливая, несмотря на поражение. — Ну что, подруга, нас ждет дежурство в столовой! — со смехом сказала она. — Зато повеселились, да? Юци попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой, зато честной.

---

Обратная дорога в лагерь была гораздо тише утренней. Усталость, приятная и тягучая, обволакивала всех. Даже самые активные ребята шли, перебрасываясь редкими репликами. Юци шагала рядом с Соён, и на какое-то время мир сузился до шуршания сосен под ногами, запаха хвои и теплого плеча подруги. Проблемы, угрозы и, главное, Джисон — все это отступило на второй план, уступив место простому физическому удовлетворению от хорошо проведенного дня. Ворота лагеря встретили их уже вечерней прохладой и запахом ужина из столовой. Но первым делом — водные процедуры. Поток подростков хлынул к домикам. В душевой было до ужаса душно. Юци стояла под почти обжигающе горячей водой, закрыв глаза, и пыталась сохранить то мимолетное чувство легкости, что поймала на обратной дороге. Оно было хрупким, как мыльный пузырь. Наконец, вернувшись в комнату после трапезы и последней на сегодня встречи с Соён, Сон ощутила странное дежавю, раъедающее ее изнутри. Суджин и Шухуа сидели на одной кровати и негромко смеялись, что-то показывая друг другу в телефонах. Йеджи смывала макияж перед зеркалом. Все было так, как и в день прибытия. Однако изменения все же обнаружены. — Юци, как тебе сегодняшняя игра? — вдруг спросила Шухуа, оторвавшись от видео на экране. — Нормально, — сухо ответила девушка, проходя к своей кровати. — «Нормально» — это когда чуть не врезали по лицу мячом, а ты стоишь столбом? — вставила Йеджи, не оборачиваясь от зеркала. В ее голосе не было злости. Была та самая, привычная ей, кристальная и холодная правда. — Хотя, для первого раза... сгодилось. Это была... почти похвала? В исполнении Йеджи прозвучало как оценка три с минусом. Шухуа хихикнула. — Да, я видела! Я думала, ты мяч ловить будешь, а ты... Она не закончила, заметив лицо Юци, выражающее раздраженное непонимание. Сон встала посреди комнаты, не зная, как реагировать. Раньше такие комментарии она восприняла бы как насмешку. Сейчас же, сквозь усталость, она слышала в них не осуждение, а простой факт. Девочки делились впечатлением от игры, в которой она была участницей. Не изгоем или кем-то вроде того, а участницей. Пусть и не самой удачливой. — Я... просто не хотела, чтобы в лицо попало, — пробормотала она, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Но на этот раз это был не гневный румянец, а смущение. — Разумно, — кивнула Йеджи, наконец повернувшись к ним. Ее лицо без макияжа выглядело моложе и мягче. — Завтра, если будут игры, бери позицию с краю. Там меньше ответственности и больше времени на реакцию. Это был совет. Настоящий, практический совет. Не от вожатого, не от подруги, а от той самой Йеджи, которая казалась на несколько сотен статусов выше. — Спасибо, — тихо сказала Юци, и слова прозвучали с ноткой искренности. В помещении повисла короткая, но уже не неловкая пауза, и она нарушилась через мгновение, когда все вернулись к своим делам. Юци не могла усидеть в комнате. Воздух внутри казался спертым от всех этих новых, странных ощущений: почти-принятия, советов Йеджи, усталости и странного беспокойства, которое не ушло, а лишь притаилось. Ей нужно было пространство. Она накинула легкую клетчатую рубашку и вышла на крыльцо. Вечер был теплым, но с уже заметной прохладой. Гирлянды на домиках мерцали, как всегда, но сегодня их свет казался не таким назойливым, а скорее умиротворяющим. Она присела на ступеньку, обхватив колени, и просто смотрела в темноту, где звенели сверчки. Едва слышные шаги прозвучали в вечернем воздухе. Присутствие кого-то еще Юци уловила раньше, чем засекла глазами. Парень, скользнувший между домиками, прошел чуть дальше замер в паре метров от девушки. Джисон. Он был в сухом, но все еще слегка влажном от вечерней росы спортивном костюме, руки в карманах. — Продолжим? — произнес шатен без предисловий. Его голос в тишине вечера звучал глухо, без дневной бравады. — Тот разговор.. с речки. Юци не поднимала голову. Она искоса смотрела куда-то в сторону вожатского корпуса, где горели два окна. — Я ничего не хочу продолжать, — сказала она ровным голосом, но внутри все сжалось. — Неправда, — парировал он так же спокойно. — Ты хочешь. Просто боишься, что я окажусь прав. Твою налево, он прав. Клубок раздражения в груди Юци нарастал все больше, услышав кислую истину. И, выпрямив плечи и приняв более уверенный вид, Хан решил продолжить. — А твоя подружка знает, какая ты лицемерка? — слова ударили с такой силой, будто он швырнул в нее камень. — Что? — вырвалось у Юци, и в ее голосе прозвучала непонимание. Он сделал пару шагов ближе и слегка наклонился к ней, и теперь она видела его лицо. Глаза были темными и бездонными, как вода в глубоком омуте. — Знает ли Соён, — повторил он, растягивая слова. — Что ее лучшая подруга, та самая, которая так мило смеется, на самом деле считает всех вокруг... как бы помягче.. недоразумениями? Что она смотрит на всех свысока, прячась за спиной единственного человека, которому почему-то доверяет? Каждое слово было как удар. Он говорил то, что она думала, но никогда не произносила вслух. Самые стыдные, самые ядовитые мысли, которые она гнала прочь, стыдясь самой себя. Юци хотела, как обычно, закрыться и молчать, но вид Джисона требовал объяснений. — Знаешь, когда я только заходила в автобус, мне казалось, что эта смена окажется не такой уж и плохой. Но, встретив тебя, я усомнилась, — расправив сжавшиеся плечи, поделилась Сон. — На твоем месте я бы не винил кого попало, а разобрался бы в себе, — Хан поднялся, отряхнув колени. Юци подняла взгляд. — Да ты эксперт, оказывается! — презрительно усмехнулась она. — Эксперт? — повторил Джисон, будто оценивая слово на себе. — Нет. Я просто не вру себе. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде не было привычного ехидства. Была странная, почти пугающая серьезность. Юци вцепилась пальцами в ступеньку. Дерево было шершавым и теплым. Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Где-то далеко хлопнула дверь, послышался смех, но здесь, на крыльце, существовали только они двое. — И что ты хочешь от меня?! — голос Юци дрогнул. — Чтобы я признала, какая я плохая? Что я — лицемерка и притворщица? Хорошо, признаю. Доволен? Она вскочила, чувствуя, как раздражение закипает где-то в горле, выходя наружу короткими выдохами. — Нет, — бросил он, будто наслаждаясь реакцией собеседницы. — Буду доволен, когда ты скажешь это искренне. Губы Джисона дернулись в незаметной ухмылке, шатен развернулся и скрылся во полумраке летнего вечера, оставив Юци наедине с тяжестью несказанных слов, перемалывая каждый момент этой мучительной беседы.