Память заполнена

Утро началось с непривычной для лагеря суеты. Сегодня соревнования! Встреча с другим лагерем! Еще до завтрака территорию заполонили незнакомые лица. Подростки из соседнего лагеря «Юность», которые приехали на огромном автобусе, раскрашенном яркими граффити, заполнили главную площадь, громко переговариваясь, разглядывая местные постройки и явно чувствуя себя хозяевами жизни. Их вожатые, подтянутые парни в одинаковых синих футболках с соответствующими эмблемами на спинах, пытались выстроить своих подопечных в подобие колонны, но получалось плохо. Юци, только что выбравшаяся из домика, наблюдала за этим хаосом со стороны, жуя яблоко. Рядом, как обычно, вертелась Соён, которая уже успела выяснить, что соперники приехали аж за два часа до начала игры. — Говорят, у них там целая сборная по волейболу, — тараторила Чонсо, дергая Юци за рукав. — Типа, они все соревнования выигрывают. Представляешь? — По ним видно, — ответила Юци, и внутри что-то неприятно кольнуло. Она вспомнила вчерашнюю тренировку, свои бесконечные промахи. — А Чан сказал, они не боятся, — продолжала Соён. — Что у нас тоже команда сильная. — У нас? — усмехнулась Юци. — Про меня не забывай. Я мяч отбить не могу нормально. — Без паники. Мы справимся, — отмахнулась подруга. Сборная первого отряда собралась у волейбольной площадки за полчаса до начала. Феликс, как всегда спокойный и собранный, вместе с Миён раздавал последние указания. Чан и Чанбин разминались, перекидывая мяч вместе с Сынмином и Джисоном. Шухуа прыгала на месте, разогреваясь. Юци подошла последней, чувствуя, как сердце бешено отбивает ритм. Она натянула спортивную форму, которую нашла вчера в своем чемодане, и сейчас чувствовала себя в ней неловко и неуклюже. — Все в сборе, — констатировал Феликс, окидывая команду взглядом. — Значит так. Играем по схеме, которую отрабатывали. Никакой паники. Просто делаем свое дело. — А если они сильнее? — спросила Шухуа, и в ее голосе послышались нотки сомнения. — Тем интереснее, — пожал плечами Ли. — Покажите, что вы лучшая команда. Юци покосилась на Джисона. «Команда». Интересно, считает ли он ее частью этой команды? Судя по тому, как он игнорил ее последние два дня, вряд ли. Соперники уже заняли свои места на другой половине площадки. Высокие, подтянутые, с уверенными лицами. Их капитан, широкоплечий парень с острым взглядом, перебрасывался мячом с товарищами, явно демонстрируя свое мастерство. — Ого, — Чанбин краем глаза заметил команду противников. — Эти ребята явно не первый год играют. — Мы лучше, — буркнул Джисон, впервые за утро подавая голос. — Пусть у нас и команда не айс.. Судья, мужчина средних лет в цветастой форме, подозвал капитанов для жеребьевки. Капитаном первого отряда Феликс назначил Бан Чана, и сейчас Чан стоял напротив незнакомого русого парня, пытаясь выглядеть уверенно. — Орел или решка? — спросил судья, подбрасывая монетку. — Орел, — ответил капитан соперников. — Решка, — выдохнул Чан. Монетка упала на ладонь. Орел. — Ваша подача, — кивнул судья парню из соседнего лагеря. Чан вернулся к своим, нахмуренный. — Ничего, — Феликс хлопнул его по плечу. — Начнем с приема. Это даже хорошо. Игра началась. Первая подача соперников была с такой силы, что мяч просвистел над сеткой, как пушечное ядро. Сынмин, стоявший на приеме, даже не успел среагировать. — 1:0, — объявил судья. На трибунах, где собрались болельщики из обоих лагерей, раздались крики. Команда гостей ликовала. Вторая подача. Снова сильная, но на этот раз Чанбин принял ее, хоть и неудачно. Мяч взмыл в воздух свечой. Шухуа бросилась под него, но не успела, ибо мяч приземлился на их половине. — 2:0. Юци стояла на задней линии, сжимая кулаки так, что просвечивались костяшки. Каждый удар соперников отдавался эхом в груди. Они были быстрее, сильнее, увереннее. Казалось, они читают мысли игроков первого отряда. Третья подача. Четвертая. Пятая. Счет стремительно рос в пользу гостей. 5:0. 8:0. 10:0. — Тайм-аут! — крикнула Чоми, наблюдавшая за игрой с самого начала, и судья кивнул. Команда собралась вокруг нее, рядом маячил Феликс. Все тяжело дышали, на лицах читалось отчаяние. Чан матерился себе под нос, Чанбин растирал ушибленное плечо, Шухуа готова была сдаться. — Так, — Миён говорила тихо, но твердо. — Забудьте про счет. Просто играйте. Помните, вы команда. — И не думайте о результате, — добавил Ли, делая шаг к ним. — Юци, ты слишком глубоко стоишь. Подойди ближе к сетке. — Я? — удивилась она. — Но я же... — Сделай, как я говорю, — перебил он. — Ты должна видеть мяч, а не бояться его. Юци кивнула, чувствуя, как внутри все идет вверх дном от противоречивых желаний. Она подошла ближе, заняв позицию, которую указал Феликс. Ее сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всей площадке. Взгляд блондина скользнул по лицам игроков и остановился на самом тревожном, на Юци, будто вселяя в нее уверенность и боевую готовность среагировать. — Время вышло, — объявил судья. Команда вернулась на площадку. Подача у соперников. Очередной мощный удар, но на этот раз Чан принял его чисто, перебросив мяч на сторону противника. Там растерялись, не ожидали. Мяч упал в аут. — 10:1! — раздался голос судьи. Первый заработанный мяч. Команда ожила. Шухуа взвизгнула, Чанбин хлопнул Чана по спине, даже Сынмин улыбнулся. Юци почувствовала, как напряжение чуть отпускает. У них что-то получается. Следующая подача. Снова прием, снова переброс. И снова ошибка соперников. 10:2. Атмосфера на площадке изменилась. Приезжие занервничали, начали ошибаться. А первый отряд, наоборот, поймал кураж. Все нашли для себя дело, которое отлично сочеталось с позициями других. Счет медленно, но верно сокращался. 12:5. 14:8. 18:15. И тут случился мимолетный конфуз. Очередная подача соперников летела между Юци и Джисоном. Они оба рванули к мячу; столкновение было неизбежным. Джисон, не рассчитав траекторию, врезался в Юци, и они оба рухнули на землю. — Твою мать! — выдохнула Юци, ударяясь затылком о колющую поверхность. Голова заныла от жгучей боли. — Под ноги учись смотреть! — проворчал Джисон в ответ. Хан повис над девушкой всего в нескольких сантиметрах от ее лица, и смотрел на нее. В его глазах не было обычной наглости. — Уйди, конченый! — оттолкнула его Юци, пытаясь освободиться, чтобы встать. Он, выдохнув горячий воздух в лицо, вскочил, отряхиваясь. Сон поднялась следом и бросила на шатена короткий взгляд, полный презрения. Джисон лишь лениво пожал плечами. Игра продолжилась. И теперь что-то изменилось. Ребята стали гораздо сплоченнее, нежели в первых минутах игры. Даже Джисон и Юци стали чаще пасовать друг другу, и слушались взаимных поручений и криков, куда бежать, без споров, без внутреннего сопротивления. Счет сравнялся. 20:20. Напряжение достигло предела. Решающий розыгрыш. Мяч на стороне соперников. Их капитан готовится к подаче. Он смотрит прямо на Юци, оценивая и мысленно клея на ее лоб стикер «самая слабая точка». — Юци, ближе к сетке! — крикнул Феликс. Она сделала шаг вперед. Сердце бесилось так, что, казалось, выпрыгнет. Молнеиносная подача летит прямо в нее. Юци видит, как мяч приближается, и время замедляется. Она слышит крики, видит, как Джисон рвется к ней, понимая, что не успевает. И тогда ее тело само по себе неуклюже сковывается. Сон хочет, протягивает руки вперед, но может принять мяч, пропуская его мимо. Мяч, словно астероид, влетает в пол в полуметре от Юци. Все вокруг замирают. Тишина, а за ней взрыв. Судья торжественно провозгласил победу команды лагеря «Юность», и волна ликования, подхваченная самими игроками, взметнулась к самому небу. В этом гуле, полном радостных криков, на другой стороне площадки, где играла команда лагеря «Восход», звонкие возгласы надежды и борьбы тонули, словно обреченные шепоты. Ребята безмолвно переглядывались, во взглядах читалась досада, но не обида, и тем более не ненависть к Юци за ее очередной промах. Наоборот, будто они еще утром смирились, что не вывезут этих мутантов. Сон уже не контролировала, как руки робко дрожали. Неуверенно подняв глаза, девушка встретилась с раздраженным взглядом Хана, который буквально твердил: «Так я и думал». — Браво, Куколка, — саркастично, но без улыбки произнес он, вяло хлопая в ладоши. Слова прозвучали, как звонкая пощечина, оставившая надолго краснющий след на щеке. — Будто я одна виновата в нашем поражении, — дерзко прокомментировала Сон. Глаза выглядели стеклянными, с бликами палящего солнца. — А кто? Кто не смог принять последний мяч? — отозвался шатен. — Просто кое-кому надо было нормально играть с самого начала, а не с середины, когда уже было ясно, что мы проебем! — Юци перешла на крики, забывая о толпе людей, окружившей площадку. — Хорош орать. Вечно из мухи слона делаешь, — не желая развивать конфликт, который, к слову, был начат еще в первый день, Джисон махнул рукой в сторону девушки и, покачав головой, потопал к скамейке, где уже собралась расстроенная команда. — Это я делаю?! — фыркнула Юци вслед, но никто ее не услышал. В это время соперники, потеряв интерес к чужой драме, снова начали праздновать победу. Для них это был просто еще один выигрыш, а для первого отряда — день, когда трещина между двумя самыми упрямыми людьми стала пропастью. Скамейка первого отряда встретила Юци гробовым молчанием. Шухуа отвернулась, делая вид, что поправляет шнурки. Чанбин уставился в телефон с таким видом, будто там происходило что-то невероятно важное. Даже Чан, обычно добродушный и понимающий, смотрел куда-то в сторону, избегая встречи с ней глазами. Только Феликс и Миён сохраняли спокойствие, хотя были слегка растерянны исходом событий. Юци села на самый край скамейки, подальше от всех. Руки все еще не успокоились, в голове гудело, а на глазах предательски защипало. Она не плакала. Ни за что. Только не здесь, не при всех. — Так, народ, — Миён хлопнула в ладоши, пытаясь разрядить обстановку. — После такого матча нужно подкрепиться. Идем на обед. Команда нехотя поднялась, побрела к выходу с площадки. Юци задержалась, делая вид, что собирает вещи, хотя никаких вещей у нее не было. Она просто не хотела идти вместе со всеми. Не хотела ловить на себе эти осуждающие, жалеющие, разочарованные взгляды. — Идем, — раздался голос над ухом. Феликс стоял рядом, протягивая ей бутылку с водой. — Не хочу, — буркнула Юци, отворачиваясь. — Знаю, — спокойно ответил он. — Но надо. Нельзя зацикливаться на ошибках. Тем более на одной и такой глупой. — Это была не одна ошибка, — голос дрогнул. — Это целая серия. Я все испортила еще с начала. Феликс вздохнул, присаживаясь рядом на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней. — Слушай. Ты вчера первый раз в жизни взяла в руки волейбольный мяч. Сегодня ты играла против команды, которая тренируется годами. И ты не сбежала, не бросила, не ушла в середине матча, хотя могла. Ты осталась до конца. Это дорогого стоит. Юци подняла на него глаза. В его взгляде не было жалости. Была спокойная, уверенная поддержка. — Джисон... — вырвалось у нее. — Он сказал... — Он идиот, — перебил Феликс, и в его голосе впервые за все время прозвучали жесткие нотки. — Не бери в голову. Юци вдруг рассмешил факт, что не только она считает Джисона недалеким. Феликс, удовлетворенный ее реакцией, поднялся, протягивая ей руку. — Идем? Юци посмотрела на его ладонь. Такую открытую, надежную. Резко Сон тряхнула головой, отгоняя лишние мысли, и встала сама, не принимая помощи. Феликс кивнул, и они молча пошли к столовой, но в этом молчании Юци находила успокоение, а не неловкость. В столовой было шумно. Команда соперников заняла несколько столов в центре, громко обсуждая прошедшую игру и строя планы на следующие соревнования. Первый отряд забился в самый дальний угол, стараясь не привлекать внимания. Даже обычно разговорчивая Шухуа неприметно ковырялась в тарелке. Юци села между Соён и Суджин, надеясь, что подруга хоть немного отвлечет ее от тяжелых мыслей, но Соён была слишком занята. Она то и дело переглядывалась с Чаном, который сидел через два стола, и на ее лице была до того глупая счастливая улыбка, что Юци стало почти физически больно. Раньше они были вдвоем, и Соён улыбалась только ей. — Ты как? — спросила Чонсо, наконец оторвавшись от своего романтического кино. — Нормально, — буркнула Юци, делая вид, что очень занята супом. — Уверена? Выглядишь какой-то подавленной. — Я всегда такая.

---

После обеденного перерыва и короткого отдыха, соревнования возобновились. На спортивную площадку вышли другие команды из лагерей — вторые и третьи отряды. Игры, проходившие после волейбола, казались менее напряженными и пролетели незаметно. Второй отряд показал себя достойно, одержав победу в ряде раундов. Особенно ярко они выступили в одной из игр, где сумели превзойти своих соперников. Соён не могла скрыть своей радости, искренне восхищаясь командной работой и успехом товарищей. Третий отряд также не остался в стороне. Несмотря на то, что им не удалось одержать столь громких побед, как второму отряду, их упорство и стремление к победе были очевидны. Каждый участник выкладывался на полную, поддерживая друг друга. В конце дня, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в багрово-золотые тона, состоялось торжественное закрытие соревнований. Минхо, как представитель принимающей стороны, вручал грамоты и призы в виде медалей победителям. Команда лагеря «Юность» увозила с собой небольшой трофей за первое место в волейболе, но и восходовцы не остались без наград: второй отряд получил грамоту за волю к победе, а несколько человек из третьего — личные призы за лучшие результаты в отдельных этапах. Первый отряд стоял в стороне, наблюдая за этим праздником жизни. Хоть они и показали себя с неудачной стороны, ребята поддерживали товарищей и искренне радовались за них. Когда команда соперников уезжала, провожаемая аплодисментами, Юци поймала на себе взгляд того самого русого парня, капитана. Тот смотрел на нее не как на соперницу, а как на... интересный объект. Улыбнулся краешком губ и отвернулся. — Чего он на тебя уставился? — под ухо прошипела Соён, тоже заметившая это. — Понятия не имею, — честно ответила Юци. — Может, ты ему понравилась? — Сдурела? Я ему мяч профукала. — Ну и что? Может... у него фетиш такой. Юци закатила глаза и попрощалась с приезжими, показав средний палец в сторону автобусного окошка, где виднелись черты того капитана. Вечером в лагере царила та особенная атмосфера, которая бывает только после насыщенных событием дней. Первый отряд собрался в игровой комнате. Свеча уже горела на столе, отбрасывая на лица собравшихся мягкие согревающие тени. Сегодня здесь было тише, чем обычно. Даже самые шумные, казалось, притихли, переваривая события прошедшего дня. Миён сидела на полу, поджав под себя ноги, и смотрела на пламя. Рядом, прислонившись спиной к стене, расположился Феликс. Остальные расселись кто где: на старых диванах, на стульях, на полу — кто как сумел. — Ну что, — тихо начала Миён, и ее голос в тишине прозвучал особенно мягко. — Сегодня был тяжелый день. У кого-то удачный, у кого-то не очень. Но это неважно. Важно то, что мы все здесь. И мы вместе. Давайте начнем. Свеча медленно пошла по рукам. Первым говорил Чанбин. Он смущенно улыбался, рассказывая о том, как гордится вторым отрядом и своей Черён, которая сегодня выложилась на полную. Потом Сынмин, который, на удивление, был краток, но в его словах чувствовалась поддержка. Шухуа говорила о том, что, несмотря на проигрыш, она рада, что участвовала. Свеча перешла к Чану. Он долго молчал, вертел ее в руках, потом поднял глаза и посмотрел куда-то в сторону, не задерживаясь ни на ком. — Знаете, — начал он, пытаясь подобрать более умные слова. — Мы... это... Хорошо постарались сегодня.. Вот, да... Спасибо, ребят, вы крутые. Свеча перешла дальше. Подростки делились своими яркими впечатлениеями о соревнованиях. Кто-то благодарил за возможность посмотреть на подтянутых парней, кто-то за приятный насыщенный момент, который останется в памяти в золотистой рамочке. Свеча попала в руки Джисону, и тот церемониться не стал. Высказал все, как есть, со всеми недостатками и темными промежутками, иногда совершенно случайно вставляя в свою речь оживляющие рассказ маты, за что получал предупредительные замечания от Миён. Юци от комментариев отказалась, поэтому и свечу передала дальше. Все уже сказали за нее. — Спасибо всем за искренность. Помните: все сказанное здесь остается здесь, — тихо сказала Чо. — А сейчас отбой. Завтра новый день. Всем спокойной ночи! Ребята начали расходиться, шепотом переговариваясь. Юци вышла на небольшое крыльцо почти последней, вдыхая прохладный ночной воздух, вытесняющий духоту игровой комнаты. Где-то за корпусами слышались приглушенные голоса расходящихся ребят, смех, чьи-то возгласы. Последним из домика вышел Джисон, и громоздкий скрип двери разнесся по гробовой тишине, нарушаемой лишь еле слышным шелестом листвы вдали. Шатен прошел к ступенькам, задевая плечом Юци. — Эй, — почувствовав легкий удар, бросила девушка. Хан, ничего не ответив, даже будто не услышав ее голос, пошел в своем направлении. Однако Юци его быстро остановила. — Джисон! В этот раз шатен остановился, лениво повернулся к девушке, жалобно вздыхая, словно она весь день заставляла его пахать, как лошадь. Сон подбежала, останавливаясь в метре от него. Под теплым светом уличного фонаря лицо Хана выглядело уставшим, нежели раздражительным, как могло показаться на первый взгляд. — Извиниться хочешь? — вяло предположил он, демонстрируя свой ярый похуизм на любую вещь, что скажет Юци. Девушка шумно выдохнула. — А тебе бы хотелось? — ответила вопросом она, собирая силы для следующих действий. — Ну, если на коленях, с максимально жалобным лицом и, желательно, без одежды, то да. Я бы такое оценил, — толком не задумываясь, ляпнул Хан, уже представляя в голове эту картину маслом. Резкая пощечина оставила розоватый след на щеке Джисона. — Я достаточно услышала от тебя обо мне, — гордо заявила Юци, отряхивая руку. — Теперь слушай о себе от меня, мудила бездарная. Парень замер, прижимая ладонь к горящей щеке. Юци использовала весь свой словарный запас на сто с лишним процентов, на ходу придумывая новые ругательства и оскорбления. Мат за матом летел в адрес Хана, заискряясь и ударяясь об его барабанные перепонки с ощутимой силой, подобно звонким каплям дождя по шиферной крыше во время стихийного ливня. Эта искра постепенно проникала в каждую клеточку его тела, разрастаясь с неимоверной скоростью и оставляя приятное покалывание и дрожь, пронизывающую тело насквозь. Глаза загорелись новым голодным сиянием, пока девушка чуть ли не задыхалась от возмущения. — Ты... потрясающая, — тихо выдохнул он, но Юци в порыве своих эмоций не услышала. Она продолжала изливать на него поток своего праведного гнева, накопившегося за эту неделю, даже не замечая, как меняется его выражение лица. Как с него исчезает усталость, сменяясь чем-то совсем другим.. Жадным и почти одержимым. Вдруг Юци остановилась с открытым ртом, делая глубокий вдох, готовая выдать новую порцию оскорблений, но слова застревали в горле. Ей показалось, что Джисон ее не слушал, поэтому, раз она все ему высказала, можно закончить. Шатен же, наоборот, слышал и обрабатывал каждый звук, сходящий с уст Сон. — ...Пошел ты, — твердо отрезала девушка перед тем, как скрыться в ночной густоте. Джисон стоял на месте, не в силах пошевелиться. Ладонь все еще прижималась к щеке, которая горела огнем после ее пощечины, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Он слушал, как затихают в темноте ее шаги, как хлопает дверь ее домика, как наступает абсолютная тишина, сбиваемая только бешеным стуком его собственного сердца. — Твою мать, — выдохнул он в пустоту. Голос сорвался, прозвучал хрипло и почти испуганно. Потому что то, что он сейчас чувствовал, пугало его до мурашек.