Память заполнена

Утро нового дня встретило лагерь ленивым солнцем, которое не торопилось выползать из-за горизонта, и гробовой тишиной, нарушаемой лишь редкими птичьими трелями. Впервые за последнюю неделю никто не кричал «Подъем!», не гонял на зарядку и не строил с дикими глазами перед столовой. Минхо сдержал обещание, которое дал ребятам за то, что они активно участвуют и проявляют себя, и объявил свободный день, когда можно безлимитно гулять или проспать хоть весь день. На удивление, Чан, который с самого начала смены только и мечтал о подъеме в обед, проснулся раньше обычного. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и прокручивал в голове предстоящий разговор с Соён. Они договорились встретиться после завтрака и прогуляться. Сердце колотилось как бешеное при одной мысли об этом. Бан собирался сказать девушке кое-что важное. То, что крутилось на языке уже несколько дней. Но как? Какими словами? Выхода не было. Чан потянулся к телефону, валявшемуся на тумбочке, и открыл браузер. Пальцы дрожали, когда он набирал в поисковой строке: «топ 10 крутых фраз, от которых девушка будет без ума». Сайты предлагали миллион вариантов: от банальных «ты мне нравишься» до сложных романтических схем с лепестками роз и серенадами под окном. Сайт topoviepodkati.com: «Ты случайно не раздаешь Wi-Fi? Знаешь, я чувствую между нами связь» «Сейчас я изучаю Английский язык, а после планирую изучить твой» «Я конечно не кочегар, но тебя бы.. раскачегарил»... Нет, этим серьезно кто-то пользуется? Чан листал, морщился, читал вслух советы типа «будь собой» и «говори от сердца», и чувствовал, что окончательно запутался. — «Выберите подходящий момент», — бормотал он себе под нос. — «Смотрите ей в глаза. Говорите искренне». Да блять, это и так понятно! — Че ты там бубнишь с утра пораньше? Чан вздрогнул и резко захлопнул телефон, но было поздно. Джисон, проходя мимо, успел заметить открытую страницу. Он замер, потом медленно повернулся и уставился на друга с выражением лица, в котором читалось желание высмеять, смешанное с жалостью. — Ты че, гуглишь, как признаться? — Джисон приподнял бровь, и его губы растянулись в фирменной нахальной ухмылке. — Серьезно, Чан? — Завали, — буркнул Чан, пряча телефон под подушку. — Не твое дело. — Да ладно тебе, — Хан плюхнулся на кровать рядом, бесцеремонно залезая на чужую территорию. — Ты же Чан, а не лох какой-то. Нахрен тебе этот гугл? У меня б спросил. Чан скосил на него глаза, полные сомнения. Тут он заметил, как Хан крутит в пальцах что-то блестящее. — У тебя? Ты, который с одной нашей общей знакомой уже неделю воюешь и только по ушам получаешь? Учитель хуев, — процедил он. — Вот, только свои фантики складывать умеешь. Джисон ничуть не смутился. Наоборот, его ухмылка стала шире и, кажется, даже довольнее. — Во-первых, это не война, а прелюдия. Во-вторых, это такая тактика. «До ненависти один шаг» че-то там, не помню. Похуй, главное, что скоро все будет четко, — уверял шатен. — А фантики это так.. Для души. Чан смотрел на него с откровенным недоумением. — Чувак, я знаю, как работает женская психология, — Джисон понизил голос до заговорщического шепота. — Забудь про эти сопли из интернета. Настоящий этот... ну, крутой типа, действует иначе. — Лавилас? — Чан скривился. — Ну, что-то в роде того. Смотри, — Джисон сел по-турецки, готовясь читать лекцию. — Первое. Ты должен быть уверен в себе. Даже если внутри трясет, снаружи — скала. Второе. Никаких этих... «ты мне нравишься» в лоб. Это скучно. Надо заинтриговать, намекать. Заставить ее думать о тебе. Третье... — Джисон, — перебил Чан, закатывая глаза. — Я просто хочу сказать Соён, что она мне важна больше, чем просто подруга из лагеря. Без вот этого всего. — Без чего? — искренне удивился Хан. — Без харизмы? Без свэга? Чан засмеялся, и напряжение, державшее его с самого утра, немного отпустило. — Слушай, давай так, — предложил он. — Ты мне потом расскажешь, как твоя «тактика» сработала, если вообще сработает. А я пойду своим путем. — И проиграешь, — хмыкнул Джисон, но в его глазах сверкнул азартный блеск. — Ладно, валяй. Но потом не жалуйся. Бан кивнул и снова уткнулся в телефон, долиствывая веб-страницу до конца. Они помолчали пару секунд. Джисон вдруг щелкнул пальцами. — А кстати. Ты ж сегодня с Соён встречаешься, да? — Ага. — А давайте свалим? — предложил Хан, и в его голосе проскользнули нотки, подозрительно похожие на надежду. — Я знаю одно место, откуда можно до речки добраться. Там никто не достанет. Поплаваем, поболтаем в дружеской обстановке... ну и ты со своей пообщаешься без лишних глаз. Чан задумался. Идея была не лишена смысла. В лагере действительно вечно кто-то шастает, вожатые то и дело проверяют, мелочь орет... А там, за территорией, можно побыть нормальными подростками, для которых правила и мораль не имеют значения. — А как мы выйдем? — спросил он. — Территория же закрыта. — Дыра в заборе за старым складом, — деловито сообщил Джисон. — Я еще в первый день заметил. Доски старые, можно раздвинуть и спокойно пролезть. Вожатые туда не суются, там все заросло. Чан покачал головой, но улыбнулся. — Ладно, уговорил. Я поговорю с Соён. Встречаемся... после обеда у того склада? — Погоди-ка, — вдруг прервал его Хан. — Если Соён согласиться, то, может, и Юци будет не против? Вчетвером веселее же. Взгляд Чана выражал явное сомнение, но он все-таки согласился узнать и о Сон. — Вот и славно. Договорились, — кивнул Джисон и, спрыгнув с кровати, направился к выходу. У двери он обернулся. — И Чан? Парень оторвался от экрана телефона. — Не налажай там со своим признанием. Я, если что, подскажу. — Иди уже, — Чан запустил в него подушкой, но Джисон ловко увернулся и выскользнул за дверь, оставив после себя смех и чувство, что сегодня точно будет интересный день.

---

Полдень. Миён устроилась на деревянной лавке недалеко от площадки, где бегают и бурно играют ребята. Следить, чтобы никто не поранился — рутинное дело. Вожатая листала ленту с новостями, краем глаза поглядывая на детей, и как-то случайно перешла на страницу лагеря. Чоми пролистала посты и заметила под каждым веселый стикер — комментарий Хёнджина, украшавший каждую запись. Неосознанно Чо перешла на аккаунт Хвана и стала просматривать его фотки одну за другой. Профиль Хёнджина был под стать ему самому: аккуратный, сдержанный, без лишних деталей. Несколько фотографий с прошлых смен, где он, молодой и серьезный, стоял в окружении ребят. Пара снимков с Минхо, где они то на фоне реки, то в столовой за обедом корчат забавные лица, а в описании стоит красноречивая цитата. И ни одной лишней детали, которая могла бы выдать его настоящие чувства. Миён пролистывала, и на губах сама собой расцветала улыбка. Здесь он помогает строить шалаш в походе, весь в ветках и с палкой в руках. Вот сидит с гитарой у костра, когда только учился играть. Кадр, который, кажется, делала сама Чоми. Лайк под постом появился внезапно, Миён даже не обратила внимания. И тут девушка замерла. На экране высветилось селфи, по краям затемненное и размытое, пятилетней давности, где они втроем — Минхо, Миён, Хёнджин — стояли на крыльце столовой, обнявшись. Минхо заливисто смеялся, зажмурившись, Миён стояла в середине с широкой улыбкой и показывала забавный жест рукой, а Хёнджин повернул голову в профиль. Его взгляд, юный, но уже такой же острый, был устремлен на нее. Или не только на нее? Миён застыла, чувствуя, как тепло разливается где-то в груди, смешиваясь с острым, непривычным чувством. Она медленно увеличила снимок, всматриваясь в выражение его лица. Тогда, пять лет назад, она не обратила на это внимания. Слишком много шума, смеха, суеты вокруг. А теперь эти глаза, запечатленные на старой фотографии, говорили громче любых слов. Или это ее очередное самовнушение? — Миён! — звонкий голос Минни пробился сквозь шум в ушах. Чоми вздрогнула, телефон выскользнул из ослабевших пальцев и грохнулся на траву. Она нагнулась за ним, чувствуя, как кровь приливает к щекам, делая их приятно-розовыми. — Ты чего? — Ким подошла ближе, обеспокоенно глядя на подругу. — На солнце перегрелась? Или эта малышня совсем достала? — Нет, нет, все в порядке, — слишком быстро ответила Миён, поднимая телефон и пряча его в карман. Она провела ладонью по лбу, словно проверяя температуру. Минни, прищурившись, окинула ее подозрительным взглядом, но комментировать не стала. Она опустилась на скамейку рядом, протягивая Миён воду. Чоми с благодарностью взяла бутылку, сделала глоток, стараясь унять дрожь в пальцах. Вода оказалась теплой, почти противной, но это немного помогло. — Ты не забыла? Сегодня вечером комната будет занята. Мной и Чонином, — Минни мечтально улыбнулась, и Миён вмиг опомнилась. — Только не слишком долго! И не слишком громко... — смирилась вожатая. Проблема Миён — она с трудом отказывается в просьбах близких. Иногда за этим стоят значимые последствия. — Посмотрим, подруга, — Ким подмигнула и вскочила с месте, направляясь в свою сторону. Миён скептически приподняла бровь, но спорить не стала. Она знала Минни достаточно хорошо, чтобы понимать: та и сама не допустит ничего, что могло бы нарушить правила. Просто ей, как ответственному человеку, полагалось сделать вид, что она все контролирует. Где-то вдалеке мелькнула знакомая фигура Хёнджина. Вожатый что-то объяснял группе мальчишек из его отряда, жестикулируя руками. «Правила безопасности», — предположила Миён, так как могла узнать слова даже по движениям губ и рук. Девушка попыталась прислушаться, распознавая сквозь детский гомон спокойный и уверенный голос Хвана. То ли чтобы убедиться в своей гипотезе, то ли чтобы просто услышать его. Тот вдруг обернулся, словно почувствовав чужое внимание, и на мгновение их глаза встретились. Он улыбнулся ей светло, открыто, и Миён вдруг поймала себя на мысли, что в груди что-то сжалось. Что-то до боли непривычное. Странно, Хёнджин всегда находится где-то рядом. Или он всегда был рядом, просто она не замечала раньше?

---

Тем временем на другом конце лагеря Соён, уже переодевшись в легкую футболку, шорты и нанеся легкий макияж, выбежала из домика, на ходу поправляя волосы. Сердце восторженно колотилось от предвкушения встречи. Девушка нашла Чана у старой скамейки под раскидистым кленом в укромном углу лагеря. Бан стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в сторону, явно стараясь выглядеть непринужденно. Получалось так себе: плечи были напряжены, а пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Соён подошла ближе, чувствуя, как теплая волна накрывает ее с головой. Чан обернулся, и его лицо осветилось такой искренней радостью, что у девушки перехватило дыхание. — Привет, — выдохнул он, делая шаг навстречу. — Ты... сегодня красивая. Ну, то есть, ты всегда красивая, но сегодня... — Чан, — Соён рассмеялась, видя, как он мучительно краснеет, подбирая слова. — Ты хотел что-то сказать? Парень замялся. Слова, которые он так тщательно подбирал, разбежались, как испуганные воробьи. В голове остался только тот самый совет из интернета: «Смотри ей в глаза. Говори от сердца». — Соён, — начал он, чувствуя, как голос дрожит. — Я... это время, пока мы здесь, я... В общем... Чан замялся: чесал затылок, прикусывал губу, глаза метались. — Долго ты будешь? — раздался насмешливый голос откуда-то из-за кустов. Оба вздрогнули. Из-за старого дуба вышел Джисон, на плече рюкзак, из которого торчали полотенца. Его губы растянуты в довольной ухмылке. — Вы что, решили тут весь день объясняться? У нас план: речка, солнце, свобода. А вы... — он изобразил театральный вздох. — Романтики. Соён покраснела, Чан закатил глаза. — Ты обещал не мешать, — процедил он сквозь зубы. — Я и не мешаю, — Джисон сделал шаг назад, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто напоминаю, что время идет. И где, кстати, четвертая наша участница? Ты с ней говорил? Чан вздохнул. — Юци отказывается. Говорит, что с тобой даже срать не сядет. — Что? — удивилась Соён. — Куда идти? О чем вы говорите? Пока Чан вкратце пересказывал план побега, Джисон уже развернулся и зашагал в сторону домика девочек. — Я сам с ней поговорю, — бросил он через плечо. — Ждите у склада через пятнадцать минут. — Джисон! — крикнул Чан, но Хан уже скрылся за поворотом. — Чтоб тебя... — Он так уверенно идет. Думаешь, Юци согласится? — спросила Соён, с тревогой глядя ему вслед. — А если нет? Чан пожал плечами, беря ее за руку. — Тогда пойдем втроем. Главное, чтобы ты была со мной. Соён улыбнулась, и напряжение в его плечах немного спало.

---

В это время Юци сидела на кровати в своей комнате, поджав ноги, и читала книгу, которую нашла в шкафу еще в первый день. Скучная, про какую-то любовь, но больше делать было нечего. В домике было тихо: Йеджи ушла к подругам, Шухуа и Суджин отправились гулять, оставив Сон одну. Одиночество было непривычным. За эту неделю она как-то отвыкла от тишины, от того, что не нужно ни с кем разговаривать, ни на кого огрызаться. Дверь распахнулась без стука, но Юци даже не подняла головы, узнав походку. — Ты идешь с нами, — без предисловий заявил Джисон, прислоняясь плечом к косяку. — Нет, — все еще тупо втыкая в книгу, пробормотала Юци. — Почему? — Не хочу потом выслушивать лекцию от Миён. — Только из-за этого? — Хан сделал шаг в комнату, потом еще один. — Мы по-тихому пробежим, никто не заметит. Да я специалист в этом. Юци отложила книгу и наконец подняла на него глаза. Хан выглядел странно. Не так, как она запомнила его с первой встречи. Не хватало той нотки, что бесила больше всего. Джисон смотрел на нее серьезно, даже немного взволнованно. — С чего ты взял, что я тебе поверю? — спросила она, скрещивая руки на груди. — Да я понимаю. Просто.. там Соён ждет. Не заставляй ее грустить из-за тебя. Сон смотрела на него, открыв рот, и не могла вымолвить ни слова. Хан стоял перед ней, взъерошенный, с этим своим странным, непривычно серьезным выражением лица, и ждал. Юци смотрела на него и чувствовала, как начинает таять лед, который она так долго выстраивала вокруг себя. — Это манипуляция? — Да я все проверил. Вожатые сейчас с мелюзгой возятся, Миён тоже на площадке. Минхо в кабинете сидит. Идеальное окно, — уверенно заявил Хан и, склонив голову набок, умоляюще сверкнул глазами. — Ну, пожалуйста. Это «пожалуйста» сбило Юци с толку. Джисон никогда не просил. Он требовал, насмехался, провоцировал, но не просил. — Только из-за Соён, — буркнула она, вставая с кровати. — Она меня замучает, если не пойду. — Конечно, только из-за нее, — согласился Джисон, и в его голосе снова послышались знакомые нотки, но теперь они почему-то не бесили. Девушка прошла мимо него, стараясь не касаться, хотя пространства было мало, и это было почти невозможно. У двери Юци обернулась. — Если нас спалят, вину берешь на себя. — Не спалят, — пообещал он, и в его глазах загорелась озорная искра. Она фыркнула и вышла в коридор, но на душе было странно легко. Как будто кто-то открыл окно в душной комнате и впустил свежий ветер. А сзади слышались шаги Джисона. Теперь они стояли вчетвером у старого склада, где доски забора и правда раздвигались, открывая проход в густую зелень леса. Джисон пролез первым, ловко сдвинув уже гнилую широкую палку, и исчез за забором. Через секунду его голос донесся с той стороны: — Давайте быстрее, тут нормально. Чан пропустил Соён вперед, поддерживая ее за руку, когда она переступала через нижнюю перекладину. Юци осталась последней. Она стояла, глядя на дыру в заборе, и почему-то медлила. В голове крутились десятки причин, почему это плохая идея: нарушение правил, вожатые, которые могут заметить отсутствие, дурацкое чувство, что она сдается, если идет туда, куда зовет Джисон. — Ты чего застыла? — его голос прозвучал совсем рядом. Джисон, схватившись за верхушки палок и опираясь о нижнюю перекладину, запрыгнул на забор, теперь смотрел на Сон сверху, щурясь от солнца. — Передумала? — Нет, — соврала она и, сделав глубокий вдох, шагнула в проем. Он подал ей руку автоматически, не думая. Юци на мгновение замерла, глядя на его ладонь, и вдруг поняла, что это уже не раздражает. Вообще. Она взялась за его руку, и он помог ей спуститься на мягкую траву, покрытую прошлогодними иголками. — Держитесь меня, — скомандовал Джисон, отпуская ее ладонь и разворачиваясь. — Там тропинка, но местами заросло. Он двинулся вперед, ловко обходя кусты и пригибая ветки, чтобы те не хлестали по лицам идущих следом. Соён шла за ним, держась за Чана, который то и дело оглядывался на Юци, проверяя, не отстала ли. Юци плелась последней, стараясь не думать о том, что будет потом, когда они вернуться в лагерь. Ветка хлестнула по плечу, и она тихо выругалась. — Юци, осторожнее, — обернулся Чан, но тут же его внимание переключилось на Соён, которая чуть не поскользнулась на мокрой траве. — Я в порядке, — пробормотала Юци, хотя на самом деле начинала злиться. На себя, на Джисона, на эту идею с побегом. Тропинка вывела их к реке неожиданно. Кусты расступились, и перед ними открылся широкий песчаный берег, где вода сверкала бликами солнца. Место было красивое: сосны подступали к самой воде, а на другой стороне реки тянулся густой лес, отражаясь в зеркальной глади. Соён ахнула, отпустила руку Чана и, скинув кроссовки, босиком побежала к воде. Река обожгла ноги прохладой с тихим плеском. Вода была прозрачной, почти стеклянной, и на мелководье виднелось каждое камешек на дне. Соён, аккуратно ступая по мелким камням, вошла в воду первой и звонко рассмеялась, когда прохлада обожгла ноги. Сквозь восторженную улыбку Чонсо крикнула друзей, чтобы те наконец зашли в воду. Чан не заставил себя долго ждать. Скинул кеды и направился к ней, но двигался осторожно, не желая споткнуться и упасть в воду. Соён рассмеялась, наблюдая за его неуклюжими попытками сохранить равновесие. А на берегу Джисон готовился к заплыву. — Ну что, Куколка, — он стянул футболку через голову, бросил ее на рюкзак. — Идешь? Юци скосила на него взгляд. Загорелые плечи, влажное от пота лицо и эта его вечная полуухмылка. — Не хочу мочить одежду, — огрызнулась Сон. — Так сними. Она вновь метнула на него такой взгляд, что Джисон рефлекторно поднял руки вверх. — Ладно-ладно. Как хочешь, — пробормотал он, пятясь назад. Джисон отошел немного подальше и, разогнавшись, со всей силы рванул к линии, где заканчивается берег, ныряя в освежающую воду и окутывая парочку, стоявших по обе стороны от Хана, огромной волной прохладных брызг. — Джи! — крикнули Чан и Соён, и тот, даже будучи под водой, без труда разобрал свое имя. Вынырнув рядом с ребятами, Хан, победно ухмыляясь, быстро помотал головой, стряхивая капли воды, подобно псу, снова подарив окружающим фонтан брызг. Юци приземлилась на теплый песок, наблюдая за этой возней, и заметила, как уголки губ тянутся вверх. Она отвернулась, делая вид, что рассматривает деревья на противоположном берегу, но краем глаза все равно следила за тремя фигурами в воде, чувствуя, как в груди царапает зависть этому веселью. Потом, немного поколебавшись, Юци все-таки решилась подойти к кромке воды. Вода оказалась холоднее, чем она ожидала. Юци в легком ужасе остановилась, когда вода коснулась ее щиколотки, и на секунду засомневалась. Но через мгновение, стиснув зубы, сделала шаг, второй, третий, пока вода не дошла до колен. Тут Сон встретил зовущий голос Джисона, и она успела заметить, как он направился к ней, раздвигая воду широкими взмахами рук. — Только попробуй! — крикнула она, но было поздно. Он поднырнул в последний момент, и в следующую секунду Юци окатило холодной волной с головы до ног. Она взвизгнула, но это был скорее возмущенный, чем испуганный звук. — Убью, — пообещала она, когда шатен вновь вынырнул, но вместо того чтобы отступить, ударила ладонью по воде, поднимая тучу брызг ему в лицо. Джисон рассмеялся, отвечая тем же. Подростки возились в воде, как малые дети, не замечая, как Соён и Чан отошли в сторону, оставив их вдвоем. Юци пыталась удержаться на скользком дне, но Джисон, пользуясь своим преимуществом, то и дело норовил обрызгать ее с головой. Юци постепенно осознавала, как внутри разливается что-то теплое, совсем не похожее на то раздражение, которое она испытывала к нему раньше. Наплескавшись и наглотавшись пресной воды, ребята разложили на берегу единственное их полотенце и устроились на песке. Солнце уже не пекло так сильно и вода казалась темной и глубокой. Соён и Чан сидели рядом, о чем-то тихо переговариваясь, и их пальцы были переплетены. Юци заметила это и отвела взгляд, чувствуя, как что-то кольнуло в груди, означающее, что все меняется. Где-то над водой пролетела птица, разрезая гладь крылом, и Юци подумала, что этот момент, наверное, останется в памяти надолго. Лето, река, песок, который набился в карманы, и компания из четырех придурков, которые ни за что не пожалеют о сложившихся событиях. — Может, еще покупаемся? Пока возможность есть, — внезапно предложил Джисон, оглядывая ребят. Кивок — единогласное решение, и все снова бросились к воде, не оставляя сомнений, что одежда не успеет высохнуть к их приходу в лагерь. Герои бесились не так активно, как пару минут назад, однако радости в глазах было не меньше. Вода обволакивала прохладой, смывая остатки напряжения, копившегося всю неделю. Через час, который, кажется, пролетел, ровно как пять минут, ребята уставшие, но счастливые побрели на нагретый песок. Только... до берега дошли трое. Надеясь увидеть тихий речной пейзаж, Соён обернулась и с ужасом замерла. Чуть поодаль Джисон лежал на воде лицом вниз, его тело медленно покачивалось на мелких волнах, видна лишь оголенная спина. Она смотрела на него секунду, другую, не веря своим глазам. Сердце пропустило настолько четкий удар, что его почувствовала Юци. — Джисон! — крик слетел с губ раньше, чем Чонсо успела о чем-либо подумать. Сон обернулась на ее голос и тоже похолодела, а лицо побелело. — Чан! — закричала брюнетка, пятясь к берегу мелкими шагами. — Чан, смотри! Бан Чан, который только что вышел на берег и вытирал лицо футболкой, тут же отозвался. Увидев безжизненное тело друга, он рванул в воду, не разбирая дороги и поднимая волны брызг. — Джи! — голос Бана сорвался на хрип, когда он схватил Джисона за плечо и перевернул. Лицо Хана было бледным, веки закрыты, губы посинели. Он не дышал. Чан обхватил его поперек груди, пытаясь оттащить на берег, но ноги скользили по дну, руки дрожали, и тело Джисона все время норовило выскользнуть. Девочки, наблюдая за этой суетой, не могли сообразить, как им действовать. Они безмолвно стояли на берегу, не веря своим глазам. Чан опустил Джисона на песок, тяжело дыша. Мокрые волосы прилипли к лицу Хана, глаза закрыты. Тело Хана казалось безжизненным, голова безвольно запрокинулась назад. — Он не дышит, — голос Чана звучал ровно, но внутри все кричало. — Матерь Божья, он не дышит! Паника окутала компанию. Чан тряс Хана за плечо, но тот не реагировал. — Надо... надо, наверное, искусственное дыхание, — выдохнул Чан, пытаясь вспомнить, чему их учили на уроках ОБЖ. — Давление на грудную клетку и... Бан поднял глаза на девушек, и, встретившись взглядом с Соён, оба уставились на Юци. — Я? — удивленно вскликнула девушка, теребя в пальцах край мокрой футболки. — Я не знаю.. Сон смотрела на распластанное на песке тело, на бледное лицо Джисона, на его разметавшиеся по песку волосы. Внутри все сжалось в тугой комок. — Быстрее! — крикнула Соён, и ее голос прозвучал так испуганно, что заставил Юци двинуться. Она сделала шаг ближе, не чувствуя под ногами ни песка, ничего. Колени дрожали, когда она опустилась рядом с Джисоном. Его лицо было спокойным до неестественности. Сон протянула руку, коснулась его щеки, будто проверяя температуру. Кожа была прохладной. — Что делать? — спросила она, с сомнением глядя на Чана. — Вдох, — Чан говорил быстро, неуверенно. — Зажми нос и... вдохни в него. Два раза. Потом надави на грудь. Юци кивнула, хотя внутри все кипело тем, что она не справится, что она сделает только хуже. Но Сон наклонилась, чувствуя, как капли воды падают с волос на его лицо. Пальцы коснулись его подбородка, запрокидывая голову. Одна рука зажала нос, вторая уперлась в песок рядом с его плечом. Она вдохнула, приблизилась... И в этот момент губы Джисона исказились. Тонко, едва заметно, но Юци засекла это движение раньше, чем поняла, что происходит. Джисон не дышал — затаил дыхание, а сейчас его губы подрагивали от едва сдерживаемого смеха. Сон окаменела, глядя в его закрытые глаза. — Что ты... — прошипела она, но договорить не успела. Джисон распахнул глаза, опасно сверкнувшие, а на губах уже цвела та самая победоносная ухмылка, которую Юци ненавидела больше всего на свете. — Почти получилось, — выдохнул он, и его голос был полон довольства, смешанного с сожалением о «почти». Не дав Хану ничего сказать в свое оправдание, ладонь Сон впечаталась в его мокрую грудь с такой силой, что Джисон охнул и закашлялся, но все равно держал кривую улыбку на лице. — Ты! — голос Юци сорвался на хрип, она нервно поправляла край футболки. — Это что, идиотская шутка? Джисон приподнялся на локтях, стряхивая песок с волос, и его лицо, только что такое бледное и безжизненное, теперь сияло наглой, ничуть не раскаивающейся улыбкой. — Джисон, твою мать! — с облегчением, но все так же тяжело дыша, Чан прилег на землю, расслабляя слишком напряженные мышцы. Соён опустилась рядом, все еще не веря, что все обошлось, и прижала к груди сжатую ладонь. Придурки.

---

— Да что ж такое.. — Джисон с силой дернул доску, но та даже не шелохнулась. Гнилая древесина, которая еще пару часов назад легко поддавалась, теперь будто окаменела. Дорога назад оказалась труднее, чем предполагалось. Чан подошел ближе, уперся плечом в забор, пытаясь найти слабое место. Доски сидели крепко, как влитые. Сквозь мелкие прощелины виднелись дорожки лагеря и пробегающие мимо ребята. — Хуево, — выдохнул он, выпрямляясь. — Не успеем до ужина — будет еще хуже, — подала голос Юци. Ее лицо становилось все более напряженным. Девушка провела рукой по шершавым доскам, оценивая их крепость, потом посмотрела вверх. Забор был высоким, выше роста любого из них. — Может, можно обойти? — неуверенно спросила Соён, сохраняя последние капли спокойствия. — Палевно, — моментально ответил Джисон, и все разочарованно вздохнули. Парни дергали доску, прикладывая все свои силы, но она даже не шелохнулась. Руки уже были в занозах, а полугнилые доски, которые часа два назад так легко раздвигались, сейчас стояли намертво, словно кто-то заколотил их с другой стороны. — Если бы кто-то не устроил дурацкий спектакль, мы бы уже были в лагере, — процедила она сквозь зубы, даже не глядя в сторону Джисона. — А если бы кто-то шевелился шустрее, мы бы тоже успели, — парировал он, но в голосе не было привычной язвительности. — Хватит! — Чан шагнул между ними. — Ссоры ваши не помогут. Дайте подумать, как быть. — А ну стоять! — неожиданно послышалось с той стороны забора. Сердца беглецов на секунду замерли, и ребята тотчас замолкли, затаив дыхание. Они четко слышали шуршание, и как к забору кто-то подходит. Голос становился громче и яснее. В бархатном тембре распознался образ вожатого-блондина. Подростки не отвечали. Прикрыли рты ладонями и прижались друг к другу, превращаясь в слегка дрожащие статуи, будто вот-вот настанет конец всего. Вожатый долбил забор, пока доска, ранее открывшая ребятам дорогу в мир иной, не отвисла. Просьба беглецам раскрыть свои личности прозвучала так, будто это был приказ, закрепленный законом. Хотя, отчасти так и есть.. — Порча общественного имущества, выход за территорию, и еще неизвестно, что происходило за пределами этого чертового забора, — Феликс говорил слишком ровно, словно отмечал галочки в планах на день. — Полагаю, наказание вы официально заслужили. Джисон, Чан, Соён и Юци выстроились в своеобразную шеренгу вдоль забора, склонив головы. Кто от стыда, а кто чтобы скрыть еле сдерживаемый смех. Феликс стоял в двух метрах от них, деловито скрестив руки на груди. Платок на его шее казался зловещим кровавым пятном. Тишина затягивалась. Где-то вдалеке слышались голоса возвращающихся в лагерь ребят, звон посуды из столовой, смех. Здесь же, у старого склада, время будто замедлило свой ход. — Ну? — Феликс перевел взгляд с одного на другого. — Объяснений не будет? Никто не поднял глаз, лишь глухо вздохнули парни. Мысли беглецов сплетались в единую над головами, образуя целый ком из оправданий, на которые Ли точно бы не повелся. — Мы.. — неожиданно тихо начал Чан, что было не в его стиле. — Мы услышали шаги за забором и решили глянуть, — ляпнул Джисон, перебивая Бана. Феликс перевел взгляд на Джисона. Тот стоял, засунув руки в карманы до сих пор влажных шорт, и смотрел куда-то в сторону, делая вид, что его совершенно не волнует исход этого разговора. Мокрые волосы прилипли к вискам, на футболке темнели пятна от воды, а на плечах красовались свежие царапины от веток. Вся его внешность кричала о том, что он не просто «услышал шаги за забором», а как минимум прочесал пол-леса. — Шаги, значит, — Феликс приподнял бровь. — И вы вчетвером, мокрые с ног до головы, решили проверить, кто там ходит? — У нас была вода с собой, — влез Чан, но тут же осекся под тяжелым взглядом вожатого. — Ну да, жарко же, — Джисон пожал плечами, и его губы дрогнули в попытке сдержать улыбку. Юци, стоявшая с краю, прикрыла глаза. Она чувствовала, как внутри закипает раздражение на себя за то, что согласилась, и на Феликса, который смотрел на них с таким видом, будто разгадал все их тайны еще до того, как они появились на свет. — Юци, — вожатый повернулся к ней, замечая ее закрытую позу, что явно не была под стать ей. — Не хочешь что-то добавить? Сон подняла глаза. Феликс смотрел на нее спокойно, без осуждения, и от этого стало еще хуже. Если бы он кричал, можно было бы огрызнуться, закрыться, уйти в глухую оборону. — На речке были мы, — сказала она тихо, но твердо. — Решили побыть одни и просто.. так получилось. Соён рядом с ней испуганно выдохнула. Чан опустил голову еще ниже. Джисон, наоборот, поднял глаза и посмотрел на Юци с выражением, которое она демонстративно проигнорировала. Феликс молчал долго. Так долго, что тишина начала давить на уши, и стало слышно, как где-то в ветвях старой сосны шуршит белка. — Ладно, — наконец выдохнул он, и это слово прозвучало так неожиданно, что все четверо вмиг подняли головы. — Идите по комнатам, переоденьтесь. Миён не узнает про ваши походы при условии, что больше такого не повторится. Ли просверлил каждого таким взглядом, от которого становилось не по себе. Все неуверенно кивнули и вожатый, развернувшись, последовал своему пути, не оглядываясь на подростков. Четверка осталась стоять у забора, переваривая услышанное.