Память заполнена

Утро. Начинать день с раннего пробуждения, после которого следует зарядка для бодрости и завтрак, пусть и не всегда удачный, стало обыденным явлением. Юци проснулась оттого, что в комнате было слишком тихо. Обычно Шухуа уже включала какой-нибудь влог, Суджин перелистывала страницы книги, а Йеджи вела переговоры по телефону. Сегодня же ни звука. Здесь только утренний свет, пробивающийся сквозь занавески, и глубоко затаившаяся грусть, что скоро все закончится. После обеда солнце светило особенно ярко, будто стало больше в раза три. Уже около пяти минут Юци тихо кралась сзади, глядя, как спереди о чем-то разговаривают Минни и Феликс. Прерывать беседу Сон не хотелось, да и позвать Ли было как-то неловко. Так что в действие пошел план В — просто ждать нужного момента. Когда пути вожатых наконец разошлись, и Феликс только-только поднимался на крыльцо в вожатскую, Юци ускорила шаг, догоняя блондина. Девушка еле успела, пока тот не закрыл дверь. — Что такое? — заметив образ Сон, поинтересовался Ли, шире отворяя входную дверь. Юци заметила в руках Феликса какую-то пыльную коробку. Видимо, с игрушками или прочим инвентарем. — Я хотела.. — девушка замялась, вспоминая, зачем вообще затеяла эту слежку, и стараясь подобрать более точные слова. — Мы же скоро разъедимся.. Я хочу искренне поблагодарить тебя за все, что ты говорил мне на протяжении этой смены. Фразы давались нелегко, и Феликс это понял по тому, как Юци сжимает губы всякий раз, когда заканчивает предложение. Все же не каждый день Сон открывает душу другим. Ли убрал коробку на пол, прислоняя ее к стене, и повернулся к Юци. — Рад, что мы встретились, Юци, — мягко произнес он. И, кажется, это не те слова, что он собирался сказать в конце смены. — Все твои фразы с двойным смыслом. Я часто прокручивала их в голове и старалась понять, что какая значит, — призналась девушка. На глазах накатывались слезы, Юци быстрым движением пыталась их прогнать, но ситуация не изменялась. — Сначала я думала, это просто совпадение, но потом все встало на свои места. — Юци.. — Ты правда помог мне, Феликс. Ты лучший вожатый, которого я только могу представить, — закончила она, улыбаясь. Феликс смотрел на нее, не сдерживая улыбки. Внутри растекалась смесь грусти и гордости, которая возникает, когда понимаешь, что благодаря тебе человек изменился в лучшую сторону. Ли сделал шаг к девушке, и Юци автоматически шагнула к нему, встречаясь с вожатым в крепких объятиях, наполненных теплом. Блондин понимал, что Сон наконец справилась со своим синдромом интроверта, хотя в глубине души не хотел ее отпускать.

---

Три дня прошли как один. Атмосфера в лагере значительно изменилась. С самого утра ребята бегали по территории в белых футболках с фломастерами в руках и просили каждого встреченного на пути оставить подпись. Так, на память. Кто-то только-только начал собирать чемодан, ища свои вещи у тех, кому когда-то решил одолжить, а за кем-то пораньше заезжали родители, и те с истериками умоляли остаться чуть-чуть подольше. Соён и Бан Чан, гуляя по аллее, вышли к площадке, где всегда было полно народу, но сейчас царила тишина, нарушаемая скрипом качелей, которые плавно качал ветер. — Смотри, там полтергейст! — громко произнес Чан, указвая на дощечку, двигающуюся по полукругу взад-вперед. Соён, как эксперт в сверхъестественном, замотала головой, с таким видом ища что-то нечеловеческое, будто оно с вероятностью сто процентов существует в реальности. Чонсо очень любила сериалы на эту тему, и с детства мечтала встретить призраков, но добрых, а не тех, что покушаются на души невинных людей. — Дурак! — с шутливой улыбкой отозвалась брюнетка. Чан рассмеялся и подошел к качелям, останавливая их рукой. Соён присела рядом так, что плечи обоих были впритык, и они замолчали, глядя на пустую площадку. Где-то вдалеке слышались голоса, смех, пение птиц, но здесь было тихо. Бан Чан легонько оттолкнулся от земли, и качель двинулась назад. Потом вперед, назад, вперед.. В глаза мягко светило солнце, заставляя прищуриться. Соён обвила ладонь Чана, сжимая ее в своей руке. — Я собирался это сделать, — поспешил отметить Чан, отвечая взаимностью. Соён лишь улыбнулась, наслаждаясь легким ветром, играющим с волосами. Герои сидели так, ничего не говоря, медленно качаясь, и этого было достаточно.

---

В это время Миён вместе с Хёнджином направлялись в сторону поляны, окруженной глухим лесом недалеко от лагеря. Эти десять квадтарных метров специально отведены для мероприятий с костром, если дело не касается похода. — Все-таки я думаю, что мы что-то забыли, — нервничала Миён, пятый раз осматривая сумки с декором в виде гирлянды флажков и прочей мелочью, создающей нужную атмосферу. — Ты правда забыла, — вдруг сказал Хван, от чего Чоми чуть инфаркт не хватил. Она остановилась, с тревогой оглядывая содержимое своей сумки. Хёнджин подошел к ней, чуть наклонился и нежно коснулся ее лба губами. Миён вздрогнула от неожиданности и, смущаясь, порозовела. — Хён! — жалобно простонала вожатая, но улыбнулась. Герои продолжили ход, воркуя о чем-то своем. Уже через пару минут они стояли перед равниной, усеянной мелкими полевыми цветами, а по середине наблюдалось кострище, и вокруг расставлены импровизированные лавочки, сделанные, как можно заметить, из целых бревен. — Минхо сказал подготовить все к последнему костру, — проинформировала партнера Чо, а то он даже не догадывался. — Насколько я помню, он поручил эту работу именно тебе, — возразил Хван. — Я точно был уверен, что сегодня отдохну. — Вместе быстрее, — улыбнулась Чоми. — Тогда можно было еще кого-то позвать, — продолжил Хёнджин, в надежде на действительно быструю работу. — Феликс, Минни, Чонин? Повисла пауза, в которой Миён быстро вспоминала сегодняшние дела других. — Феликс с отрядом сейчас. Минни с Чонином снова где-то за лагерем... время проводят, — возмущалась она, выкладывая свою часть из сумок. — А что, тоже хочешь? — с ноткой ехидства спросил Хёнджин, сбросив сумки на лавочки. — Нет! Я, конечно, не против их... взаимоотношений. Нет, ну, я рада за них, безусловно, но просто... — непрерывно тороторила Миён, бурно жестикулируя. — Ну, не то, чтобы.. Да нет, нет! Хван хмыкнул, переваривая весь этот поток эмоций от вожатой. — Сначала работа! Вот, да! — закончила Чо и сразу принялась развешивать гирлянды. — Конечно, — согласился Хван. — А там дело за малым остается. Мы же уже за лагерем. Парень снова усмехнулся, а Миён отвела взгляд, расплываясь в улыбке.

---

Юци провела последние дни с особым теплом. После разговора с Феликсом Сон сняла с души тот груз, что носила с собой все это время. Девушка шла по дорожке, и солнце грело лицо, делая этот день почти идеальным. Из минусов — это последний день. Уже завтра закрытие и отъезд. Сон увидела Джисона на крыльце домика мальчиков. Он сидел, держа что-то блестящее в руках, и с вниманием осматривал этот, предположительно, фантик. Юци подошла и села рядом. Тогда она заметила в его руках журавлика, сложенного из синеватой конфетной обертки. — Еще один? — спросила Сон, кивая на фигурку. Похожую Хан подарил девушке, когда они были под лестницей в той кладовке. — Это для тебя, — сказал он, протягивая ей. Она взяла журавлика, чувствуя, как шуршит бумага в пальцах. Через секунду Юци смяла оригами и безжалостно выкинула его в ближайший куст. — Твоя голубинная почта мне не всралась, — твердо прокомментировала она. Джисон лишь пожал плечами. — А че только одного выкинула? Я ж тебе еще делал, — поинтересовался он, но ответа не получил.

---

Вечер опустился на лагерь неожиданно быстро, как будто время решило ускориться, чтобы не дать им задержаться. На поляне, где Миён и Хёнджин готовили все днем, уже горел костер. Огонь поднимался высоко, разбрасывая искры в темное небо. Вокруг сидели ребята — все отряды, все вожатые, все, кто стал частью этой смены. Со стороны играла гитара, и голоса тихо пели песню, которую они разучивали всю смену. Юци сидела между Соён и Джисоном. Чан обнимал Соён за плечи, и она прижималась к нему, чувствуя, как тепло костра смешивается с теплом прикосновения. Хёнджин и Миён сидели чуть поодаль, но их руки были переплетены. — Всегда жалею, что время нельзя контролировать, — вздохнула Юци, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Хотела бы я задержаться еще на денек или два. — Это точно.. — протянула Соён, украдкой оглядывая всех присутствующих. Лица ребят в свете костра казались мягче, счатливее. Все обсуждали что-то между собой, и их улыбки ни на секунду не уменьшались. Каждый стал частью нового лагерного коллектива. Пусть и не сразу. — Грустишь? — спросил Хан, прикрывая руку Юци своей. — Немного, — призналась Сон. — Но, наверное, это нормально. — Нормально, — согласился шатен. — Если бы нам не было грустно, значит, все было зря. Юци улыбнулась, чувствуя, как его слова отзываются внутри. Нечасто от Джисона услышишь что-то умное и трогательное, но, пожалуй, это именно тот редкий случай. Хан взглянул на лицо Сон, на ее горящие карие глаза, отражающие огонь. Рука Джисона потянулась к голове Юци. Он осторожно провел ладонью по ее растрепавшимся волосам, заставляя девушку на секунду замереть. Губы Юци изогнулись, парадируя улыбку, но получилось.. не получилось. — Э-э, я думал, тебе нравиться, когда тебя гладят, — незамедлительно решил Хан, заметив неудовлетворенную реакцию. Лицо Сон выразило недоумениее сильнее, чем миг назад. — Я видел, как ты смотрела на Феликса, когда он тебя гладил, — объяснил Джисон, прежде чем повторить прикосновение. — Ты прям сияла. — Это.. было неожиданно. Поэтому я так удивилась, — отмахнулась Сон, делая вид, что совершенно не понимает, о чем он. Джисон усмехнулся, но спорить не стал. Вместо этого он снова провел ладонью по ее волосам, заправляя прядь за ухо, и приобнял девушку, прижимая к себе. Гитара перешла в руки Хёнджина. Тот, поудобнее усевшись, принялся за игру, напевая слова песни Валентина Стрыкало. Пальцы уверенно скользили по струнам, создавая нужный ритм. Ребята, услышав знакомые ноты, тут же присоединились к исполнению. Через еще пару песен костер почти погас, только угли тлели красными точками, словно в них притаились ночные звери, распахнувшие свои яркие глаза. Ребята начали расходиться, но никто не спешил уходить. Каждый хотел продлить этот момент, сохранить его в памяти.

---

Лагерь погрузился в ночную мглу, окутанный бесконечным покровом тьмы и миллиардом звезд. Огни в корпусах постепенно гасли, уступая место тишине. Лишь в вожатской комнате оставалось единственное светящееся окно, в котором можно было различить два силуэта. Минхо и Хёнджин, попивая чай, вели оживленную беседу насчет завтрашнего закрытия, и Ли рассказал про предстоящий визит отца. В кустах сверчки играли трели, создавая особый ночной саундтрек. И вдруг этот умиротворенный живой концерт прервал приглушенный топот, доносящийся со стороны домиков подростков. — Тише! — громко шепнул Чан, когда Сынмин с глухим стуком споткнулся о порог. — Раньше времени нас не спали, слепоглазый! Компания в составе Чана, Сынмина, Чанбина и Джисона, вооружившись тюбиками зубной пасты, припасенных специально для сегодняшней ночи, двигались в направлении домика девочек. Глаза каждого горели озорным блеском, который появляется только в последнюю ночь, когда уже ничего не страшно. — Да тихо, блять, — прошипел Джисон, когда Чанбин наступил на сухую ветку, и та хрустнула, подобно выстрелу в абсолютной тишине. Все замерли, прислушиваясь. Где-то вдалеке ветер ворошил листву, но в домике девочек никто не зашевелился. — Все чисто, — шепнул Чан. — Давайте быстрее, пока они не проснулись. Однако они и не засыпали. В комнате №4 горел тусклый свет от экранов телефонов. — Эй, чего вам не спится? — зевнула Юци, сонно потирая глаза. Соседки с удивлением уставились на Сон. — Сегодня королевская ночь, — сообщила ей Суджин. — Уверена, кто-то точно додумается к нам заявиться. — Это же традиция! — с нескрываемым энтузиазмом сказала Шухуа. Юци приподнялась на локте, глядя на соседок. Шухуа уже сидела на кровати, поджав ноги, и в ее глазах горел огонек предвкушения, означающий что-то веселое, что несет за собой последствия. Суджин тоже улыбалась. И Йеджи приоткрыла один глаз и хитро прищурилась. — Королевская ночь? — переспросила Юци. — Это когда все бегают с зубной пастой? — Не только, — загадочно ответила Шухуа. — В последнюю ночь правила не работают. Косвенно. Юци хотела было сказать, что это глупо и по-детски, но в этот момент за окном послышались приглушенные шаги. Явно кто-то крался к крыльцу. Суджин переглянулась с Шухуа, и на лицах обеих расцвели одинаковые понимающие улыбки. — Давайте на улицу, пока они не пришли, — скомандовала Е, и все последовали ей, даже не разбирая, действительно надо это или нет. — Оббежим с другой стороны и прямиком в их домик! Оставим сюрприз. Девочки хитро усмехнулись, и только Юци оставалась каменной, не до конца понимая сути. Они бесшумно выскользнули из домика, пригибаясь, чтобы их не заметили в свете луны. Сон шла последней, чувствуя, как внутри разливается странное возбуждение. В это же ночное время разговор Хёнджина и Минхо прервал телефонный звонок. На экране высветился контакт отца Ли. Парень ответил, приподнося мобильный к уху и зажимая его плечом, освобождая руки, чтобы залить новую порцию чая. — Ты? У входа? — с непониманием переспросил Ли, чуть не проливая напиток. — Да. Приехал пораньше, чтобы точно успеть к закрытию, — ответил отец с невинной усмешкой. Хван, услышавший ответ, остолбенел, встречаясь с удивленным взглядом Минхо. — Я подъезжаю, — последнее, что сказал отец перед сбросом звонка. Парни секунду оставались на местах, пытаясь вспомнить, где вообще находятся, а через мгновение рванули к воротам, оставляя чайные кружки дожидаться своего часа.

---

— Смотрите! — шепнула Шухуа, указывая в сторону крыльца. — Они уже там! В свете тусклого фонаря действительно виднелись четыре тени, которые крались к входу в домик девочек. В руках у них блестели тюбики бирюзовой пасты. — Умники, — усмехнулась Суджин. — Думали, мы спим. — Так, — Йеджи взяла инициативу в свои руки, и голос ее звучал тихо, но властно. — Обходим с другой стороны, заходим через черный ход. У них там дверь не закрывается. — Откуда знаешь? — удивилась Шухуа. — Была там, — коротко ответила Йеджи, и в голосе послышалась усмешка. Девочки переглянулись, но переспрашивать не стали. Юци шла следом, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Сон никогда не участвовала в таких глупостях, но сейчас, в последнюю ночь, все казалось правильным. Когда еще удастся посреди ночи побегать по лагерю, держа с собой запас зубной пасты. Они обогнули домик, прижимаясь к стене, и проскользнули через заднюю дверь. Коридор был темным, только слабый свет пробивался из-под двери комнаты мальчиков. — Тихо, — прошептала Йеджи. — Они еще не вернулись. У нас есть пара минут. Девочки рассредоточились по комнате, и Юци заметила, что каждая из них уже держит в руках по тюбику зубной пасты. — Куда целимся? — поинтересовалась Шухуа, осматривая полки и поверхности. — Куда угодно! — усмехнулась Суджин. Юци подошла к кровати Джисона. Она узнала ее по сбитому одеялу и по тому, как на подушке лежал скомканный журавлик из конфетной обертки. Он очень похож на того, что девушка недавно выкинула в кусты. Кажется, они для Хана очень важны. Сон взяла тюбик, который ей дала Шухуа, и положила на кровать, прикрывая одеялом. Оглянулась на девочек, которые без жалости выдавливали спирали пасты на все возможные поверхности, куда часто прикасаются, и ехидно улыбнулась.

---

Темный автомобиль, отражающий лунный свет, подъезжал ко входу, когда Минхо и Хёнджин наконец примчались, тяжело дыша, восстанавливая силы. Мотор заглох, дверь с щелчком открылась, и из-за машины показалась голова с седыми прядями волос. Мужчина обошел машину, взяв с пассажирского кресла какую-то сумку и направлися ко входу. Минхо сразу же зашагал навстречу, дабы помочь донести багаж. — Мог бы утра дождаться. Чего по темноте ехать? — с беспокойством произнес Ли, обняв отца. — Я и не в такую темноту разъезжал, — посмеялся в ответ отец. Когда они подошли к воротам ближе, Хёнджин присоединился к их компании. — Здравия желаю, — поприветствовал он уважаемого директора. — Привет, Хванхён, — отреагировал отец Ли, и Хёнджин невольно улыбнулся, наконец услышав его чуть охрипший голос. «Хванхён» — так парня называл только директор. — Не орите мне тут! Дети спят все. Парни без лишних слов согласились, продолжая рассказывать о последних новостях лагеря шепотом.

---

Парни проникли в домик девочек и уже стояли у комнаты №4. — Тут дверь приоткрыта, — заметил Чанбин, с подозрением заглядывая в комнату через щель. Отворив дверь настежь, ребята вошли в небольшое помещение, украшенное под стать Шухуа и Суджин. Над кроватями висели постеры и гирлянды с теплым освещением, на подоконнике лежали косметички, настольные зеркала с ладонь, открытый блокнот с незаконченным портретом. — И когда они успели уйти? — вопрос, который сейчас мучал каждого, но вслух спросил только Сынмин. — Заглянем тогда в 3-ю комнату? — предложил Чан, понизив громкость. От безвыходности все согласились. Дверь открылась со скрипом, будто ее не трогали лет двадцать. К счастью, сон девушек был настолько сладок, что они и не шевельнулись. Как бы ни хотелось обделять товарищей, которые спят на верхних койках, ребята не стали лезть выше, остановившись на двух нижних кроватях. Джисон начеркал усы, что вышли лучшими в его исполнении, выдавил немного пасты в ладонь девушки и пощекотал ее щеку, чтобы ловушка сработала. Девушка на секунду сморщилась и инстинктивно провела рукой по щеке, оставляя новый след пасты. Хан еле сдержал смех, увидев эту картину.

---

Вдруг где-то в коридоре (в домике мальчиков) послышались шаги. — Уходим! — скомандовала Йеджи, и девочки рванули обратно к черному ходу, не разбирая дороги. Они выскочили на улицу как раз в тот момент, когда компания парней подходили к крыльцу собственного домика. Подростки замерли, увидев друг друга. — Вы.. — протянул Бан Чан, пытаясь подобрать слова. — И вы, — пробормотала Шухуа, глядя на четверых парней. — Мы так-то прогуляться вышли, — пытался оправдаться Джисон. — А вы, что? С нами хотели? Девушки с веселыми улыбками переглянулись, и в момент все прыснули звонким смехом. Где-то вдалеке послышались шаги. Более тяжелые, чем у обычных подростков. Уловив топот, компания снова замолкла, прислушиваясь. Шаги приближались, и через мгновение из-за угла показались три фигуры: Минхо, Хёнджин и высокий седой мужчина в синей рубашке, которого никто из ребят раньше не видел. Но по тому, как Минхо шел рядом с ним, и как Хёнджин держался чуть позади, было понятно одно: это кто-то важный. Минхо остановился, глядя на толпу подростков, собравшихся посреди ночи на улице. Его лицо выражало смесь удивления и легкого раздражения. — А это что за собрание? — спросил он, приподнимая бровь. Ребята молча хлопали глазами. Кто-то пытался спрятать тюбики с пастой за спину, кто-то попытался сделать вид, что просто вышел подышать воздухом. — Мы.. ну.. — начал Чанбин, но запнулся. — Гуляем, — закончила за него Йеджи, улыбаясь невинной улыбкой. Минхо покачал головой и вздохнул, раздраженно закатив глаза. — Идите по кроватям, — сказал он приказным тоном. — Утром еще увидимся. Ребята кивнули и покорно побрели в стороны своих домиков. Они тихо хихикали, вспоминая выражение лиц друг друга, когда столкнулись у крыльца. На улице вновь стало тихо. Отец Ли, стоявший рядом, вдруг почти беззвучно усмехнулся, но так, что Минхо услышал. — Это твои подопечные? — спросил он, и в голосе его послышалась легкая ирония. — Да, — ответил Минхо, проводя рукой по лицу. — Впервые замечаю их на улице. Наверное, расстроены, что завтра уезжают. Вот и решили провести время вместе. — Я не ругаю тебя, балбес, — перебил его отец, пока Ли не выдал следующую партию оправданий. — Наоборот, хорошо, что ребята так сдружились. Хёнджин усмехнулся. Отец Ли еще раз окинул взглядом опустевшую площадку, где только что стояли ребята, и приподнял уголки губ. Вернувшись в вожатский корпус, отец Ли прошел по помещению и остановился у стола. — Вы, кажется, тоже спать не собирались, — сказал он, указывая на не до конца остывшие чашки с чаем. Минхо и Хёнджин не могли этого отрицать.

---

Утро наступило слишком быстро. Солнце уже поднялось над горизонтом, заливая лагерь золотистым светом. Пели птицы, и ветер шелестел листьями, в воздухе висела спокойная атмосфера. Юци открыла глаза, когда кто-то из соседок с громким скрипом открыл шторы, впуская в комнату солнечные лучи. Шухуа уже сидела на своей кровати, собранная, но с грустным выражением лица. Суджин укладывала последние вещи в рюкзак. Йеджи стояла у зеркала, поправляя волосы. Ее руки слегка дрожали. Сон, сев на кровать, оглядела комнату, знакомую до мельчайших деталей. Каждую царапину на стене, каждое пятно на обоях. Здесь началась ее новая жизнь, почувствовав та, что стала частью большого коллектива. — Будешь скучать? — спросила Суджин, подходя к девушке. — Буду, — без раздумий ответила Сон, улыбнувшись. Девушки собрались быстро, только Юци докладывала последние вещи в чемодан, как тогда, в первый день. Суджин и Шухуа, пообещав ждать на крыльце, вылетели из комнаты, и за ними Йеджи. Хван остановилась в дверях и обернулась: — Ты была хорошей соседкой, Юци. Несмотря на все. Сон удивленно подняла брови, но потом улыбнулась. — Ты тоже, Йеджи.

---

За завтраком в столовой было шумно. Ребята обменивались номерами, обнимались на прощание, кто-то просто сидел и смотрел на знакомые лица, впитывая последние минуты. Юци вспоминала, как в первый день ненавидела этот лагерь, строила планы о побеге, считала всех вокруг чужими. А теперь она сидела здесь, и сердце разрывалось от того, что все заканчивается.

---

Миён стояла у вожатской, глядя на пустующую территорию. Ребята уже начали собираться к автобусной остановке, и лагерь потихоньку пустел. Хёнджин подошел сзади, обнимая ее за плечи. Она вздрогнула от неожиданности, но сразу же расслабилась, чувствуя его присутствие. — Грустно? — спросил он, целуя Чоми в макушку. Миён кивнула, чувствуя, как в горле застревает ком. — Вот бы можно было прожить эту смену, как впервые, — вздохнула она, но держала на лице улыбку. Хван поддержал ее и сжал в объятиях крепче, давая понять, что их жизни многое еще будет впервые.

---

После завтрака всех пригласили на площадку у главного корпуса. Солнце стояло высоко, и его лучи заливали все вокруг мягким светом. Ребята собирались в круг, вожатые стояли чуть поодаль. Атмосфера была торжественной и одновременно пропитанной грустью. — Друзья, — раздался голос Минхо, когда шум стих. — Сегодня последний день нашей смены. И я хочу сказать вам несколько слов. Все замолчали, глядя на него. Минхо стоял прямо, руки в карманах брюк, и его голос звучал ровно, несмотря на волнение. — Эта смена была особенной, — начал он. — Я видел, как вы из незнакомцев становились друзьями, как учились слушать друг друга и понимать, как находили в себе силы быть честными — с собой и с другими. Он сделал паузу, обводя взглядом лица ребят. Где-то в задних рядах кто-то всхлипнул, и Минхо чуть заметно улыбнулся. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы были здесь. За то, что вы были настоящими. Вы показали мне, как много значит это место, — он замолчал, подбирая слова. — Я знаю, что многим из вас было трудно, но вы справились. И стали лучше. Он посмотрел в сторону отца, который стоял чуть поодаль, и тот одобрительно кивнул. Вожатые стояли по краям, как и в первый день. Глаза Миён становились стеклянными с каждым новым прощальным словом. Минни обняла подругу за плечо, от чего Чоми улыбалась сквозь слезы. — Сегодня вы уедете, и каждый вернется в свою жизнь. Но я хочу, чтобы вы знали: этот лагерь, эти дни, люди — они останутся с вами навсегда, — голос Минхо дрогнул. — И когда вам будет грустно, вспоминайте этот костер, эти звёзды и улыбки. Ли замолчал, и в тишине было слышно, как ветер играет с листьями. — Спасибо вам за эту смену, — сказал он в конце. И тогда толпа ребят начала хлопать. Сначала тихо, потом громче. Хлопки переросли в овацию, и Минхо искренне улыбнулся, осознавая ценность работы в лагере. Минхо поднял руку, и над площадкой разнесся голос: — Смена лагеря «Восход» объявляется закрытой! И в этот момент все ребята, не сговариваясь, закричали: — Спасибо, лагерь! — голоса звучали громко, и ветер уносил их в небо, смешиваясь с теплом уходящего лета.

---

Автобусы уже стояли у ворот. Ребята обнимались, прощались, обещали писать. Плакали, смеялись или просто молча смотрели на лагерь, стараясь запомнить каждый момент, прожитый здесь. Юци стояла у автобуса, когда к ней подошел Джисон. Он выглядел уставшим, но его глаза улыбались. — Ну что, Куколка, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Смена закрыта. — Закрыта, — ответила она, чувствуя, как сердце сжимается. — Ты же знаешь, что мы еще встретимся? — сказал он, делая шаг ближе. — Звучит как угроза, — улыбнулась Сон, тоже сделав шаг навстречу. Хан обнял ее, прижимая к себе, и Юци уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах, который уже стал родным. Они стояли так, обнявшись, и не хотели отпускать друг друга. Где-то рядом смеялись Соён и Чан, точно зная, что достанут друг друга с конца света. Юци поймала взгляд Феликса, стоявшего у соседнего автобуса, и вдруг поняла, что это и его последняя смена. Девушка попыталась улыбнуться, но губы исказились. Тогда Ли улыбнулся так, что сердце Юци сжалось до невозможности. «Прощай, Феликс» А потом автобусы тронулись. Юци уселась у окна, глядя на удаляющийся лагерь. На сосны, на гирлянды, которые уже не горели. На фигуры вожатых, которые оставались у ворот, провожая ребят в добрый путь. На небе не было ни единого облачка, солнце без преград освещало бесконечную ленту дороги. Автобус лениво полз по пыльному пути, объезжая повороты, леса. Юци слушала Нирвану в наушниках на средней громкости и вдруг нащупала в кармане какую-то бумажку. Когда достала, увидела помятого, местами порванного журавлика. Уже не такого блестящего, как раньше, но все так же напоминавшего ей Джисона. Юци прослезилась, хотя никогда не думала, что будет плакать из-за какого-то оригами. Девушка повернулась к окну, переключая внимание на стволы деревьев, без конца мелькавших перед глазами, а за ними прорывались лучи палящего солнца. Желая запечатлеть ускользающую красоту пейзажа, Сон потянулась за телефоном, но тот, словно назло, лишь проблеснул сообщением об ошибке. Память заполнена. Заполнена до краев.