Память заполнена

Очередное утро. Солнце давно поднялось, однако кое-кто до сих пор валялся в кровати. Точнее, на диване в вожатской. Миён открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, где она находится. Запах слабого странно знакомого парфюма вернул Чо в реальность. В голове всплыли воспоминания о вчерашнем вечере: настольная лампа, бумаги, потом объятия, поцелуи и все такое.. Сейчас же вожатская выглядела иначе. На глянцевых стенах отражались полосы солнца. Вокруг пустая тишина, хотя девушка могла поклясться, что вчера четко улавливала каждый звук. Повернув голову Миён лицезрела белую рубашку, край которой свисал на спинке дивана. Чоми, оставшись в нижнем белье, поднялась и закуталась в одеяло, никак не прокомментировав момент. Возможно, она до сих пор думает, что это сон. Девушка накинула рубашку и застегнула пуговицы, чувствуя, как прохладная ткань касается нагретой за ночь кожи. В комнате все еще пахло тем парфюмом, который теперь навсегда вплелся в ее воспоминания. Миён провела ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Вчерашний вечер был слишком ярким и неожиданным, чтобы быть правдой. Но это правда, и Чоми чувствовала это по легкой боли в губах, по тому, как еле заметно дрожали пальцы, по бабочкам, которые пархали внутри при одном воспоминании о нем. Где-то в коридоре послышались шаги. Миён затихла, прислушиваясь. Шаги приближались, и сердце снова забилось быстрее. Она не знала, хочет ли, чтобы это был он, или лучше не сейчас.. Дверь приоткрылась, и в вожатскую просунулась голова Минни. Вожатая выглядела бодрой, несмотря на ранние часы. Стоп, сколько сейчас времени? — Чоми, ты здесь? — зашептала она, проскальзывая внутрь. — Я ищу тебя уже полчаса. Там Минхо спрашивал какие-то бумаги, и... Ким замолчала, окидывая взглядом картину. Миён в рубашке, которая явно была не ее, с растрепанными волосами и сбитым одеялом на диване. Следы бурной ночи читались на ее лице яснее страниц открытой книги. — Ого, — выдохнула Минни, и в ее голосе послышалось искреннее изумление. — Ты как? Спала здесь? Миён хотела было сказать что-то вроде «я просто устала и задремала за бумагами», но слова не связывались. Минни смотрела на нее с таким пониманием, что врать было бесполезно. — Минни, я... — Я все поняла, — Ким подошла ближе, присаживаясь рядом. — Только, ради бога, скажи мне, что это был не кто-то из отряда. — Нет! — Миён аж подскочила. — Нет, конечно нет! — Шучу, — отмахнувшись, Минни довольно заулыбалась. — Ты бы лучше поторопилась. Сейчас полдесятого... — Уже полдесятого?! — перебила Чоми, ища глазами часы на стенах. — Я проспала? Минни, тихо хихикнув, встала с дивана и направилась к двери. — Ты молодец, что дверь закрыла. Зашел бы сюда Минхо раньше меня.. — Минни! Ким успела скрыться в коридоре до того, как до нее долетел крик Миён. Накрыв пледом диван сикось-накось, Чо незамедлительно оделась и выбежала из вожатской, по пути собирая волосы в низкий хвост.

---

Тем временем мальчики первого отряда дожидались следующих указаний вожатых в спальной комнате, собравшись своим великим сквадом «3рача и Сынмо». Только Джисон отсутствовал — кажется, пробегал под окнами в неизвестном направлении. А в комнате настроение стояло поникшее. Кто-то тупо сидел в телефоне, кто-то тупо уставился и смотрел в одну точку. Например, Чан. — Ты чего, брат? — вдруг спрочил Бана Чанбин, выглядывая с верхней койки. Чан долго не отвечал, хотя четко услышал вопрос. — Я чуть порно в 3D не посмотрел, — промолвил Чан, вспоминая тот мимолетный момент. Лицо парня было бледным. — Что, у вожатской дежурил? — рассмеялся Сынмин, встревая в разговор. Чан поднял голову на Кима и как-то безымоционально усмехнулся. — Не поверишь.. — Бан серьезен как никогда. Внезапно в комнату ворвался Джисон, как обычно не постучавшись, сюрпризом. Он быстро прошел по комнате к кровати, что находилась напротив Чана, и лег, закинув руку за голову. — Довольный такой.. — глядя на Хана, тихо отметил Чан, скорее, для себя. — Че? Ты мне? — отозвался Джисон, уловив голос друга. Бан выдержал паузу. — Джи, вот скажи, ты мне брат или нет? — Че за опрос? — насторожился Джисон. — Так, брат или нет? — перебивая, повторил Чан, сделав голос тверже. — Ну, да. Снова пауза. — А ты мне все о себе рассказал? — Чан прищурился, глядя на друга — Да конечно все. Ты че? Джисон лежал на кровати с таким безмятежным видом, что даже подозрительно. Или, что более вероятно, будто у него выдалась очень хорошая ночь. — Тогда почему ты не был вчера с нами? — не отставал Чан. Парень намекающе замолчал, и Джисон, наконец, приподнялся на локте, глядя на друга с кривой ухмылкой. — Ах, это, — протянул он, и в голосе послышались нотки довольства. — Ну, ты же сам сказал, что нам надо было больше общаться. — Вот именно. Я сказал «больше общаться», а не «зажиматься в моей комнате»! — возмутился Чан, но в голосе изображалось наигранное негодование. Джисон хмыкнул и снова откинулся на подушку, заложив руки за голову. — Во-первых, комната — наша, — подметил Хан. — Во-вторых, че ты меня отчитываешь? Сам небось с Соён только и зажимаешься. — Это было до отбоя! — Чан ткнул пальцем в сторону друга. — А ты ночью... — Ну и что? — Джисон пожал плечами. — Все спят. Отличное время для... общения. Чанбину и Сынмину, которые с интересом наблюдали за перепалкой, стало неловко. Сынмин попытался сделать вид, что увлечен телефоном, но смех из-за этого скрывать было не легче. — Джи, — наконец сказал Чан, понижая голос. — Ты хоть понимаешь, что я теперь не могу спокойно заходить в свою комнату? Я буду вечно вспоминать эту картину! — А ты не заходи, — лениво посоветовал Джисон. — Живи у Сынмина. Он тебя пустит. — Я?! — возмутился Ким, поднимая голову от телефона. — Я сам хочу спать спокойно. Чан закатил глаза. Джисон же, наоборот, расплылся в довольной улыбке, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Ладно, Чан, не кипятись, — сказал он, садясь на кровати и похлопывая по месту рядом с собой. — Поделюсь с тобой опытом. Чан с подозрением посмотрел на друга, но все-таки подошел и сел на край его кровати. Джисон склонился к нему и заговорщицки прошептал: — Мы о-очень мило поболтали.. Чан прищурился. — Ты серьезно? Я же видел, что вы.. Ну... — снова перебил он. — Чан, ну какой ты пошлый! — ахнул Хан с театральным удивлением. Чан, не выдержав, прыснул смехом. Он знал Джисона достаточно хорошо, чтобы понимать: тот специально начнет разыгрывать сцену, стараясь перевести все в шутку. Но ясно одно — больше никаких ссор на ровном месте и перекрикиваний друг друга. В частности, это касается Джисона и Юци. В комнате воцарилась та особенная атмосфера, которая бывает только у старых друзей, — легкая, теплая, полная понимания и готовых вот-вот сорваться с языка шуток. Чан улегся на кровати Хана, уставившись в потолок. Рядом ворковали Чанбин и Сынмин о чем-то своем, Джисон довольно посвистывал сквозь зубы, размышляя, как бы поскорее увидеть Юци, а небо за окном наливалось голубизной. А в комнате №4 Юци тоже не спала. Она лежала на кровати, глядя в телефоне на экран блокировки, и, теребя пальцами край чехла, прокручивала в голове вчерашний вечер. Снова и снова. Как Джисон наклонился к ней, как его ладони коснулись ее щек и так далее.. Юци коснулась пальцами губ, будто проверяя, не приснилось ли это. Не приснилось. Девушка слышала, как на верхней кровати Шухуа смотрит какой-то влог, а на соседней — Суджин рисует, напевая что-то под нос, и Йеджи тихо переговаривается с кем-то по телефону в коридоре. Обычное, уже привычное для всех утро. Однако для Юци оно было каким угодно, только не обычным. Она села на кровати, провела рукой по спутанным волосам. Сердце билось часто, и от этого становилось одновременно страшно и легко. — Девочки, идем на завтрак? — спросила Хван, заглядывая в комнату. — Да, — ответила Шухуа за всех. В столовой со всех сторон гремела посуда. Юци сидела за столом с Шухуа и Суджин, съела две ложки каши и оглянулась, ища глазами растрепанную голову одного шатена. Раньше Сон не понимала, почему Чонсо вечно смотрит по сторонам и не может просто нормально поесть. А теперь, сама того не осознавая, крутит головой как только возможно. Джисон появился в дверях столовой в компании Чана и Чанбина. На его лице была привычная ленивая улыбка, но когда его взгляд наткнулся на Юци, ухмылка дрогнула, став мягче. Даже почти нежной. Шатен не подошел к девушке. Просто прошел к своему столу, сел, взял кружку с чаем. Но перед тем как отвернуться, едва заметно подмигнул ей. Юци быстро отвернулась, почувствовав, как теплеют щеки. Но на губах сама собой расцвела смущенная улыбка. Последние дни смены обещали быть интересными. После завтрака объявили свободное время до обеда. Все разбежались кто куда. Кто-то хотел доделать прощальные подарки, кто-то уже начал собирать чемодан. Юци вышла из столовой последней, задержавшись у входа, когда поток ребят схлынул. Она стояла, прикрыв глаза, и чувствовала, как утреннее солнце греет лицо. Внутри все еще трепетало приятное чувство. Сон уже не помнит, каково это ощущение, когда кто-то так сильно занимает мысли. Если бы Юци, которую мы встретили в самом начале, нужно было обсудить что-то до невозможности личное с новым человек, она бы без труда подошла и поговорила, ибо ей все равно, как в дальнейшем сложатся их взаимоотношения. Сейчас.. Сейчас вся жизнь стоит на кону, при любом слове, которое покажется неправильным. Приглушенный детский гомон со стороны выдернул Юци из размышлений, и тут она понимает: кто-то стоит рядом и нагло наблюдает за ней достаточно времени. — Думаешь? — наконец раздался расслабленный голос, в котором девушка узнала Хана. Юци не повернулась, боясь смотреть Джисону в глаза. — А ты? — хрипло спросила она. — Ты хоть когда-нибудь думаешь? — Разумеется, я думал. Я очень долго думал. Никогда так долго не думал. Кстати, не советую, утомляет сильно. — Джисон, — Юци взглянула на него и тут же пожалела. Теперь придется поддерживать зрительный контакт. Хан терпеливо ждал, когда Сон скажет что-то вроде одобрения или хорошего отзыва с пожеланиями на последующие контакты, но та выглядела слишком нервно. — Хочешь что-то предложить? — с улыбкой сказал парень и через секунду улыбнулся шире. — Что-то повторить? Сердце Юци билось с бешеной скоростью. Она боялась, что его услышат окружающие. — Да ладно тебе. Просто признай, я был хорош, — не выдержав, произнес Джисон. Послышался шелест листьев, когда ветер на секунду усилился. Юци отвела взгляд, устремив его в сторону старой домика, где Хан застал ее в слезах. — Возможно, — спокойным тоном наконец ответила Юци, прищурив глаза. — Возможно, ты не такой мудак, каким выдавал себя всю смену. Услышав последнюю фразу, Джисон засиял, будто нашел алмазы спустя десять часов игры. — Это признание? — спросил Хан на всякий случай, хотя знал на 99% точный ответ. Юци ничего не сказала, но на ее лице губы изобразили подобие улыбки, которую она поспешила спрятать и спустилась с крыльца, ускоряя шаг. — Ку.. Юци! — сохраняя довольную ухмылку, Джисон двинулся догонять девушку, крича: — Так это же признание? Да? На вопрос так и не последовало ответа, но оба поняли и, прийдя к одну решению, приняли его с облегчением.

---

Тем временем Миён шла по аллее, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рубашка Хёнджина все еще была на ней. Она так и не нашла времени переодеться, да и не хотела. Запах его духов, которым пропиталась ткань, успокаивал, хотя внутри все дрожало от предвкушения. Чоми обошла столовую, заглянула в беседку, прошла мимо старого склада. И только на спортивной площадке, у волейбольной сетки, заметила знакомую фигуру. Хёнджин сидел на скамейке спиной к ней, наблюдая за игрой своего отряда. Он был в футболке, а рядом на скамье лежал алый платок, и выглядел Хван таким же собранным, спокойным. Миён остановилась в паре метров, не решаясь подойти ближе. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Девушка глубоко вдохнула и сделала шаг. — Хён. Он обернулся. Взгляд его был теплым, но в нем читалось напряжение, словно он тоже не знал, что сейчас скажет, и боялся ошибиться. — Миён, — выдохнул он, и в этом одном слове было столько всего, что у нее перехватило дыхание. — Ты... в рубашке. Она опустила взгляд на себя, на пуговицы, которые застегнула наспех, и рукава, которые были ей слишком длинными. Улыбнулась. — Да.. Не успела переодеться. Хёнджин поднялся со скамейки, делая шаг к ней. Ребята на площадке что-то кричали, мяч летал над сеткой, но он не видел ничего, кроме нее. — Миён, извини, если я.. — Ничего! — перебила Чо громче, чем собиралась. — Не говори ничего. Мне бы не хотелось слышать, что ты сожалеешь. Хван на пару секунд застыл, переваривая услышанное. — Миён, — его рука потянулась к ладони Чо, осторожно сжимая ее пальцы. — Я хотел сказать то же самое. Чоми подняла глаза, где отразился тот блеск надежды, который Хван всегда старался держать при себе и не отпускать, чего бы ему это не стоило. Только парень собирался приблизиться и сказать все, что не мог до этого, как вдруг ему в затылок прилетает мяч. — Извините! — крикнул пацан, пока бежал за мячом. Хёнджин хотел придушить его в этот же момент, но на глазах Миён этого делать не стоит. Чоми удивленно распахнула глаза и через мгновение звонко рассмеялась. И Хван естественно заметил это. — Прости, — выдохнула она, прикрывая рот ладонью. — Просто твое лицо... Я не могла сдержаться. Хёнджин покачал головой, но улыбнулся. Ему нравилось, когда она смеялась.

---

Легендарная четверка собралась в беседке у столовой. До обеда оставалось еще около часа, и герои не имели понятия, чем заняться в это время. Чан и Соён сидели напротив и практически поедали друг друга. Юци и Джисон, держась на приличном расстоянии, невольно лицезрели эту сцену из эротического фильма. — Отцепитесь уже, — проворчала Юци, сильнее сжимая руки на груди. Джисон усмехнулся, хотя эта улыбка полна сарказма. — Куколка, а ты не думаешь, что нам бы тоже.. Ну... — повернув голову к девушке с боку, парировал Хан. Сон, скривив гримасу, медленно взглянула на шатена, и тот, прочитав все матные выражения в ее глазах, вернулся в исходное положение, но через секунду пододвинулся ближе, так что скамейка скрипнула. — Не хотите снова на речку сгонять? — вдруг предложил Джисон. — Нет, — вмиг ответила Юци. — Мы обещали Феликсу. — Ой, да ладно, — отмахнулся Хан, но взгляд Сон был настолько серьезный, что он тут же отложил эту затею. — Подумаешь, какого Феликса разочаровали. Юци не ответила, но хотела. Все-таки вожатый Ли стал для нее значимым человеком в этом лагере, открыл глаза на многое, делился своим опытом. Ей не хотелось подводить его, даже в мелочах. — Так давайте поиграем во что-нибудь? — подала голос Соён, наконец оторвавшись от Чана. — У кого-то есть карты? — Обижаешь, — сказал Чан. — В домике лежат. Я сбегаю. — Так, окей. На что играем? — поинтересовался Джисон, складывая руки в замок на столе. — Просто поиграть нельзя? — ответила вопросом Юци. — Неинтересно. — Нормально, — Сон стояла на своем и, кажется, смогла переубедить Хана. — Только ради тебя соглашаюсь, — пробормотал шатен.

---

Уже после обеда в игровой комнате собралась группа подростков из второго и первого отрядов. Кто-то притащил подушки, кто-то — пледы, кто-то просто уселся на пол, поджав ноги. Окна были распахнуты, и в комнату вливался свежий воздух, пахнущий хвоей и приближающимся вечером. — Ну что, — сказал Джисон, потирая руки с таким видом, будто готовился к чему-то грандиозному. — Надеюсь, мои ожидания оправдаются. Ребята решили поиграть в бутылочку, только со своими правилами и без бутылки, вместо нее был черный маркер. На кого укажет крышечка, тот по выбору выполняет задания культовых игр по типу классической «бутылочки», «правды или действия», «7 минут в раю» и другие. — Какой гений это придумал, — вздохнула Шухуа, присаживаясь в круг. — Кстати, предлагаю наблюдающим выбирать игру, — произнес Джисон, и большая часть группы, самые смелые, с ним согласились. — Или чередовать. — А если мы выберем тебе самое стремное задание? — усмехнулся Чан, поднимая бровь. — Попробуй, — самоуверенно заявил Хан. — Я вообще никогда не пасую. Юци закатила глаза, но внутри что-то дрогнуло. Она знала эту его самоуверенность, и знала, что за ней скрывается. — Ладно, — сказала Соён, беря маркер в руки. — Кто первый крутит? — Давай ты, — предложил Чан, пододвигаясь ближе. — Будет «правда или действие». Соён взяла маркер и легонько крутанула его на полу. Черный фломастер закружился, оставляя за собой едва заметный след на старом линолеуме, и остановился, указывая на Сынмина. — О, — улыбнулся Ким. — Я выбираю «Правду». — Отлично, — Чонсо пару секунд обдумывала свой вопрос. — Ты когда-нибудь влюблялся в вожатую в лагере? Сынмин покраснел, но ответил честно: — Нет.. Я бы не назвал это прям любовью... Все засмеялись, и игра продолжилась. Маркер переходил из рук в руки, указывая то на одного, то на другого. Кто-то выбирал «Действие» и отжимался, кто-то — «Правду» и рассказывал о своих тайных симпатиях. Атмосфера становилась все более расслабленной, смех звенел, и даже Юци, которая обычно сторонилась таких игр, чувствовала себя почти уютно. Потом маркер остановился на Шухуа, и все чуть ли не хором выбрали «7 минут в раю». Как назло, парнем, с которым ей выпало уединиться, оказался Сынмин. Оба смутились, но под одобрительные возгласы направились к небольшому шкафу, который ребята предусмотрительно вытащили в коридор заранее. — Не долго, — крикнул им вслед Чанбин. — А то мы без вас начнем! — Идите, идите, — махнул рукой Чан. — Мы пока следующего выберем. Через несколько минут шкаф открылся, и Шухуа с Сынмином вышли — оба красные, но с довольными лицами. Никто не стал спрашивать, что там было. Только Чанбин хитро улыбнулся и подмигнул. Очередь Чана, и маркер снова закружился. На этот раз он указал на Соён. — Выбирайте правду или действие, — сказала Юци, которая до этого почти не подавала голос. — А то мы уже насмотрелись на ваши поцелуи.. — Правда! — быстро ответила Соён, пока ее не заставили задержать дыхание на два дня или какое-то похлеще задание от Джисона. — Соён-и, — протянул Бан, думая над вопросом. — Скажи, какое твое первое впечатление обо мне? Соён засмеялась, прикрывая лицо ладонями. — Я думала, ты — глупенький задрот, — честно призналась она. — Ты стоял у автобусов и так неловко мялся. Отсюда и решила. Все засмеялись, а неловкая реакция Чана только подливала масла в огонь. Теперь маркер оказался в руках Джисона и снова закружился. На этот раз он остановился, указывая на Юци. — 7 минут! — крикнул Чан. — Хоть избавимся от Джи ненадолго. Хан усмехнулся, поднимаясь с места и ожидая девушку. Юци почувствовала, как сердце екнуло, когда шатен ненароком взглянул на нее. Шкаф был низкий и узкий с тонкими легкими стенами, внутри почти темно. Только узкая полоска света пробивалась из-под двери. Сверху висели какие-то детские костюмы, чуть ли не полностью закрывая верхнюю половину. Юци скрючилась, прислонившись спиной к стене, и чувствовала, как Джисон сидит в полуметре от нее, тоже прислонившись к противоположной стене. — Настоящие 7 минут в аду, — прокряхтела Сон, пытаясь найти удобную позу. — Я удивлен, как ты быстро согласилась, — с другой стороны пробормотал Хан. — Выбора не было, — отмазалась девушка. Повисла тишина. Такая, в которой слышно каждое дыхание, каждый шорох. Снаружи доносились приглушенные голоса, смех, чьи-то шаги. — Жарко тут.. — жалобно отметила Юци. — Так, все, мы сюда не посидеть пришли, — решительно сказал Джисон, привставая. Шкаф заскрипел и со стен сыпались маленькие облака пыли. — Что ты делаешь? — спросила Юци, и тут же почувствовала, как Хан хватает ее за ногу. — Дурень! Его рука скользнула выше, к колену, и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Юци ощутила, как он пододвинулся ближе, как его дыхание коснулось ее лица. В темноте она не видела его глаз, но чувствовала его взгляд на себе. Его ладонь легла на ее щеку, и Юци замерла, чувствуя тепло его пальцев. Она не отстранилась, не собиралась. — Что, если кто-то войдет? — прошептала Сон, вспоминая вчерашнее. — Не войдут, — он наклонился ближе. — У нас есть ровно семь минут. — Мы их уже почти использовали.. — Значит, надо торопиться. И прежде чем она успела возразить, его губы коснулись ее. Легкое касание, которого хватило, чтобы в груди разлилась жаркая волна, а дыхание замерло. А потом дверь шкафа распахнулась, и яркий свет ударил в глаза. — Ого, вы там еще живы? — весело спросил Чан, заглядывая внутрь. — Время вышло! Юци резко отпрянула, вжимаясь в стену, и ощутила, как щеки заливаются румянцем. Джисон, в отличие от нее, выглядел абсолютно невозмутимым. Он неторопливо выпрямился, потянулся, будто они просто сидели в темноте, и вышел из шкафа. — Ладно, — сказала Юци, выходя следом и садясь на свое место. — Чья очередь? Игра продолжилась. Маркер указывал на ребят, и они выполняли задания, смеялись, шутили. Но Юци не могла сосредоточиться. Она чувствовала взгляд Джисона на себе и знала, что он тоже не слушает никого.

---

Кабинет Ли, сейчас Минхо, всегда был обставлен раритетными вещами и больше походил на советскую выставку, чем на комнату в лагере. Стенка из полированного дерева, где за стеклом стояли фарфоровые статуэтки и стопки книг с пожелтевшими страницами. Старый телефон с дисковым набором, который Минхо честно пытался заменить, но отец каждый раз возвращал его на место. И фотографии — целая стена, где черно-белые снимки соседствовали с цветными, а лица на них менялись от десятилетий назад до прошлого года. Минхо сидел за столом, устало потирая переносицу. Смена подходила к концу, бумаги были почти подписаны, дети уже начинали прощаться. Оставалось только дождаться закрытия и сдать отчеты. Телефон на столе зазвонил. Резко, пронзительно, нарушая тишину. Минхо снял трубку, уже зная, кто это. Отец звонил всегда в одно и то же время, перед вечерней проверкой. — Да, пап. — Хо, — голос отца был ровным, деловым, как всегда. — Как дела в лагере? Смена заканчивается? — Да, проходят последние дни, — ответил Минхо, откидываясь на спинку стула. — Все счета подготовлены, как ты просил. — Хорошо, — сказал отец, и в звонке повисла пауза, которая обычно означает, что сейчас будет что-то важное. — Я решил приехать на закрытие. Минхо сначала не поверил — не ожидал этого. Отец назначил Ли директором на эту смену, потому что уехал на месяц в командировку, да и хотел помочь родителям по дому. — Через три дня? — переспросил Минхо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да. Хочу посмотреть, как ты справился, — отозвался отец. Минхо сжал трубку сильнее. Он знал, что отец не просто так хочет приехать. Он хочет убедиться, что лагерь в порядке, что его сын справляется. И, вероятно, что-то еще. — Хорошо, — сказал Минхо. — Я все подготовлю. — Я знаю, что подготовишь, — ответил отец. — Ты всегда был ответственным. И повесил трубку. Минхо еще долго сидел неподвижно, глядя на телефон. Потом поднялся, подошел к окну, за которым догорал закат. Лагерь был тихим, почти пустым. Где-то на площадке все еще слышались голоса ребят. Закрытие смены. И отец приедет. Минхо выдохнул, и провел рукой по лицу. Времени было мало, а дел — много.