На грани

Ки Хун нервничал так, будто шёл на первое свидание. — Всё будет хорошо, — сказал Ин Хо, поправляя галстук перед зеркалом. — Мы просто поужинаем. Трое взрослых людей. — Ты обещаешь вести себя прилично? — Я всегда веду себя прилично. — Ин Хо. — Ладно. — Ин Хо вздохнул, поворачиваясь к нему. — Обещаю не кусаться. И не сверлить его взглядом слишком откровенно. — Слишком откровенно — это как? — Как в баре. Со Ён потом сказала, что я выглядел так, будто планирую его убийство. Ки Хун фыркнул. — Ты правда так выглядел? — Не знаю. Я вообще не помню, как выглядел. Я помню только, что он касался твоего плеча. — Ин Хо... — Я молчу. — Ин Хо поднял руки. — Я обещаю. Сегодня я буду паинькой. Ки Хун улыбнулся, подошёл, поцеловал его в щёку. — Спасибо. Это правда важно для меня. — Я знаю. Ин Хо обвёл взглядом гостиную. Стол был накрыт идеально — те самые тяжёлые столовые приборы, хрустальные бокалы, фарфор с золотой каймой. Белые цветы в центре композиции выглядели свежо и элегантно. В углу, в ведёрке со льдом, ждала своего часа бутылка «Шато Марго» 2005 года. — Шеф-повар уже на кухне? — спросил Ки Хун. — Да. Пришёл час назад. Сейчас колдует над закусками. — Ин Хо помолчал. — Я волнуюсь, — признался он тихо. — Глупо, да? — Нет. — Ки Хун взял его за руку. — Это нормально. Ты хочешь понравиться человеку, который важен для меня. Ты хочешь, чтобы твой дом ему понравился. Ты хочешь, чтобы всё было идеально. — Не идеально, — поправил Ин Хо. — Честно. Я хочу, чтобы он увидел нас. Настоящих. Не ту версию, которую он мог себе представить. — И какую версию он мог себе представить? — Что я держу тебя в золотой клетке. Что ты несвободен. Что я — тиран, который решает за тебя. — Ин Хо посмотрел ему в глаза. — Я хочу, чтобы он увидел: мы — команда. Мы вместе. И я не враг. — Он поймёт. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — это ты. А тебя нельзя не понять. Можно только принять или нет. Ин Хо хотел ответить, но в этот момент раздался звонок в дверь. Ки Хун пошёл открывать, Ин Хо остался в гостиной — замер у окна, делая вид, что рассматривает город. Сердце билось где-то в горле. Он не привык волноваться. Он привык, чтобы волновались другие. — Сан У-сси! Заходите! — голос Ки Хуна звучал радостно, по-настоящему тепло. — Проходите в гостиную. Ин Хо уже ждёт. Сан У вошёл — в идеально сидящем костюме, с бутылкой дорогого вина в руках и с тёплой, открытой улыбкой. Ин Хо отметил, что выглядит он именно так, как и должен выглядеть хороший начальник: уверенно, но не нагло; дружелюбно, но не фамильярно. — Хван-сси, — кивнул он, протягивая бутылку. — Спасибо за приглашение. Ки Хун так много о вас рассказывал, что я просто обязан был познакомиться лично. И у вас потрясающе красиво. Честное слово, как в журнале по дизайну. Ин Хо взял бутылку, мельком глянул на этикетку. Действительно дорогое. Действительно хорошее. Французское, выдержанное. Не подарок «для галочки», а со вкусом. — Спасибо, — сказал он ровно, но без прежней жёсткости. — Проходите, садитесь. Шеф-повар скоро подаст закуски. *** Ужин начался удивительно легко. Шеф-повар — невысокий мужчина в белом кителе — бесшумно появлялся и исчезал, подавая одно блюдо за другим. Сначала лёгкие закуски: тартар из лосося, миниатюрные блинчики с кимчи и креветками, прозрачный суп в крошечных чашках. Потом основное — говядина, томлёная в соевом соусе, с гарниром из сезонных овощей. — Это всё невероятно вкусно, — искренне восхитился Сан У, откладывая приборы. — Ки Хун-сси, вы говорили, что Хван-сси заказал кейтеринг? Где вы нашли такого повара? — У Ин Хо знакомства во всех ресторанах города, — улыбнулся Ки Хун, бросая тёплый взгляд на Ин Хо. — Он вообще всё умеет организовывать. Я только мешаюсь. — Не преуменьшай, — усмехнулся Ин Хо. — Ты выбрал меню. И настоял на том, чтобы добавить ттокпокки. Бабушкин рецепт. — Правда? — Сан У оживился. — Ттокпокки? Я обожаю домашнюю еду. В ресторанах всё слишком вылизано, слишком правильно. А дома — это душа. Ки Хун встал, принёс со стола большое блюдо с ттокпокки — ярко-красное, аппетитное, пахнущее кунжутным маслом и перцем чили. — Это Ин Хо научил меня готовить, — сказал он, ставя блюдо в центр. — Его бабушка делала такие. Сан У попробовал, зажмурился от удовольствия. — Божественно. — Он посмотрел на Ин Хо с новым выражением. — Хван-сси, вы не только банкир, но и кулинарный наставник? — Я просто передал рецепт, — пожал плечами Ин Хо, но в глазах мелькнуло тепло. — Ки Хун всё сделал сам. У него талант. — У вас обоих талант, — сказал Сан У. — Вы отлично смотритесь вместе. Правда. Редко встретишь такую... гармонию. Ки Хун сжал под столом руку Ин Хо. Тот ответил на пожатие. — Спасибо, — ответил Ки Хун. — Мы стараемся. Они ели, разговаривали, смеялись. Сан У рассказывал забавные истории про кофейню — про клиента, который каждый день заказывал капучино с пятью ложками сахара, про попугая, который залетел в открытую дверь и устроил погром на кухне, про стажёрку Со Ён, которая перепутала соль с сахаром и испортила всю выпечку. Ки Хун смеялся до слёз, Ин Хо позволял себе редкие улыбки. Напряжение, которое держалось все последние дни, потихоньку отпускало. — Я сейчас принесу десерт, — сказал Ки Хун, вставая. — Сан У-сси, вы любите чизкейк? Ин Хо заказал у своего знакомого кондитера, просто божественный. — Обожаю, — улыбнулся Сан У. — Не торопитесь. Я пока полюбуюсь видом, если можно. — Конечно, — ответил Ин Хо. — Из окна гостиной отличный обзор. Ки Хун вышел на кухню. Тишина в столовой затянулась на секунду, другую. Сан У подошёл к окну, рассматривая вечерний город. Ин Хо остался за столом, допивая вино. — Красивый город, — сказал Сан У, не оборачиваясь. — Дорогой район. Дорогой дом. Дорогая жизнь. — Я много работал, — ответил Ин Хо спокойно. — Я знаю. — Сан У обернулся. — Ки Хун рассказывал. Двадцать лет в банковском деле. Ничего личного, только бизнес. — Он помолчал. — А теперь у вас есть личное. И это заметно. — Что именно? — Вы изменились, Хван-сси. — Сан У подошёл ближе, но не слишком — остался на комфортном расстоянии. — Я видел вас в баре. Вы смотрели на меня так, будто я враг. А сегодня вы... другой. Спокойный. Почти расслабленный. Ин Хо насторожился. Что-то в тоне Сан У изменилось — неуловимо, но ощутимо. — Я умею контролировать себя, — ответил он осторожно. — Умеете, — согласился Сан У. — Но вопрос не в контроле. Вопрос в том, что вы боитесь. — Чего? — Что он уйдёт. Что вы ему не нужны. Что однажды он поймёт: вы слишком разные. — Сан У сделал глоток вина, глядя Ин Хо прямо в глаза. — Я прав? — Это не ваше дело. — Ошибаетесь. — Сан У поставил бокал на стол. — Это моё дело, потому что я хочу, чтобы Ки Хун был счастлив. А с вами он... как это сказать... ограничен. Ин Хо сжал челюсть. — Вы ничего не знаете о наших отношениях. — Я знаю достаточно. — Сан У наклонился вперёд. — Я знаю, как он смотрит на вас. Как светится, когда говорит о вас. И я знаю, что вы — человек, который привык владеть. А он — человек, который хочет быть свободным. — Он свободен, — жёстко ответил Ин Хо. — Я никогда его не держал. — Вы держите его своей ревностью. Своим страхом. Своей тенью. — Сан У говорил тихо, но каждое слово врезалось в мозг. — Вы не даёте ему дышать, Хван-сси. И однажды он задохнётся. — Замолчи. — Или что? — Сан У усмехнулся — теперь открыто, с вызовом. — Ударите меня? Как тогда в баре хотели? — Я не бил вас в баре. — Но хотели. Я видел ваш взгляд. Вы смотрели на меня как на врага только за то, что я коснулся его плеча. — Сан У покачал головой. — Это не любовь, Хван-сси. Это собственничество. И оно его убьёт. Ин Хо встал. Руки дрожали. — Вы не имеете права... — Я имею право, потому что он мой сотрудник. Мой друг. — Сан У тоже встал, оказавшись почти вплотную. — И я не позволю какому-то богатому психопату сломать ему жизнь. — Психопату? — голос Ин Хо зазвенел. — А кто вы? — Сан У усмехнулся. — Человек, который купил его за деньги. Который держит его в золотой клетке. Который ревнует к каждому столбу. Вы думаете, он не рассказывал? Как вы следите за ним? Как проверяете его телефон? Как устраиваете сцены? — Я никогда не проверял его телефон! — А сцены? — Сан У шагнул ещё ближе. — Сцены были? Когда вы кричали на него только за то, что он задержался на работе? Ин Хо побелел. Откуда он знает? Ки Хун рассказывал? Нет, не мог. Ки Хун не такой. — Вы врёте, — выдохнул он. — Вру? — Сан У рассмеялся. — Спросите у него сами. Спросите, что он рассказывает мне, когда мы остаёмся вдвоём после смены. Когда пьём кофе и говорим по душам. — Вы не пьёте с ним кофе. — Пьём. Каждый вечер, когда вы думаете, что он работает. — Сан У наклонил голову. — Он очень откровенен со мной, Хван-сси. Очень. Рассказывает такие вещи... ну, вы понимаете. Ин Хо ударил. Кулак врезался в челюсть Сан У с глухим звуком. Тот отлетел к стене, схватился за лицо, упал на пол. Посмотрел на Ин Хо — и в его глазах не было боли, только торжество. — Ин Хо?! — голос Ки Хуна раздался из коридора. Он вбежал в столовую и замер. Ин Хо стоял над Сан У с занесённым кулаком. Сан У — на полу, с разбитой губой, прижимал ладонь к лицу и смотрел жалобно, по-собачьи. — Что... что случилось? — выдохнул Ки Хун. Сан У застонал, потирая челюсть. — Я не знаю, — прошептал он. — Мы просто разговаривали, и вдруг он... — Ин Хо? — Ки Хун перевёл взгляд на него. — Ты ударил его? Зачем? Ин Хо тяжело дышал. Кулаки дрожали. — Он сказал... — начал он. — Я ничего не говорил! — перебил Сан У, поднимаясь с пола. — Я просто сказал, что вы отлично смотритесь вместе! И что у вас гармония! А он вдруг набросился! — Что? — Ин Хо замер. — Ты лжёшь! — Я? — Сан У посмотрел на него с притворным ужасом. — Хван-сси, вы только что меня ударили! За что? За что? — Ты сказал, что я психопат! Что я держу его в клетке! Что он рассказывает тебе про наши ссоры! — Я такого не говорил! — Сан У покачал головой, прижимая салфетку к разбитой губе. — Ки Хун-сси, клянусь! Я говорил только хорошее! Сказал, что вы отлично смотритесь, что у вас гармония, что я рад за вас! А он вдруг... — он поморщился от боли. — Я не понимаю. Может, у него проблемы с нервами? Ки Хун смотрел на Ин Хо. В его глазах была растерянность. — Ин Хо... — тихо начал он. — Ты веришь ему? — голос Ин Хо дрогнул. — Ты серьёзно? — Я не знаю, — честно ответил Ки Хун. — Я не слышал, что он говорил. А он... — Он врёт! — Ин Хо шагнул к нему. — Он сказал это! Всё это! Про то, что я психопат, про то, что ты рассказываешь ему про наши ссоры! — Я такого не говорил! — Сан У снова повторил, теперь уже с ноткой обиды. — Ки Хун-сси, зачем мне это говорить? Я же понимаю, что вы в отношениях. Я уважаю вас. Зачем мне врать? Ки Хун переводил взгляд с одного на другого. Растерянность на его лице сменилась чем-то другим — усталостью, отчаянием. — Сан У-сси, — сказал он тихо. — Простите его, пожалуйста. — Что? — Ин Хо замер. — Простите, — повторил Ки Хун, не глядя на Ин Хо. — Он не хотел. У нас были тяжёлые дни. Он... он не такой. Пожалуйста, не подавайте заявление. Сан У посмотрел на Ин Хо. В его глазах мелькнуло торжество, которое он даже не пытался скрыть. — Хорошо, — сказал он мягко. — Ради вас, Ки Хун-сси. Только ради вас. Он направился к выходу, пошатываясь, держась за челюсть. У двери обернулся. — Хван-сси, — сказал он тихо. — Вам стоит обратиться к врачу. Правда. Такая агрессия... это не нормально. Дверь закрылась. Тишина стала оглушительной. *** — Ты... — Ин Хо смотрел на Ки Хуна так, будто видел впервые. — Ты извинился перед ним. За меня. — Ин Хо, я... — Ты извинился перед человеком, который только что сказал мне, что я психопат! Который говорил, что я держу тебя в клетке! А ты извинялся! За меня! — Я не знал, что он сказал! Я думал, ты просто... — Что я просто ревнивый псих, который бьёт людей просто так? — Ин Хо повысил голос. — Ты думаешь, я стал бы бить человека без причины? — Я не знаю! — Ки Хун тоже сорвался. — Я не знаю, Ин Хо! Последние недели ты только и делаешь, что ревнуешь меня к каждому столбу! Я не знаю, где правда, а где твои тараканы! — Мои тараканы? — Ин Хо шагнул к нему. — Мои тараканы — это то, что я боюсь тебя потерять! А ты только что показал, что мои страхи не напрасны! — Что это значит? — Это значит, что ты выбрал его сторону! Ты поверил ему, а не мне! — Я не выбирал его сторону! Я пытался замять скандал! — Замять скандал? — Ин Хо рассмеялся — горько, зло. — Он оскорбил меня, а ты просил у него прощения! За меня! Ты унижался перед ним, чтобы он не подавал заявление! — Чтобы тебя не посадили, идиот! — заорал Ки Хун. — Ты ударил человека! В своём доме! Если бы он подал заявление, у тебя были бы проблемы! — Мне плевать на проблемы! — А мне не плевать! — Ки Хун топнул ногой. — Ты — моя семья! Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за какого-то мудака! — Тогда почему ты не спросил меня? — голос Ин Хо дрогнул. — Почему ты не подошёл ко мне? Почему ты не сказал: «Ин Хо, что случилось? Я верю тебе»? Почему ты сразу начал извиняться перед ним? Ки Хун замер. Открыл рот — и закрыл. — Я... я не знаю, — выдохнул он. — Ты не знаешь. — Ин Хо отступил на шаг. — А я знаю. Потому что ты не веришь мне. Ты думаешь, что я способен на всё это просто так. Без причины. — Я не думаю... — Думаешь. — Ин Хо покачал головой. — И знаешь, что самое страшное? Ты, может быть, даже прав. Может быть, я и правда монстр. Но я думал, что для тебя я другой. Он развернулся и пошёл в кабинет. — Ин Хо! — крикнул Ки Хун. — Ин Хо, постой! Дверь кабинета закрылась. Щелчок замка прозвучал громче пощёчины. Ки Хун стоял в столовой один, среди нетронутого десерта, остывшего ужина и своей разбитой веры в то, что они справятся со всем. *** Час спустя Ки Хун сидел на полу в коридоре, прислонившись спиной к двери кабинета. В руках он держал две чашки остывшего чая, которые принёс полчаса назад. Ин Хо не открыл. — Ин Хо, — тихо позвал он. — Пожалуйста, открой. Тишина. — Я знаю, что ты слышишь. — Голос дрожал. — Я знаю, что облажался. Я не должен был извиняться перед ним. Не должен был сомневаться. Просто... я испугался. Испугался, что ты пострадаешь. Что он подаст заявление. Что я опять всё испорчу. Тишина. — Я не умею, Ин Хо. — Ки Хун закрыл глаза. — У меня никогда не было такого, как ты. Никогда не было семьи. Я не знаю, как это делается. Я учусь. На ходу. И у меня хреново получается. Пауза. Потом щелчок замка. Дверь приоткрылась. Ин Хо стоял на пороге — глаза красные, лицо осунувшееся. — Заходи, — сказал он тихо. Ки Хун вошёл, поставил чашки на стол. Кабинет был в темноте, только настольная лампа горела. — Я не знаю, что теперь делать, — сказал Ин Хо, не глядя на него. — Я не знаю, как доказать тебе, что я не монстр. — Ты не монстр. — Я ударил человека. — Который тебя спровоцировал. — А если нет? — Ин Хо поднял глаза. — Если он правда ничего не говорил? Если мне показалось? Если я настолько ревнивый псих, что слышу то, чего нет? — Ты не псих. — Откуда ты знаешь? — В голосе Ин Хо прозвучала такая боль, что у Ки Хуна сжалось сердце. — Откуда ты знаешь, что я не сошёл с ума? Что мне не мерещится? — Потому что я тебя знаю. — Ки Хун шагнул к нему. — Потому что я видел, как ты меняешься. Потому что я люблю тебя. — Любишь, но не веришь. — Я верю. — Ки Хун взял его за руки. — Я верю тебе, Ин Хо. Просто... мне нужно время, чтобы научиться верить сразу. Не через сомнения. Ин Хо молчал долго. — А если я не могу ждать? — спросил он тихо. — Если мне нужно, чтобы ты верил мне здесь и сейчас? — Тогда я буду учиться быстрее. — Ки Хун сжал его пальцы. — Я буду стараться. Обещаю. Ин Хо смотрел на него. В его глазах что-то менялось — от боли к усталости, от усталости к принятию. — Я тоже прости, — выдохнул он. — За то, что ударил его. За то, что сорвался. За то, что поставил тебя в такое положение. — Ты не виноват. — Виноват. Я должен был сдержаться. Должен был просто выгнать его. А я... я дал ему то, что он хотел. — Что он хотел? — Чтобы мы поссорились. Чтобы ты увидел меня монстром. — Ин Хо закрыл глаза. — И он почти добился этого. Ки Хун притянул его к себе, обнял. — Не добился, — прошептал он. — Мы здесь. Мы говорим. Мы вместе. — Вместе, — повторил Ин Хо. Они стояли в темноте, обнявшись, и за окнами горел город. — Что теперь? — спросил Ки Хун. — А теперь... — Ин Хо вздохнул. — Теперь я позвоню адвокату. На всякий случай. — Думаешь, он подаст заявление? — Не знаю. Но лучше быть готовым. Ки Хун кивнул. — Я с тобой, — сказал он. — Что бы ни случилось. — Знаю. — Ин Хо поцеловал его в макушку. — И это главное. Они вышли из кабинета, держась за руки. Ссора не закончилась — боль осталась, и след от неё ещё долго будет ныть. Но они были вместе. А это главное. *** Утро следующего дня Ки Хун проснулся рано. Ин Хо ещё спал — впервые за долгое время не ушёл в банк на рассвете. Ки Хун смотрел на его лицо, расслабленное во сне, и думал о том, что будет дальше. Он тихо встал, прошёл на кухню, включил кофемашину. В гостиной всё ещё стоял стол с остатками вчерашнего ужина — нетронутый чизкейк, остывшие бокалы, завядшие цветы. Ки Хун поморщился и начал убирать. Через полчаса Ин Хо вышел — взъерошенный, в халате, с тёмными кругами под глазами. — Доброе утро, — сказал Ки Хун, протягивая ему чашку. — Доброе. — Ин Хо сел за стойку, сделал глоток. Посмотрел на пустой стол. — Ты убрал? — Да. Не хотел, чтобы ты это видел. Ин Хо кивнул. — Ты сегодня на работу? — Да. Смена в десять. Ин Хо помолчал. — Ты уверен, что хочешь туда возвращаться? Ки Хун сел напротив. — Ин Хо, я не буду увольняться. — Я не прошу... — Знаю. — Ки Хун взял его за руку. — Но я должен сказать сам. Я не уйду с работы. Не потому что она важнее тебя. А потому что эта работа — часть меня. Часть того, кем я стал. И если я сейчас уйду, он победит. — Кто? — Сан У. И все, кто хочет, чтобы я снова стал никем. — Ки Хун сжал его пальцы. — Я не хочу быть никем, Ин Хо. Я хочу быть собой. Тем, кто работает, кто зарабатывает, кто приносит домой чаевые и гордится этим. И я хочу, чтобы ты был рядом с этим мной. Не с тем, который прячется и боится. Ин Хо смотрел на него долго. Очень долго. — Ты прав, — сказал он наконец. — Я... я не думал об этом так. — Ты думал, что защищаешь. — Да. — Ин Хо вздохнул. — Но ты не нуждаешься в защите. Ты нуждаешься в поддержке. — Именно. — Тогда я буду поддерживать. — Ин Хо поднёс его руку к губам, поцеловал. — Даже если это трудно. Даже если мне страшно. — Спасибо. — Не за что. Они сидели на кухне, пили кофе, и за окнами светило солнце. Обычное утро. Обычные люди. Необычная любовь. — Ин Хо, — позвал Ки Хун. — Ммм? — Я люблю тебя. — Я знаю. — Ин Хо улыбнулся. — И я тебя. Ки Хун допил кофе, поставил чашку в мойку. Потом достал телефон и замер на секунду, глядя на экран. — Кому пишешь? — спросил Ин Хо, хотя уже знал ответ. — Сан У. — Ки Хун поднял глаза. — Скажу, что не приду сегодня. И завтра. И послезавтра. Ин Хо молчал. Смотрел на него, не отрываясь. Ки Хун набрал сообщение быстро, не давая себе времени передумать: «Сан У-сси, беру неделю за свой счёт. По семейным обстоятельствам. Выйду на работу через неделю. Спасибо за понимание». Отправил. Отложил телефон. — Готово, — сказал он просто. Ин Хо смотрел на него долго. Очень долго. В его глазах что-то дрогнуло — та привычная броня, которую он носил годами, дала трещину. — Ты не обязан, — тихо сказал он. — Я знаю. — Ки Хун подошёл к нему, сел рядом, взял за руку. — Но я хочу. Целую неделю — только ты и я. Никакой работы, никакого Сан У, никакого внешнего мира. Ин Хо молчал. Потом медленно, будто в первый раз, притянул Ки Хуна к себе и уткнулся лицом в его плечо. — Спасибо, — прошептал он куда-то в ткань домашней футболки. — Не за что, — ответил Ки Хун, обнимая его в ответ. — Ты же знаешь: я всегда буду выбирать тебя. За окнами светило солнце. Начинался новый день. Впереди была целая неделя — только вдвоём. И это стоило любых трудностей.