На грани

Три дня спустя после ссоры — Ты уверен, что не хочешь никуда поехать? Голос Ин Хо прозвучал неожиданно мягко — без обычной деловой жёсткости, без приказа, без той стальной нотки, которая появлялась у него каждый раз, когда речь заходила о работе. Ки Хун обернулся от окна, за которым вечерний Нью-Йорк зажигал свои миллионы огней, и встретился с тёмными глазами, в которых сегодня не было привычной брони. Ин Хо стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку. На нём были только домашние брюки и мягкая футболка — никаких идеально выглаженных рубашек, никаких галстуков. Волосы, обычно уложенные с хирургической точностью, сейчас были растрёпаны после душа и падали на лоб. Расслабленная поза, лёгкая улыбка в уголках губ — таким Ки Хун видел его редко. — У меня есть дом на побережье, — продолжил Ин Хо, делая шаг в комнату. Половицы тихо скрипнули под его ногами. — Частный пляж, никаких соседей, никаких туристов. Только океан, небо и мы. На целую неделю. Ки Хун замер. Слово «побережье» прозвучало как обещание чего-то такого, чего у него никогда не было. В его жизни не было места отпускам — только работа, долги, побеги, выживание. — Частный пляж? — переспросил он, не веря. Ин Хо подошёл ближе, остановился в шаге. Протянул руку, убрал прядь волос с его лба — жест, от которого у Ки Хуна каждый раз внутри всё сжималось. — Это как пляж, где нет никого, кроме нас, — тихо объяснил Ин Хо. — Ты сможешь ходить голым, если захочешь. Купаться, когда вздумается. Смеяться в голос, не боясь, что кто-то обернётся. Заниматься любовью прямо на песке, под открытым небом. Только песок, вода, солнце. И тишина. Ки Хун закрыл глаза, пытаясь представить. Пытаясь разрешить себе эту роскошь — просто быть, ничего не бояться, ни от кого не прятаться. — А ты правда можешь уехать? — спросил он, открывая глаза. — Из банка? Надолго? Ин Хо усмехнулся — тепло, почти нежно. — Я владелец банка, Ки Хун. — Он взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Я могу позволить себе не появляться там неделю. Две. Месяц. Ты важнее. Это было сказано так просто, так буднично, что у Ки Хуна перехватило дыхание. — Тогда… — Он улыбнулся, чувствуя, как отступают последние сомнения. — Тогда едем. *** Ин Хо настоял на том, чтобы вести сам. Никакого водителя, никакой охраны — только они вдвоём в чёрном внедорожнике, выезжающем из города на рассвете. Ки Хун сидел на пассажирском, прижимая к груди термос с кофе, который сварил перед отъездом. За окном проплывали серые многоэтажки, сменяясь пригородами, потом лесами, потом холмами. Город оставался позади, и с каждым километром дышать становилось легче. — Ты волнуешься? — спросил Ин Хо, не глядя на него. — Немного, — честно признался Ки Хун. — У меня никогда не было отпусков. Ни разу в жизни. — Теперь будут, — просто ответил Ин Хо. — Много. Ки Хун посмотрел на его профиль — резкие линии челюсти, спокойные глаза, уверенные руки на руле. И подумал о том, как странно устроена жизнь. — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — За это. — Ки Хун обвёл рукой машину, дорогу, утро. — За всё. Ин Хо протянул руку, сжал его пальцы на секунду. Тёплая, надёжная ладонь. — Не за что. *** Дом оказался не просто домом. Это была целая вилла, стоящая на скалистом утёсе прямо над океаном. Стеклянные стены, бесконечная терраса, бассейн, врезанный в камень так, что казалось, будто он парит над водой. Волны разбивались о скалы далеко внизу, и этот звук — мощный, успокаивающий, вечный — заполнял всё пространство. Ки Хун замер на пороге, не решаясь войти. — Это… — выдохнул он. — Это слишком. — Заходи, — Ин Хо подтолкнул его в спину. — Это теперь и твой дом тоже. Внутри оказалось удивительно уютно. Никакой вычурной роскоши — только дерево, камень, мягкий свет. Огромные окна выходили на океан, и казалось, что комната парит над волнами. Пол с подогревом приятно грел босые ноги, в воздухе пахло морем и чем-то древесным. Ки Хун прошёлся по комнатам, рассматривая детали. Библиотека с книгами на корейском и английском. Кухня с мраморными столешницами и холодильником, забитым продуктами — все его любимые. Ванная с джакузи, из которой открывался вид на океан. В спальне, на огромной кровати с чёрным шёлковым бельём, стояла небольшая кожаная сумка. — Что там? — спросил он, оборачиваясь. Ин Хо стоял в дверях, наблюдая за ним. На его губах появилась та самая тёмная улыбка, от которой у Ки Хуна внутри всё сжималось. — Сюрприз, — ответил он, подходя ближе. — На эту неделю. Он встал сзади, обнял Ки Хуна за талию, уткнулся носом в шею. Губы коснулись кожи — легко, почти невесомо. — Покажешь? — выдохнул Ки Хун, закрывая глаза. — Позже. — Ин Хо поцеловал его в место за ухом. — Сначала ужин. Потом море. Потом всё остальное. Не торопись. У нас целая неделя. Ки Хун откинул голову ему на плечо, позволяя себе просто быть. — Хорошо, — прошептал он. — Я подожду. *** Они ужинали на террасе под звуки прибоя. Ин Хо разжёг небольшой камин — для атмосферы, хотя вечер был тёплым. Языки пламени танцевали в очаге, отбрасывая тёплые блики на их лица. На столе горели свечи, пахло морем и жареной рыбой. — Ты умеешь готовить рыбу? — удивился Ки Хун. — Я умею всё, за что берусь, — усмехнулся Ин Хо. — Просто обычно не берусь. Они ели, разговаривали, смеялись. Ин Хо рассказывал забавные истории из своей жизни. Ки Хун слушал, открыв рот. — Ты другой здесь, — заметил он. — Какой? — Живой. — Ки Хун обвёл рукой террасу, океан, небо. — Там, в городе, ты всегда как будто под напряжением. А здесь… — Здесь я с тобой. — Ин Хо взял его за руку. — Только с тобой я могу быть собой. Ки Хун сжал его пальцы в ответ. — Мне нравится этот ты. *** Ночь. Наручники Когда они вернулись в спальню, луна уже заливала комнату серебром. Океан шумел где-то внизу, успокаивая, настраивая на что-то важное. Ин Хо подошёл к кожаной сумке, расстегнул молнию. Звук расходящейся молнии прозвучал громко в тишине комнаты. Ки Хун смотрел, как его руки — уверенные, сильные — достают содержимое. Наручники. С мягкой оплёткой из чёрной кожи, тяжёлые, надёжные, с блестящими металлическими замками. Вибратор — гладкий, чёрный, среднего размера, с ребристой поверхностью. И маленькая коробочка. — Что это? — спросил Ки Хун, кивая на коробочку. Ин Хо открыл её, показал содержимое. Внутри на бархатной подушечке лежало силиконовое кольцо — мягкое, чёрное, с небольшим вибратором сверху. — Эректальное кольцо, — спокойно ответил Ин Хо. — Надевается на член. Усиливает ощущения, продлевает удовольствие. Давит на простату снаружи. Для тебя. Ки Хун рассматривал игрушку. Силикон выглядел мягким, вибратор — маленьким, но мощным. — Хочешь попробовать? Ки Хун сглотнул. Любопытство боролось с лёгким волнением. Член уже начал твердеть. — С тобой — да. — Тогда раздевайся. Медленно. *** Ки Хун раздевался медленно, чувствуя на себе тяжёлый, голодный взгляд Ин Хо. Футболка полетела в угол. Джинсы сползли по ногам. Когда он остался полностью голым, Ин Хо подошёл. Он провёл рукой по его груди — медленно, изучающе. Кончики пальцев очертили ключицы, спустились по центру грудины, обвели соски. — Красивый, — выдохнул Ин Хо. — Ложись на спину. Руки в стороны. Ки Хун лёг, раскинув руки. Ин Хо пристегнул его запястья к спинке кровати — сначала левое, потом правое. Металл тихо звякнул. Ки Хун дёрнул, проверяя. Наручники держали крепко. — Страшно? — спросил Ин Хо, нависая над ним. — Немного, — честно признался Ки Хун. — Хорошо. — Ин Хо провёл пальцем по его губам, надавил на нижнюю. — Страх обостряет чувства. Ты будешь чувствовать всё в сто раз острее. — А если я захочу остановиться? — Скажешь слово. Любое. — Ин Хо наклонился, коснулся губами его губ. — Красное, например. И я остановлюсь сразу. Ты мне веришь? — Верю. — Тогда закрой eyes. И просто чувствуй. Ки Хун закрыл глаза. *** Ки Хун услышал, как Ин Хо раздевается — шорох ткани, звук расстёгиваемой молнии, тихий вздох. Потом кровать прогнулась под его весом. — Открой рот, — приказал Ин Хо тихо. Ки Хун приоткрыл губы. Ин Хо провёл головкой по его нижней губе — медленно, дразняще, размазывая капельку смазки. — Смотри на меня. Ки Хун открыл глаза. Ин Хо стоял над ним на коленях, член в руке, направленный прямо к его лицу. В лунном свете кожа блестела, член был твёрдым, пульсирующим. — Возьми. Ки Хун приподнял голову и взял в рот. Медленно, смакуя. Член Ин Хо был горячим, гладким, солоноватым. Он обвёл головку языком, скользнул по уздечке, спустился по стволу. Ин Хо взял его за волосы — не больно, но крепко, направляя. — Глубже, — приказал он. — Расслабь горло. Ки Хун послушно расслабился, позволяя члену войти глубже. Головка коснулась горла, он подавился на секунду, но не остановился. Продолжал заглатывать, пока нос не уткнулся в лобок Ин Хо. Ин Хо зарычал — глухо, довольно. — Чёрт, — выдохнул он. — Как ты это делаешь? Ки Хун мычал в ответ, и вибрация отдавалась в члене Ин Хо. Тот задвигался быстрее — глубокие, размеренные толчки, от которых у Ки Хуна слёзы выступили на глазах. — Смотри на меня, — приказал Ин Хо, замедляясь. Ки Хун поднял залитые слезами глаза. Ин Хо смотрел на него сверху вниз — член всё ещё был во рту, губы обхватывали ствол, слёзы и слюна блестели на щеках. — Ты так красиво берёшь в рот, — выдохнул Ин Хо. — Так глубоко. Он ускорился снова. Ки Хун чувствовал, как член пульсирует во рту, разбухая перед оргазмом. — Кончу тебе в рот, — предупредил Ин Хо. — Глотай. Ки Хун кивнул. Ин Хо кончил — глубоко, сильно, горячими толчками. Ки Хун глотал, давился, но продолжал глотать, чувствуя, как сперма течёт по горлу. Когда Ин Хо вышел, Ки Хун тяжело дышал. Лицо было мокрым от слёз и слюны. Ин Хо провёл пальцем по его щеке, собрал влагу, поднёс к его губам. — Оближи. Ки Хун послушно облизал его палец. — Хороший мальчик, — одобрил Ин Хо, наклоняясь для поцелуя. — А теперь продолжим. --- Эректальное кольцо и подготовка Ин Хо взял кольцо, надел его на член Ки Хуна — осторожно, сначала на яйца, потом на основание. Силикон был мягким, тёплым от его рук. Когда кольцо встало на место, Ки Хун почувствовал лёгкое давление, пульсацию. Член стал ещё твёрже. — Как? — спросил Ин Хо, касаясь пальцем головки. Ки Хун вздрогнул — прикосновение отдалось во всём теле. — Острее, — выдохнул он. — Всё острее. — Хорошо. Ин Хо взял смазку, щедро налил на пальцы. Прикоснулся ко входу — легонько, дразняще. — Расслабься, — прошептал он, вводя один палец. Ки Хун выдохнул, чувствуя знакомое растяжение. Ин Хо двигал пальцем медленно, исследуя. — Хорошо, — одобрил он, добавляя второй палец. — Ты уже такой мягкий внутри. Он растягивал медленно, раздвигая пальцы, нажимая на стенки. Ки Хун стонал, выгибаясь в путах. — Хочешь больше? — Да… Ин Хо добавил третий палец. Вошёл глубоко, нажал на простату. Ки Хун закричал — удовольствие, усиленное кольцом, было невероятным. — Здесь? — спросил Ин Хо, нажимая снова. — Да… — простонал Ки Хун. — Ин Хо, пожалуйста… — Не торопись. Ин Хо двигал пальцами внутри, растягивая, массируя простату. Ки Хун таял, тело раскрывалось, принимало. Когда пальцы стали входить легко, Ин Хо убрал их, взял вибратор. Щедро нанёс смазку, приставил ко входу. — Смотри на меня. Ки Хун смотрел, как чёрный силикон медленно исчезает в его теле. — Всё? — выдохнул он. — Всё. *** Ин Хо включил вибратор на минимум. Ки Хун вздрогнул — ощущение было невероятным. Вибрация проходила по всему телу, концентрируясь в простате, а кольцо на члене усиливало каждую волну. — Ин Хо… — выдохнул он. — Что? — Слишком… хорошо… Ин Хо увеличил интенсивность. Ки Хун извивался на кровати, ловя ртом воздух. Член стоял каменный, пульсирующий, готовый. — Хочешь кончить? — Да… — Кончай. Ин Хо увеличил вибрацию до максимума. И провел рукой пару раз по его члену. Ки Хун закричал. Оргазм накрыл его мощной волной — глубокий, анальный, пронзительный. Сперма выплёскивалась на живот толчками, тело выгибалось дугой, наручники звенели. Когда спазмы отпустили, он обмяк. Ин Хо выключил вибратор, извлёк игрушку, снял кольцо. Отстегнул наручники, лёг рядом, притянул к себе. — Тише, — прошептал он, гладя по спине. — Я здесь. Ки Хун прижался к нему, чувствуя, как возвращается дыхание. — Это было… — Я знаю. Они лежали в тишине, слушая океан. *** Ки Хун проснулся от запаха кофе и чего-то сладкого. Открыл глаза — Ин Хо стоял у кровати с подносом в руках. На подносе дымились блинчики, стояла чашка с кофе, лежали свежие ягоды. — Доброе утро, — улыбнулся Ин Хо. Ки Хун сел, протирая глаза. Тело приятно ныло после вчерашнего. — Ты готовишь? — удивился он. — Блинчики. По рецепту моей бабушки. Ки Хун взял один, откусил. Блинчик был тёплым, нежным, с лёгким привкусом ванили. — Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Правда? — Правда. Ин Хо выдохнул с облегчением. — Я волновался, — признался он. — Готовил для тебя первый раз. Ки Хун отложил блинчик, взял Ин Хо за руку. — Мне всё нравится, что ты делаешь для меня, — тихо сказал он. — Всё. Ин Хо наклонился и поцеловал его — долго, сладко, пахнущий кленовым сиропом. *** Они провели день на пляже. Белый песок, прозрачная бирюзовая вода, ни души на километры вокруг. Ки Хун стоял по колено в воде, привыкая к температуре. Ин Хо плавал рядом — красивыми, размеренными гребками. — Научи меня плавать, — попросил Ки Хун. — По-настоящему? — Да. Ин Хо учил терпеливо. Показывал, как дышать, как работать ногами, как держать баланс. Ки Хун тонул, отплёвывался, ругался, но продолжал пытаться. — Расслабься, — говорил Ин Хо, поддерживая его за талию. — Вода держит, если ты не напряжён. Ки Хун плыл, чувствуя поддержку его рук. Когда доплыл до буйка, обернулся с сияющей улыбкой. — Получилось! Ин Хо смотрел на него — мокрого, счастливого, настоящего — и улыбался в ответ. — Молодец. *** После обеда они сидели на пирсе, свесив ноги в воду. Солнце припекало, чайки кружили над головой. — Знаешь, о чём я думаю? — спросил Ки Хун. — О чём? — Что у меня никогда не было такого. Покоя. Ин Хо протянул руку, сжал его пальцы. — У меня тоже не было, — тихо сказал он. — Никогда. — А теперь? — А теперь есть. Ки Хун посмотрел на него. На этого человека, который когда-то казался ледяным монстром, а теперь сидел рядом, держал за руку и улыбался по-настоящему. *** Вечером они снова ужинали на террасе. После ужина сидели в шезлонгах, глядя на закат. Небо окрасилось в розовый, оранжевый, фиолетовый. — Ин Хо, — позвал Ки Хун. — Ммм? — Я хочу тебя сегодня. Ин Хо повернул голову, посмотрел на него. В глазах мелькнуло удивление, любопытство, тёмный огонёк желания. — В каком смысле? — В прямом. — Ки Хун встретил его взгляд. — Я хочу быть сверху. Хочу, чтобы ты был снизу. Ин Хо замер на секунду. Потом медленно улыбнулся. — Ты уверен? — Да. — Ки Хун кивнул. — Если ты не против. — Я не против. — Ин Хо взял его за руку. — Я хочу этого. С тобой. *** В спальне горел только свет от луны. Ин Хо лёг на спину, глядя на Ки Хуна снизу вверх. В его глазах не было привычной властности — только доверие, только спокойствие, только готовность отдать контроль. Ки Хун смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное, тёплое, пугающее. Этот человек — который всегда был наверху, всегда контролировал — сейчас лежал перед ним раскрытый, доверчивый. — Ты уверен? — спросил Ки Хун в который раз. Ин Хо улыбнулся — мягко, тепло. — Уверен. — Он протянул руку, коснулся щеки Ки Хуна. — Я хочу этого. Хочу чувствовать тебя. Хочу, чтобы ты был во мне. — А если я сделаю больно? — Сделаешь. — Ин Хо пожал плечами. — Это нормально. Первый раз всегда немного больно. Но боль пройдёт. А останется то, что ты был во мне. — Ин Хо… — Иди сюда. — Ин Хо потянул его за руку, заставляя наклониться для поцелуя. — Не думай. Просто будь со мной. Ки Хун взял смазку. Руки дрожали. Открыл тюбик, выдавил на пальцы. — Начни с пальцев, — подсказал Ин Хо. — Медленно. Как я тебя учил. Ки Хун глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь. Прикоснулся пальцами ко входу — легонько, дразняще. — Расслабься, — прошептал он, вводя первый палец. Ин Хо выдохнул, прикрывая глаза. Ки Хун чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг пальца, как тело привыкает. — Хорошо, — выдохнул Ин Хо. — Ещё. Ки Хун добавил второй палец. Растягивал медленно, осторожно, следя за каждым вздохом Ин Хо. — Больно? — Немного. — Ин Хо открыл глаза, посмотрел на него. — Но приятно. Продолжай. Ки Хун добавил третий палец. Нажал на простату. Ин Хо выдохнул сквозь зубы, выгибаясь. — Здесь? — Да… ещё… Ки Хун массировал простату, растягивая, готовя. Ин Хо стонал — тихо, потом громче, откинув голову. — Ки Хун… я хочу тебя. Войди в меня. — Ещё не готов. — Готов. Я хочу чувствовать тебя. — Потерпи. — Ки Хун улыбнулся. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ин Хо открыл глаза, посмотрел на него. В этом взгляде было что-то новое — не власть, не контроль, а благодарность, удивление, нежность. — Ты меняешься, — тихо сказал он. — Ты тоже. Когда пальцы стали входить легко, Ки Хун убрал их. Навис над Ин Хо, держась за спинку кровати. Посмотрел в его глаза — тёмные, глубокие, полные доверия. — Я войду сейчас, — сказал он. — Медленно. Если будет больно — скажи. — Скажу. Ки Хун приставил член к растянутому входу. Коснулся головкой — легонько, дразняще. — Смотри на меня, — попросил он. — Я хочу видеть твои глаза. Ин Хо открыл глаза. Посмотрел на него снизу вверх — открыто, доверчиво, беззащитно. Ки Хун начал входить. Медленно. Очень медленно. Дюйм за дюймом. Он смотрел, как член исчезает в теле Ин Хо, как меняется выражение его лица — напряжение, боль, удовольствие. Ин Хо закусил губу, вцепился в простыни. Дышал часто, поверхностно. — Больно? — спросил Ки Хун, замирая на полпути. — Немного. — Голос сел, стал хриплым. — Но хорошо. Продолжай. Ки Хун вошёл ещё немного. Ещё. Ещё. Пока не вошёл до конца. — Всё, — выдохнул он, чувствуя, как пульсирует внутри него Ин Хо. — Я весь в тебе. Ин Хо выдохнул — длинно, прерывисто. На лбу выступила испарина, глаза блестели. — Замри, — попросил он. — На секунду. Дай привыкнуть. Ки Хун замер, чувствуя каждое движение мышц Ин Хо, каждый вздох, каждый удар сердца. — Ты чувствуешь? — прошептал Ин Хо. — Что? — Как я тебя принимаю. Как пульсирую вокруг тебя. — Да. — Ки Хун закрыл глаза. — Очень. — Это я. Весь я. Внутри тебя. Вернее, ты во мне. Ки Хун открыл глаза, посмотрел на него. Ин Хо улыбался — той улыбкой, от которой у Ки Хуна внутри всё переворачивалось. — Двигайся, — разрешил он. Ки Хун начал двигаться. Медленно, глубоко, почти не выходя. Смотрел, как Ин Хо ловит ртом воздух, как напрягаются мышцы на его шее. — Хорошо? — спросил он. — Да… — выдохнул Ин Хо. — Очень хорошо… Ки Хун ускорился чуть-чуть. Толчки стали глубже, ритмичнее. Ин Хо стонал — уже не сдерживаясь, открыто. — Ин Хо… — выдохнул Ки Хун. — Ты такой… — Какой? — Красивый. — Ки Хун провёл рукой по его груди, по животу, сжал член. — Такой красивый внутри меня. Ин Хо застонал громче, выгибаясь. — Ещё, — попросил он. — Сильнее. Ки Хун ускорился. Двигался жёстче, глубже. Смотрел, как Ин Хо теряет контроль, как запрокидывает голову, как кусает губы, пытаясь сдержать крики — и не может. — Не сдерживайся, — прошептал Ки Хун, наклоняясь к его уху. — Я хочу слышать тебя. Ин Хо закричал. Громко, открыто, отдаваясь ощущениям полностью. — Ки Хун… я… я сейчас… — Вместе, — выдохнул Ки Хун. — Кончай со мной. Он ускорился ещё, чувствуя, как оргазм подступает. Ин Хо закричал, кончая первым — горячие струи ударили ему на живот. Ки Хун догнал его через мгновение, кончая глубоко внутрь, с рыком, падая на грудь Ин Хо. *** Они лежали, тяжело дыша, перепачканные, обессиленные. Ин Хо гладил Ки Хуна по спине — медленно, успокаивающе. — Живой? — спросил он хрипло. — Кажется, да. — Ки Хун приподнялся на локте, посмотрел на него. — Ты как? — Я никогда… никогда не чувствовал себя так. — Как? — Открытым. — Ин Хо провёл рукой по его щеке. — Уязвимым. И при этом в полной безопасности. Ки Хун смотрел на него долгим взглядом. На этого человека, который когда-то казался ледяным монстром, а теперь лежал под ним, раскрытый, доверчивый, счастливый. — Ты в безопасности, — тихо сказал он. — Всегда. Со мной. Ин Хо улыбнулся — устало, довольно, нежно. — Я знаю. Ки Хун наклонился, поцеловал его — долго, нежно, благодарно. — Спасибо, — прошептал он в губы. — За что? — За доверие. Ин Хо притянул его к себе, уткнулся носом в макушку. — Ты заслужил. Они лежали в тишине, слушая, как бьются их сердца в унисон. За окнами шумел океан, луна заливала комнату серебром. — Знаешь, — тихо сказал Ин Хо, — я думал, что никогда не смогу быть таким. Открытым. Уязвимым. Я думал, что это слабость. — А теперь? — А теперь я понимаю, что это сила. — Ин Хо погладил его по спине. — Доверять кому-то настолько, чтобы позволить быть внутри себя — это самая большая сила, которую я знаю. Ки Хун приподнял голову, посмотрел на него. — Я никогда не думал, что смогу быть таким для тебя. — Каким? — Тем, кому ты доверяешь. Тем, кто может быть сверху. Ин Хо улыбнулся. — Ты даёшь мне больше, чем я тебе. — Неправда. — Правда. — Ин Хо провёл пальцем по его скуле. — Ты даёшь мне себя. Настоящего. Без масок, без страха. Это стоит всего. Ки Хун уткнулся лицом в его плечо. — Я люблю тебя, — прошептал он. Ин Хо прижал его крепче. — Я знаю. Спи. — А ты? — Я рядом. Никуда не уйду. Ки Хун закрыл глаза и провалился в сон — глубокий, спокойный, без сновидений. *** Ки Хун проснулся от того, что Ин Хо гладил его по голове. Солнце заливало комнату. — Доброе утро. — Доброе. — Как спалось? — Хорошо. — Ки Хун потянулся. — Очень хорошо. Ин Хо наклонился, поцеловал его. — Завтракать будешь? — А ты приготовил? — Я заказал. — Ин Хо усмехнулся. — После вчерашнего ты заслужил, чтобы тебя кормили в постели. Ки Хун рассмеялся. — Прогресс. — Я учусь. *** Они снова пошли на пляж. Купались, загорали, дурачились в воде. Ки Хун поймал себя на мысли, что улыбается просто так. — О чём думаешь? — спросил Ин Хо. — О том, что это лучший отпуск в моей жизни. — Это первый твой отпуск. — И лучший. Ин Хо усмехнулся, протянул руку, сжал его пальцы. — У нас будут ещё. — Обещаешь? — Обещаю. *** Последний вечер был особенным. Они сидели на террасе, пили вино, слушали океан. — Не хочу уезжать, — признался Ки Хун. — Я знаю. — Ин Хо обнял его со спины. — Но нас ждёт жизнь. Наша жизнь. — Там будет трудно. — Будет. — Ин Хо поцеловал его в шею. — Но мы справимся. Ки Хун повернулся к нему, посмотрел в глаза. — Ты правда так думаешь? — Правда. Они поцеловались — долго, глубоко, прощаясь с этим местом и обещая друг другу вернуться. Потом пошли в спальню. Занимались любовью медленно, нежно, без спешки. Просто благодарили друг друга за эту неделю. *** Утро отъезда Они стояли на пирсе, глядя на океан. Солнце только вставало. — Спасибо тебе, — тихо сказал Ки Хун. — За что? — За эту неделю. За каждый момент. Ин Хо обнял его, прижал к себе. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. — Ты тоже. Они поцеловались на прощание с океаном и пошли к машине. Впереди была настоящая жизнь. Со всеми её трудностями, ссорами, проблемами. Но они везли с собой главное — друг друга. И эту неделю, которая навсегда изменила их отношения. Сделав их ещё крепче. Ещё глубже. Ещё роднее. Здесь, на этом побережье, не было ни Сан У, ни других проблем. Только океан, только они вдвоём, только тишина. Но рано или поздно всё хорошее заканчивается. Впереди их ждал город. Они вернулись в Нью-Йорк в воскресенье вечером. Город встретил их шумом, огнями и привычной суетой. А в понедельник утром Ки Хун должен был выйти на работу. Туда, где его ждал Сан У.