На грани

Несколько дней спустя после визита Джун Хо Ки Хун вернулся из магазина с тяжёлыми пакетами. Продукты на неделю, кое-какая мелочь для дома — обычные дела, которые он теперь любил. Простая, спокойная жизнь после всего, что они пережили. Он зашёл в пентхаус, поставил пакеты на кухне и направился в спальню, чтобы переодеться. Из ванной доносился шум воды — Ин Хо принимал душ после работы. На тумбочке у кровати лежал телефон Ин Хо. Экран загорелся, привлекая внимание Ки Хуна — пришло уведомление. Он не хотел смотреть. Правда не хотел. После всех их ссор из-за слежки и недоверия он старался не лезть в личное пространство Ин Хо. Доверие строится на уважении границ — они это обсуждали сотню раз. Но уведомление было длинным, и часть текста отображалась на заблокированном экране. «Хван-сси, сегодня на совещании вы были невероятны. Я не мог отвести от вас глаз. Представляю, как вы под душем... вода стекает по вашей груди, по животу...» Ки Хун замер. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Он взял телефон. Экран послушно открылся — он знал код, Ин Хо дал его на случай экстренной ситуации. Сообщение было от контакта «Пак Мин Джун, отдел инвестиций». Ки Хун открыл переписку. То, что он увидел, заставило кровь закипеть. Сообщения тянулись на месяц назад. И это были не просто деловые записки. «Хван-сси, вы сегодня в этом костюме просто божественны». «Не хотите поужинать со мной после работы? Я знаю отличное место». «Вы сегодня грустный. Позвольте мне вас развеселить». «Снились мне сегодня. Было жарко. Вы были подо мной». «Мечтаю о вас. О ваших руках, о ваших губах...» Ин Хо отвечал. Коротко, сухо, по-деловому — но отвечал. Ни разу не сказал, что у него есть партнёр. Ни разу не послал этого нахала куда подальше. А последнее сообщение, которое только что пришло, было откровенно похабным. «Хван-сси, представляю вас под душем прямо сейчас. Вода стекает по вашей груди, по животу, ниже... Хочу быть тем, кто оближет каждую каплю. Хочу чувствовать ваш вкус на своих губах. Хочу, чтобы вы кончили мне в рот». У Ки Хуна потемнело в глазах. Шум воды в ванной стих. Через минуту дверь открылась, и Ин Хо вышел — мокрый, с полотенцем на бёдрах, с каплями воды на плечах. Пар ещё клубился за его спиной. — О, ты уже вернулся? — улыбнулся он, увидев Ки Хуна. — Как сходил в магазин? Ки Хун молчал. Смотрел на него с телефоном в руке. Ин Хо перевёл взгляд на телефон. Узнал свой. Замер. Улыбка сползла с его лица. — Ты читал мои сообщения? — спросил он. Голос был ровным, но в нём появились опасные нотки. Ки Хун не стал оправдываться. Не стал извиняться. Он просто протянул телефон экраном вперёд. — Объясни. Ин Хо взял телефон, пробежал глазами по сообщениям. Его лицо не изменилось — ни тени вины, ни смущения. Только лёгкое раздражение. — Это Пак Мин Джун. Из отдела инвестиций. — Я вижу, кто это. — Ки Хун старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я спрашиваю, почему ты позволяешь ему писать тебе такое месяцами. — Я не позволяю. Я игнорирую. — Игнорируешь? — Ки Хун покачал головой. — Ин Хо, это не игнорирование. Это молчаливое согласие. Ин Хо прищурился. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, а скорее удивление. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ки Хун скрестил руки на груди. — Если бы я позволял кому-то писать мне такие вещи и не посылал бы его, ты бы устроил сцену. Ты бы сказал, что я поощряю. Ин Хо молчал. Смотрел на него изучающе. — Ты прав, — сказал он наконец. — Ты абсолютно прав. Ки Хун моргнул. Такого быстрого признания он не ожидал. — И? — И я это исправлю. — Ин Хо взял телефон, быстро набрал сообщение. — Смотри. Ки Хун подошёл ближе. На экране было: «Пак Мин Джун-сси. Ваши сообщения неуместны. У меня есть партнёр, которого я люблю. Прекратите писать мне в нерабочее время. Вообще прекратите. Это последнее предупреждение». — Отправляй, — тихо сказал Ки Хун. Ин Хо нажал «отправить». — Готово. Тишина повисла между ними. Ин Хо стоял голый, мокрый, с полотенцем на бёдрах, но держался так, будто был в деловом костюме. Ки Хун смотрел на него и чувствовал, как гнев потихоньку отпускает. — Этого мало, — тихо сказал он. — Знаю. — Ты должен был сделать это месяц назад. — Знаю, Ки Хун. — Ты должен был подумать обо мне. Ин Хо шагнул к нему. Вплотную. Полотенце соскользнуло и упало на пол, оставляя его полностью голым. — Я думаю о тебе, — сказал он, глядя в глаза. — Каждую секунду. — Тогда почему? — Потому что я привык, что мной восхищаются. — Ин Хо не отводил взгляда. — Потому что для меня это было пустое. Я даже не замечал. А должен был. Ки Хун молчал, переваривая. — Я люблю тебя, — добавил Ин Хо. — Только тебя. Никто другой мне не нужен. — Я знаю. — Тогда чего ты хочешь? Ки Хун смотрел в его глаза. Тёмные, глубокие, с тем самым огнём, который он так любил. В них не было вины, не было раскаяния — только вызов. Только желание. — Я хочу, чтобы ты это заслужил, — тихо сказал Ки Хун. — Как? — Ты знаешь как. Ин Хо усмехнулся — той самой тёмной, опасной улыбкой. — Тогда действуй. *** Ки Хун не стал церемониться. Он толкнул Ин Хо на кровать, навис сверху. — Ты мой, — сказал он, глядя в глаза. — Только мой. Ты это понял? — Твой, — спокойно ответил Ин Хо. В его голосе не было и тени подчинения — только констатация факта. — Если я ещё раз увижу, что кто-то пишет тебе такое, я выебу тебя так, что ты неделю ходить не сможешь. — Обещаю. — А теперь отработай. Ин Хо потянулся к его ремню. Расстегнул, стянул джинсы вместе с боксерами. Член Ки Хуна уже стоял твёрдый, пульсирующий, с влажной головкой. — Красивый, — выдохнул Ин Хо, проводя языком по головке. — Всегда такой твёрдый для меня. — Не разговаривай, — сказал Ки Хун, но голос дрогнул. Ин Хо усмехнулся и взял в рот. Он работал умело, со знанием дела. Глубоко, ритмично, заглатывая член почти до самого основания. Слюна текла по подбородку, но он не останавливался. Смотрел на Ки Хуна снизу вверх с вызовом в глазах. — Вот так, — выдохнул Ки Хун, запуская пальцы в его мокрые волосы. — Соси. Давай, работай горлом. Ин Хо взял глубже. Член упёрся в горло, дыхание перекрылось, но он продолжал, расслабляя горло, принимая. Влажные, хлюпающие звуки наполнили комнату. — Смотри на меня, — приказал Ки Хун. Ин Хо поднял глаза. Залитые слезами, но в них не было слабости — только темнота и желание. — Ты мой— прорычал Ки Хун. — Мой самый красивый, самый грязный. — Твой, — выдохнул Ин Хо, на секунду отрываясь. — Только твой. — Чей? — Твой, Ки Хун. Хван Ин Хо — только твой. — Правильно. И снова взял в рот. Ки Хун чувствовал, как наслаждение нарастает, как пульсирует член в горячем, влажном рте. Но сегодня он хотел другого финала. — Хватит, — сказал он, выходя изо рта Ин Хо. — Ложись на спину. Ноги в стороны. Ин Хо лёг. Раскинул руки, раздвинул ноги. Полная открытость, полная уязвимость — но во взгляде не было и тени слабости. Ки Хун взял с тумбочки смазку. Выдавил на пальцы. — Смотри на меня, — приказал он, раздвигая ягодицы Ин Хо. — Смотри, как я готовлю твою дырочку для себя. Ин Хо смотрел. Спокойно, уверенно, будто не он сейчас был раскрыт перед ним. Ки Хун ввёл один палец. Ин Хо выдохнул, расслабляясь. — Узкий, — прорычал Ки Хун. — Всегда такой узкий. Только для меня. — Для тебя, — выдохнул Ин Хо. Второй палец вошёл легче. Ки Хун двигал ими, растягивая, нажимая на простату. — Нравится? — спросил он. — Нравится, когда я пальцами трахаю твою дырочку? — Да, — ровно ответил Ин Хо. — Продолжай. — Скажи это. — Мне нравится, когда ты во мне. — Голос Ин Хо был низким, спокойным. — Когда растягиваешь меня. Когда готовишь для своего члена. — Чей это зад? — Твой, Ки Хун. Всегда был твоим. Ки Хун добавил третий палец. Ин Хо застонал громче, выгибаясь. — Готова, дырочка? — прорычал Ки Хун, убирая пальцы. — Сейчас я в тебя войду. И кончу только туда. Понял? — Понял, — выдохнул Ин Хо. Ки Хун налил ещё смазки на член, приставил к растянутому входу. — Смотри на меня, — повторил он. Ин Хо смотрел. Не отводил взгляда. Ки Хун вошёл. Медленно, глубоко, до самого основания. — А-а-а... — выдохнул Ин Хо. Не крик — именно выдох, полный удовольствия. — Чувствуешь меня? — прорычал Ки Хун, начиная двигаться. — Чувствуешь, какой у меня член? Как глубоко входит? — Да, — выдохнул Ин Хо. — Кто в тебе? — Ты, Ки Хун. — Чей ты? — Твой. — А тот мудак из банка? — Ки Хун ускорился, вбиваясь жёстче. — Он бы смог тебя так трахать? — Нет. — А кто может? — Только ты. — Правильно, малыш. Ки Хун двигался жёстко, глубоко, размашисто. Кровать ходила ходуном, ритмично стуча о стену. Ин Хо принимал, выгибался навстречу, стонал низко, гортанно. — Так тебе надо? — рычал Ки Хун. — Так ты хочешь, чтобы тебя трахали? — Да, — выдохнул Ин Хо. — Сильнее. Трахай меня сильнее. Ки Хун перехватил его ноги, закинул себе на плечи. В этой позе он входил ещё глубже, доставая до самого чувствительного места. — Смотри на меня, — приказал он. — Смотри, когда я в тебе. Видишь, как глубоко вхожу? Как заполняю тебя целиком? Ин Хо смотрел. В его глазах горел тот самый огонь — властный, сильный, но сейчас направленный внутрь, на принятие. — Вижу, — выдохнул он. — Трахни меня до конца. — Я люблю тебя, — выдохнул Ки Хун. — Ах, — выдохнул Ин Хо. — Я тоже тебя люблю. А теперь трахай меня так, как будто хочешь оставить во мне свой след навсегда. Ки Хун ускорился. Чувствовал, как оргазм подступает, как мышцы Ин Хо сжимаются вокруг него. — Я сейчас кончу, — выдохнул он. — И кончу глубоко в тебя. — Да, — выдохнул Ин Хо. — Кончи в меня. Залей меня своей спермой. Хочу чувствовать, как ты вытекаешь из меня весь вечер. Ки Хун зарычал, сделал несколько последних, самых глубоких толчков и кончил, заливая Ин Хо горячими, густыми струями прямо в анус. Ин Хо кончил следом, даже не прикасаясь к себе — просто от ощущения наполненности, от этих грязных слов, от всего сразу. *** Ки Хун рухнул на Ин Хо сверху, тяжело дыша. Ин Хо обнял его, прижал к себе. — Как ты? — спросил Ки Хун хрипло. — Отлично— выдохнул Ин Хо. — Только ног не чувствую. — Я тоже, дорогой. Ки Хун усмехнулся, уткнувшись лицом в его грудь. Спустя минуту он приподнялся на локте и посмотрел в глаза Ин Хо. — Прости, что прочитал твои сообщения, — тихо сказал он. — Я не должен был. Ин Хо покачал головой. — Не извиняйся. Ты увидел то, что должен был увидеть. И ты был прав. — Я не хочу, чтобы между нами были секреты. — Не будут. — Ин Хо провёл рукой по его щеке. — Я обещаю. С этого момента — никаких секретов. Ки Хун кивнул, прижимаясь щекой к его ладони. — Я люблю тебя, Ин Хо. Даже когда ты бесишь меня. — Я тоже тебя люблю. — Ин Хо улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой. — Даже когда ты прав. — Особенно когда я прав, — усмехнулся Ки Хун. — Наглеешь. — Твоими молитвами. Ин Хо засмеялся — тихо, искренне — и притянул его к себе для поцелуя.