Пятизвёздочное желание

О свидании Рэймсс договорился в баре «Dear Strangers» — словно специально подобрал название. Эва чувствовала странное волнение, потому что она так давно не ходила на свидания. С Джеймсом они расстались ровно год назад, как раз перед ее переездом, и все, после того она не имела общения с мужским полом в романтическом плане. Угарные стриптизеры живущие под боком не считались. — Ну-ка, дай я на тебя посмотрю, — сладко произнес Рэймсс, когда Эва спустилась в общую гостиную. На часах семь тридцать вечера, и Эва выглядит шикарно: босоножки на шпильке, короткая черная кожаная юбка, вишневый топ и легкая кожаная куртка. В ушах золотые кольца, а волосы струятся по плечам, чего она не позволяла себе в клубе во время работы. Она ненавидела голодные взгляды противных посетителей, Дия уже отхватила такое однажды. И не то, чтобы Сету было на такое плевать, но клуб есть клуб, а пьяные мужики есть хуже животных. Рэймсс подхватил руку Эвы и покружил ее вокруг своей оси, отчего она засмеялась, а Дия с Агнией, как самые главные болельщицы, захлопали в ладоши. — Вот это наша девчонка, — воскликнула Агния. В этот момент по лестнице раздались тяжелые шаги и в гостиной появился Амен. И не то, чтобы Эве нужна была оценка от него, однако... Его бровь медленно, очень медленно поползла вверх, и это было почти неприлично-откровенное удивление, смешанное с чем-то гораздо более тёмным. Он не просто посмотрел на нее, он буквально пожирал её глазами. Начиная с тонких лодыжек, обтянутых чёрными ремнями туфель, его взгляд пополз выше — жадно, неторопливо, словно пробовал на вкус каждый сантиметр. Эва почувствовала, как жар прокатился по собственному телу волной, от ступней до корней волос, а потом обратно вниз, концентрируясь где-то низко, между бёдер. Колени задрожали. Амен всё ещё стоял, так и не закончив поправлять манжеты своей рубашки. Пальцы застыли на чёрной ткани, потому что, кажется, он напрочь забыл об этом занятии, когда увидел Эву. Такой. От непривычки не более. Она резко перестала быть малышкой — Эвой, и этим вечером стала сплошным наказанием — Эвой. Самой Эве было трудно не заметить, насколько сексуально на Амене сидела чёрная рубашка: ткань обтягивала его широкие плечи так, будто вот-вот треснет по швам. А джинсы… джинсы просто безжалостно подчёркивали ту самую задницу, которую он и без того постоянно выставлял напоказ. — Ооо, а ты куда так вырядился, сладкий? — протянул Рэймсс, прерывая их зрительный контакт. Рэймсс даже не подозревал, что он не просто прервал, он буквально выдернул Амена из мира грез, в которых он уже нагнул Эву три раза. Агния прищурилась, замечая то, как друг завис и улыбнулась себе под нос, делая пометки в своем невидимом дневнике лучшей подруги всех оболтусов этого дома. — Ну, и? — Рэймсс не отставал. Амен моргнул и поспешно поправил назад свои белоснежные волосы. — К знакомой, снимать стресс. Хочешь со мной Рэй-Рэй? — Пф, больно надо, — закатил глаза Рэймсс. — У меня в отличие от тебя стресса нет. Пока в комнате стоял хохот и обсуждения «стресса», Эва чувствовала, как в груди неприятно сжимается. Идти на свидание уже не хотелось. Чёрт. Почему этот бесчувственный шкаф так на неё действует? Она старалась больше на него не смотреть, пока Агния помогала закрепить подвеску на затылке. Но Амен почему-то не спешил уходить. Он будто нарочно тянул время: прошёл на кухню за водой, вернулся, задержался у лестницы. И вдруг задал вопрос, от которого у Эвы перехватило дыхание: — Тебя, может, подбросить? Мужчина, по которому она сходит с ума, предлагал подбросить ее на свидание с мужчиной, который потенциально фигурирует в истории лишь для того, чтобы помочь ей забыть первого мужчину. Чудесно, блять! Эва не видела, но Агния снова улыбнулась себе под нос, а Дия округлила глаза от удивления. — Спасибо, не надо, — спокойно ответила Эва. — Окей, — коротко произнёс Амен и, отсалютовав, вышел. Эва глубоко вдохнула, пытаясь унять странное напряжение. — Мне одной показалось, что это всё было неловко? — тихо спросила Дия, опускаясь на диван. — Не показалось, — ответил Рэймсс. — Кажется, кого-то не оставили равнодушными эти шпилечки Эвы, которые мы успели схватить на распродаже в Zara. — Бред, — произнесла Эва. Даже если и так, бесчувственный шкаф оставался бесчувственным шкафом. — Чёрт, сумку в комнате забыла, ты ведь сказал ему опознать меня по красной, да? *** Когда она подошла к двери бара, город всё ещё шумел — машины, голоса, чьи-то быстрые шаги. Но стоило ей войти внутрь, как звук будто приглушился. Внутри было полутемно, тёпло и спокойно. Свет в баре мягко освещал деревянные панели и кожаные диваны, никто не кричал, не смеялся слишком громко и музыка играла тихо. Рэймсс выбрал идеальное место. Она села за барную стойку и положила на неё свою ярко-красную сумочку. Татуированный бармен спокойно помешивал что-то в металлическом стакане, но тут же заметил её и уделил ей внимание. — Что налить красотке? — Чуть позже, я кое-кого жду, — улыбнулась Эва, поправив прядь волос, отчего та зацепилась за сережку и сережка соскочила с уха. — Твою… Почему она всегда настолько растяпа? Вещица звякнула где-то под ее же стулом. Эва быстренько с него соскочила и нагнулась, посветив телефоном на пол. Красную сумку Амен опознал моментально, как только открыл дверь бара. Он и сам не знал, зачем это делает. Хотя… знал. Девушка с которой он переписывался обладала отличным чувством юмора, была интересной, у них были похожие вкусы в музыке, так почему бы и нет? Ему даже стало слегка обидно, когда она пропала так резко и на целый год. А потом появилась так же резко. Он не был тем типом, который привязывается, он постоянно с кем-то встречался, но эти интрижки продолжались недолго, и всегда было чувство, что женщинам от него нужен лишь секс, (как бы парадоксально ни звучало) в котором он был откровенно хорош. Но он не переставал пробовать. Вот и теперь. Первое, что привлекло его внимание после сумки, это вполне аппетитная задница, оттопыренная и обтянутая в черную кожу. Обладательница этой задницы и очевидно его слепое свидание зачем-то копошилась под барной стойкой у стула. — Тебе помочь? — усмехнулся Амен, уже намереваясь тоже нагнуться, и в этот момент Эва резко выпрямилась. Они столкнулись буквально нос к носу. Эва замерла, уставившись прямо в светлые, почти прозрачные глаза. Он замер тоже. И в этом коротком, почти нелепом мгновении весь Нью-Йорк будто перестал даже шуметь. Эва слышала, как сильно забилось ее сердце. Нелепость. — Ты… — выдохнула Эва, слегка нахмурив брови и не понимая такое абсолютно дикое стечение обстоятельств. Зелёные глаза расширились. Белые ресницы моргали медленно, будто мозг Амена отказывался обрабатывать картинку перед собой. Его взгляд снова заскользил по ней, затем по красной сумке, затем вокруг. Одна такая здесь. Чёрт. На удивление Эва первая пришла в себя, хоть и волнение, смущение, тревога, странная радость — все смешалось в одно. — Не мог бы ты уйти, Мемфисский, у меня здесь свидание вообще-то! — она вздернула подбородок, а мозг словно отказывался принимать очевидное, поэтому хватался за последние попытки. — Боюсь, он не придет, — хмыкнул Амен, заставив себя собраться, и сел на стул рядом с ней. Он понял и принял поражение судьбе. Эва медленно повернула к нему голову. — Это ещё почему? Он указал на ее телефон, где светилось уведомление: Justmen: «Я уже здесь.» Она моргнула. Один раз. Второй. Потом очень медленно посмотрела на него, словно позволила очевидному пробраться в мозг. — Нет. — Да. — Нет, — уже тише. — Да, — повторил он так же спокойно. Он смотрел на неё без привычной ухмылки. Как-то иначе. Серьезно. С легкой досадой. — Ты и есть он, — прозвучало у неё скорее как утверждение. Так разочарованно, что Амену даже хотелось спросить, неужели это настолько расстроило ее. Хотя, это к лучшему. — А ты пропавшая девчонка, — невозмутимо ответил он. Самое смешное, что и ник у нее был «Пропавшая девчонка», может, поэтому она и заинтриговала тогда Амена. Эва резко отвернулась, уставившись в барную стойку. — Это какой-то розыгрыш? — усмехнулась она, прокручивая кольца на пальцах от волнения. — По-твоему, мне заняться больше нечем? Действительно. Амен вздохнул, пока Эва пребывала в замешательстве, и подозвал бармена. — Без извращений, мы сами живем в клубе. Два пива. Ей вишневое. Бармен кивнул. — С чего ты решил, что я буду вишневое? — внезапно подала Эва голос с неким протестом. — Когда с ребятами заказываем пиццу и пиво, тебе всегда берем вишневое, — невозмутимо ответил Амен. Эва скривилась. Она ненавидела тот факт, что жизнь под одной крышей вынудила их знать друг о друге больше, чем они должны были. — Ладно, да, вишневое, — кивнула она официанту уже тише. Амен лишь слегка улыбнулся, но не подал виду. Наступило странное молчание, когда бармен отошел выполнять заказ. Эва поерзала на стуле, поправляя юбку и стараясь не смотреть на Амена. Мужчина, на которого она собиралась переключиться оказался им самим. Издевательство судьбы да и только. Радоваться или плакать? — В твоей анкете говорилось, что тебе тридцать, — Амен внезапно повернулся к ней, оказавшись ближе, чем можно было в данной ситуации. Настолько ближе, что он мог почувствовать запах ее геля для душа. Приятно. Он знал его против воли. Вообще все, что он знал об Эве, было против воли и в силу того, что им приходилось делить иногда ванную комнату на этаже. — Поспешила на восемь лет, потому что не люблю общаться с ровесниками, — сухо ответила Эва, чувствуя профилем, как он сверлит ее взглядом. Затем, собравшись духом, она тоже повернулась к нему. Расстояние оказалось жутко опасным для слабого девичьего сердца, и взгляд невольно на долю секунды соскользнул на его манящие губы. Боже, сколько женщин, наверное, мечтают с ним целоваться. Мысль стала уносить ее, поэтому она поспешила посмотреть ему в глаза, которые с дразнящим прищуром изучали ее. Кажется, он заметил. — А в твоей анкете говорилось, что ты скульптор. Не думала, что ты стесняешься своих танцев. По сути, это не было такой уж ложью и Эва это знала, потому что как-то всего лишь раз заглянула в его комнату, когда в стирку вместе с ее вещами случайно попали и его. То, что происходило в клубе вечером отличалось от того, чем ребята занимались или мечтали заниматься. Амен был творческим человеком. Да, его интересовали танцы, но также его интересовало искусство. Когда Эва зашла к нему, она словно оказалась в чьей-то мастерской, а не спальне. Кроме кровати, в центре комнаты находился большой стол, потёртая поверхность которого была исцарапана лезвиями и прожжена каплями расплавленного металла. А в углу стояли его работы: полуготовые фигуры, застывшие в процессе рождения, причем самых разных форм. Амен любил ощущение материала под пальцами. Глина поддавалась нажиму, запоминала силу прикосновения и подчинялась ему. Иногда он работал без инструментов, только руками — большими пальцами вдавливал форму, сглаживал поверхность ладонью, оставлял борозды, не скрывая их. По вечерам он приносил воду в старой кружке и смачивал подсыхающие части, чтобы они не трескались. Окно почти всегда было приоткрыто, но прохлада с улицы все равно смешивалась с запахом глины. В те дни, когда он не выступал в клубе, он посвящал всю ночь любимому занятию. Он мог часами сидеть, осторожно выравнивая линию плеча или изгиб шеи, пока не находил ту самую форму, которую искал. Иногда везло продавать свои создания за неплохие деньги, но происходило редко. Перестал бы он выступать в клубе Сета, улыбнись удача его мастерству? Амен не был уверен. Выступления были не просто раздеванием, он действительно получал удовольствие от этого, поэтому род своей деятельности его смущал не сильно. — Конечно, потому что, если я напишу, что раздеваюсь в клубе…в общем, ты определенно недооцениваешь количество голодных женщин, — он засмеялся и сделал глоток пива прямо из горлышка. — Как я не догадалась, когда мы говорили об искусстве… Эва смотрела на бутылку пива перед собой. Если она выпьет из горла, ее помаде придет конец. Хотя… судя по всему, Амена это мало волновало. Судя по всему, к великому сожалению, он вообще не собирался ее целовать. Поэтому Эва забила и тоже сделала глоток. — Потому что Нью Йорк забит любителями искусства. Которые намного круче меня, поэтому мои фигурки и не добиваются успеха, — пожал плечами Амен как-то с грустью, которую пытался скрыть. — Брось, я видела твои работы. Они интересные. — Спасибо, будущая юристка. А что насчет тебя? Ты рассказывала, что занимаешься pole dance. Что с этим случилось? Эва на секунду задумалась. Может, поэтому Амен продолжал с ней общаться в чате, потому что чувствовал, что они занимаются чем-то «похожим»? Он поэтому согласился встретиться? Он думал, что они из одного «материала»? — Ммм, так вот что тебе интересно, — усмехнулась Эва. Она действительно рассказывала ему о своем хобби, о котором даже Агния с Дией не знали. Теперь, когда она задумалась об этом, было очевидно, почему ее так тянуло к Амену. Ей нравилась откровенность в танцах, а он обладал этим на все сто процентов. Она словно понимала его, и он мог понять ее. Неудивительно, что он и оказался Justmen. — На самом деле, я давно забросила, потому что ни времени нет, ни… Денег. Все деньги уходят на сбережения для учебы и оплаты комнаты в их доме. Амен кивнул, словно понял все сразу. — Интересно получается, — протянул он с лёгкой усмешкой. — Основное твоё занятие это скукота, бумажки, кодексы… а мечтаешь ты танцевать. — Он поднял на неё взгляд и прищурился. — А у нас наоборот. Мы каждую ночь танцуем и раздеваемся так, что у людей перехватывает дыхание, а иногда хочется просто нормальной скучной стабильности. — Юридический — это не так уж скучно, я хочу защищать людей. Но, в целом, да, ты прав. — Она сделала глоток, чуть дольше, чем нужно. Горло обожгло, но это помогло собраться и, будто невзначай, спросить: — Так вот значит, с кем ты собирался снимать стресс, — усмехнулась она, стараясь не показывать внутреннее волнение. Голос дрогнул на последнем слове едва заметно, но он наверняка услышал. Внутри всё сжалось до болезненной точки. Она ненавидела это чувство. Студентка с одним-единственным неуклюжим парнем в прошлом сидела сейчас в полумраке бара рядом с мужчиной, который знал, как заставить женщину выгибаться и задыхаться от одного только прикосновения. И от этой мысли кожа покрывалась мурашками. Амен не отвёл взгляда и чуть подался ближе, локтем опершись о стойку. — Я бы его отлично снял, — спокойно сказал он, уголок его губ дёрнулся в знакомой хищной улыбке, — если бы таинственной незнакомкой не оказалась ты. Амен даже не понял, как вдребезги разбил девичье сердце в этот момент. Как будто её сердце было стеклянным, а он просто небрежно провёл по нему пальцем, вот оно разлетелось. Вернее, он вообще об этом не подумал и не уловил, как прозвучали его слова, не примерил их на её чувства. Так легко, почти равнодушно, даже не заметив, что в этой лёгкости было что-то обидное. Ведь зачем Эве хотеть его? Правда? Пусть лучше встречается с такими же студентами, как она — серьёзными, перспективными, с аккуратными планами на жизнь. С теми, кто занимается чем-то «настоящим», а не раздевается по ночам под светом софитов. Он не сказал этого вслух, но оно вертелось на языке. Эва опустила взгляд. Слишком долго смотрела на янтарную жидкость в бутылке, лишь бы не смотреть на него. Ей было больно, стыдно, и до одури ей хотелось, чтобы он сейчас просто взял её за подбородок и сказал обратное. Или хотя бы поцеловал так, чтобы она забыла эту фразу. Но ничего из этого не случилось. Спасаться приходилось самой. — Да уж, извини, что испортила тебе вечер, — в голосе Эвы прорезалась сталь. Она резко соскочила со стула, каблуки звонко ударили о пол. Поправила юбку, слишком резким движением, и начала нервно рыться в сумочке. — Впрочем, ты мне его испортил тоже. Я думала встретиться здесь с серьёзным мужчиной, а это оказался снова ты — бесчувственный шкаф нашего района! Она почти выплюнула последние слова. Амен моргнул, а потом коротко хохотнул. Не то чтобы ему было весело, просто такого он не ожидал. — Бесчувственный шкаф нашего района? — он повернулся к ней всем корпусом, в глазах мелькнуло недоумение. — Это я тебя типа обидел чем-то? Не понял?! — Не понимай дальше, Мемфисский, — отрезала Эва. Она достала купюры и бросила их на барную стойку. Деньги легли неровно, одна из них почти соскользнула. — Эй, красавчик, можешь забирать это, — кивнула она бармену, даже не глядя в его сторону и выскочила из бара, громко хлопнув дверью. — По-моему, тебе стоит пойти за ней, братишка, — спокойно произнёс бармен, протирая стакан. — Красивая. Амен тяжело вздохнул. — Тоже так считаю. И непонятно было, с чем именно он согласен — с тем, что стоит пойти, или с тем, что она красивая. А может, со всем сразу. Он молча оставил деньги на стойке, коротко кивнул бармену и быстрым шагом вышел на улицу. Нагнать её оказалось несложно. Эва стояла у края тротуара, яркая, злая, на шпильках, вся такая слишком заметная для этой шумной улицы, забитой барами, неоном и подвыпившей молодёжью. Она отчаянно махала рукой в сторону проезжающих машин, пытаясь поймать такси. И уже как минимум двое пьяных парней переглядывались, явно собираясь подойти. Один из них, в расстёгнутой рубашке и с глупой улыбкой, сделал шаг в её сторону. — Хэй, красотка, тебе пом… Он не договорил. Амен появился рядом с Эвой почти бесшумно. Встал так, чтобы оказаться чуть впереди неё, плечо к плечу, но ближе к улице. И стоило ему метнуть в парня взгляд, как тот сразу замялся. — Всё окей, братан, — пробормотал он еле связно и отступил. Эва сразу почувствовала присутствие бесчувственного шкафа рядом, по теплу, по запаху, да по напряжению воздуха. Она резко обернулась и закатила глаза так выразительно, что могла бы получить за это отдельную награду, и демонстративно отвернулась обратно к дороге. — Я не просила, — процедила она сквозь зубы, не глядя на него. — Знаю, — спокойно ответил он. Такси проехало мимо. Она махнула снова. Безрезультатно. — Чего пришел? Он сделал шаг ближе, но не касаясь. — Слежу, чтобы к тебе не подходили идиоты. — Ты уже подошёл. Он усмехнулся, но без привычной дерзости. — Эва… нам ведь в одну сторону, да нам в один и тот же дом. Пошли. У него было просто ноль анализа ситуации. Нет, он просто не замечал ни одну ее эмоцию, не воспринимал всерьез. Только лишь об этом думала Эва, и становилось еще обиднее. — Знаешь что, Мемфисский? — устало выдохнула она и повернулась к нему, собирая всю смелость, чтобы выдержать его пронзительный взгляд. — Ты правда кажешься умнее, когда молчишь. Слова вылетели резче, чем она планировала. — Спасибо. Как видишь, я себе правильную профессию выбрал, никаких слов, раздеваться для меня самое оно. Он сказал это легко, почти лениво, но в голосе скользнуло что-то тонкое, похожее на иронию над самим собой. И только сейчас Эва осознала, как прозвучала её фраза. Она досадливо прикусила губу, чувствуя, как раздражение растворяется в неловкости. — Я… не это хотела сказать. Она уставилась в асфальт, лишь раз подняла взгляд на него, но он не выглядел расстроенным, однако внимательно смотрел на нее с непривычным теплом. — Слушай, я скажу это только раз, просто потому, что так тебе будет легче, уж поверь. Хоть тебе и покажется, что сейчас ты готова провалиться сквозь землю, — его голос стал неожиданно спокойным, почти сухим. Непривычно серьезным. — Если я чего-то не замечаю, это не значит, что я не знаю, ладно? Это значит, что я делаю вид, что не вижу. Потому что так правильнее, Эва. Ты… Ты студентка, твои ровесники, скорее всего, неопытные придурки, с которыми тебе неинтересно, а возможно у них у всех просто маленькие члены. Дальше ты попадаешь к Сету, где о боже, женский рай, и тебе хочется чего-то такого же яркого и жаркого, и давайте-ка я выберу того, который выглядит сложнее и который может сложить меня в два раза. Женские фетиши обычно так работают, это нормально. Он пожал плечами, будто объяснял очевидное. А в Эве всё очень медленно и очевидно рушилось. И, как назло, он не собирался останавливаться. — Но тебе просто кажется, что это всё так круто и захватывающе, Эва. Я могу тебя трахнуть, это совсем не сложно, ты дико красивая. Но я не сру там, где ем. И что тебе по-настоящему нужно - это хорошо закончить университет, свалить из этого места и найти классного парня. А теперь поехали домой. Эва не была уверена, что когда-либо в жизни ее настолько сильно втаптывали в грязь. Она даже не была уверена, что ее волнует тот факт, что Амен видит, как по ее щеке прокладывается мокрая дорожка непрошенных слез. Она, конечно, ныла часто по нему, но никогда еще не плакала. И это ты сумел сделать, Амен Мемфисский. Повисло молчание, которое, Амен чувствовал, должно лопнуть где-то и оно лопнуло. Эва небрежно смахнула слезу и засмеялась. — Сложнее…- она скрестила руки на груди, будто этот жест позволял ей чувствовать больше превосходства. — Да ты абсолютно простой, Амен. Как пробка. Как и полагается лишь груде мышц да и только. И если ты являешься предметом удовлетворения женщин, вот и являйся им дальше. Никто не просил тебя быть психологом, к слову, получается у тебя так же отвратительно, как и проявлять чувства. Он дёрнулся едва заметно, но она уже не останавливалась. Он впервые видел и слышал ее такой холодной, резкой, беспощадной. — Но спасибо, теперь я понимаю, что трахаться с тобой оказалось бы самой большой ошибкой, потому что ты просто откровенное дерьмо, Мемфисский! Ах да, и не знаю, кто тебя убедил в том, что у тебя самый большой член на свете, тебя жестко наебали. Эва наконец перевела дух и довольная тем, как вытянулось его лицо и приподнялась бровь, отвернулась и зашагала прочь. Вдали у входа в один из баров даже послышалось «ну нихуя себе, как она его». Амен посмотрел на состав парней, отчего они сразу заткнулись, но теперь он был уверен, что ни один из них не пойдет за ней после такой пылкой речи, во время которой она выглядела почти опасно. И в этот раз она не выглядела маленькой. Она выглядела раненой. И злой. Он так и остался стоять на месте, и смотреть на удаляющуюся фигуру Эвы. Внутренний голос ему подсказывал всегда, что в один прекрасный день он обидит эту девушку, даже если не хочет этого делать. Он не был глупым, он видел, как она на него смотрела, как смущалась, как вела себя рядом с ним. Не так, как Агния и Дия. Может, дело было в том, что с ними двумя он прожил под одной крышей уже много лет. Но Амен не был уверен, что с Эвой пройдет так же по той простой причине, что в отличие от них, она вызывала всякого рода непристойные мысли. Можно было бы один раз перепихнуться и угомонить зуд в паху, но Амен отлично знал, чем такое заканчивается, поэтому не хотел ступать на эту территорию. Ко всему прочему, Эва в его глазах была другой. Он почти был уверен, что она сможет найти умного и достойного парня. И к тому же, это только Марта была такой сильной, что уже который год находилась рядом с Тизианом и выдерживала его род деятельности. Ни одна нормальная девушка не станет терпеть этого. А Эва, как раз, была слишком нормальной для такого беспредела. *** Амен вернулся домой поздно. Когда он поднялся к себе, из комнаты девчонок вышла Агния с графином из-под воды. Они остановились напротив друг друга, и тогда он заметил взгляд подруги и вздохнул, понимая, что Эва уже все выложила. — Как там Эва? — спросил он тихо. — А что с ней? — театрально удивилась Агния, на что Амен лишь улыбнулся. — Умница. Ты хорошая подруга. Очевидно, Агния планировала прикрывать гордость Эвы. Но она цокнула языком и приблизилась к Амену, не выдержав и секунды. — Именно по той причине, что я хорошая подруга, а твоя даже дольше, скажу тебе это один раз: думай членом на сцене, а за пределами клуба постарайся включать мозги. «Я могу тебя трахнуть»? Ты серьезно не нашел ничего лучше, чем сказать это? — Да блять, Агни, сказал то, что думаю. Для нее же лучше. — А может тебе стоило сказать, что чувствуешь, а не думаешь, а? И, кстати, Эва не маленькая, она совершеннолетняя девушка, зарабатывающая на свою учебу сама и выживающая в этом мире сама. Поэтому она вполне сама может решить, что для нее лучше, а что нет. Папочку ты с какой стати включил? — Воу-воу, полегче, впервые в жизни ты меня так отчитываешь. Не все могут как вы с Ливием потрахаться и потом делать вид, что ничего и не было. — Эва вполне смогла бы. Агния отлично знала, что нет. Эва абсолютно точно по уши была влюблена в Амена, иначе не плакала бы весь сегодняшний вечер в их комнате, пока не устала и не уснула. — А может я не смог бы? Очевидно же ей не хватает острых ощущений и она решила, что ей нужен я для этого. Впрочем, ничего нового. Женщинам постоянно нужен почему-то я для острых ощущений. Все заканчивается тем, что я трахаю их как животное, и одни не перестают из-за этого вешаться на мне, утомляя, а другие оказываются с разбитым сердцем, и я даже не успеваю понять, где в процессе я облажался. — Амен Мемфисский не смог бы сделать вид, что перепих ничего не значит? Вот это что-то новенькое. Проанализируй собственные слова на досуге и разберись сначала в себе, чем наезжать на девчонку. — Агния вздохнула с досадой. — В любом случае, уже плевать. Она тебя терпеть не может. Можешь расслабиться. Агния прошла мимо, оставляя Амена распробовать эти слова и проглотить их. Терпеть не может? Вот и прекрасно. Одной головной болью меньше. Только почему-то ночью никак не получалось уснуть. Амен злился. На Эву, а на себя еще больше. Поэтому он всю ночь провел за своим столом, вымещая злость на глину.