Пятизвёздочное желание

В такси Ливий, Агния и Рэймс шумели, как всегда после алкоголя: хохот, перебивающие друг друга реплики, попытки спеть припев последней песни из клуба. Эва же сидела у двери, прижавшись плечом к стеклу, и смотрела в окно, только чтобы не смотреть на Амена. Губы всё ещё покалывало от недавних поцелуев, таких жёстких, голодных, оставивших лёгкую отёчность. Всё тело ныло и помнило его руки: как они сжимали талию, скользили по спине, прижимали к стене, как пальцы впивались в кожу. Влипла, влипла, как же ты жестко в него влипла, дурная! Амен сидел напротив, и колени почти касались её. Он смотрел в окно, но взгляд его время от времени срывался на её профиль, на шею, на чуть припухшие губы. В какой-то момент Эва закрыла глаза и провалилась в сон, отчего он улыбнулся себе под нос. А ведь хвасталась Рэймссу, что будет пить до утра. Кажется, кому-то придется тащить Эву на второй этаж. Так и было. — Ты такой лошадиной силы, так что давай, рыцарь, неси девушку, — произнес Рэймсс. Амен и без его указаний собирался это делать. Не Ливию же ее брать на руки, когда она в этом дико коротком платье, черт возьми. Когда машина остановилась, он вышел первым. Открыл дверь со стороны Эвы, наклонился и легко подхватил её на руки. Она даже не проснулась: только вздохнула во сне, уткнулась носом в его шею и обвила рукой его плечо, как будто это было абсолютно естественно. Тело Эвы было горячим даже сквозь ткань, дыхание щекотало кожу на шее, а запах её волос и кожи смешивался с остатками алкоголя и его собственного парфюма. А еще Эва весила как пачка риса, не больше. Пьяный мозг отчего-то решил, что это даже мило. Она была такой маленькой, легкой и беззащитной. Он правда ей нравился и он правда смог разбить ей сердце? Вот этой вот малышке? Эти мысли одолевали его, пока он поднимался по лестнице в комнату девчонок. Когда он опустил Эву на ее постель, она сладко потянулась во сне, выгнулась всем телом, как кошка, и обняла подушку, повернувшись на бок. Черт, Амен даже почувствовал покалывание в пальцах, так ему хотелось прикоснуться. Блядский виски. — Ты хочешь остаться или как? — подала голос Агния, с хохотом, снимая с себя ботильоны на шпильках. — Можешь остаться, — шепнула она ему на ухо. — Я все равно иду к Ливию. Она игриво помахала ему пальчиками и вышла из комнаты. Дия ночевала у матери, поэтому Амен действительно остался наедине со спящей Эвой и наедине с неудовлетворенным желанием, которое аж зудело. Он осторожно провел тыльной стороной ладони по оголенному плечу Эвы, вниз по всей руке, медленно, отчего она сладко и тихо застонала во сне. Он задержался так лишь на еще несколько секунд, кожа к коже, а затем убрал ладонь и вышел из комнаты. *** Утро. Блять. Голова Эвы готова была разорваться на части. Это дурное тело было в силе принять хренову кучу шотов, а потом не в силе утром с этим справиться. Ну что за наказание! Снизу уже доносится гул ребят, звук кофе-машины, хиханьки да хахоньки. Вспышка. Эва вспоминает. Танец, руки Амена. Губы Амена. О, что? Губы Амена? Охереть. Точно помнит. Он прижимал ее к стене, она даже помнит, что впервые почувствовала его упирающееся в нее крепкое достоинство. Она смотрит на себя — платье то же. Только помятое теперь ото сна. Эва опускает голову на колени. Ну хорошо хоть не переспала, а то возненавидела бы себя за слабость. — Молодец, Меренсет, хоть гордость, что ли, сохранила. Умница, красавица моя, даже куче алкоголя не дала себя в обиду. А теперь оденешься и сделаешь вид, что абсолютно ничего не помнишь. Эва продолжила говорить с собой, пока умывалась, натягивала на себя домашний костюм и собирала волосы в пучок на голове. Когда она спустилась вниз, Рэймсс уже стоял у кофемашины в роли бариста года, Ливий развалился на стуле с телефоном, Тизиан что-то жевал, Агния листала ленту и периодически фыркала. А Амен сидел на подоконнике, в серой футболке и в серых спортивных штанах, волосы ещё чуть влажные после душа. Такой огромный и домашний. Эва внутренне заныла, вспоминая как эти массивные руки вчера прижимали ее к себе после того, как провернули стриптизерские трюки. А он спокойно попивал себе кофе. Эва остановилась на последней ступеньке. Не помнишь. Ты ничего не помнишь. Ты холодная и гордая. Она сделала шаг. — Утро, — бросила она в пространство, направляясь к холодильнику. — Доброе, — ответил Рэймсс слишком бодро. — Как самочувствие у человека, который вчера танцевал так, будто собирается на подтанцовке у JBalvin выступать? — Нормально, — сухо ответила она, пожав плечами. — Голова не трещит? — продолжил он невинно. — Ладно, да, трещит. Отстань, Рэй! — Эва достала воду, налила в стакан и выпила залпом. Сердце тоже трещит. — Вчера было весело, — как бы невзначай добавил Ливий, наблюдая за ней поверх кружки. — Особенно ближе к концу. Мы с Аменом почти станцевали там стриптиз, видела? — Не помню, — ответила тут же Эва, чтобы закрыть эту тему. Тишина. Ливий недоверчиво вскинул брови, Тизиан медленно поднял голову, Агния оторвалась от телефона. Амен посмотрел на нее и сделал глоток кофе. — Жаль, — произнёс он спокойно, усмехнувшись. Она всё-таки взглянула на него. Серые глаза, казалось, собирались проделать в ней дыру. Эва тут же отвернулась и принялась наливать себе кофе. — Спасибо, что донес меня, Рэй. — Это был я, — тут же ответил Амен стальным голосом, будто между прочим, соскочив с подоконника. А вот этого Эва совсем не помнила. — Черт. От его слов у Эвы пролился кофе. — Тогда, спасибо, Амен, — с сарказмом произнесла она, поспешно вытирая столешницу, да и вообще, делая что угодно, чтобы не смотреть на него. На то, как он подошел почти впритык и обогнув ее, поставил чашку в раковину. — Не за что. Пушинка. Последнее он нарочно произнес чуть ли не прямо ей на ухо и так же нарочно прошел медленно, задевая ее своим телом. — Так они потрахались или нет? — Тизиан тихо спросил Ливия. Ливий пожал плечами и посмотрел на Агнию. Она в ответ выпучила глаза. — А мне откуда знать, я ночью с тобой ведь была, больной, что ли? — Да я думал, что ты оставила там один свой глаз, от тебя же ничего не ускользнет. — Не потрахались они, успокойтесь, — шикнул Рэймсс. — Но обязательно это сделают, — он хохотнул, а потом вдруг резко посерьезнел. — Я знаю, что они это сделают, но пока не могу доказать. — Вообще, — с серьезным видом заявил Тизиан, — она не в его вкусе. Ему нравятся девушки постарше и поопытнее. — Эй, — шикнула на него Агния, — у нас Эва вообще-то тоже не из монастыря вышла. *** Но худшее Эву ожидало вечером на работе. — Я уверен, что Эва целовалась вчера с Аменом, но не могу это доказать! — выдает Рэймсс, отчего Дия пищит, Агния кивает головой, а Эва краснеет и ударяет его полотенцем по плечу. — Заткнись, Рэй! — Так это правда? — Мы оба были пьяны, вот и все. — О боже, это не оправдание. Наконец! Кто сорвался первым? — Агния упирает руки в бока, словно не собирается сдаваться не узнав детали. — Да, ты или он? Ну и как он? Черт, Эва, нам нужны ведь подробности! — Слушайте, прекратите. — Только не говори, что ты первая сорвалась! — Нет… сначала он, потом я. Все отстаньте. — Пфф, значит ты все же ему нравишься. Чего строит тогда из себя? — хохотнул Рэймсс, протирая бокалы. — Рэй, он выпил, я тоже, мы танцевали и это случилось естественно. Случилось бы с каждым. — Ну, сомневаюсь, что случилось бы со мной, сладкая моя! — ответил серьезно Рэймсс, а потом прыснул от смеха вместе с Агнией и Дией. Эва тоже не сдержала улыбку. В клуб еще не начали приходить посетители, поэтому у них было время как следует подготовиться. Амен с Сетом зашли что-то бурно обсуждая, и до Эвы и компании стали доходить обрывки фраз. — Он сваливает на целый месяц, вас останется лишь трое, это меньше времени. Нам нужно придумать что-то такое, чем мы будем удерживать посетителей и привлекать новых. Нам пора задуматься, как начать привлекать также мужчин. — Даже не смотри на меня так, у меня нет идей для мужской части, наряжаться в женщину я не собираюсь. — Нейт, иди сюда, — Сет подзывает женщину и задумчиво начинает потирать подбородок. — Выстави-ка объявление, нам нужно на месяц найти замену для Рема. Нейт кивает, тут же делая пометки в телефоне. — Если только ты не хочешь найти толковую танцовщицу, чем и привлечешь мужчин, — осторожно подает идею Амен. — Ты смотри-ка, что такое, трахать танцовщиц захотелось? — хохотнул Сет, но идея ему определенно пришлась по вкусу. Клубу не хватало чего-то новенького. — Да пошел ты! Ты просил идею, я даю тебе идею, блять. — Ладно-ладно, чего вспылил-то, стресс давно не снимал, что ли? — заржал Сет, хлопнув Амена по плечу. Сет даже не подозревал, как сильно попал в яблочко. — Блять, тебя прикончить? — Зарплату кто тогда тебе будет выдавать, чтобы ты деньги матушке отправлял? Ладно, давайте найдем классную девчонку, поставишь ей танец? — Поставлю, — кивнул Амен. Его взгляд на долю секунды зацепился за Эву. — Нейт, сделай пометку, что нужна с pole dance бэкграундом, чтобы умела обращаться с шестом. — Ага, и припиши, чтобы могла оседлать Амена в первый же день, — съехидничал Сет, отчего Амен закатил глаза. — Еще пожелания? Ты ищешь просто девчонку, умеющую двигаться, или высококвалифицированного сотрудника, которого нужно найти за почти что два дня? Выжил из ума? — Я уверен, что смогу найти тебе такую. Впрочем, кроме этого, вечер проходил как обычно: когда свет в зале приглушился до глубокого красного и фиолетового, Исман объявил его имя низким, вибрирующим голосом, и толпа взорвалась криками. Вновь первые биты «Candy Shop» ударили. Амен вышел в кожаном жилете нараспашку, такие же кожаные брюки сидели низко на бёдрах и подчёркивали ту выпуклость спереди, которую ткань едва сдерживала. На шее висела тонкая серебряная цепочка, а на запястьях кожаные браслеты. Он выглядел как воплощение греха, не иначе. Опасно, сладко, головокружительно. Гребаный бесчувственный и страстный шкаф. Теперь уже Эва еще сильнее падала в эту бездну, после того, как узнала, как он может прижимать к стене и страстно целоваться. Вот черт. Эва тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться. Она видела, как он опускается на корточки под «I'll let you lick the lollipop», раздвигает колени шире, смотрит в зал как хищник, заигрывает с толпой. Потом он резко встал, повернулся лицом к залу, схватил себя за цепочку на шее и потянул вниз, заставляя тело прогнуться в арку, отчего его пресс напрягся, V-линия на животе стала ещё заметнее, и все это уже походило на хорошую порнушку. Она поставила стакан слишком резко, да так, что лёд плеснул через край. Посетитель что-то сказал, она улыбнулась автоматически, но взгляд снова ушёл на сцену, с которой Амен и оказался прямо перед первыми рядами, позволив девушкам провести руками по его груди, по прессу. Одна сунула купюру за пояс брюк, он наклонился к ней, будто хотел поцеловать, но лишь дразнил. Вместо этого он схватил ее ладонь и провел ею по своей линии ниже пупка. Толпа сходила с ума. Эва отвернулась к миксеру, но сердце колотилось в горле. Между ног всё предательски пульсировало. Она ненавидела себя за это и за то, что мозг подбрасывал ей вчерашние кадры и ощущения. Под финальные биты он запрыгнул обратно на сцену, опустился на колени, провёл руками по всему телу сверху вниз, задержался на паху, сжал, потом резко встал и поклонился с той же хищной улыбкой. Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Эва стояла за баром, вцепившись руками в стойку. Может… у нее к нему обычные гормоны? Может, он ей совсем безразличен и она просто под аффектом его ежедневных выступлений? Может, ей правда просто нужно потрахаться с ним и все закончится? Может, ей нужно в другой клуб устроиться работать? Она видела, как он спускается со сцены, как девушки тянутся к нему, но его взгляд снова нашёл её. Она отвернулась первой, делая вид что очень занята. *** — Если у вас есть кто-то из знакомых, кто умеет обращаться с шестом, приведите, — произнёс Сет, постукивая пальцами по столу. Вечерний свет мягко ложился на его красную рубашку, и он как обычно выглядел ярко и глянцево. — Нам нужна замена для Рема. Будет новый формат выступлений. И нам нужно привлекать мужскую часть аудитории. Без раздеваний, окей? От девушки мы этого просить не будем. Он обвёл всех внимательным взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше обычного, словно оценивая реакцию. За круглым столом повис лёгкий гул. Агния приподняла бровь, Ливий присвистнул, Рэймсс склонил голову набок с театральным интересом. Эва нахмурилась и машинально перевела взгляд на Амена. Он сидел напротив нее, неспешно вращая стакан с виски. Лёд тихо звякал о стекло. Его голова была чуть наклонена вбок, серые глаза смотрели прямо на неё, открыто и не таясь. Он целился и точно попал. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Ну… или, — протянул он негромко, будто продолжая мысль Сета, — если у кого-то есть скрытые таланты. Фраза прозвучала почти невинно, но она вовсе не была ни невинной, ни случайной. Эва почувствовала, как по спине пробежала тонкая волна раздражения. Она подняла на него глаза и коротким, выразительным взглядом указала «на выход». Без слов. Чётко. Амен тихо хмыкнул, даже почти довольный эффектом. — Принесу ещё льда, — сказал он спокойно и, поднявшись, направился на кухню. Эва отсчитала про себя пять секунд. Сделала вид, что проверяет что-то в телефоне. Пролистала экран, не читая ни строки. — Мне нужно сделать звонок, — пробормотала она, не глядя ни на кого. Рэймсс едва заметно усмехнулся. Вся эта постановка была настолько очевидной, что каждый понял и каждый решил подыграть. Когда Эва вошла на кухню, она остановилась на пороге. Амен стоял у столешницы, опираясь на неё пятой точкой, скрестив руки на груди. Тёплый свет кухни подчёркивал рельеф плеч и груди. И учитывая, что он был без футболки, это было крайне некстати. — Что ты, черт возьми, делаешь? — спросила Эва, пытаясь не повышать голос. — Ты сказала, что занималась танцами и что не можешь больше тренироваться, вот тебе возможность, — он пожал плечами, словно ничего такого. — Я не просила тебя искать для меня возможности, Амен. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда считай это моим извинением. За всё. — Проехали, — сказала она, опустив глаза. Извиняется он за все. Сердце извинениями не соберешь. Он сделал едва заметный шаг ближе, словно проверяя, не отступит ли она. — Правда? Эва молчала. Она смотрела в сторону, на край столешницы, на что угодно, лишь бы не в его глаза. Если бы прощать было так легко, в мире не существовало бы обид. Люди не носили бы их неделями, месяцами, годами. — Потому что вчера мне показалось, что совсем не «проехали», — произнёс он тише. Голос его звучал серьезно, не как обычно. — Ты всё ещё зла. Всё ещё обижена. Иначе вчера… Она резко подняла голову. — Что вчера? Он прищурился, изучая её лицо и пытаясь уловить момент, когда она даст слабину. — Брось, Эва. — Я не понимаю, о чём ты, — ответила она холодно, почти отстранённо. Он склонил голову набок, усмехнувшись. — Мне напомнить прямо здесь? Вот же гад! Она шагнула к нему ближе, не сокращая расстояние до конца, но достаточно, чтобы это выглядело так, словно она не боится стоять ближе. — Забавно, — произнесла она медленно, — как у тебя заняло всего лишь неделю превратиться из бесчувственного шкафа в отчаявшегося шкафа. Что такое? Неловко стало? Он просто улыбнулся и кивнул. Так просто сдавался? — Не отрицаю, — ответил он честно. — Помотала ты меня знатно эту неделю. Даже не ожидал от себя. И не думал, что так может быть. Это можно было расценивать как какое-то никудышное признание? Определенно это было признание! Неловкое, неуклюжее, без красивых формулировок. Но всё же признание. Эва смотрела на него несколько секунд дольше обычного, словно взвешивала услышанное, а потом отвела взгляд первой. — У меня нет ни сил, ни желания в твои игры играть, Амен, — произнесла она спокойно, но в голосе чувствовалась усталость. — Касательно замены Рему, напрасно не старайся. Всё. Она уже повернулась к двери, собираясь уйти, когда он вдруг заговорил, будто решился в последнюю секунду. — Вчера… — он сделал паузу, словно проверяя, не остановится ли она. — Если бы я был чуть настойчивее, ты бы переспала со мной. Слова прозвучали не как хвастовство. Скорее как констатация. Или вызов. Эва замерла и резко повернулась к нему. — И что с того? Он выдержал её взгляд, не моргнув. — Просто пытаюсь понять тебя. — А себя ты уже понял? — выдохнула она, поднимая подбородок выше, словно это могло спасти её от того, что полыхало внутри. Он сделал полшага вперёд. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров горячего воздуха. — Понял. И отругал себя. Довольна? — его тон стал ниже, хрипловатее. И эта его чертова улыбка. — И за что же отругал? — Эва отчетливо почувствовала, как они ступают на территорию откровений. Амен не ответил сразу. Он подошёл медленно, возвышаясь над ней так, что ей пришлось отступить назад, пока спина не упёрлась в край стола. Он наклонился, положил обе ладони на его поверхность по обе стороны от её бёдер. Его широкие, сильные руки заперли её в ловушке из его тела и запаха: кожа, пот после сцены, лёгкие отголоски его парфюма, от которого у неё закружилась голова. Теперь он был так близко, что она чувствовала жар его кожи сквозь тонкую ткань своей блузки. Его грудь поднималась и опускалась чуть быстрее обычного, очевидно, он тоже не был спокоен. — Во-первых, — начал он с легким прищуром, — за то, что называл тебя малышкой Эвой. Ты, конечно, всё ещё малышка… — он медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся её щеки, вызывая волну мурашек, — …но совсем не безопасная. Совсем. Его большой палец провёл по линии её скулы, задержался у уголка губ. Эва невольно приоткрыла рот, ее дыхание сбилось. Его сбивалось не меньше. Стоило один раз узнать каково это — касаться ее, и вот уже ты летишь вниз не в силах остановиться и думать ни о чем другом. — Во-вторых, — продолжил он, наклоняясь ещё ближе, так что его губы почти касались её уха, а горячее дыхание обожгло кожу, — за то, что вчера так долго терпел, как какой-то придурок тебя трогает. Надо было сразу оттащить тебя от него. Эва сглотнула. Громко. Да, вчера она именно этого и хотела. Её руки сами собой легли на его предплечья. Она не была уверена, что хочет его оттолкнуть. — В-третьих, — Амен отстранился ровно настолько, чтобы снова встретиться с ней взглядом. Его зрачки были огромными. Огромные серые волны, а голос опустился до шёпота. — За то, что наговорил тебе тогда глупостей. Вместо того, чтобы просто взять тебя. Целовать тебя. Брать тебя так долго и глубоко, пока ты не начнёшь умолять меня остановиться… а потом умолять не останавливаться. Последние слова он произнёс почти у её губ, так близко, что она ощутила вкус его дыхания: виски, табак, желание. Его большой палец всё ещё лежал на её нижней губе, слегка надавил, заставляя приоткрыться шире. Эва не дышала. Всё внутри пульсировало. Сердце билось в горле, жар между бедер заставлял сильнее сжимать их, электричество между телами так и просилось вырваться наружу. Она хотела оттолкнуть его. Хотела вцепиться в его волосы и притянуть ближе. Хотела сказать «пошёл к чёрту» и одновременно «возьми меня прямо здесь». Но она ничего не могла сказать, слова застряли где-то в горле. Вместо них из неё вырвался только тихий вздох, почти стон, когда его тело прижало её сильнее к столу. Амен расценил это молчание именно так, как хотел: как разрешение. Он резко впился в её губы с такой звериной силой, что Эва невольно прогнулась назад, почти лёжа на столе. Его рот был жёстким, требовательным, язык ворвался внутрь без церемоний, заставляя её отвечать тем же. Эва вцепилась в его голые плечи. Ногти впились в кожу, оставляя красные полосы, скользнули по спине, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами. Его рука на затылке сжалась сильнее. Пальцы в волосах потянули голову назад, открывая шею. Он оторвался от губ на секунду, чтобы провести зубами по нижней губе, потом по подбородку, вниз к шее, прикусывая кожу и оставляя на ней красные следы. Ее тело выгибалось навстречу его губам, бёдра терлись о его бедро инстинктивно, ища давления, трения, облегчения. Одна рука его скользнула вниз, схватила её за ягодицу, сильно сжала, приподнимая и заставляя сесть на край стола, раздвигая её ноги своими бёдрами. Чтобы она ощутила сполна, как сильно возбуждает его, черт возьми. Их прервал резкий хлопок двери. Рэймсс. Он замер на пороге, оценивая картину за долю секунды: Эва сидит на краю стола, ноги раздвинуты, Амен стоит между ними вплотную, одна рука в её волосах, вторая на ягодице, губы только что оторвались друг от друга, оба дышат тяжело, воздух между ними буквально искрит. Рэймсс медленно поднял брови до предела, потом ещё выше, как будто пытался достать ими до потолка. На лице расцвела самая широкая, самая ехидная улыбка, которую только можно было представить на его лице. Эва пулей оттолкнула от себя Амена и соскочила со стола, попутно поправляя на себе одежду. — О, простите, вы просто так пропали, что я пошел проверить не занимаетесь ли вы тем самым, чем как раз и занимались. Амен усмехнулся, закатив глаза. — Мы уже закончили, — вырвалось у Эвы прежде, чем она задумалась над сказанным. — Так быстро? Красавчик, — Рэймсс обратился к Амену, — я был о тебе другого мнения. — Я не это имела в виду, — буркнула Эва, хотя делала только хуже. Амен наконец оттолкнулся от стола, выпрямился во весь рост, цепочка на шее тихо звякнула. Он скрестил руки на груди и лениво бросил: — Как же ты мне должен после этого, Рэй-Рэй, пожизненно просто. Эва молча выбежала из кухни, и послышались ее поспешные шаги по лестнице вверх. — Твоя пташка улетела. — Далеко не улетит, под одной крышей все же живем, — усмехнулся Амен. — Не болтай, понял? Ночью, работая в своей комнате-мастерской, Амен чувствовал, себя счастливее. Словно наконец что-то сделал правильно. Следующим утром они не пересекались, потому что Эва рано ушла на пары. В доме конечно же уже все знали о вчерашнем, Рэймсс умудрился рассказать в мельчайших подробностях, хоть и велено ему было не болтать. Но кто он такой, чтобы противиться собственной натуре? Именно по этой причине Эва и не хотела с утра ни с кем пересекаться, ей лишь хотелось провалиться сквозь землю. И Амен, как какой-то глупый мальчишка, весь день ждал ее возвращения, чтобы поговорить. Только вот вечером Сет попросил Амена посмотреть нескольких девушек, которые откликнулись на объявление Нейт. Две первые были ни о чем — такое чувство, что они просто хотели попасть в Romance never sleeps, чтобы иметь бесплатный пропуск на стрип шоу. А вот третья… Чутье не могло так сильно подвести Амена, он был уверен. Никогда оно его еще не подводило. И в этот раз не подвело. В шесть вечера дверь клуба открылась и на пороге появилась Эва. Амен стоял у барной стойки, скрестив руки на груди, и улыбнулся себе под нос. Все же пришла. Она выглядела совсем не так, как обычно. Не та Эва, которая разливает коктейли в шортах и футболке или идет в клубы в супер коротком платье. Она выглядела так, как человек, который пришел показать то, что умеет делать лучше всего. Не кодексы читать уж точно. На ней были короткие облегающие шортики с высокой посадкой из чёрной матовой ткани, которая красиво открывала бёдра и ягодицы. Чёрный спортивный бра с широкими лямками и умеренным вырезом спереди. Волосы были собраны в высокий тугой хвост, а лицо без лишнего макияжа. Она выглядела очень сосредоточенной. — Ну так бы и сказал сразу, что нам нужна просто малышка Эва на шесте, чего стеснялся, маленький что ли, — прошептал Сет, а потом театрально развел руки в стороны. — Принцесса моя, это ты что ли будешь нас спасать? В клубн Сета скрытые таланты, а я о них не знаю. Не дело это. Амен бросил на него тяжёлый взгляд, который обещал: потом припомню. Сет был таким — всегда играл, всегда преувеличивал, но в этот раз в его голосе сквозило настоящее удивление. Было видно, что Эва смущается, особенно когда Амен подошёл ближе. Его взгляд скользнул по ней медленно: от ног вверх, по шортам, по обнажённому животу, по бра, по лицу. Щёки вспыхнули, но она не отвела глаз. — Готова? — спросил он тихо. — Да, — ответила она коротко. Если она на целый месяц сможет превратить свое хобби в работу, то жизнь почти удалась. Маленькое откровение с Justmen обернулось в пробы перед боссом. Кто бы мог подумать. Сет хлопнул в ладоши. — Тогда поехали. Песня на твой выбор. Показывай, что умеешь. Три минуты, и мы решим, берём тебя на месяц или нет. Амен будет судить, потому что он у нас главный по шестам. Последнее прозвучало с издевкой, отчего Амен легонько стукнул его по груди, а Сет сделал вид, будто ему стало больно. Эва вышла на сцену. Свет приглушился до фиолетово-синего. Исман кивнул ей — начинай, когда готова. Она выбрала медленный трек с низким басом и сексуальным вайбом, как и пологалось. Музыка заиграла. Эва подошла к шесту спокойно, заверив себя, что чертова внутренняя дрожь ни к чему. Положила одну ладонь на металл, вдохнула и начала. Сначала обошла шест вокруг, бедро скользнуло по металлу, показывая, как кожа прилипает. Потом сделала простой спин, перешла в другой, ноги вытянуты, спина прогнута, пресс в тонусе. Амен смотрел на нее с плохо скрываемым желанием. В Эве было много неизведанного, что скрывалось под слоями ее мешковатой домашней одежды, ее рабочей формы и ее нежелания быть заметной. И это неизведанное проявлялось сейчас в ее танце, в ее движениях. Она казалась намного больше раскрепощенной, намного живее. А Амену казалось, что в его голове не было ни одной приличной мысли. Ему кровь из носа нужно взять малышку Эву, если не здесь и сейчас, то хотя бы после. Он уже представил, как ее бедра прижимаются не к шесту, а к нему; как её ноги обхватывают его талию, как она выгибается под ним точно так же. И как она будет стонать от того, что он войдёт в неё глубоко и медленно. Под очередной бит Эва забралась вверх, контролируя каждый сантиметр, мышцы ног и рук работали почти идеально. На высоте перевернулась в позу, ноги раскрылись в V, тело вытянулось в линию. Она смогла даже продержаться ровно десять секунд без дрожи. Тело помнило, хоть и тренировки прекратились на какой-то н-ный период. Сет тихо присвистнул. Амен стоял неподвижно, со скрещенными руками и прикованным к Эве взглядом. Он оценивал ее как профессионал, но также не мог перестать оценивать и как мужчина. Он видел каждую деталь: как напрягаются её мышцы, как работают лопатки, как грудь поднимается от дыхания под бра, как пот начинает блестеть на ключицах. Привлекательно. Эва запрокинула голову назад, тело выгнулось в арке, волосы почти коснулись пола. Последние тридцать секунд прошли в быстром спине с переходом в позу с ногой за головой, потом контролируемое мягкое приземление на колени. Музыка затихла. Сет зааплодировал медленно, с улыбкой. — Я думал, ты просто коктейли мешаешь, да кодексы свои читаешь, а ты тут… Берём. Месяц точно. А дальше посмотрим. Да, Амен? Амен смотрел только на неё и в этот момент понимал, что месяц обещает быть очень долгим. И очень горячим. Он кивнул боссу. Когда Эва спустилась со сцены, Амен подошел сразу только для того, чтобы тихо сказать: — Ты сводишь меня с ума. Эва улыбнулась. — Тогда сделай что-нибудь с этим. Он несколько секунд смотрел ей в глаза, пытаясь понять уровень свободы слов действий, которую она ему предоставила в этот момент. — После сегодняшней смены. У меня. — Что «у тебя»? Амен улыбнулся. — Буду учить тебя лепить. Создавать правильное давление… пальцами. Всю смену Эве не давали покоя эти слова. Она пыталась не подавать виду перед друзьями, иначе они точно спросят, откуда эту глупая улыбка у нее на все лицо, черт возьми. И без того было тяжело сбежать из комнаты незамеченной, но она все же смогла, когда Дия и Агния провалились в сон дико уставшие. Эва тихо постучала в дверь комнаты Амена, и он открыл почти сразу, словно стоял там и ждал. Он моментально вцепился в нее взглядом, а ее скользнул по нему: без футболки, только боксеры на бёдрах. Полностью уже готовый, кто бы сомневался. Он отошел, чтобы пропустить ее внутрь, движения были медленными, томными, дразнящими, тянущими предстоящее удовольствие. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком. Эва вошла, а сердце ее стучало чаще обычного. Внутри царил очень приятный полумрак: приглушённый свет от старой настольной лампы с жёлтым абажуром падал на стол, заваленный инструментами, скетчами и кусками высохшей глины. Воздух пах сырой землёй, краской и его телом, да и вся комната была пропитана его чертовым парфюмом. Эва будто погрузилась в мир имени Амена. Постель была идеально заправлена и в целом чувствовался след убранства. Эва слегка улыбнулась про себя, замечая эту деталь. Она посмотрела на него, желая сказать колкость, но взгляд зацепился за одну из скульптур. Это была гладкая, изогнутая фигура женщины в арке, с выгнутой спиной и вытянутыми руками. Кончики пальцев Эвы скользнули по прохладной поверхности, ощущая каждую вмятину, которую он создал своими руками. — Это красиво, — произнесла она шепотом. — Ты - красивая, — ответил Амен также тихо. Она тихонько засмеялась. — А почему раньше не говорил? — спросила она, продолжая разглядывать фигуры, так и не повернувшись к нему. — Не знаю, сначала казалось, что тебе это не нужно, а потом, что я не должен. — Зачем так сложно, Амен? — улыбнулась она. Он не ответил, и сам не понимал. Лишь наблюдал за ней. Она перешла к следующей работе — торс мужчины, мускулистый, с напряжёнными плечами и прессом, вылепленный с прекрасной детализацией. Эва провела ладонью по глиняной груди, пальцы задержались на рельефе мышц. — И ты все это делаешь руками… — произнесла она, оборачиваясь к нему. Глаза её блестели в полумраке, а губы приоткрытые, так и напрашивались быть зацелованными, а затем быть натянутыми. Проклятье! Амен шагнул ближе, потому что от этих мыслей уже готов был взвыть, и перехватил её между двумя полками. Его тело оказалось так близко, что она почувствовала жар голой кожи и его возбуждения. — Да, — ответил он хрипло, голос опустился ниже. — Руками. Показать тебе? Его кожа блестела в свете лампы, мышцы груди и пресса перекатывались при каждом движении. Он не улыбался, но взгляд его был одновременно теплым, тяжелым, голодным, поглощающим. Эта девчонка ничего такого не делала, но сводила его с ума. А всего лишь надо было позволить себе сорваться с цепи. Он взял ее запястье и подвел ее пальцы к своей груди. Эва тихо выдохнула, ладонь легла на горячую кожу, она почувствовала, как его сердце бьётся под пальцами, как мышцы напрягаются от её касания. Он надавил заставляя ее коснуться его ниже, провести по торсу, еще ниже к резинке штанов, там и остановился. Его губы наконец коснулись её. Сначала медленно, а затем поцелуй стал глубже. Язык вторгся в её рот, требуя ответа, руки скользнули по её талии, задирая блузку, обнажая кожу живота. Эва застонала тихо, впиваясь в его волосы, притянув его ближе. Он оторвался от губ, спустился поцелуями по шее, ключицам, зубами задел край блузки, которую он стянул с нее через голову одним резким движением. Она выгнулась навстречу, руки скользнули по его плечам, царапая ногтями. Амен подхватил её под ягодицы, пальцы впились в мягкую плоть, приподнимая. Эва ахнула в его рот и ноги сами обвили его талию. Не разрывая поцелуя, Амен сделал несколько шагов назад к постели и опустился на край, не отпуская её. Эва оседлала его бёдра, чувствуя, как его возбуждение упирается в неё сквозь ткань брюк, горячее и твёрдое. Ее юбка задралась сама, обнажив бёдра и трусики. Его ладони обхватили ее груди, большие пальцы прошлись по соскам, заставляя её выгнуться и тихо застонать. Она так часто представляла вот так его руки на себе. Даже почти совсем недавно. Эва начала двигаться медленно, терлась об него, чувствуя, как ткань между ними становится всё горячее. Он рыкнул тихо, низко, прикусил её нижнюю губу, потом шею. Руки спустились ниже, таз приподнялся и он приспустил свои боксеры. Теперь ничто не разделяло их тела. Он потянулся к тумбочке у постели, достал презерватив, разорвал упаковку зубами и протянул ей с ухмылкой на лице. Эва взяла его, улыбнулась с таким же легким вызовом в глазах, но сначала она хотела коснуться его, почувствовать кожей. Тоже одна из ее фантазий после каждого его выступления. Тонкие девичьи пальцы обхватили его горячий, толстый и пульсирующий член. Она провела ладонью по всей длине медленно, наслаждаясь тем, как он вздрагивает под её касаниями и как хриплый стон срывается с его губ, пока глаза, затуманенные возбуждением, следят за ее действиями. Она сжала его у основания, прошлась большим пальцем по головке, размазывая каплю, которая уже выступила. Амен тихо выдохнул, руки сжали её ягодицы, но он не торопил, позволяя ей ласкать столько, сколько она хотела. И хотела она это делать долго. Эва провела ногтями по всей длине легкими, почти царапающими касаниями, потом обхватила обеими руками, сжала, провела вверх-вниз несколько раз, ускоряя темп, чувствуя, как он становится ещё твёрже в её ладонях. Амен вновь застонал уже слегка громче, голова запрокинулась, мышцы шеи напряглись, а дыхание его стало прерывистым. Он был красив в этот момент по-особенному. Она чувствовала, как он пульсирует в её руке, как напрягается от каждого её движения, пока натягивала презерватив. Когда он был готов, она приподнялась чуть выше, обхватила его рукой снова и направила к себе медленно, дразня. Мышцы на животе напряглись, Амен еле сдерживался, чтобы не сорваться и не начать трахать Эву как животное. Он позволял ей пытать себя сейчас, только потому, что железно решил, что сразу после, он сложит ее и будет иметь именно так, как она, скорее всего, фантазировала. Эва провела его головкой по своим складкам, чувствуя, как он дрожит под её пальцами, как она сама течёт от предвкушения, как клитор набухает и пульсирует от каждого легкого касания. Амен тихо выдохнул её имя, руки сжали её ягодицы сильнее, помогая опуститься сантиметр за сантиметром, чтобы она чувствовала, как он медленно растягивает её, заполняет полностью, до самого упора. Она замерла на секунду, просто ощущая его внутри, где всё сладко сжалось и слегка горело от того, насколько узкой она для его размера была. Он поддерживал её за ягодицы и все же дал себе волю чуть яростнее насаживать ее на себя, растягивая, заставляя ее привыкнуть и помогая задавать ритм. Когда Эва осмелела, он стал приподнимать ее чуть выше, чтобы потом каждый раз опускать глубже, резче. Толчки стали яростнее — так, как он любил, и был уверен, Эве тоже это нужно. Она запрокинула голову, волосы в хвосте качнулись, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Она опиралась ладонями на его плечи, а ногти оставляли лёгкие красные полосы на коже. Амен наклонился вперёд, губы нашли её грудь. Он втянул в рот один сосок, заставляя его затвердеть. Эва от этого ахнула и ее тело выгнулось навстречу. Он пососал нежно, потом сильнее, зубами слегка прикусил горошину, потянул, отпустил и снова обвел языком. Правой рукой он обхватил вторую грудь, сильно сжал ее, большой палец и указательный зажали сосок, потянули его, пока она не застонала громче, не начала двигаться быстрее, насаживаясь на него с новой силой, подпрыгивая. С ее губ сорвался громкий стон, который однозначно услышали их соседи по дому, если кто-то из них не спал. Но было уже плевать. Амен скользнул левой рукой вниз по её животу, пальцы нашли клитор, чувствительный и скользкий от её возбуждения. Он начал тереть его медленно, круговыми движениями, почти дразнящими, а затем сильнее, надавливая подушечкой среднего пальца, растирая в такт своим толчкам. Эва задрожала, бёдра задрожали, она вцепилась в его белоснежные волосы, прижимая его голову к своей груди. — Амен… — выдохнула она, уже не контролируя громкость. Он не останавливался. Язык кружил по соску, зубы прикусывали, палец на клиторе ускорял движения, надавливая и растирая, чувствуя, как ее стенки сильнее сжимают его член. Она была всё ближе к краю. Эва двигалась на нём уже неконтролируемо, насаживаясь глубже, пока наконец не выгнулась всем телом и не закричала тихо, сокращаясь вокруг него так сильно и так часто, что он едва сдержался. Оргазм накрыл её волнами, пройдясь по всему телу и заставляя её тело дрожать в его руках. Амен продолжал двигаться внутри неё, продлевая удовольствие и позволяя себе ускориться. Несколько резких, глубоких толчков и он с низким громким стоном последовал за ней, изливаясь в нее. Эва в этот момент обмякла в его руках, тяжело дыша, прижимаясь лбом к его плечу. Их дыхание смешалось, а пот скользил по коже. Он коснулся её лба кончиком носа, поглаживая ее по волосам, почти благоговейно. Она оторвалась от его плеча, чтобы взглянуть ему в глаза. — Как насчет приват танца? — выдохнул он. *** Утром, когда все сидели за завтраком, а Эва делала вид, что провела ночь в своей комнате, Рэймсс внезапно заговорил: — Я уверен, что Эва спала этой ночью с Аменом, и наконец могу это доказать! — Ну, Рэй!