Хороший мальчик

Да, фраза "используй меня" как ни странно попала точно в цель. Аластор облизнулся, как кот, налакавшийся сметаны, и задвигал рукой в идеально правильном ритме. Винсент очень хотел заткнуться, правда, но иногда слова вырывались из его рта против воли. — Те господа не говорили тебе такого, да? Они хотели, чтобы их игрушкой был ты сам? Пальцы болезненно сжались на члене, что означало он попал прямо в цель. Винсент задохнулся, однако отступать было уже поздно. — Я не такой, Ал, не такой как они, правда Он увидел перед собой лицо, полное едва сдерживаемого раздражения. Но охнул, потому что движения продолжались, заставляя его дёргаться на стуле и жалеть, что ноги все ещё связаны. Если бы не это, он бы подхватил Аластора на руки, и... —  С чего ты взял, что понимаешь меня? - в вопросе слышался такой холод, что Винсент пожелал бы спуститься в ад. — Может и не понимаю, блять! Но ты знаешь, я тоже прошёл через некоторое дерьмо! — он придвинулся к Аластору и аккуратно, боясь спугнуть, коснулся губами его смуглой щеки. — И я там, где я хочу быть, в твоей полной власти. Аластор с усмешкой очертил линию его скулы свободной рукой, постепенно замедляя ритм, и член Винсента запульсировал от этой сладкой пытки. — Даже если ты знаешь, что будет в конце? Показалось, или его глаза блеснули красным. По венам Винсента словно пробежал электрический ток. Он без страха встретил этот взгляд, снова обнимая Аластора, приподнял его за бедра, заставляя убрать руку, и усадил прямо на свой член. Чувствительная кожа соприкоснулась с жёсткой тканью брюк, но он охнул от столь желанного ощущения бёдер Аластора. Можно было представить на секунду, что их не стесняет одежда, что светлые ладони Винсента ложатся на них, удивительно контрастируя со смуглой кожей, а крепкие ягодицы радиоведущего обхватывают его член. Он начал шептать прямо в ухо Аластора. — Даже если знаю, что будет в конце. Я бы все равно пошёл на это, чтобы быть в твоей власти. Раздался мелодичный смех. — Пока что ты очень резво проявляешь собственную жажду власти. — Я просто так сильно хочу тебя, — Винсент тяжело дышал, — больше чем что-либо на свете. Аластор повернулся и осторожно лизнул его щеку. Его бедра напряглись, сжимая член Винсента между ними, вырывая у него отчаянный рык. — Лжеец. Винсент хотел столь многого. Богатство, слава, деньги. Обожание и преклонение толпы. Он мечтал о том, чтобы создать настоящий культ имени самого себя, но даже этого было бы недостаточно. Его эго простиралось до самых небес, так что Бог наверняка приготовил для него мучительное наказание на том свете. И наплевать, лишь бы на этом он достиг всего, чего хотел, к чему так стремился. Но потом в его жизни появился Аластор. Тот, кем он бесконечно вдохновлялся, популярный радиоведущий с чарующим голосом и потрясающей харизмой. Его передачи захватывали внимание так, что невозможно было оторваться. Неважно, о чем вещал, о погоде или курсе акций, Винсент жадно слушал каждое слово. И это притом, что он смеялся над радио, как над устаревшей технологией. Аластор же ненавидел телевидение. Он раз за разом отказывал в интервью, не появлялся в популярных ток-шоу, куда его зазывали. Даже фотографировать себя не позволял. Это было чудом, что однажды на одном благотворительном приеме они случайно встретились. Эта встреча перевернула все в Винсенте с ног на голову. — Разве я не был хорошим мальчиком все это время, Ал, — Винсент не выдержал и, запустив ладони под рубашку Аластора, с удовлетворенным стоном коснулся теплой кожи, — я никому не выдал твой секрет. Аластор вздрогнул в его руках. Его угрожающий шепот походил на змеиное шипение. — Мой секрет? Ты знаешь, что я отлично знаю твой. — О, дааа, — мужчина сжал в руках стройное тело, всхлипнул и активнее задвигал бедрами, — ты знаешь мой. Но даже если расскажешь его всем, я не разозлюсь. — Как же ты жалок, Винсент. Трешься об меня, как похотливая дворняжка. Эти презрительные слова заставили член Винсента окрепнуть еще сильнее. «Как же я хочу кончить, хочу кончить в него. Чёрт!» Он снова переместил ладони на ягодицы Аластора, и на этот раз даже не получил по рукам. С восторгом он понял, что Аластор тоже задыхается от возбуждения. Огладив  тонкие брюки и, внезапно решившись, Винсент рванул тонкую ткань, разрывая ее по шву. Штаны так плотно облегали ягодицы Аластора, что Винсент подивился, как они еще не треснули раньше. — Ах ты, телевизионный ублюдок! — выругался Аластор, чуть не задохнувшись от возмущения. Но Винсент не дал ему опомнится, ловко облизал пальцы и скользнул ими ко входу. Аластор будет не просто зол за такую выходку — он будет в бешенстве. И отрезанными конечностями здесь явно не обойдется. — Всего раз, один единственный раз позволь мне сделать это. Ал, пожалуйста! Он надавил пальцами на тугой вход, жалея, что не может увидеть, как он поддается под его напором. В глазах потемнело от ощущений. И тут приятную истому прервала сильная боль, от которой хотелось заорать. Аластор, скотина такая, с силой сжал место пореза на его руке. — Сво-лочь! — Ты слишком плохо себя ведешь, Винсент, — дыхание Аластора сбивалось, в его голосе появилась приятная хрипотца. Несмотря на боль, Винсент не сдавался и напирал, проталкивая палец внутрь. Аластор задохнулся, уткнувшись лбом ему в плечо. Он держал мертвой хваткой, не выпуская его раненую руку. — Больно, Ал, черт! —  Тогда убер-ри руку от моей задницы. — Тебе понравится, обещаю. — Больше всего мне понравится размотать твои кишки и развесить по деревьям возле моей хижины, — сладко пропел Аластор. Винсент сжал зубы и двинул палец глубже, так что Аластор вновь застонал. Его пальцы на порезе слегка ослабли, чем телеведущий не преминул воспользоваться. Он задвигал пальцем аккуратно и сосредоточенно. Смазки от слюны было чертовски недостаточно, тогда он подумал, что может использовать собственную кровь.   — Ал, — зашептал Винсент на ухо, обрамленное очаровательными кудряшками, — после ты можешь даже съесть мое сердце. Просто позволь мне, я прошу. Я больше не выдержу Ни одной колкости не сорвалось с уст Аластора, только сбивчивое дыхание. Очевидно, он всерьез обдумывал перспективу полакомиться сердечком Винсента. — Ты похотливое чудовище, Винсент. — А ты чертов садист, Аластор. Радиоведущий отстранился и улыбнулся одной из самых жутких улыбок. — Не отрицаю. Я покромсаю твое сердце на куски и обжарю на растительном масле с кайенским перцем, гвоздикой и чесноком. Как же ароматно ты будешь пахнуть, мой дорогой друг! Винсент нервно сглотнул, прекрасно понимая, что Аластор говорит серьезно. Он влюблено смотрел на это лицо, улыбку, и его желание лишь разгоралось с новой силой. Плевать, что будет после, пусть даже Аластор съест его тело целиком. Он добавил второй палец, начав двигать ими более резко и стараясь нащупать простату. Когда Аластор выгнулся и пошло простонал, Винсент понял, что ему это удалось. — Ох, я вижу, как тебе на самом деле нравится, Ал, — он вновь не смог удержаться от болтовни, — приятно, когда я ласкаю это место внутри? Скажи? — Если ты не заткнешься, то я не стану ждать и отрежу твой грязный язык прямо сейчас! Аластор выглядел угрожающе, но стоило Винсенту активнее задвигать пальцами, задевая нужную точку, поток брани прекратился и сменился так ласкающими слух стонами. Винсент пытался запечатлеть в памяти, как нереально эротично Аластор выгибается в его руках, пока он трахал его пальцами. Никогда в жизни он не видел, чтобы кто-то так красиво смотрелся во время секса. От избытка чувств он готов был зарыдать, словно неопытный пубертатный подросток во время первого раза.   Ждать дольше Винсент просто не мог. Он убрал пальцы, услышав явно разочарованный вздох, и резво подвинул Аластора в нужном направлении. — Прекрати, — Аластор в панике дернулся, когда почувствовал, как в него упирается что-то большее, чем пальцы, — нам будет больно, идиот! — И это говорит тот, кто только что чуть не изрезал меня на лоскуты? — с усмешкой спросил Винсент. — Не волнуйся, я позаботился об этом. Его член, предварительно смазанный кровью, скользнул в растянутый вход наполовину. Аластор инстинктивно сжал ягодицы, и Винсент застонал, готовый кончить прямо сейчас. — О боже, боже, Ал, да-да-да, я так ждал этого, ты такой тугой, я так хочу тебя, детка, о да! Он не мог остановить себя и тараторил без умолку, пока Аластор не заткнул его рот своей перепачканной в крови рукой. Лицо Аластора оказалось так близко, он прикрыл глаза и мягко поцеловал свою ладонь, лежащую поверх губ Винсента. Затем плавно отстранился. Винсент в шоке смотрел на него, не моргая и забыв как двигаться. Это был почти… поцелуй? — Заткнись уже, придурок, — нежно прошептал Аластор. А потом Винсенту сорвало крышу. Он обхватил Аластора за талию и начал мощно толкаться вверх, трахая его так отчаянно, словно в последний раз. По правде это мог быть последний раз, если Аластор планировал убить его после всего. От мощных толчков тело Аластора вздрагивало, он отчаянно стонал, и Винсент старался запомнить все до единого звука. Он лизал мужчине уши, целовал кудри, кусал его тонкую смуглую шею, чувствуя себя настоящей собакой на привязи у своего хозяина. Хоть его руки были свободны и могли сжимать Аластора, путы не исчезли, ведь радиоведущий владел им целиком и полностью. — Какой же ты ненасытный, Винсент, — сладко пропел Аластор, обнимая его за шею и зажимая его член внутри, — так сильно хочешь меня? — Да, дааа! Ал, ты невероятный! Наклонившись ко все еще кровоточащему порезу, Аластор с удовольствием провел по нему языком. — Как я тебя ненавижу. Это стало последним толчком к падению Винсента. Он задвигался резче, грубее, так что Аластор подпрыгивал на его коленях, запрокинув голову. Дышать стало тяжелее, а перед глазами замелькали звезды. Когда руки Аластора сомкнулись на его шее, перекрывая кислород, Винсент кончил с громким рычанием, изливаясь прямо внутрь. И запоздало подумав, что Аластор убьет его за то, что вовремя не вытащил, он провалился в темноту.