Хороший мальчик

Винсент далеко не сразу смог открыть глаза. Голова гудела точно с похмелья, а веки ужасно отяжелели, будто к каждому подвесили по гире весом с тонну. Наконец, ему это удалось, он пытался сфокусировать взгляд на окружающей обстановке и понять, где он вообще находится. По ушам ударил пронзительный женский визг. — О, Боже милосердный! Винсент поморщился от пронзившей виски боли и хотел вежливо попросить даму заткнуться как можно скорее. Но этого не потребовалось, потому что девушка пулей вылетела из помещения. Судя по одежде, которую успел заметить Винсент, это была горничная. А значит, он в номере отеля. Выходит, Аластор не убил его. Если конечно в аду нет отелей, в чем Винсент сильно сомневался. Отличные новости! Вот только где сам кудрявый ублюдок? И тут довольно запоздало, но мужчина понял, почему горничная так закричала при виде его. Винсент сидел на кровати и не мог особо пошевелить руками, потому что они были разведены широко в стороны и надёжно зафиксированы по бокам широкого изголовья кровати. Ноги его были скрещены по-турецки и также крепко связаны. Кроме остатков гордости, ни единого предмета одежды на нем не было. Проморгавшись, Винсент с трудом опустил голову и оглядел свое тело. И тут же выругался. — Бляяяять, Ал! Все его тело саднило от свежих порезов, светлую кожу украшали кровоподтеки. От соприкосновения с воздухом раны ныли и болели. Порез на руке вообще представлял собой страшную картину. Да, Аластор не убил его, но разукрасил так, словно он стал жертвой какого-то чокнутого сатанинского культа. Винсент в панике заозирался в поисках зеркала и оно быстро обнаружилось на стене прямо напротив кровати (какие долбаные извращенцы повесили его там?!). Из его груди вырвался облегченный вздох: ни одного единственного пореза на лице. Оставалось надеяться, что горничная позовёт управляющего, и он представит им свою версию событий, приведших к таким неординарным последствиям. И, желательно, чтобы они при этом не вызвали полицию. До сих пор не верилось в произошедшее прошлой ночью. Аластор позволил прикоснуться к себе, позволил трахнуть себя, и Винсент все ещё ходит по бренной земле. И даже не лишился конечностей. Кстати, член тоже явно на своём месте, потому что при воспоминаниях он начал подавать слабые признаки жизни. Винсент мечтательно зажмурился, представляя лицо Аластора без его фирменной улыбочки, напряжённое в муках удовольствия, вызванного его, Винсента, действиями. Все это грело его эго, но ещё заставляло что-то в груди сладко трепетать. Интересно, когда Аластор связал его и сделал все эти порезы, он поцеловал его перед уходом? Хотя бы в щеку? Его внимание привлекла записка на тумбочке, которую он не заметил прежде. Винсент потянулся, морщась от боли, чтобы рассмотреть написанное. "Я не трогал лицо, хоть ты и не заслужил. Встретимся в эфире. А." «Он определённо без ума от меня!» — мечтательно подумал Винсент.