Не читай мой дневник

В холле общежития пахло воском и розами — тяжелый, сладковатый запах, от которого у Вики слегка закружилась голова. Или, может быть, это просто усталость наконец взяла свое. После грозы, после автобуса, после того, как она простояла под аркой, глядя на ливень и пытаясь убедить себя, что все это происходит на самом деле, силы кончились внезапно, как вода из перевернутого стакана. Она подошла к ресепшену — длинной стойке из темного полированного дерева, за которой сидела женщина с идеальной осанкой и прической, не тронутой лондонской влажностью. На небольшой табличке значилось: «Миссис Харпер, старший портье». — Виктория Уокер? — женщина подняла глаза и улыбнулась профессиональной улыбкой, которая могла означать все что угодно — от искреннего радушия до полного равнодушия. — Мы вас ждали. Добро пожаловать. Она протянула Вики ключ — самый обычный металлический ключ на небольшом брелоке с вытисненным номером. Никаких электронных карт, никаких пластиковых пропусков. Здесь, видимо, любили старину во всем. — Комната сорок семь, третий этаж. Лифт налево. Ваша соседка уже заселилась вчера, — миссис Харпер сделала паузу и добавила с той же безупречной улыбкой: — Очень... энергичная молодая леди. Уверена, вы поладите. Вики взяла ключ, пробормотала слова благодарности и потащила чемодан к лифту. Колесики мягко катились по мраморному полу — хороший чемодан, почти новый, мама купила его специально к отъезду, выбрала самый дорогой из тех, что могли себе позволить. Вики тогда сказала, что не стоило, что и старый бы подошел, но мама только отмахнулась: «Ты в Лондон едешь, дочка. Не в деревню». Лифт оказался современным — зеркальные стены, медные поручни, тихий, почти неслышный ход. Вики смотрела на свое отражение и впервые за долгое время действительно увидела себя. Стройная, почти хрупкая, с мягкой линией фигуры, которая угадывалась даже под дорожным плащом. Светлые, чуть волнистые волосы растрепались от дороги и теперь лежали свободными прядями у лица, отливая золотом даже в этом искусственном свете. Лицо — тонкое, изящное, с высокими скулами, которые сейчас, при тусклом освещении лифта, казались еще острее. Аккуратный прямой нос, нежная линия подбородка. Светлая кожа с тем самым живым, теплым оттенком, который бывает у людей, выросших не в этом городе с его вечными туманами. Но больше всего она всегда запоминалась глазами. Светлые, прозрачные, они смотрели из зеркала с выражением, которое она сама не могла бы назвать иначе как тихой задумчивостью. В них не было страха — только то самое недоумение, которое не отпускало ее с самого выхода из аэропорта. Мягко очерченные губы с едва заметным изгибом — ей часто говорили, что у нее лицо человека, который постоянно чему-то улыбается про себя. Сейчас это было не так. Сейчас она просто смотрела на себя и думала: ну вот, Уокер, ты здесь. И что дальше? Лифт остановился. Она вытащила чемодан в коридор. Коридор был широким, с высокими потолками и бра на стенах, стилизованными под старинные газовые лампы. Пахло полированным деревом, свежими цветами и еще чем-то неуловимо дорогим — может быть, теми самыми деньгами, которые, как ей казалось, здесь пропитали уже самые стены. Она дошла до двери с номером 47, вставила ключ в замочную скважину — тот подошел с первого раза, — толкнула дверь и замерла на пороге. Комната оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Она почему-то думала, что общежитие — это обязательно теснота, обшарпанные стены, продавленные кровати и запах чужой жизни. Но здесь было... красиво. По-настоящему красиво. Высокие окна с белыми рамами выходили во внутренний двор — тот самый, через который она прошла под проливным дождем. Сейчас за стеклом было темно, только редкие капли все еще стекали по стеклу, отражая тусклый свет уличных фонарей. Две кровати стояли друг напротив друга, разделенные пространством, которого хватило бы на целую комнату в ее прежней жизни. Белое постельное белье, тяжелые шторы цвета слоновой кости, письменные столы из темного дерева с настольными лампами под зеленым стеклом. Пол был выложен паркетной доской — благородной, старой, скрипучей, но идеально начищенной. Высокий платяной шкаф занимал почти всю стену слева. Над кроватями висели небольшие гравюры с видами старого Лондона — черные чернила на пожелтевшей бумаге, Тауэр, собор Святого Павла, старый мост. Современная роскошь здесь сочеталась с историей так естественно, будто иначе и быть не могло. Одна половина комнаты уже была занята. На кровати справа лежала розовая подушка в форме сердца — такая нелепая, такая вызывающая на фоне всей этой благородной строгости, что Вики невольно улыбнулась. Из приоткрытой дверцы шкафа выглядывала пара туфель — дизайнерских, это было видно даже ей, не разбирающейся в таких вещах. Острые носки, тонкие каблуки, идеальная кожа. Рядом на столе стояла косметичка, раскрытая так, словно хозяйка собиралась к зеркалу и отвлеклась на секунду. Дорогие тюбики, кисти в кожаном чехле, флакон духов с матовым стеклом. — Ну что ж… — пробормотала Вики, втаскивая чемодан в комнату и прислоняя его к своей кровати — левой, еще нетронутой, девственно-белой. — Надеюсь, ты не психопатка. Она расстегнула плащ, повесила его на спинку стула и села на корточки перед чемоданом. Пальцы на мгновение замерли на молнии — маленький ритуал, последняя секунда перед тем, как ее прежняя жизнь вывалится наружу и займет свое место в этой новой, чужой комнате. Она потянула молнию и откинула крышку. Первое, что она увидела, была мужская рубашка. Черная, явно не ее размера. Вики моргнула, пытаясь понять, откуда она взялась. Она не покупала ничего подобного. Никогда. Она запустила руку глубже, отодвигая какие-то тряпки, и наткнулась на что-то твердое. Вытащила — кроссовки, мужские. Сунула руку снова — спортивные трусы. Еще одна рубашка, белая. Бритвенный станок. Футболка с дурацким принтом. Дорожный несессер с тюбиками, от которых пахло мужским парфюмом. Она копала все глубже, уже не веря в происходящее, пока пальцы не нащупали в самом низу, под грудой чужого тряпья, что-то маленькое и твердое. Она вытащила это на свет. Презерватив. Вики уставилась на него. Потом на открытый чемодан. Потом снова на маленькую квадратную упаковку в своей руке. — Ну конечно, — сказала она вслух, и голос прозвучал ровно, почти спокойно. — Как могло быть иначе. Она сидела на корточках перед открытым чемоданом, полным чужих мужских вещей, сжимая в пальцах презерватив, и смотрела на все это с каким-то отстраненным, почти научным интересом. В голове было пусто и звонко, как в том самом коридоре, по которому она только что шла. Чемодан был ее. Она узнавала его по царапине на углу — в аэропорту зацепилась о тележку, пока бежала к регистрации. Но содержимое было чужим. Кто-то в пути, при досмотре, при погрузке, при выдаче багажа... да какая разница кто. Важно было другое: вся ее жизнь, все вещи, которые она так тщательно собирала, которые должны были стать ее островком знакомого в этом чужом мире, — их где-то не было. Их везли сейчас в другой город, другому человеку. За окном снова полыхнуло — далекая вспышка, последние судороги уходящей грозы. В коридоре послышались шаги, легкие, быстрые, почти танцующие. Кто-то напевал мелодию — Вики не узнала ее, но ритм был такой, что хотелось притоптывать в такт. Шаги приближались, и вместе с ними приближался голос — женский, звонкий, чуть хрипловатый, он звучал как клубный микс, который доносится из-за закрытых дверей, когда ты проходишь мимо. Шаги затихли прямо у двери. Раздался щелчок — ключ повернулся в замке, — и дверь распахнулась с такой стремительностью, будто за ней стоял ураган. В комнату влетела она. — О! — воскликнула девушка, останавливаясь на пороге и окидывая Вики быстрым, цепким взглядом. — Ты, надо полагать, Вики? Голос у нее был именно такой, каким он слышался из коридора — звонкий, чуть хрипловатый, с интонациями, которые могли принадлежать только человеку, привыкшему быть в центре внимания. Он звучал как музыка, которую включают в клубах, чтобы поднять настроение, — энергичная, немного навязчивая, но чертовски заразительная. — Я Мими! — объявила она, и это прозвучало не как представление, а как объявление победителя на конкурсе красоты. — Миранда, если по паспорту, но все зовут Мими. Я на бизнес-факультете. По воле папочки, — она закатила глаза с таким неподдельным трагизмом, что это могло быть только наигранным. — А еще — тусовщица в третьем поколении. Бабушка тусовалась в шестидесятые, мама — в восьмидесятые, я продолжаю семейную традицию. Вики смотрела на нее и забыла, что в руке у нее презерватив. Мими была... она была невозможно, неправдоподобно красива. Примерно среднего роста, стройная, с тонкой талией и изящными, вытянутыми линиями тела, которые угадывались даже под простой футболкой и джинсами. В ее фигуре не было резкости — она казалась гибкой и плавной, как вода, с мягкой, уверенной осанкой человека, который никогда не сомневался в своем праве занимать место в этом мире. Длинные, очень густые черные волосы спадали ровным тяжелым полотном почти до талии — прямые, с холодным глянцевым блеском, они обрамляли лицо так идеально, будто над этим работала целая команда стилистов. Лицо было овальным, с выразительными высокими скулами и четким, аккуратным подбородком — той породы лиц, которые называют аристократическими. Нос прямой и тонкий, кожа гладкая, светлая, но с теплым золотистым оттенком, будто она только что вернулась с отдыха где-то на средиземноморском побережье. Но главное — глаза. Большие, миндалевидные, темные — такими глазами можно смотреть сквозь человека, и он будет чувствовать себя одновременно и польщенным, и разоблаченным. Густые ресницы, слегка приподнятые уголки — из-за этого взгляд казался уверенным, немного дерзким и при этом чертовски притягательным. Тёмные, ровные брови были идеально очерчены — но не выщипаны до ниточки, а именно очерчены природой, щедрой на контрасты. Губы полные, чётко очерченные, с мягким, естественным объёмом — и сейчас они были сложены в лёгкую, уверенную полуулыбку, которая могла означать что угодно: от искреннего дружелюбия до снисходительного превосходства. В этой улыбке было что-то от кошки, которая только что вошла в комнату и оценивает, стоит ли ей здесь задерживаться. В целом её внешность была такой контрастной и запоминающейся, что Вики на мгновение показалось, будто она смотрит на обложку журнала. Сочетание светлой кожи, угольно-чёрных волос и этого глубокого, чуть дерзкого взгляда создавало образ сильной, яркой и определённо загадочной девушки. — Эм... — выдавила Вики, понимая, что до сих пор сидит на корточках с презервативом в руке и, должно быть, выглядит совершенной идиоткой. — Привет. Я... у меня тут проблема. Мими перевела взгляд с лица Вики на открытый чемодан. Потом на презерватив в ее руке. Бровь, идеально очерченная, поползла вверх. — Вижу, — сказала она с легкой усмешкой. — Вечеринка в первый вечер планируется? Я за, но обычно предупреждают. — Что? — Вики проследила за ее взглядом и только сейчас осознала, что все еще сжимает в пальцах маленькую квадратную упаковку. Она разжала руку так быстро, будто обожглась, и презерватив упал обратно в чемодан. — Нет! То есть... это не мое. Совсем не мое. Понимаете, это... — Мими, — перебила девушка. — Мы соседки, так что на «вы» как-то глупо. И я уже говорила: я Мими. — Мими, — послушно повторила Вики. — Это не мой чемодан. Вернее, чемодан мой, а вещи — нет. Понимаете? Понимаешь? — она запнулась, путаясь в обращениях. — Я открыла, а там... это. Она обвела рукой чемодан, демонстрируя мужские кроссовки, трусы, рубашки — весь этот абсурдный набор. Мими подошла ближе — плавно, по-кошачьи — и заглянула в чемодан. Ее темные глаза пробежали по содержимому, отмечая каждую деталь: клетчатую рубашку, кроссовки, бритвенный станок, злополучный презерватив, который так и лежал сверху, где упал. Несколько секунд она просто смотрела. Потом медленно перевела взгляд на Вики. — Это розыгрыш? — спросила она с любопытством. — Что? — Ты меня разыгрываешь? Спрятала камеру где-то? — Мими оглядела комнату, делая вид, что ищет скрытую съемку. — Потому что если это правда... — она снова уставилась в чемодан, — ...то это самый эпичный провал в истории заселений. — Это правда, — Вики даже не обиделась. У нее просто не было сил обижаться. — Я открыла, а там... Она не договорила. В кармане джинсов настойчиво завибрировал телефон. Вики машинально вытащила его, глянула на экран — сообщение с незнакомого номера. «Вы Виктория Уокер? Я нашёл ваш чемодан. Он у меня в комнате. Корпус "Хэмптон", комната 302.» Вики уставилась в экран, перечитывая сообщение раз, другой, третий. Слова прыгали перед глазами, отказываясь складываться в смысл. — Там что-то важное? — Мими приподняла бровь, наблюдая за сменой выражений на её лице. — Мой чемодан нашелся, — выдохнула Вики. Голос прозвучал странно — в нём смешались облегчение и новая тревога. — Кто-то нашёл его. Пишет, что он у него в комнате. — О, — Мими захлопнула крышку лака и села на кровати, подобрав под себя ноги. — Быстро они. Я думала, до завтра провозишься. Ну что застыла? Дуй давай, забирай свои вещи. Вики уже вскочила, но на пороге замерла, обернулась. — А это... — она кивнула на открытый чемодан с мужскими вещами. — С этим что делать? — Оставь, — Мими махнула рукой. — Придёшь со своим — тогда и решим. Может, твой таинственный незнакомец тоже захочет обменяться. Романтичная встреча в стиле голливудских комедий. Вики фыркнула, но улыбнулась. Впервые за этот вечер — по-настоящему. — Спасибо, Мими. — Беги уже, — Мими откинулась на подушку.