Цена молчания

Дождь барабанил по карнизу, создавая ритм, под который так легко было жалеть себя. Мин Юнги сидел в своей холостяцкой квартире с бокалом виски и смотрел в одну точку на стене. Ему было тридцать два. Он был учителем литературы в престижной старшей школе, писал неплохие стихи, которые никто не читал, и жил один, если не считать старого кота, который, кажется, тоже презирал его. День был отвратительным. Собрание педсовета, где коллеги лицемерно улыбались друг другу, тупые взгляды учеников на его любимом Достоевском и, как финал, разговор с матерью по телефону. «Когда ты уже женишься, Юнги? Нам внуки нужны, а не твои книжки». Он не говорил ей, что его тянет к мужчинам. В его возрасте и с его профессией признаться в этом было равносильно самоубийству. Консервативная школа, сплетни, косые взгляды. Поэтому он прятался. Прятался так долго, что уже забыл, когда в последний раз кто-то касался его не ради приличия. Виски закончился. В голове гудело, а в паху ныло от долгого воздержания. Пальцы сами собой застучали по клавиатуре телефона, открывая «особый» браузер. Сайт с броским дизайном, где вместо товаров были анкеты. Элитный эскорт. «Для тех, кто устал от одиночества». Юнги усмехнулся. Какая пошлость. Но сегодня ему было все равно. Он выбрал анкету без лица, просто фото стройной фигуры в полумраке и описание: «Молодой, нежный, исполню любую фантазию». Обычный текст для такого места. Юнги набрал сообщение и сбросил адрес, который ему прислали в ответ. Это был не обычный район. Особняк в тихом переулке, куда он приехал на такси, чтобы не светить свою машину. Внутри пахло дорогим парфюмом и деньгами. Администратор, женщина с идеальным макияжем, проводила его в комнату на втором этаже, предложила выпить и сказала, что «мальчик» сейчас придет. Юнги сел в кресло. Сердце колотилось, как у подростка. «Что я творю? Я же учитель!» — пронеслось в голове. Но тело уже реагировало на предвкушение. Он заплатил за ночь, обратной дороги не было. Щелкнул замок двери. Юнги поднял глаза, готовясь увидеть профессиональную улыбку накрашенного юноши. Но то, что он увидел, заставило его сердце сначала остановиться, а потом рухнуть куда-то в желудок, обжигая ледяной кислотой. В комнату, опустив голову, вошел Пак Чимин. На нем была расстегнутая шелковая рубашка, открывающая ключицы, и узкие брюки, подчеркивающие бедра. Он выглядел... божественно, но неестественно. Как кукла. В руках он держал поднос с бокалом шампанского. — Добрый вечер, — тихо начал Чимин заученную фразу, поднимая глаза. — Меня зовут... Он замолк на полуслове. Бокал дрогнул в его руке, и шампанское плеснуло на пол, разбивая тишину звоном капель. Секунда. Две. Три. Время растянулось в бесконечность. Юнги видел, как расширяются зрачки Чимина, как сходит румянец с его щек, оставляя смертельную бледность. В глазах ученика плескался такой животный ужас, что Юнги самому стало трудно дышать. Чимин попятился, наткнулся спиной на дверь, его губы беззвучно шевелились. Юнги, наконец, обрел дар речи. Это был не тот мягкий голос, которым он объяснял литературу. Это был хриплый, сдавленный шепот, полный ярости и неверия: — Какого черта ты продаёшь себя?! Слова прозвучали как пощечина. Чимин вздрогнул, но не заплакал. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, и поднял подбородок. В его взгляде мелькнула отчаянная, дикая гордость, которая бывает только у загнанных в угол зверей. — А как мне по-другому выжить?! — выкрикнул он в ответ, и его голос сорвался на всхлип. — Бабушка больна, у нее рак! Ей нужна операция! А кроме неё у меня никого нет! В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Два человека смотрели друг на друга через пропасть, которую только что создала эта случайная встреча. Учитель и ученик. Клиент и проститутка. Два одиночества, столкнувшиеся в самый неподходящий момент. Юнги медленно поднялся с кресла. Чимин инстинктивно вжался в дверь, готовый бежать. Но Юнги не сделал шага к нему. Он просто стоял, пытаясь переварить информацию. — Рак? — переспросил он тупо. — Операция? Чимин часто закивал, сглатывая слезы. Он выглядел таким маленьким и потерянным в этом полумраке борделя. — Мне заплатили аванс, — прошептал он. — Сегодня вечером. Если я уйду сейчас, они потребуют деньги назад. А у меня их нет. Вот оно. Момент истины. Юнги мог сейчас развернуться, уйти, сделать вид, что ничего не было. Он мог разрушить жизнь Чимина, рассказав в школе. Или мог просто закрыть на все глаза. Но Мин Юнги, циник и одиночка, вдруг понял, что не может оставить его здесь. Он достал из кармана бумажник, вытащил оттуда все купюры, которые были — приличную сумму, и бросил их на кровать. — Останься, — глухо сказал он, отворачиваясь к окну. — Просто останься здесь до утра. Поспи на кровати. Я посижу в кресле. Никто не узнает, что между нами ничего не было. Ты получишь свои деньги. Чимин смотрел на деньги, потом на широкую спину учителя, который теперь прятал взгляд за стеклом, и не мог поверить. — Зачем? — выдохнул он. Юнги не обернулся. — Потому что ты мой ученик, Чимин. А я, кажется, совсем сошел с ума. --- Продолжение следует...