Цена молчания

Ночь в кресле оказалась пыткой. Юнги не сомкнул глаз, вслушиваясь в тихое дыхание Чимина на кровати. Тот сначала лежал неподвижно, притворяясь спящим, но ближе к утру действительно провалился в тяжелый сон без сновидений. Юнги смотрел, как вздымается и опадает его грудь, как расслабляются напряженные плечи, и думал о том, что этот мальчик, его ученик, всего лишь ребёнок. Ребёнок, которого жизнь заставила повзрослеть слишком рано. Когда за окном начало светать, Юнги бесшумно поднялся. Чимин спал, подтянув колени к груди, свернувшись в позу эмбриона. Даже во сне он пытался защититься от всего мира. Юнги почувствовал, как что-то болезненно сжимается в груди. Он подошел к кровати и осторожно коснулся плеча Чимина. — Чимин-а, просыпайся. Надо уходить, пока персонал не сменился. Чимин вздрогнул, распахнул глаза, и на секунду в них мелькнул дикий страх — он не сразу понял, где находится и кто перед ним. Узнав Юнги, Чимин резко сел, отодвигаясь к спинке кровати. — Я... — начал он, но Юнги перебил. — Одевайся. Я отвезу тебя домой. — Не надо, я сам... — Я сказал, отвезу. В голосе Юнги прозвучала такая сталь, что Чимин не посмел спорить. Он молча натянул свою одежду, стараясь не смотреть на учителя. Тот, кстати, деликатно отвернулся, давая ему возможность привести себя в порядок. Они выскользнули из особняка под утренний мелкий дождь. Юнги поймал такси, назвал адрес, который Чимин пробормотал еле слышно. Всю дорогу они молчали. Чимин смотрел в окно на серые улицы, Юнги — на отражение Чимина в мокром стекле. Такси остановилось у старой пятиэтажки на окраине города. Район был далеко не благополучным — обшарпанные стены, разбитые дороги, мрачные подъезды. — Ты здесь живешь? — не удержался Юнги. Чимин дернул плечом, открывая дверцу. — Спасибо за вчерашнее, учитель Мин. Я... я верну деньги. Обязательно. Он уже хотел выскочить, но Юнги схватил его за запястье. Кожа Чимина была горячей, пульс бился часто-часто, как у пойманной птицы. — Проводи меня к бабушке. — Что? Зачем? — Хочу убедиться, что ты не врешь. Чимин дернулся так, будто его ударили. В его глазах вспыхнула обида, смешанная с горечью. — Думаете, я способен придумать такое, чтобы оправдаться? Думаете, я просто шлюха, которая... — Я думаю, что ты мой ученик, — перебил Юнги, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И я хочу знать правду. Полную. Чимин сглотнул, отвернулся, но руку не выдернул. Потом коротко кивнул. — Хорошо. Идемте. Только предупреждаю — там не очень. «Не очень» оказалось трагическим преуменьшением. Квартира на пятом этаже без лифта состояла из одной комнаты с крохотной кухонькой и совмещенным санузлом. Повсюду стояли банки с лекарствами, на веревках сушилось постельное белье, пахло болезнью и старостью. На кровати, укрытая старым одеялом, лежала женщина — когда-то, наверное, красивая, а теперь иссушенная болезнью до состояния тени. — Бабушка, ты не спишь? — Чимин подошел к ней, голос его мгновенно изменился, стал мягким и заботливым. — Я принес сок, как ты любишь. Старушка с трудом повернула голову, увидела Юнги и нахмурилась. — Чимин-а, кто это? — Это... — Чимин запнулся, — это мой учитель, бабушка. Учитель Мин. Он зашел проведать. — Учитель? — голос бабушки был слабым, но взгляд — цепким. — Зачем учителю приходить в такой час? Юнги шагнул вперед, стараясь выглядеть спокойным и доброжелательным. — Здравствуйте. Чимин очень талантливый ученик, я переживал, что он пропустил несколько занятий. Решил лично узнать, все ли в порядке. Бабушка прищурилась, но, видимо, не нашла подвоха. — Хороший мальчик мой Чимин, — прошептала она. — Работает ночами, чтобы меня лечить. Совсем себя не жалеет. Скажи ему, учитель, чтобы себя берег. Я старая, мне уже ничего не нужно, а у него вся жизнь впереди. Чимин стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах. Юнги видел, как дрожат его руки. — Обязательно скажу, — пообещал Юнги. — А вы не волнуйтесь, поправляйтесь. Они вышли на лестничную клетку. Чимин прислонился к стене и закрыл глаза. Под ними были темные круги, кожа бледная, губы потрескались. — Убедились? — спросил он глухо. — Довольны? Юнги молчал. Внутри бушевал ураган. Он видел нищету, видел умирающую старуху, видел мальчика, который готов на все, чтобы ее спасти. И он видел, что этот мальчик сломлен, но не сломан. В нем еще теплился огонь. — Сколько стоит операция? — спросил Юнги. Чимин открыл глаза, уставился на него с недоверием. — Что? — Я спрашиваю, сколько денег нужно, чтобы твою бабушку прооперировали. — Это не ваше дело. — Чимин, — Юнги шагнул ближе, понизил голос, — я видел тебя вчера в том месте. Я знаю, чем ты занимаешься. И теперь я знаю, почему. Не надо со мной в гордость играть. Просто скажи цифру. Чимин смотрел на него долго, изучающе. В его взгляде мелькнуло что-то странное — смесь надежды и страха. — Пять тысяч долларов, — выдохнул он наконец. — Плюс лекарства, реабилитация. Еще около тысячи. Юнги кивнул. У него были кое-какие сбережения. Квартира своя, машина старая, тратил он мало. Но эта сумма была серьезной даже для него. — Я подумаю, что можно сделать, — сказал он. — А ты пока... не ходи туда больше. Понял? Чимин горько усмехнулся. — А что мне делать? На паперти стоять? Там меньше дадут. — Я сказал, подожди. Дай мне день. Юнги развернулся и быстро пошел вниз по лестнице, оставляя Чимина одного. Тот смотрел ему вслед, чувствуя, как в груди зарождается что-то, чему он не смел дать имя. Надежда? Нет, надежда умерла давно. Скорее — недоумение. Почему этот странный, вечно хмурый учитель вдребезги разбил свою спокойную жизнь, влез в его, Чимина, грязные тайны и теперь пытается помочь? --- В школе в тот день Юнги места себе не находил. Он вел уроки на автомате, не слыша собственных слов, и то и дело ловил себя на том, что ищет глазами Чимина в коридорах. Тот пришел на последнюю пару — литературу, естественно. Сидел за последней партой, низко опустив голову, и не поднимал глаз. После звонка Юнги догнал его в коридоре. — Пак, задержись. Чимин вздрогнул, но послушно зашел в пустой класс. Юнги закрыл дверь. — Вот, — он протянул конверт. — Здесь пять тысяч. Этого хватит? Чимин смотрел на конверт, не в силах пошевелиться. — Я... вы... — слова застревали в горле. — Я не могу. Это слишком. — Можешь. Бери. — Но почему? — выкрикнул Чимин, и в его голосе наконец прорвались слезы. — Почему вы это делаете? Вы меня даже не знаете! Я для вас никто! Юнги смотрел на него и чувствовал, как рушатся все его выстроенные годами барьеры. — Потому что я знаю, каково это — быть одному, — тихо сказал он. — Потому что я тоже когда-то терял близких и не смог им помочь. И потому что... — он запнулся, подбирая слова. — Ты хороший мальчик, Чимин. Ты не заслужил такой жизни. Чимин разрыдался. Он закрыл лицо руками и трясся всем телом, стараясь не издавать ни звука. Юнги шагнул к нему и обнял. Просто прижал к себе, поглаживая по спине, как маленького. — Тише, — шептал он. — Тише, я рядом. Все будет хорошо. В этот момент дверь класса приоткрылась, и на пороге появился Чон Хосок — одноклассник Чимина, его друг. Он замер, увидев эту картину: учитель обнимает рыдающего Чимина. — Ой, извините, — растерянно пробормотал Хосок. — Я Чимина искал... мы договаривались вместе идти... Юнги отстранился, стараясь сохранить невозмутимое лицо. Чимин лихорадочно вытер слезы. — Все нормально, Хосок, — голос его дрожал. — Я сейчас выйду. Хосок переводил взгляд с одного на другого. В его глазах читалось явное подозрение. — Ладно, — медленно сказал он. — Я подожду у входа. Дверь закрылась. Чимин посмотрел на конверт в своих руках, потом на Юнги. — Спасибо, — выдохнул он. — Я... я не знаю, как отблагодарить. — Не надо меня благодарить, — резко ответил Юнги. — Просто сделай операцию и возвращайся к нормальной жизни. И забудь о том, что было вчера. Но они оба знали: забыть такое невозможно. --- Выйдя из школы, Чимин столкнулся с Хосоком, который ждал его у ворот. — Что это было? — без предисловий спросил Хосок. — Что ты делал в классе с Мин Юнги? — Ничего, — Чимин отвел взгляд. — Просто разговаривали. — Просто разговаривали? — Хосок прищурился. — Чимин, я тебя сто лет знаю. Ты не плачешь просто так. И этот учитель... он странно на тебя смотрит. — Не выдумывай. — Я не выдумываю. — Хосок понизил голос. — Чимин, если у тебя проблемы, ты можешь мне рассказать. Мы же друзья. Чимин сжал губы. Рассказать? Рассказать, что он проститутка? Что учитель литературы нашел его в борделе? Невозможно. — Все нормально, правда. Просто... просто стресс из-за бабушки. Ты же знаешь. Хосок смотрел недоверчиво, но спорить не стал. Однако в его голове уже зародились вопросы, которые не дадут ему покоя. Почему учитель обнимал ученика? Почему у Чимина такие красные глаза? И самое главное — откуда у Чимина, который вечно экономит на еде, новый дорогой конверт в руках? --- Продолжение следует...