Цена молчания

Три месяца пролетели как один миг. Чимин сдал выпускные экзамены на удивление хорошо — сказались бессонные ночи за учебниками и поддержка Юнги, который гонял его по тестам, как заправский репетитор. Аттестат он получил с твёрдыми четвёрками и одной пятёркой по литературе — естественно. — Ты гордишься мной? — спросил Чимин, разглядывая документ. — Безумно, — улыбнулся Юнги и поцеловал его в висок. Поступление в университет на факультет психологии оказалось делом хлопотным, но Чимин справился. Помогли и связи Сокджина, у которого оказался знакомый профессор, и настойчивость самого Чимина, который ходил на все дополнительные собеседования. Когда пришло письмо о зачислении, Чимин расплакался. Впервые за долгое время — от счастья. — Бабушка бы гордилась, — прошептал он, прижимая бумагу к груди. Юнги обнял его и ничего не сказал. Слова были не нужны. --- Студия йоги Юнги тоже пошла в гору. Сокджин помог с помещением и первыми клиентами, а дальше Юнги раскрутился сам. Оказалось, что в городе много людей, готовых платить за спокойствие и гармонию, которые он дарил на своих занятиях. — Ты прирождённый учитель, — говорил Сокджин, наблюдая, как Юнги ведёт группу. — Не только литературы, но и жизни. — Я просто показываю, как дышать, — отмахивался Юнги. — Нет, ты показываешь, как жить. Идиллия длилась до тех пор, пока однажды вечером Юнги не пришёл домой бледнее обычного. — Что случилось? — Чимин сразу почувствовал неладное. — Родители звонят. Приезжают через неделю. — Твои родители? — Чимин удивился. Юнги редко рассказывал о них, только вскользь упоминал, что они живут в другом городе и почти не общаются. — Да. Мать настояла. Хочет познакомиться с моей... — он запнулся, — ...женщиной. Чимин замер. — С твоей женщиной? — Они не знают, что я гей. Я никогда не говорил им. Мать всё время пыталась меня женить, а я отмазывался работой, депрессией, чем угодно. Теперь она сказала, что если у меня никого нет, она найдёт мне невесту сама. — И что ты ответил? Юнги посмотрел на него с отчаянием. — Я сказал, что у меня есть девушка. Чтобы отстала. А теперь они едут знакомиться. Чимин молчал долго, переваривая информацию. — Хочешь, чтобы я притворился девушкой? — спросил он наконец с горькой усмешкой. — Нет. Конечно, нет. Я не знаю, что делать. Я не хочу терять их, но и врать им всю жизнь не могу. — А если сказать правду? Юнги покачал головой. — Они старомодные. Консервативные. Мать из очень религиозной семьи. Если я скажу, что люблю мужчину, она либо инфаркт получит, либо проклянёт меня и уйдёт навсегда. Чимин подошёл к нему, обнял со спины, уткнулся лицом между лопаток. — Тогда давай притворимся, — тихо сказал он. — Ради тебя. Ради вашей семьи. Один раз. Юнги развернулся, посмотрел на него с болью. — Ты готов на это? Играть роль? Терпеть их вопросы, их ожидания, их надежды на свадьбу и внуков? — Я готов на всё, чтобы ты был счастлив. --- Подготовка к визиту родителей превратилась в настоящий спектакль. Хосока и Чонгука посвятили в план, и те с энтузиазмом включились. — Тебе нужен женский гардероб, — заявил Хосок, осматривая Чимина с ног до головы. — И макияж. И парик. — Я не буду носить парик, — отрезал Чимин. — Придётся. Твои волосы хоть и длинные, но всё равно мужские. Чонгук, который оказался неожиданно талантливым стилистом, взял на себя образ. Он притащил ворох одежды, косметику и парик с длинными каштановыми локонами. — Примеряй. Чимин вздохнул и покорно надел платье. Лёгкое, летнее, с цветочным принтом. Парик скрыл его короткую стрижку, макияж смягчил черты лица. Когда он вышел к Юнги, тот замер с открытым ртом. — Ну как? — Чимин крутнулся, и платье взметнулось вокруг ног. — Убедительно? Юнги молчал так долго, что Чимин забеспокоился. — Что? Плохо? — Ты... — Юнги сглотнул. — Ты прекрасен. Но это неправильно. Ты не должен прятаться. — Ради тебя — должен. --- Родители приехали в пятницу вечером. Юнги встречал их на вокзале один — Чимин ждал дома, нервно теребя край платья и поправляя парик. Когда дверь открылась, он впустил в квартиру волну чужих эмоций. Отец Юнги — высокий, седой мужчина с усталыми глазами — поздоровался сдержанно. Мать — полная женщина с пронзительным взглядом — сразу окинула Чимина оценивающим взором. — Так вот ты какая, Чимин-а, — сказала она, и в голосе её не было тепла. — Юнги писал, что ты студентка. На каком факультете? — На психологическом, — Чимин старался говорить мягче, выше, чтобы голос звучал женственнее. — Психология? Это хорошо. Женщина должна понимать людей. А родители твои кто? — Бабушка воспитывала. Она умерла недавно. Мать Юнги поджала губы, но ничего не сказала. Вечер прошёл в напряжённом молчании. Чимин накрыл на стол, стараясь двигаться плавно, не выдавать себя. Юнги почти не ел, только смотрел на Чимина с тоской. После ужина, когда родители ушли в гостиницу (Юнги настоял, что у него мало места), они рухнули на диван обессиленные. — Это был ад, — выдохнул Чимин, стаскивая парик. — Она на меня так смотрела, будто я ворую её сына. — Так и есть, — усмехнулся Юнги безрадостно. — Ты воруешь её сына у неё из рук. Она всегда мечтала выбрать мне жену сама. — И что теперь? — Ещё два дня. Выдержим. --- На следующий день мать Юнги пришла одна. Чимин как раз возился на кухне, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла она — без мужа, без предупреждения. — Нам надо поговорить, девушка, — сказала она, проходя в квартиру. Чимин провёл её на кухню, предложил чай. Она отказалась. — Я сразу к делу, — начала она. — Я не знаю, кто ты и откуда взялась, но я чую фальшь. Ты не та, за кого себя выдаёшь. У Чимина похолодело внутри. — Что вы имеете в виду? — У тебя руки мужские. И голос. И манера говорить. — Она прищурилась. — Ты парень, да? Чимин молчал, понимая, что любой ответ будет ловушкой. — Мой сын — гей? — спросила она прямо. — Это поэтому он никогда не приводил девушек? — Я не могу ответить на этот вопрос, — тихо сказал Чимин. — Это должен сделать он сам. Мать Юнги долго смотрела на него, потом неожиданно всхлипнула. — Я так и знала. Знала, но не хотела верить. Всё ждала, что перебесится, женится, родит. А он... он всю жизнь будет один? — Он не один, — твёрдо сказал Чимин. — У него есть я. И я люблю его. — Любовь? — она горько усмехнулась. — Что вы, мальчики, знаете о любви? Вам лишь бы постель погреть. — Не смейте так говорить. — Чимин встал, и в его глазах вспыхнул гнев. — Вы не знаете, через что мы прошли. Вы не знаете, как он меня спасал. Как я ради него готов на всё, даже платье надеть и притворяться девушкой перед вами. Если это не любовь — тогда что? Она смотрела на него с изумлением. В этот момент в дверях появился Юнги. — Мама? Что ты здесь делаешь? — Правду узнаю, — ответила она, не сводя глаз с Чимина. — И, кажется, узнала. Тишина повисла в воздухе, густая, как кисель. Юнги переводил взгляд с матери на Чимина и обратно. — Мам, я... — Молчи. — Она поднялась. — Я дура? Думаешь, я не догадывалась? Думаешь, материнское сердце не чует? Я надеялась, что ошиблась. Что ты просто такой... замкнутый. А ты всё это время врал. — Я не хотел тебя ранить, — глухо сказал Юнги. — А что ты сделал? Привёл мальчика в платье и думал, что я не замечу? Это не ранит? Она пошла к выходу, но у двери остановилась. — Я не приму это, — сказала она, не оборачиваясь. — Ни сейчас, ни потом. Но... я подумаю. Мне нужно время. Дверь закрылась. Чимин и Юнги остались одни в разрушенной тишине. --- Отец позвонил через час. Голос его был усталым. — Мать плачет, — сказал он. — Но она не уедет, пока не поговорит с вами обоими. Завтра в полдень. Приходите в гостиницу. — Пап, я... — Ничего не говори, сын. Просто приходи. Ночь они не спали. Лежали, обнявшись, и молчали. Слова были бессильны. Утром Чимин оделся как обычно — в свои вещи, без парика, без макияжа. Юнги посмотрел на него и улыбнулся впервые за сутки. — Ты красивый, — сказал он. — Самый красивый. — Идём, — ответил Чимин. — Хватит прятаться. --- В номере гостиницы их ждали оба родителя. Мать — с красными глазами, отец — с каменным лицом. — Садитесь, — сказал отец. Они сели. Чимин взял Юнги за руку и не отпускал. — Я люблю его, — начал Юнги без предисловий. — И это не пройдёт. Я пытался жить "правильно", встречался с девушками, пытался быть тем, кем вы хотели. Но я не могу. Я родился таким. И я устал врать. — А ты? — мать посмотрела на Чимина. — Ты тоже... такой? — Я люблю вашего сына, — просто сказал Чимин. — И он любит меня. Мы прошли через ад, чтобы быть вместе. И я ни за что не откажусь от него. Мать заплакала. Отец обнял её за плечи. — Мы не понимаем этого, — сказал он тихо. — Для нас это... непривычно. Противно даже, если честно. Чимин сжался, но промолчал. — Но мы любим сына, — продолжил отец. — И если он выбрал тебя... значит, ты этого достоин. Мы не обещаем, что сразу примем. Но мы попробуем. Ради него. Мать всхлипывала, но сквозь слёзы посмотрела на Чимина. — Ты говорил, что он тебя спасал. Расскажи. Я хочу знать. Чимин рассказал. Всё. С самого начала — от смерти родителей до клуба, от встречи с Юнги до болезни бабушки, от фотографий до нападения, от больницы до сегодняшнего дня. Когда он закончил, в комнате стояла мёртвая тишина. Мать смотрела на него совсем другими глазами. — Ты прошёл через такое... — прошептала она. — А мы тут со своими предрассудками. — Вы не знали, — мягко сказал Чимин. — Теперь знаете. Она встала, подошла к нему и... обняла. Чимин замер, не веря. — Прости нас, — прошептала она. — Мы старые дураки. Если бы я знала, что мой сын любит такого сильного человека... Юнги смотрел на них и чувствовал, как в груди разрывается что-то, что было связано годами страха и одиночества. — Спасибо, мама, — выдохнул он. — Не благодари. Я ещё не готова называть его сыном. Но я попробую. --- Вечером они ужинали все вместе — впервые как семья. Неловко, с паузами, но без вранья. Чимин чувствовал, как Юнги то и дело сжимает его руку под столом. — А дети у вас будут? — вдруг спросила мать. Чимин поперхнулся. — Мам! — воскликнул Юнги. — Что? Я имею право знать. Усыновить, например, можно. — Мы... мы не думали ещё, — честно ответил Чимин. — Сначала учёба, работа... — Ну-ну, — мать улыбнулась впервые за два дня. — Думайте. Внуков я всё-таки хочу. Когда родители уехали, Юнги и Чимин стояли на перроне и смотрели вслед уходящему поезду. — Твоя мама невероятная, — сказал Чимин. — Моя мама — тиран, — усмехнулся Юнги. — Но сегодня она сделала невозможное. — Она тебя любит. — Знаю. И теперь знает, что я счастлив. Спасибо тебе. — За что? — За то, что не сбежал. За то, что выдержал. За то, что ты есть. Чимин повернулся к нему, взял за руки. — Спасибо, что научил меня быть собой. Без тебя я бы сломался. Юнги наклонился и поцеловал его прямо на перроне, под удивлёнными взглядами прохожих. Ему было всё равно. Впервые в жизни — всё равно. --- Продолжение следует…