Цена молчания

Возвращение в школу оказалось легче, чем Чимин ожидал. Полгода, оставшиеся до выпуска, пролетали быстро, а учёба заполняла пустоту, оставшуюся после ухода бабушки. Он вставал рано, уходил в школу, возвращался, делал домашние задания, и так день за днём. Юнги был рядом, но Чимин чувствовал, что между ними образовалась какая-то невидимая трещина. Слишком много боли, слишком много потерь. — Ты отдаляешься от меня, — сказал Юнги однажды вечером, когда Чимин в очередной раз уткнулся в учебники вместо того, чтобы лечь рядом. — Я не отдаляюсь, я готовлюсь к экзаменам. — Чимин, я вижу. Ты со мной, но тебя здесь нет. Чимин отложил ручку и посмотрел на него. Юнги стоял в дверях комнаты, и в свете настольной лампы его лицо казалось осунувшимся и усталым. — Прости, — выдохнул Чимин. — Я просто... я не знаю, как быть счастливым, когда её нет. — Я не прошу тебя быть счастливым. Я прошу тебя быть со мной. Этот разговор ничем не закончился. Они просто легли спать, обнявшись, но стена между ними осталась. --- Сокджин сдержал обещание и предложил Юнги работу в своём тренировочном центре. Три раза в неделю по вечерам Юнги вёл там занятия по йоге и растяжке — оказалось, в юности он серьёзно занимался этим и даже имел сертификат инструктора. — Ты полон сюрпризов, — усмехнулся Сокджин, когда Юнги впервые показал, на что способен. — Поэт, учитель литературы, да ещё и йог. — Я много чего умею, — буркнул Юнги. — Просто не люблю хвастаться. Деньги были не лишними. После увольнения из школы Юнги перебивался случайными заработками — репетиторство, написание статей для литературного журнала, но этого едва хватало на жизнь. Работа в центре Сокджина давала стабильность и возможность отвлечься. Чимин знал об этой работе, но никогда не приходил. Слишком тяжело было видеть Юнги в окружении красивых, подтянутых людей, чувствовать себя неуверенно. Однажды Чимин всё же решился. Хосок уговорил его сходить на тренировку вместе. — Проветришься, разомнёшься, заодно на своего полюбуешься, — подмигнул он. В центре было людно. Юнги стоял в центре зала в обтягивающей футболке и свободных штанах, показывая группе сложную асану. Чимин замер у входа, не в силах отвести взгляд. Юнги был прекрасен — пластичный, сильный, уверенный. — О, Чимин! — Сокджин заметил его и помахал рукой. — Пришёл посмотреть? Молодец. Давай, раздевайся, присоединяйся. Чимин разулся, постелил коврик в углу и старательно повторял движения, то и дело косясь на Юнги. Тот делал вид, что не замечает, но Чимин видел лёгкую улыбку, тронувшую его губы. После тренировки к Чимину подошёл незнакомый мужчина. Средних лет, дорого одетый, с цепким взглядом. — Пак Чимин? — спросил он, и от его голоса у Чимина похолодела спина. — Да, а вы кто? — Меня зовут Кан Донхун. Мы не знакомы лично, но у нас есть общие знакомые. Из клуба «La Nuit». Чимин замер. Кровь отхлынула от лица. — Что вам нужно? — Поговорить. Наедине. Юнги уже заметил, что происходит что-то неладное. Он подошёл быстрым шагом, встал рядом с Чимином. — В чём дело? — Это личный разговор, — холодно сказал мужчина, окинув Юнги оценивающим взглядом. — Не лезьте, если не хотите проблем. — Проблемы уже начались, раз вы подошли к моему парню, — жёстко ответил Юнги. — Говорите при мне или убирайтесь. Мужчина усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что-то опасное. — Хорошо. Коротко. Я был одним из клиентов твоего мальчика в клубе. Заплатил кучу денег за приватный танец и обещание продолжения, которое так и не получил. А теперь узнаю, что он живёт припеваючи с богатеньким учителем. Я хочу компенсацию. — Какую компенсацию? — голос Чимина дрожал. — Десять тысяч долларов. Или я иду в полицию и рассказываю, как несовершеннолетний мальчик занимался проституцией. А то, что тебе уже было восемнадцать, доказывай потом. Юнги шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Ты ничего не получишь. Проваливай, пока я не вызвал полицию. — Вызывай, — усмехнулся мужчина. — Только учти: у меня есть связи. И фотографии. И видео. Ваш мальчик очень старался в ту ночь. Чимин побледнел ещё сильнее. Он вспомнил ту ночь. Тот клиент был особенно противным — требовал, снимал на телефон, заставлял делать унизительные вещи. Чимин тогда едва дополз до дома, рыдая в подушку. — Откуда у тебя видео? — прошептал он. — А ты думал, в клубе не ведётся запись? Хозяин слил мне за небольшую плату. Так что выбор за вами: десять тысяч или публичный позор. Он ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и ледяной ужас. --- Дома Чимин сидел на кухне, обхватив голову руками. Юнги метался по комнате, пытаясь придумать план. — Мы не будем платить, — твёрдо сказал он. — Это шантаж. Если заплатим один раз, будут требовать снова и снова. — А что делать? Если видео всплывёт, меня уничтожат. И тебя заодно. — Мы пойдём в полицию. — С ума сошёл? Я бывший проститутка! Мне никто не поверит! — Поверят. Потому что у нас есть доказательства, что тебя шантажируют. Записи разговоров. И мы найдём этого ублюдка. Чимин поднял на него глаза, полные слёз. — За что мне всё это? Я думал, когда бабушка умерла, самое страшное позади. А оно только начинается. Юнги подошёл, сел рядом, обнял. — Мы справимся. Вместе. Ты и я. Помнишь, что ты говорил Хосоку? Ты устал злиться. Но ты не устал бороться. Я знаю. --- На следующий день они пошли в полицию. Следователь, тот самый, что вёл дело о нападении матери Хосока, принял их сразу. — Кан Донхун, говорите? — он нахмурился, вбивая имя в компьютер. — О, у нас на него уже есть дело. Мошенничество, шантаж, сутенёрство. Он давно в розыске. Чимин выдохнул с облегчением. — То есть он преступник? — Ещё какой. Если он выйдет на связь снова, сразу звоните. Мы его возьмём. Из полиции они вышли совсем с другим настроением. Чимин впервые за несколько дней улыбнулся. — Кажется, нам повезло. — Не нам, — поправил Юнги. — Тебе. Ты просто притягиваешь удачу, хоть и через задницу. Чимин рассмеялся — впервые после смерти бабушки. --- Кан Донхун объявился через три дня. Чимин как раз возвращался из школы, когда к нему подъехала чёрная машина. — Садись, поговорим, — раздался знакомый голос. Чимин оглянулся. Вокруг были люди, но никто не обращал на него внимания. — Я никуда с тобой не поеду. — Зря. — Донхун вышел из машины. Он был выше, чем казалось в зале, и шире в плечах. — Я передумал насчёт денег. Теперь я хочу тебя. Один раз, по-настоящему. И тогда видео исчезнет. Чимин попятился, но Донхун схватил его за руку. — Не рыпайся, мальчик. Ты же профессионал. Один раз — и мы в расчёте. — Отпусти его. Голос раздался со стороны школьных ворот. Чимин обернулся и увидел Чонгука. Тот стоял с телефоном в руках, снимая происходящее на видео. — Я уже вызвал полицию, — спокойно сказал Чонгук. — И видео отправил брату. Если ты не уберёшься сейчас, оно уйдёт в сеть. Донхун выругался, отпустил Чимина и прыгнул в машину. Чёрный седан умчался, визжа шинами. Чимин стоял, трясясь всем телом, а Чонгук подошёл и обнял его. — Ты как? — Откуда ты взялся? — Шёл мимо, увидел этого типа. Помнил твой рассказ. Решил подстраховаться. — Ты гений. — Я просто знаю, что друзей в беде не бросают. --- Полиция поймала Донхуна в тот же вечер. Он пытался уехать из города, но его блокировали на выезде. При обыске нашли не только видео с Чимином, но и десятки других записей, а также крупную сумму денег и наркотики. — Сядет надолго, — сказал следователь, когда Чимин пришёл давать показания. — Ты молодец, что не побоялся. — Я боялся, — честно ответил Чимин. — Просто рядом были люди, которые помогли. Вечером Хосок, Чонгук, Сокджин и Юнги собрались у них дома. Чонгук был героем дня, и Чимин то и дело благодарил его. — Перестань, — отмахивался тот. — Я просто оказался в нужном месте. — В нужном месте с включённой камерой, — усмехнулся Сокджин. — Ты прирождённый репортёр. — Я вообще-то на журналиста хочу поступать, — признался Чонгук. — Ну вот, первое дело уже раскрыто. Все рассмеялись. Чимин смотрел на этих людей — своих друзей, свою новую семью, — и чувствовал, как внутри оттаивает последний кусочек льда. Ночью, когда все разошлись, Чимин пришёл к Юнги. Сел рядом на кровать, взял его за руку. — Спасибо тебе, — сказал он тихо. — За что? — За то, что не сдался. За то, что был рядом. За то, что верил в меня, даже когда я сам в себя не верил. Юнги притянул его к себе, поцеловал в макушку. — Ты сам справился. Я просто был рядом. — Ты был главным, — Чимин поднял на него глаза. — Ты — моя опора. Мой дом. — А ты — мой смысл, — ответил Юнги. — Мой смысл жить дальше. Они целовались долго, нежно, смакуя каждое прикосновение. А потом Чимин вдруг отстранился и посмотрел на него с хитринкой в глазах. — А знаешь, я ведь так и не отблагодарил тебя за ту ночь в клубе. — Чимин, не начинай... — Нет, правда. — Он наклонился и прошептал на ухо: — Дай мне отблагодарить тебя. По-настоящему. И в эту ночь они наконец отпустили все страхи, все тревоги, все призраки прошлого. Остались только они вдвоём, их тела, их дыхание, их любовь — исцеляющая, всепоглощающая, вечная. --- Продолжение следует…