Адреналин

Когда ночь опускалась на Йокогаму этот город начинал дышать совсем иначе. Смог дневной суеты сменялся тихим гулом машин и запахом разогретого асфальта. В воздухе начинало пахнуть адреналином и свободой — тем, в чем Чуя готов был купаться бесконечно. Он стоял, прислонившись бедром к капоту своей «кисы», и лениво затягивался сигаретой. Темно-бордовая Хонда S2000, переливалась в свете уличных фонарей и урчала, прямо как довольно оскалившаяся кошка. Цвет у нее был глубокий, насыщенный, как выдержанное вино — Чуя специально искал этот оттенок полгода, объездил несколько городов, перебрал десятки вариантов, пока не нашел идеальный. В темноте машина казалась почти черной, но стоило свету упасть под правильным углом — и бордовый металлик вспыхивал алым, заставляя людей оборачиваться. Он бил салон, когда злился, гладил руль, когда выигрывал, и никогда не позволял чужим рукам шарить под её капотом. За четыре года, что «киса» была с ним, они проехали тысячи километров, выиграли десятки гонок и пару раз чудом не разбились насмерть. Но Чуя верил в свою девочку. Она чувствовала дорогу так же, как он сам. — Малышка моя, — пробормотал он, стряхивая пепел в сторону. — Сегодня ты будешь особенно хороша, да? Кожаная куртка скрипнула, когда он выпрямился, черные мартинсы глухо стукнули об асфальт. Взгляд голубых глаз прошелся по толпе, собравшейся у старого клуба, превращённого в неофициальный штаб ночных гонщиков. Кого здесь обычно только не шлялось: размалёванные девушки на шпильках, парни в толстовках с капюшонами, натянутыми на голову, старички на заряженных Тойотах, которые всё ещё пытались доказать, что возраст не помеха. Но Чуя как всегда искал только знакомые лица. — Вот так встреча, — окликнул он, и его низкий, с хрипотцой голос почти сразу утонул в гуле разговоров и музыки, долбившей из чьей-то тачки. Гин стояла в стороне от основного мельтешения, прислонившись к капоту старой машины, которая давно просилась на свалку, но по упрямству всё ещё оставалась на ходу. Услышав знакомый голос, девушка обернулась. В отличие от большинства собравшихся, она не пыталась выглядеть вызывающе, но взгляд у неё был острый и цепкий — она скользила им по толпе с той же выработанной привычкой, с какой Чуя перед заездом коротко просматривал трассу, отмечая всё, что могло пойти не так. Увидев его, она отошла от компании механиков, с которыми наверняка обсуждала новую турбину и направилась в сторону знакомой Хонды. — Чего хмурый такой? — спросила она, останавливаясь рядом и забирая у него из пальцев почти докуренную сигарету, чтобы сделать затяжку. — Не хмурый, а сосредоточенный, — фыркнул Чуя, позволяя ей этот жест. Они знали друг друга слишком давно, чтобы церемониться. Гин была тем человеком, который мог залезть к нему в голову и в тачку без спроса, и одной из немногих, кому это сходило с рук. — Слышал, кто-то новый сегодня выкатывает тачку. — А, этот, — Гин скривила губы в подобии усмешки и кивнула в дальний конец клуба, возвращая окурок, — он вроде из соседнего района, сомнительный тип. — И разве это плохо? — Чуя усмехнулся, блеснув зубами. — Я очень люблю таких. — Кто бы сомневался, — раздался насмешливый голос за спиной. Чуя даже не обернулся. Он его узнал сразу — мягкий, вкрадчивый, с этой чертовой ноткой превосходства. — Тачи, — сказал он, всё ещё глядя на трассу, — я думал, ты завязал с этим дерьмом. Он подошёл ближе, вставая с другой стороны от Чуи. Не особо высокий, с никогда не уходящей лёгкой улыбкой на губах. Он выглядел расслабленным, но Чуя знал, что это обманчивое впечатление, так как тот всегда был начеку. Между ними повисла та особая тишина, которая бывает только у людей с общим прошлым. Немного горькая, но уже не ранящая. — Я и завязал, — спокойно ответил Тачихара, — просто пришёл посмотреть на искусство. И на тебя. Чуя хмыкнул, Гин перевела взгляд с одного на другого, но предпочла промолчать. Она знала их историю — или, по крайней мере, те её части, которые Чуя не успел спрятать достаточно глубоко. Тачихара был одним из немногих, с кем Чуе когда-то удалось выстроить что-то по-настоящему серьёзное — не мимолётную связь и не удобное партнёрство, а отношения, в которых Чуя, к собственному раздражению, позволил себе задержаться дольше, чем обычно. И хотя Чуя никогда не рассказывал ей об их разрыве прямо, предпочитая отделываться короткими фразами, в которых правды было ровно столько, чтобы закрыть тему и больше к ней не возвращаться, она всё равно понимала, почему всё закончилось именно так. Если говорить без лишних оправданий, Мичизо просто не выдержал темпа — постоянных выездов, риска, ночей, которые обрывались по звонку, и упрямого желания Чуи всегда быть впереди, даже тогда, когда никто уже не требовал от него этой гонки. Но дело было не только в этом. За тот год, что они пытались ужиться рядом, наружу постепенно вылезли вещи, с которыми трудно мириться вблизи: привычки, о которых Чуя не считал нужным предупреждать заранее, способы справляться со стрессом, которые в одиночку сходили ему с рук, но в отношениях быстро начинали давать трещины, и то упорное молчание, которым он закрывался всякий раз, когда разговор становился хоть немного личным. Они разошлись почти год назад — спокойно, без сцен, словно оба заранее понимали, где именно всё закончится, и просто дождались момента, когда это станет невозможно игнорировать. По крайней мере, сейчас Чуя больше не хотел разбить ему лицо при встрече. Почти. — Ты на прошлой неделе Порше уделал, — сменил тему Тачихара. — Говорят, мужик чуть ли не плакал. — А что он хотел? — Чуя пожал плечами, но в глазах зажглись довольные искры. — Думал, если тачка дорогая, то он король дрифта. А на деле — король ебаных тормозов. Моя «киса» его с легкостью сделала. — Он любовно провёл ладонью по крыше автомобиля. — Твоя «киса» скоро будет требовать, чтобы ты на ней женился, — фыркнула Гин. — Уже требует, — как-то через чур серьёзно ответил Чуя, так что всем было понятно, что в его словах сквозил сарказм. — Но я сказал, что нужно еще немного подождать. Разговор прервал оглушительный рёв мотора. К клубу, эффектно затормозив юзом, подкатила ярко-синяя Мазда, обклеенная винилом. Из неё вывалилась компания парней, и Чуя сразу заметил того, кто был в центре внимания. — А вот и герой нашего обсуждения, — пробормотала Гин. — Это он? — Чуя сузил глаза, разглядывая новичка. Что-то в его облике настораживало. Парень в толпе что-то говорил, жестикулировал, но он не слышал слов. Крашенные волосы, бледная кожа, странная отстранённая улыбка. Он не был похож на гонщика — скорее на студента, случайно забредшего не туда. Но что-то в его фигуре заставляло присмотреться. Какая-то внутренняя пустота, которая могла означать либо полное отсутствие мозгов, либо смертельное хладнокровие. Потом незнакомец повернул голову, и даже на таком расстоянии Чуя почувствовал этот взгляд, скользнувший по нему, как по детали машины, которую изучают на предмет поломок. Это было непривычно и бесило. Обычно девушки и парни смотрели на Чую с восхищением или вожделением, но этот смотрел так, будто уже знал о нём всё и нашёл это скучным. — Наглый, но тачка серьезная, — констатировал Чуя, отвернувшись первым, он затушил сигарету о подошву любимых ботинок и щелчком отправил бычок в урну. Внутри шевельнулось что-то непривычное — смесь раздражения и интереса. — Ладно, пойду, надеру ему зад. — Аккуратнее там, — тихо сказал Тачихара, и в его голосе мелькнуло что-то старое. Чуя только отмахнулся, не оборачиваясь. Он сел в свою Хонду, и нос тут же наполнился привычным запахом кожи, бензина и его парфюма. Двигатель завёлся с полуоборота, издав тот самый рык, от которого у Чуи каждый раз шли мурашки по коже. — Ну, девочка, — прошептал он, поглаживая руль, — покажем этому городу, кто здесь король.

***

Новенький на Мазде реально умел ездить — Чуя признавал это со спортивным интересом. Их машины шли нос к носу, двигатель ревел, руль дрожал в руках, а стрелка тахометра дрожала у красной зоны. Каждое движение, любая ошибка могла стоить ему победы. Но даже осознавая это, Чуя лишь усмехался, крепче перехватывая руль. Ну давай. Быстрее. Покажи всё, что можешь. Только не забывай — это моя трасса. Его взгляд не отрывался от дороги, был полон лишь чистым азартом и удовольствием. Чуя искал места, где можно было пройти на миллисекунду быстрее, пройти на пределе. Новенький держался рядом, ровно, почти спокойно. Это злило и возбуждало одновременно. Сейчас. Только на последнем повороте он вырвался вперед. А все потому что знал эту трассу как свои пять пальцев — каждую ямку, каждый уклон, каждую точку, где можно рискнуть и не вылететь. Давай, малышка, не подведи. Покажи этому ублюдку, как ездят по-настоящему. Он чуть ускорился, перешёл на торможение позже чем нужно, выжал сцепление. Руль в сторону, газ в пол без колебаний, корпус немного повело, но Чуя даже не моргнул. Не выдержишь. Здесь ты сорвёшься. А я — нет. Еще одно резкое движение руля. Вот так. Учись. Он выложился на все сто, выиграв с преимуществом, — хоть и в полкорпуса — но «киса» летела по трассе как всегда слушаясь его почти беспрекословно, заставляя покрышки визжать на поворотах и вырывать восхищённые крики толпы на финише. Когда Чуя вылез из машины, на его лице загорелась улыбка, а дыхание сбилось, едва он успел сделать первый шаг на асфальт. Это был кайф. Он и не сомневался, что будет первым. Он медленно достал сигарету из кармана, закурил, чувствуя, как дым смешивается с прохладой ночи. Знакомое ощущение слегка смягчало сильные эмоции после очередной победы. — Блять, — выдохнул он в пустоту, сжимая кулак и чувствуя, как острые ощущения всё ещё бурлят в крови. К нему подошла Коё, появившаяся почти как из воздуха. Высокая, статная женщина, владелица местного бара и по совместительству старшая сестра для половины здешних гонщиков, она молча протянула ему воду. Чуя сделал большой глоток, затем снова затянулся сигаретой, чувствуя, как постепенно возвращается в реальность. — Молодец, мелкий, — сказала Коё, поправляя его воротник куртки материнским жестом, от которого Чуя никогда не отстранялся, сколько бы ни ворчал. Толпа вокруг всё ещё гудела, обсуждая заезд, перебивая друг друга и размахивая руками. Чуя лишь краем уловил движение — Тачи коротко кивнул ему из-за спин зрителей и уже через секунду растворился в темноте, будто и не собирался задерживаться дольше необходимого. Гин подошла почти сразу и, как обычно, остановилась слишком близко, вторгаясь в его личное пространство. Лёгким движением она стукнула его костяшками по плечу — не сильно, но так, чтобы он точно почувствовал. — Ты снова полез в поворот как псих, — сказала она восторженно, в глазах мелькнуло знакомое весёлое раздражение. — Когда-нибудь я не успею сказать тебе «я же говорила». Чуя фыркнул, делая ещё затяжку. — Но не сегодня. — Нет. Повезло тебе, что трасса тебя любит, — добавила Гин, чуть склонив голову набок. — Или ты её. Я пока не решила. Она видела, как у него всё ещё дрожат пальцы от выброса адреналина, и, не говоря ни слова, слегка сжала его запястье, проверяя пульс. Чуя едва заметно улыбнулся — этот жест давно стал их негласной традицией. Толпа вокруг постепенно стихала, но возбуждение никуда не делось — люди переговаривались, обсуждали траектории, спорили о последнем повороте. Им нужно было зрелище, и Чуя его дал. Через время новенький с Мазды подошёл к ним без спешки и остановился напротив — достаточно близко, чтобы не приходилось повышать голос, но всё же на той дистанции, которая ощущалась как чёткая граница. Чуя поднял глаза не сразу, выдержал короткую паузу и только потом уверенно посмотрел на него. Ты хорош. Но я лучше. Парень усмехнулся первым. — Красивая траектория. Чуя дёрнул уголком губ, улыбка была почти вызовом. — Это ты ещё красивой не видел. — Реванш? — спросил тот. В глазах Чуи вспыхнуло что-то опасное, азарт снова щёлкнул внутри. Он слишком любил это чувство — момент, когда соперник не уходит, а возвращается за добавкой. — Когда угодно, — ответил он. — Только подготовься нормально. Я ненавижу, когда соперник сдувается. Новенький кивнул и отошёл, в его походке уже чувствовалась решимость. Он совершенно не выглядел сломленным, и именно это делало всё интереснее. — Ты прямо сияешь, — тихо заметила Кое, метко встревая в диалог. — Я выиграл. — Нет, — она прищурилась. — Ты нашёл себе проблему. Чуя издал короткий смешок. — Пусть попробует. Дым медленно растворялся в ночном воздухе, пока ребята без лишних слов сместились на несколько шагов в сторону Хонды. — Пойдём отпразднуем, — предложила Коё. — Бар нас уже заждался. Гин рассмеялась, и в голове сразу всплыл один из таких вечеров, когда Чуя срывал бутылку виски с барной стойки, хлопал кого-то по плечу, а через мгновение уже заигрывал с девушками, подкладывал руки на талию и шептал колкие, дерзкие шутки, ловко балансируя между смехом и флиртом. Ему было всё равно, кто рядом, кто наблюдает, кто оценивает — для ее друга существовал только этот момент, только адреналин, и больше ничего. — Чуя опять будет сам себе аплодировать? Чуя только усмехнулся, позволяя сигаретному дыму слегка заслонить зрение. — Просто в баре я тоже король, — спокойно сказал он. Ночь постепенно возвращала себе контроль над территорией старого клуба, а за пределами их круга, у самой линии света, ощущалось чужое внимание —выжидающее и слишком осмысленное, чтобы быть взглядом случайного прохожего.