ПОКА ТЫ ДЫШИШЬ

Дом семьи Ким всегда был тихой гаванью, и во многом это было заслугой Намджуна. Когда его отец женился во второй раз, Намджун не ожидал, что вместе с мачехой в его жизнь войдет не просто «сводный брат», а настоящее хрупкое сокровище. Тэхену было двадцать, но в душе он оставался ребенком — чистым, доверчивым, с глазами, в которых отражалась вся невинность мира. Намджун, хотя и не имел с ним кровной связи, оберегал его с яростной преданностью. Для него Тэхен был фарфоровой статуэткой, которой угрожала любая резкая линия жизни. Когда родители уехали на два дня в гости, Намджун планировал тихий вечер. Но его друзья имели совсем другие планы. Дверь распахнулась, и в дом ворвался вихрь смеха, запаха дорогих духов и кожаных курток. — Намджун-а! Решили, что тебе скучно чахнуть над учебниками! — первым влетел Хосок, сияя фирменной улыбкой. За ним вальяжно шагали Джин, поправляющий прическу, и Чимин, увлечённо строчащий сообщение. Юнги, как обычно, выглядел так, будто его только что вытащили из летаргического сна. Последним вошёл Чонгук. Он был воплощением неприятностей: двадцать три года дерзости, коллекция разбитых сердец и штрафов за превышение скорости. Холодный взгляд, смелая ухмылка, аура человека, которому кажется, что всё позволено. — Привет, хён, — бросил он, собираясь плюхнуться на диван, но внезапно замер. Из-за спины Намджуна робко выглянул Тэхен. Пушистый свитер синего цвета поглощал его тонкую фигуру, а в руках он сжимал плюшевого львенка. — Здравствуйте, — тихо сказал он, моргая длинными ресницами. В голове Чонгука словно произошёл короткое замыкание. Его «дерзкий и уверенный» образ рассыпался, как карточный домик. Челюсть дрожала, глаза расширились до размеров чайных блюдец. — Это… это кто? Ангел? Я умер и попал в рай? — пробормотал он, не отводя взгляда. Намджун мгновенно напрягся. Его взгляд был тяжёлым, словно стены квартиры сжимались вокруг. — Это мой брат. И если ты не перестанешь на него так смотреть, Чонгук, единственное место, куда ты попадёшь — отделение челюстно-лицевой хирургии, — голос прозвучал как раскат грома. Ребята едва сдерживали хохот, наблюдая, как «холодный бабник» теряет контроль. Тишина висела в воздухе, нарушаемая только тяжёлым дыханием Чонгука. — Чонгук, закрой рот, слюна капает, — шепнул Чимин. — Намджун тебя сейчас убьёт. — Я свидетель! — добавил Юнги. — Чонгук сам спровоцировал этот несчастный случай. — Боюсь, первая официальная жертва здесь — Чонгук, — с трудом сдерживая смех, добавил Хосок. Чонгук, заметив, что все на него смотрят, попытался взять себя в руки, но каждый жест выглядел всё нелепее. Он осторожно проходил мимо Тэхёна, но споткнулся о коврик, едва не приземлившись на пол. — Ч-чертов коврик! — пробормотал он, стараясь улыбнуться, хотя краснел так, что мог бы соревноваться с закатом. Намджун тихо покачал головой: — Я предупреждаю… Тэхён улыбнулся, совсем не подозревая, какой эффект произвёл на Чонгука. А друзья, сидя по углам, не могли сдержать смех — они стали свидетелями того, как один из самых дерзких бабников теряет контроль из-за одного невинного мальчика. Чонгук, который обычно занимал самое центральное место в любой комнате, на этот раз забился в кресло в самом дальнем углу, стараясь не дышать слишком громко. Однако его взгляд, вопреки всем инстинктам самосохранения, постоянно возвращался к Тэхену. Тэхен же, почувствовав, что гости не представляют угрозы, осмелел. Он подошел к журнальному столику, на котором Джин уже начал раскладывать принесенные закуски. — Хотите чаю? — спросил Тэхен, обращаясь ко всем, но глядя почему-то именно на замершего Чонгука. — У нас есть с ромашкой... и с печеньем в форме звезд. — Я... я люблю звезды, — выдавил из себя Чонгук. Голос сорвался на высокой ноте, и Чимин с Хосоком одновременно уткнулись в подушки, чтобы не закричать от хохота. — Чонгук-а, ты же вчера говорил, что твой единственный напиток — это двойной эспрессо чернее твоей души? — ядовито напомнил Юнги, приоткрыв один глаз. Намджун встал между ними, как живая берлинская стена. — Тэхен-и, иди на кухню, я сам помогу ребятам, — мягко сказал он брату, но, обернувшись к Чонгуку, снова превратился в грозовую тучу. — А ты, «любитель звезд», если я увижу, что ты сокращаешь дистанцию меньше чем на три метра, пеняй на себя. Как только мягкие шаги Тэхена стихли в глубине коридора, напряжение в комнате сменилось оглушительным хохотом друзей. Чимин буквально сполз с дивана, а Юнги с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как «грозный гонщик» превратился в пунцовый помидор. — «Люблю звезды»? Серьезно, Чонгук? — Джин вытирал слезы выступившие от смеха. — Ты еще скажи, что веришь в единорогов! Намджун, не разделяя всеобщего веселья, продолжал сверлить Чонгука взглядом, ожидая очередной дерзкой шутки. Но Чонгук не огрызнулся. Он медленно поднял голову, и выражение его лица заставило смех в комнате мгновенно утихнуть. В его глазах не было привычного вызова — только странная, почти пугающая растерянность. — Хён, — тихо произнес Чонгук, глядя прямо на Намджуна. — Ты можешь меня ударить. Можешь выставить за дверь. Но я не шучу. Он сглотнул, прижимая ладонь к груди, словно пытаясь утихомирить бешеное сердце. — Я влюбился. По-настоящему. Кажется, я пропал, Намджун. В комнате повисла тяжелая тишина. Намджун сжал кулаки, чувствуя, как защитный инстинкт борется с очевидной искренностью друга. Чонгук, который никогда не воспринимал чувства всерьез, сейчас выглядел как человек, чей мир только что перевернулся с ног на голову.