Вишня в шоколаде

Минхо сидел на стуле у кровати Хёнджина, который лежал без сознания уже пару часов. Он медленно перебирал пряди его волос, пальцами скользя по мягким локонам, которые падали на лоб, и осторожно убирал их назад, чтобы не лезли в глаза. Минхо не отходил ни на минуту: когда Хёнджин упал, он поймал его первым, подхватил на руки и отнёс наверх, пока все суетились внизу — Джисон звонил врачу, Феликс метался с мокрым полотенцем, Чанбин предлагал вызвать скорую. Но врач по телефону сказал, что это, скорее всего, переутомление или стресс, и посоветовал дать отдохнуть, следить за дыханием и вызвать, если не очнётся через час. Прошло уже два, но Минхо не паниковал — он знал Хёнджина лучше, чем кто-либо, и чувствовал, что это не тот обморок, ради которого необходимо везти Хвана в больницу. Ещё даже не зайдя в дом, Ли начал чувствовать запах — слабый, но знакомый до боли: солёная карамель. Феромоны Хёнджина, которые проявлялись так ярко только во время течки. Но запах был приглушён, как будто Хёнджин пытался спрятать его под слоем парфюма и чего-то химического. Это не обмануло Минхо — его инстинкты альфы всегда улавливали такие вещи, особенно от омеги, с которым он делил постель несколько лет. Ли не знал точно, почему Хёнджин упал в обморок: возможно, переизбыток эмоций от всего этого дня — от притворства, от встреч со всеми, от запаха вишни в торте, который явно задел его. Возможно, присутствие альфы само по себе стало слишком тяжёлым. Минхо сидел и думал об этом, перебирая пряди волос, чувствуя, как его собственные феромоны начинают отзываться — вишнёвый запах усиливался, пытаясь обволочь омегу, чтобы успокоить, но Минхо сдерживался. Он согласился играть пару сразу, как только Джисон написал ему о Феликсе и о том, что Хёнджин тоже приедет. Минхо не раздумывал — ради Феликса, который столько пережил, он был готов на многое, но в глубине души это было и ради себя: шанс увидеть Хёнджина, услышать его голос, просто побыть рядом. Он столько раз репетировал речь перед зеркалом — слова о том, как сожалеет, как хочет поговорить, как скучал все эти годы. Ли столько раз обсуждал это со своим психологом — на сеансах по два раза в неделю, где он разбирал свои инстинкты альфы, свои ошибки, то, как биология иногда брала верх и заставляла говорить «ты должен» вместо «я хочу, чтобы ты был счастлив». Но когда он увидел Хёнджина в дверях, все слова улетучились. Минхо смог только сделать вид, что ему всё равно. У альфы было несколько вариантов действий, в зависимости от поведения Хёнджина: если тот покажет, что ему всё равно, что он закрыт и не хочет даже разговаривать, то Минхо не будет лезть — просто переживёт этот день рождения, сыграет роль и уедет, оставив всё как есть. Но где-то в глубине души он хватался за надежду, что что-то могло снова получиться: может, Хёнджин тоже скучал, может, эти пять лет изменили их обоих достаточно, чтобы попробовать заново. Минхо смотрел на спящее лицо Хёнджина и не знал, винить ли себя в его состоянии или нет, но Минхо точно знал одно — он не уйдёт, пока омега не очнётся и не скажет сам, что хочет, чтобы он ушёл. Внизу послышались легкие шаги Джисона. Минхо отстранил руку от волос Хёнджина, выпрямился и ждал, когда дверь приоткроется. Джисон заглянул. — Как он? — прошептал он. Минхо кивнул. — Дышит ровно. Скоро очнётся. Я побуду здесь. Джисон кивнул в ответ и закрыл дверь.

***

Минхо сидел в кресле напротив психолога. Тот изучающе глядел на Минхо, смотрящего в пол. — Я не понимаю, — начал он тихо,. — Почему я так злюсь. Не на него. На себя. Но когда я злюсь на себя — это выходит наружу. Психолог наклонил голову. — Расскажи подробнее. Что происходит, когда ты чувствуешь эту злость? Минхо выдохнул через нос. — Когда он говорил, что хочет сам решать. Что я слишком много командую. Что он не вещь. Я слышал каждое слово. И понимал. Понимал, что он прав. Но внутри… внутри всё кипело. Как будто если я не скажу «ты должен», если не возьму контроль — он уйдёт. И я начинал говорить резче. Запах становился… тяжёлым. Я чувствовал, как мои феромоны давят на него, и это только хуже делало. А потом он кричал в ответ, и я видел, как он боится. И я ненавидел себя за это. Но злость не уходила. Она только росла. Он замолчал. Пальцы разжались, потом снова сжались. Психолог говорил спокойно. — Это классическая реакция альфы, когда он чувствует угрозу потери связи. Инстинкт защиты превращается в контроль. Ты боялся потерять его — и вместо того, чтобы показать уязвимость, ты показывал силу. Потому что сила казалась безопаснее. Минхо медленно кивнул. — Да. Но я не хотел быть таким. Я хотел… просто любить его. Без всего этого. Без «должен», без «мой». Просто быть рядом. Но каждый раз, когда он говорил «я сам», я слышал «я без тебя». И это убивало меня. Минхо поднял взгляд — глаза покраснели, но слёз ещё не было. — Я влюбился в него, когда увидел ещё в старшей школе. Он сидел на полу и не замечал меня минут двадцать. А я стоял в дверях и думал, что вот тот, с кем я хочу быть. И мне стало страшно. И одновременно… я никогда не чувствовал себя таким живым. Как будто до этого я просто существовал, а с ним начал дышать. Голос дрогнул. Минхо сглотнул. — Я помню, как он однажды уснул за столом после нашей ссоры. Я накрыл его пледом, сел рядом и просто смотрел. Думал: если он проснётся и скажет «уйди», я уйду. Но он проснулся, увидел меня и улыбнулся. Просто улыбнулся. И сказал: «Ты здесь». Как будто это было самое важное. И я тогда понял, что люблю его так сильно, что готов умереть, лишь бы он всегда так улыбался. Слёзы всё-таки скатились. Минхо не вытирал их, просто сидел, глядя в пол. — Мне так жаль. Жаль, что я не смог сказать ему это тогда. Жаль, что вместо «я люблю тебя» я говорил «не ходи туда один». Жаль, что моя любовь стала для него клеткой. Я не хотел этого. Психолог молчал секунду, потом мягко сказал: — Минхо, то, что ты чувствуешь сейчас — это и есть причина. Глубокая любовь. Не просто привязанность и не инстинкт альфы. Любовь. Такая большая, что она пугает. И когда она пугает — ты пытаешься её контролировать. Потому что боишься потерять. Но любовь не контролируется. Она либо есть, либо её нет. Тебе надо научиться доверять и отпускать, если нужно. Минхо поднял голову. Слёзы текли по щекам, но он не отводил взгляд. — Я не знаю, как его отпустить. Не знаю, как жить без него. И в то же время… не знаю, как жить с мыслью, что я его сломал. Психолог покачал головой. — Ты сделал ошибку. Но он взрослый человек. Вы расстались, потому что он выбрал себя. И если вы встретитесь снова — у тебя будет шанс извиниться. и, возможно, он тебя поймет и простит. Минхо вытер лицо рукавом. — А если он скажет «нет»? — Тогда ты скажешь «спасибо, что был в моей жизни». И будешь жить дальше. С этой любовью. Она не исчезнет. Но она перестанет тебя душить. Она станет частью тебя. Минхо долго молчал, а после кивнул. — Я попробую. Когда увижу его… я попробую сказать правду. Психолог положил ручку на стол. — Это и будет твой самый большой шаг. Минхо выдохнул. — Спасибо. Он встал и пошёл к двери, на пороге обернувшись. — Если я заплачу, когда увижу его… это нормально? Психолог улыбнулся теплее. — Это нормально. Это значит, что ты живой. Минхо кивнул и вышел. Этот сеанс был четыре года назад. С тех пор много чего изменилось, в том числе и сам Минхо, чему тот был безмерно рад.

***

Хёнджин очнулся, чувствуя, как веки наливаются тяжестью, а в нос сразу ударяет густой запах вишни. Он тихо застонал, не успев сдержаться, и только через мгновение осознал, кто с ним рядом. Открыв глаза, Хван увидел его прямо перед собой: Минхо сидел на краю кровати, опираясь локтями на колени, и внимательно смотрел, не отводя взгляда, его зрачки были чуть расширены в полумраке комнаты. «Блять, — подумал Хёнджин, — блять, какой же я тупой. Он точно услышал этот стон.» Осторожно принюхавшись, Хёнджин убедился, что запаха солёной карамели нет — ни малейшего намёка, поглотитель всё ещё держался удивительно стойко. — Ты что здесь делаешь? — проворчал Хёнджин, пытаясь сесть ровнее. Минхо чуть наклонил голову. — Ты упал в обморок. Кто-то должен был остаться рядом. Хёнджин приподнялся на локте, тело всё ещё ныло, но уже не так сильно, как раньше. — И это решил быть ты. Минхо потёр рукой затылок привычным движением, когда ему становилось неловко. — Было бы странно, если бы ночью кто-то кроме меня оказался здесь с тобой. Хёнджин хмыкнул, вкладывая в звук всю накопившуюся саркастичность. — Точно. Мы же «пара». Минхо не ответил, продолжая спокойно смотреть. Хёнджин вдохнул полной грудью — и сразу понял, что это было ошибкой: феромоны альфы ударили в кровь, вишня смешалась с близостью и воспоминаниями, — желание вспыхнуло мгновенно. Хёнджин снова чуть не простонал, но вовремя закусил губу. — Мне… мне надо… — начал он мямлить, не зная, как закончить фразу. Минхо наклонился чуть ближе. — Мне отвернуться? Выйти? — участливо спросил он. — Ничего не делай. Сиди тут. Ты не должен… — Хёнджин резко встал, мир качнулся, голова закружилась. Минхо мгновенно подставил руку, поддерживая под локоть. Хёнджин смерил её взглядом, но не оттолкнул. Просто прошёл к чемодану, опираясь на стену, и присел на корточки. Копаясь в боковом кармане, он достал блистер с таблетками, выдавил одну и закинул в рот. Дотянулся до тумбочки, взял бутылку воды, запил, не стесняясь присутствия Минхо. «Отлично, через десять минут она должна подействовать», — с облегчением подумал Хёнджин. Он вернулся к кровати, лёг, укутался в одеяло до подбородка и повернулся спиной к Минхо. — Ты можешь лечь рядом, — буркнул Хван, не оборачиваясь. — Всё равно ночь. Сам же сказал. Минхо тихо усмехнулся. — Вообще-то уже ближе к утру. Джисон вроде придумал какое-то развлечение через пару часов. Не могу же я его пропустить. Проще вообще не спать. Хёнджин пожал плечами под одеялом. — Ты можешь подремать, я тебя разбужу. Минхо помолчал секунду. — Тогда я просто лягу рядом. Он лёг на спину на свою сторону кровати, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Хёнджин ощущал тепло его тела сквозь одеяло. Запах вишни стал сильнее. Хёнджин лежал, глядя в потолок, чувствуя всё сразу: тепло, запах, близость, желание, которое таблетка ещё не успела приглушить полностью. Это сводило с ума. Хван не мог понять — злится он на Минхо или хочет его обнять. Или и то, и другое одновременно. Или… Хёнджин предпочёл дальше не думать. Просто лежал, дышал ровно и ждал, когда таблетка начнёт действовать. Минхо тоже молчал. Спустя сорок минут Хёнджин все еще лежал неподвижно, глядя в потолок, и считал минуты по внутренним часам. Ничего не изменилось. Таблетка не подействовала, жар внизу живота только нарастал. Хёнджин выругался про себя. Он осторожно повернул голову — дыхание Минхо оставалось ровным, но Хёнджин не верил, что Ли действительно спит, слишком хорошо помнил, как тот всегда просыпался от малейшего шороха. Но как же невыносимо было желание, если что-то сейчас не сделать, то Минхо проснется совсем не от шороха. Надо поспать в другом месте. Хёнджину эта идея показалась гениальной, и он уже готовился вставать. Но вспомнив, что в комнатах спят минимум по двое, Хван замер — уходить сейчас означало бы вызвать вопросы у всех, кто проснётся утром и увидит Хёнджина на диване. Странно, подозрительно, ненормально. «Хорошо, тогда план Б». Он аккуратно, стараясь не скрипеть пружинами, сполз с кровати, прокрался к двери и вышел в коридор, босиком ступая по холодному полу. Хёнджин тихо постучал в нужную дверь, молясь, чтобы там не оказалось Феликса. Дверь приоткрылась почти сразу. Сонный Джисон стоял на пороге, но взгляд мгновенно прояснился, когда он увидел Хёнджина. — Что такое? — прошептал Хан, отступая в сторону. — Мне нужно… мне нужно… — Хёнджин снова начал запинаться, чувствуя, как щёки горят. Джисон посмотрел на него долгим взглядом, будто сразу всё понял. Не говоря ни слова, он повернулся к тумбочке, выдвинул ящик и достал небольшую упаковку — новая игрушка, рядом маленький тюбик смазки. — Держи, — сказал Джисон, протягивая всё это Хёнджину. — Я хотел тебе это подарить на Новый год, но видимо нужно сейчас. Хёнджин уставился на подарок, потом поднял глаза на Джисона. — Ты серьёзно хотел подарить мне на Новый год… это? Джисон пожал плечами, уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты одинок и любишь секс. Иди уже. Только промой под горячей водой. — Как ты вообще догадался? — Хёнджин закатил глаза, но взял вещи. — Ну ты спишь в одной комнате с Минхо. В течку. — по слогам сказал Джисон. Хёнджин фыркнул. — Ах ты засранец. Он тихо вернулся в свою комнату, проверив, что Минхо еще спит. Хёнджин аккуратно прошёл в ванную, закрыл дверь на защёлку и включил горячую воду — пар сразу поднялся к потолку, заполняя маленькое пространство. Он промыл игрушку кипятком из крана, потом разделся и потрогал свой задний проход — пальцы сразу стали скользкими. Хёнджин подавил стон от стимуляции. Смазка не понадобится. Но что странно — обычно во время течки выделения пахли его собственным запахом. А сейчас — ничего. Совсем. Куда делся запах? Неужели поглотитель Джисона работает настолько хорошо? Не став об этом больше думать, Хёнджин встал под горячую воду. Струи обжигали кожу, но тело только сильнее напрягалось — жар внутри не уходил, наоборот, становился невыносимым. Он снова провёл пальцами между ягодиц, сначала вставляя один. Тело сразу отозвалось мурашками. Не медля, Хёнджин сунул игрушку в себя, стараясь не шуметь. Он подавил стон, закусив кулак зубами — боль смешалась с удовольствием, и перед глазами сразу встало лицо Минхо. Как и в последние семь лет. Но теперь к нему добавились детали: новая родинка на щеке, которую Хван заметил вчера. Чуть более тёмные волосы, которые отросли за эти годы. Сильные руки, которые подхватывали его в сугробе. Глаза, которые стали еще прекраснее. «Господи, блять, какой же он красивый,» — подумал Хёнджин, двигая игрушку глубже, чувствуя, как тело отвечает волнами дрожи. Он представлял Минхо, как эти сильные руки касаются его сейчас, как запах вишни становится ближе, как голос шепчет «я здесь», как Минхо проводит языком по его телу… Все сильнее и глубже толкая игрушку, Хёнджин окончательно поплыл и все же застонал, кончая. Его тело содрогнулось под горячей водой. Хёнджин прислонился лбом к кафелю, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы смешиваются с каплями на лице. Желание немного отступило — не ушло совсем, но стало терпимее. Он выключил воду, вытерся, спрятал игрушку в карман халата и вернулся в комнату. Минхо все еще спал.

***

Хёнджин проснулся от запаха своего любимого кофе, который всегда варил Минхо, когда хотел его разбудить. Хван сладко потянулся под одеялом, не сразу открывая глаза, и только потом медленно приоткрыл веки. Над ним сидел Минхо — уже одетый, в чёрной водолазке и джинсах, с телефоном в руках, что-то быстро набирая большим пальцем. На тумбочке стояла кружка, от которой поднимался пар. Хёнджин моргнул, пытаясь прогнать остатки сна. Минхо перевёл взгляд на него и чуть улыбнулся. — Доброе утро. Я тебе кофе принёс, — он кивнул на кружку. Хёнджин приподнялся, глядя на кофе с недоверием. — Это мне? — спросил он сонно. Минхо пожал плечами. — Да. Я свой уже выпил раньше. — Мы же совсем поздно легли, ты разве выспался? Хёнджин почувствовал, как щёки теплеют — фраза прозвучала так буднично, будто они снова вместе и просто просыпаются в одной постели. Он быстро отвернулся к окну, пряча лицо. — Ничего страшного, высплюсь этой ночью, — пробормотал Минхо. — Я пойду пока вниз. Хотел проконтролировать, что ты не проспишь. Мы выезжаем через полчаса. Он встал, поправил воротник и вышел, прикрыв дверь. Хёнджин поёжился под одеялом. После вчерашнего мышцы ныли, внизу живота теплилось знакомое напряжение, но уже не такое сильное, как ночью. Он принюхался — запаха солёной карамели по-прежнему не было. Совсем. Зато запах вишни ощущался очень хорошо — Минхо только что сидел здесь, и теперь весь воздух в комнате пропитался им. Как же хорошо и плохо одновременно. На всякий случай Хёнджин потянулся к тумбочке, достал бутылочку с поглотителем и нанёс ещё немного на пахучие зоны. Потом долго смотрел на кофе, но всё же взял кружку и сделал большой глоток. Ностальгия пришла так же быстро, как и ушла. Хёнджин грустно выдохнул. Он быстро оделся в обычную одежду — тёмно-серый свитер, чёрные джинсы, кроссовки. Не зная, что именно приготовил Джисон на сегодня, Хёнджин решил не рисковать с чем-то нарядным. На кухне уже собирались сонные друзья. Феликс стоял у плиты и жарил блинчики. Сзади него Чан обнимал его за талию, что-то шептал на ухо, и Феликс хихикал, пытаясь не уронить лопатку. — Ещё одна шутка, и я спалю блинчики, — пригрозил он, но улыбка не сходила с лица. — Только не это! Я голодный! — простонал Чанбин. — Ты всегда голодный, — закатил глаза Чан, целуя Феликса в висок. Хёнджин подумал, как же тот быстро вписался в компанию. Удивительно, будто всегда так и было. Сынмин сидел на дальнем краю дивана, играя в приставку — на экране мелькали яркие цвета, он сосредоточенно жевал губу. Рядом с ним устроился Чонин, который что-то упорно бубнил под руку омеге. Джисон стоял у окна и говорил с кем-то по телефону, параллельно раздавая указания друзьям: — Одевайтесь потеплее, мы будем много ходить. Хёнджин плюхнулся на стул. Феликс тут же повернулся, положил ему в тарелку большую порцию блинчиков и щедро полил кленовым сиропом. Хёнджин мысленно поблагодарил друга — как будто Феликс заранее знал, что ему сейчас нужно именно это. Он отломил кусок и отправил в рот — блинчики были горячими, мягкими внутри, хрустящими снаружи, с лёгкой ванильной ноткой. Хёнджин закрыл глаза на секунду, наслаждаясь вкусом. Минхо вошёл следом, смерил его взглядом, заметив, с каким удовольствием Хёнджин ест. Он улыбнулся, потом намазал свою порцию творожным сыром и сел напротив. Все постепенно расселись вокруг стола. Джисон закончил разговор по телефону, сел на стул и объявил: — После завтрака сюрприз. Едем в парк развлечений, но сначала заезжаем в мою любимую кофейню. — Какой кайф! — Феликс запрыгал на месте. — Там такие булочки с корицей! И латте с карамелью! Чан чмокнул его в щёку. Феликс засиял. Хёнджин покосился на них — на то, как Чан держит руку Феликса под столом, как тот улыбается, чуть наклоняя голову. «Как же я рад за него», — подумал Хван. Он доел блинчики молча, чувствуя на себе пристальный взгляд. «Ещё два дня. Ещё два дня — и я наконец окажусь у себя дома. Один. Без запаха вишни. Без взглядов Минхо. Без этой постоянной, ноющей тоски, которая не отпускает ни на минуту.» Джисон хлопнул в ладоши. — Одеваемся! Выезжаем через пятнадцать минут! Хёнджин решил не переодеваться — остался внизу в той же одежде, в которой спускался на завтрак, просто накинул куртку и шарф. Остальные разбрелись по комнатам, быстро переоделись в тёплые вещи и вернулись, шумно обсуждая предстоящий день. Джисон вызвал большое такси — восьмиместное с широкими сиденьями. Когда машина подъехала, все быстро расселись: Феликс с Чаном впереди, Чанбин с Сынмином и Чонином на заднем ряду, а Хёнджин оказался посередине между Минхо и Джисоном. Он сразу положил голову на плечо Джисона, закрыв глаза. Хан чуть повернулся, обнял его одной рукой за плечи и тихо прошептал прямо в ухо: — Ты как? Хёнджин повёл плечами, не поднимая головы. — Нормально. Потом вдруг встрепенулся, приподнялся и зашептал Джисону на ухо, стараясь, чтобы никто не услышал: — Я не пахну своим запахом? Джисон наклонился ближе, принюхался, касаясь носом его шеи. Его глаза округлились. — Нет. Совсем не пахнешь. Офигеть. Ты что-то ещё нанёс? Хёнджин покачал головой. — Нет. Только твой подавитель. Джисон нахмурился, продолжая шептать уже громче: — Он не даёт такого эффекта. Я всегда чувствовал хотя бы отголоски твоего запаха, а теперь… ничего. — Больше двух говорят вслух, — пропел Чанбин с заднего сиденья. Хёнджин шикнул на него, но на душе стало очень беспокойно. Джисон всё ещё удивлённый, принялся копаться в телефоне — видимо, искать информацию о поглотителе или что-то в этом роде. Хёнджин откинулся обратно на плечо друга и задремал, убаюканный гулом мотора и покачиванием машины. Проснулся он от того, как тёплая ладонь Минхо осторожно легла поверх его руки. Хёнджин мгновенно дёрнулся, открыл глаза и увидел, что Минхо сам дремлет. Раньше он не мог заснуть от любого шороха, а теперь беззаботно спал посреди этой суматохи, среди голосов друзей и тряски на дороге. Хёнджин почувствовал внезапный прилив нежности. Он медленно провёл указательным пальцем по выступающей вене на запястье Минхо, едва касаясь кожи. Тот даже не дёрнулся. — Все выходим! — проорал Джисон, распахивая дверь. Минхо мгновенно проснулся, моргнул пару раз и выпрямился. Хёнджин резко отдёрнул руку, чувствуя, как щёки горят. Они вышли из машины у большой двухэтажной кофейни — белые стены, огромные окна, при входе гигантская инсталляция в виде булочки с корицей. Джисон побежал вперёд, раскинув руки, и обнял эту булочку, прижимаясь к ней всем телом. — Я так люблю тебя и так скучал! — радостно закричал он. Феликс со смехом тут же достал фотоаппарат мгновенной печати и щёлкнул несколько раз подряд. Снимки медленно проявлялись в его руках, и он раздавал их всем вокруг, хихикая над тем, как Джисон выглядит на фото. Тот наконец оторвался от булочки и повернулся к друзьям. — Заходим! Там внутри такая вкуснота! Все двинулись внутрь. Хёнджин пошёл последним, чувствуя, как Минхо идёт рядом. Джисон радостно подбежал к кассе, широко улыбаясь кассиру. — У меня сегодня день рождения! — объявил он, чуть подпрыгивая на месте. Парень за кассой улыбнулся в ответ. — Поздравляю! Тогда вам полагается подарочный кусочек тортика — наш фирменный, с малиной и белым шоколадом. Сейчас принесём. Все тут же загомонили, переглядываясь. — О, подарки! — воскликнул Феликс, хлопая в ладоши. — Самое время их дарить! Хёнджин замер посреди этой суеты, чувствуя, как кровь отливает от лица. Подарок. Он забыл забрать подарок из комнаты. Пакет остался лежать на тумбочке — аккуратно завёрнутый, с лентой, которую он завязывал позавчера ночью. Хван уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «я сейчас съезжу», но сзади раздался спокойный голос. — Я взял твой подарок. Хёнджин резко обернулся. Минхо стоял совсем близко — запах вишни ударил в нос мгновенно. — Ты лазил в моей комнате? — спросил он со злостью, хотя голос дрогнул. Минхо спокойно покачал головой. — Нет. Ты просто оставил на тумбочке пакет с надписью «Happy Birthday». Я подумал, что ты забыл его взять. Хёнджин моргнул. — Да… так и есть. Минхо протянул ему аккуратный бумажный пакет. Они поднялись на второй этаж — там было уютнее, большие окна, мягкие диваны и низкие столики. Все расселись полукругом: Феликс с Чаном на одном диване, Чанбин с Сынмином напротив, Чонин рядом с Джисоном, а Хёнджин и Минхо оказались вместе на краю. Хёнджин заказал большой стакан кофе со сливками и двойной порцией карамельного сиропа — это всегда немного успокаивало эмоции во время течки. Пока ждали заказ, Джисон вдруг вскочил. — Я заказал опцию «рандомная булочка»! Каждому принесут разную, и будем угадывать, что внутри. Все засмеялись, начали спорить, кому что попадётся. Когда булочки принесли, Феликс с Чаном получили ванильный заварной крем — Феликс тут же откусил большой кусок и застонал от удовольствия, Чан аккуратно слизнул крем с его губы, вызвав новую волну возгласов. Чанбину досталась булочка с карамелью и орехами. Сынмину попалась с корицей и яблоком. Чонину досталась с шоколадом и мятой — он морщился от неожиданной свежести, но продолжал есть. Хёнджин поднёс свою булочку ко рту — и сразу понял, с чем она. Вишня. Конечно, вишня. Как будто это могла бы быть не она. Он чуть не застонал в голос, но сдержался, только пальцами сильнее сжал бумажную салфетку. Хван поймал взгляд Минхо — тот смотрел прямо на него. Из булочки Минхо капнула капля шоколада. Хёнджин хмыкнул и демонстративно откусил большой кусок от своей. Рецепторы взорвались — вкус был таким знакомым, таким болезненно родным, что у него закружилась голова. Именно такой был вкус смазки Минхо когда-то, именно такую вишню Хёнджин обожал до дрожи в коленях. Он слизнул с губы остаток джема, чувствуя, как взгляд Минхо тяжелеет. Тело отозвалось жаром, но в этот момент Феликс вскочил. — Давайте дарить подарки! Все засуетились, начали доставать пакеты. Чанбин подарил Джисону огромный набор для рисования — маркеры, акварель, блокнот с плотной бумагой, сказав: «Ты же вечно жалуешься, что у тебя всё заканчивается». Сынмин вручил мягкий плед с ушками — Джисон тут же завернулся в него и засмеялся. Чонин подарил беспроводные наушники. Феликс с Чаном вместе подарили набор для выпечки — формы, силиконовые лопатки, книгу рецептов с автографом известного кондитера. Хёнджин протянул свой пакет последним. Внутри лежал планшет для написания музыки, о котором Джисон мечтал два года, но всё время откладывал покупку, потому что «дорого». Большой экран, стилус с чувствительностью к нажиму, программа уже установлена, и на задней крышке гравировка: «Для того, кто всегда делает мир лучше». Джисон открыл коробку и замер, потом поднял блестящие глаза на Хёнджина. — Ты… ты серьёзно? Это же… это же тот самый… Хёнджин кивнул. — Ты давно хотел. Джисон бросился к нему через стол, обнял так крепко, что Хёнджин чуть не задохнулся. — Спасибо… боже, спасибо. Я… я даже не знаю, что сказать. Все зааплодировали, Феликс щёлкнул фотоаппаратом. Хёнджин улыбнулся. Но его тело снова обдалось жаром. — Я в туалет, — тихо сказал он, вставая. Хёнджин быстро ушёл, спустился на первый этаж и закрылся в кабинке. Он старался глубоко дышать, пытаясь успокоить тело. Хван чувствовал, как обильно выделяется смазка, но снова без запаха. Совсем без запаха. Немного подумав, Хёнджин достал из кармана блистер, выдавил ещё одну таблетку и проглотил без воды. Он надеялся, что предыдущая была просто бракованной. Хёнджин подышал ещё минуту, прислонившись лбом к холодной двери. Когда он вышел, то сразу столкнулся с Минхо. Тот стоял у раковины спиной к нему, явно только что умывшись. Минхо повернулся. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Хёнджин резко кивнул. — Да, да… просто слишком много… эээ… событий. Он быстро помыл руки, проскользнул мимо, слегка задев Минхо ладонью. Когда Хенджин вышел из туалета, то прижал эту руку к носу и вдохнул запах вишни, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Блять…» Хёнджин быстро прошёл к своему месту, взял большой стакан с кофе, щедро политым сливками и двойной порцией карамельного сиропа, и сделал большой глоток. Сладость сразу разлилась по языку, немного притупляя нервный жар внутри, и он благодарно выдохнул, опускаясь на стул. Все уже активно обсуждали планы на парк. Феликс возбуждённо рассказывал, как хочет прокатиться на колесе обозрения именно на закате, Чанбин громко предлагал начать с самых страшных горок, чтобы «разогнаться по полной», Сынмин тихо вставлял, что лучше сначала что-то спокойное, а Чонин просто кивал, жуя остатки булочки. Джисон сидел во главе стола, сияя от счастья, и периодически хлопал в ладоши, когда кто-то предлагал новую идею. Минхо вернулся и сел напротив, спокойно попивая свой чёрный кофе, слушая, иногда кивая или коротко отвечая. Хёнджин украдкой смотрел на него — тот выглядел уставшим, но абсолютно спокойным, и от этого внутри снова что-то болезненно сжималось. Хёнджин быстро отвёл взгляд и сосредоточился на своём напитке, делая глоток за глотком. Джисон вдруг хлопнул ладонями по столу так громко, что все вздрогнули. — Всё, ребята! Время выдвигаться в парк! Такси уже ждёт! Все засуетились, начали собирать вещи, надевать куртки и шарфы. Они вышли на улицу, где уже стояло большое такси. Хёнджин снова оказался зажат между Джисоном и Минхо на заднем сиденье. Джисон сразу обнял его за плечи, притянув ближе, и Хёнджин не сопротивлялся — положил голову ему на плечо и закрыл глаза, позволяя себе немного расслабиться. Минхо сидел у окна, смотрел на проплывающие мимо дома и снег, и даже не пытался участвовать в общем разговоре. Феликс впереди болтал с Чаном о том, какие аттракционы обязательно нужно пройти, Чанбин громко хохотал над собственной шуткой, но Минхо просто молчал, опираясь локтем на подлокотник. Хёнджин подумал, что он, наверное, просто не выспался. Дорога заняла минут двадцать. Машина мягко покачивалась, разговоры друзей сливались в приятный фон, и Хёнджин почти задремал, чувствуя тепло Джисона. Когда они приехали, Хан первым выскочил из машины и побежал к кассе, раскинув руки. — У меня день рождения! — прокричал он кассиру снова с такой же радостью. Кассир улыбнулся. — Поздравляю! Бесплатный проход для именинника и скидка на всех остальных. Проходите. Джисон радостно купил билеты для всех, раздал их и повёл компанию внутрь. Парк оказался огромным — территория раскинулась на несколько гектаров, с крытыми павильонами, где горели яркие лампы, и открытыми площадками на улице. Аттракционы сверкали огнями: колесо обозрения высоко поднималось над землёй, американские горки петляли в воздухе с резкими спусками, дом ужасов манил чёрными стенами и неоновыми надписями, карусели крутились под музыку, в тире слышалось звуки стрельбы, на батутах прыгали дети со смехом. Джисон остановился посреди главной аллеи и повернулся к друзьям. — Слушайте, мы не обязаны ходить все вместе. Парк большой, проход на весь день. Если кто-то замёрзнет или устанет — зовите, я вызову такси. Развлекайтесь! — Пойдёмте сначала в дом ужасов? — запрыгал Феликс. Хёнджин кивнул, хотя внутри всё сжалось от страха — он боялся таких мест, но отказываться сейчас казалось глупо. Поэтому всей гурьбой они прокатали пропуска и вошли в темный дом. Они зашли внутрь гуськом: Чанбин впереди, за ним Сынмин, Феликс с Чаном, Джисон, Чонин, Минхо и Хёнджин в самом конце. Внутри было полностью темно — только редкие красные лампочки и звуки скримеров из колонок. Хёнджин сразу начал дёргаться от каждого шороха, цепляясь за куртку впереди идущего Минхо. Тот вдруг переместился назад и встал рядом с ним. — Ты очень недальновидно встал в конце, — тихо сказал он. — Там тебя кто-то может схватить. Хёнджин закатил глаза в темноте. — Как будто ты меня пугаешь меньше, — прошипел он. Минхо наклонился ближе, губами касаясь уха. — Зато я точно тебя защищу. Хёнджин снова вдохнул его запах — эту ошибку он делал уже привычно. Обругав сам себя в очередной раз, Хван двинулся дальше, теперь чувствуя присутствие сзади. Минхо действительно спасал его от внезапных нападений — отбивал игрушечные топоры и руки актёров, которые выскакивали из стен. Хёнджин где-то в глубине души был благодарен — хотя никогда бы не признался вслух. В середине прохода раздался голос из динамика: — Игроки должны разделиться. Передние идут в другую комнату. Средние прижимаются к стенке и приковывают себя наручниками. Задние отправляются в шкаф. Джисон, Чонин и Чан прижались к стенке, Феликс, Чанбин и Сынмин отправились с актером в другую комнату, а Хёнджин и Минхо оказались заперты в узком шкафу — дверца захлопнулась снаружи. Хёнджин тяжело дышал, чувствуя, как паника подкатывает к горлу — стены давили, воздуха не хватало. Минхо обнял его одной рукой за плечи. — Я помню, что у тебя клаустрофобия. Ничего страшного. Не думай об этом. Мы скоро выберемся. Шкаф открывается. Он толкнул дверцу — та не поддалась, их все же закрыли снаружи. Хёнджин начал глубоко дышать, повторяя шепотом: — Я справлюсь. Я справлюсь. Я справлюсь. Минхо крепко взял его за руку. — Всё хорошо. Дыши со мной. Вдох… выдох… Хёнджин почувствовал, как паника отступает под успокаивающими феромонами Минхо — мягкая весенняя вишня обволакивала, как одеяло. Альфа редко применял их — считал, что Хёнджин в состоянии справляться сам, что он взрослый и сильный. Даже в их отношениях он делал это в исключительных случаях, позволяя Хёнджину проживать все тревоги самостоятельно. Удивительно, учитывая как Минхо контролировал омегу во всем остальном. Но сейчас Ли не сдерживался, успокаивая Хёнджина. Тот уткнулся носом в основание его шеи, вдыхая глубже. — Господи, блять… как же ты вкусно пахнешь, — прошептал Хёнджин, не сдержавшись. Минхо тихо усмехнулся сверху. — Дыши. — Сколько мы ещё здесь будем, как думаешь? — дрожащим голосом спросил Хёнджин. — Ну я думаю минут десять, не больше, — прикинул Минхо. Хёнджин задрожал сильнее. Минхо крепко обнял его обеими руками, прижимая к себе. Омега уткнулся носом в основание его шеи, чувствуя биение пульса под кожей. — Дыши, — тихо повторил Минхо. — Всё хорошо. Хёнджин почувствовал, как паника отступает полностью — мозг поплыл от феромонов и близости. Он не чувствовал прежнего желания, но что-то горячее и родное точно ощущал. Его тело будто впитывало в себя запах Минхо. Хван не знал, сколько прошло времени. Когда снаружи раздался щелчок и шкаф открылся, он вышел уже без всякой тревоги и страха — только с лёгкой дрожью в коленях и ощущением, что внутри что-то необратимо сдвинулось. Они вышли на свет — все остальные уже ждали, смеялись, хлопали в ладоши. Джисон бросился к ним. — Вы живы? — закричал он радостно. Хёнджин кивнул, всё ещё чувствуя тепло рук Минхо на своей талии. — Живы. После еще десяти минут в доме ужасов, Хёнджин медленно шёл по главной аллее парка, чувствуя, как свежий воздух бодрит его. Феликс уже тащил Чана к ближайшему тиру, где они могли пострелять по мишеням и выиграть плюшевые игрушки, Чанбин с Сынмином и Чонином направились к американским горкам, обещая вернуться через полчаса, а Джисон помахал всем рукой и сказал, что пробежится к каруселям. Хёнджин оглянулся и увидел, как Минхо стоит рядом, спокойно ожидая. Хёнджин сам не понял, почему не хочет отходить от него, хотя тот уже давно не выпускал успокаивающие феромоны, просто молчал и ждал. Джисон тревожно поглядывал на Хёнджина издалека, но тот выглядел абсолютно спокойным и расслабленным, и Джисон наконец улыбнулся и убежал. Они сначала пошли в тир за Чаном и Феликсом — Хёнджин взял ружьё с мягкими дротиками и начал целиться в мишени, но руки слегка дрожали от холода, и он промахнулся два раза подряд. Минхо взял своё ружьё, прицелился и попал прямо в центр, выиграв маленького плюшевого медведя, которого протянул Хёнджину с легкой улыбкой. Хёнджин принял игрушку, чувствуя, как пальцы касаются его руки, а потом сам попал в мишень, выиграв браслет с брелком, который повесил на запястье. Феликс с Чаном стреляли рядом, Феликс радостно кричал каждый раз, когда попадал, и Чан обнимал его за талию, шепча что-то на ухо, отчего тот заливисто смеялся. Потом они все собрались у американских горок — Чанбин уже стоял в очереди и громко звал всех присоединиться, Сынмин стоял рядом с ним, улыбаясь, а Чонин нервно переминался с ноги на ногу, но всё равно решил идти вместе с остальными. Хёнджин присоединился, чувствуя адреналин в крови, и они все уселись в вагончик — он рядом с Минхо, который спокойно пристегнул ремни и сказал, что всё будет хорошо, хотя боялся высоты больше всех из их компании. Когда горки рванули вверх, Хёнджин крепко схватился за поручни, ветер бил в лицо, а на спуске желудок ушёл в пятки, и он закричал от смеси страха и восторга, слыша, как Минхо смеётся рядом. Чанбин орал громче всех, Феликс визжал, обнимая Чана, а Джисон просто закрыл глаза, Чонин рядом с ним просто молча смотрел вниз, кажется, читая молитву. Когда они сошли, все обнимались и хохотали, чувствуя, как сердца стучат в унисон. Все снова разделились — Феликс с Чаном и Джисоном пошли на карусели, Чанбин с Сынмином и Чонином к батутам, а Хёнджин с Минхо просто гуляли по аллеям, покупая сладкую вату у лотка. Хёнджин оторвал большой розовый кусок и начал есть, чувствуя, как сахар тает на языке, а внутри разливается тепло, хотя на улице было достаточно прохладно, и пар шёл изо рта. Минхо взял себе синий кусок и ел, иногда отрывая кусочки и протягивая Хёнджину, который брал их пальцами, стараясь не касаться его рук. Им обоим будто не нужно было ничего говорить, и Хёнджину было комфортно в таком молчании. Потом все вместе собрались у колеса обозрения — как раз начался закат, небо окрасилось в оранжевые и розовые тона. Все расселись по двое в кабинках: Феликс с Чаном, Чанбин с Сынмином, Чонин с Джисоном, и Минхо сел с Хёнджином — тот даже не удивился, просто кивнул и уселся напротив. Кабинка медленно поднялась вверх, покачиваясь, и Хёнджин смотрел в окно, наслаждаясь заходящим солнцем, которое золотило снег внизу и окрашивало парк в мягкие цвета. Минхо сидел напротив и когда они поднялись на пик, колесо замерло — стандартная практика, чтобы люди посмотрели на вид снизу. Хёнджин повернулся к нему, но Минхо уже смотрел прямо на него. — Прости меня, — вдруг тихо сказал Минхо. Хёнджин перевёл на него взгляд, удивлённо моргнув. — Прости меня за всё. Я… мне так жаль, Джинни… Минхо зажмурил глаза на секунду, потом открыл и начал говорить, глядя прямо в глаза Хёнджину. — Я столько раз думал об этом. О том, как мы расстались. О том, что я натворил. Я был таким идиотом. Думал, что моя любовь — это контроль. Что если я не скажу «ты должен», если не возьму всё в свои руки — то потеряю тебя. Но я потерял тебя именно из-за этого. Потому что моя любовь стала для тебя клеткой. Я видел, как ты угасаешь от моих слов, которые давили, а не поддерживали. И каждый раз, когда ты кричал, что ты не вещь, что хочешь жить своей жизнью — я слышал, но не слушал. Мои инстинкты альфы брали верх, и я ненавидел себя за это. Ненавидел, но не мог остановиться. Потому что боялся, что ты уйдёшь, что найдешь кого-то лучше. А на самом деле сломал всё я. Я не дал тебе дышать. Не дал быть собой. И когда мне пришлось уйти — я понял, что это было правильно. Я надеялся, что это позволило тебе выбрать себя. Я учился жить с этим. Ходил к психологу, чтобы разобраться к себе. Учился, что любовь — это не владеть, а быть рядом. Поддерживать. Доверять. Я понял, что мои травмы ни разу не оправдание для такого отношения, и ты не должен был страдать из-за них. Я столько раз хотел написать тебе, позвонить, сказать, что сожалею. Но боялся, что сделаю хуже. Что напомню о боли. Эти пять лет были такими долгими. Я жил, работал, встречался с друзьями, но каждый день думал о тебе. О том, как ты улыбаешься, когда рисуешь. О том, как ты спишь, поджав колени. О том, как твой запах смешивается с моим. Я люблю тебя. Всё ещё люблю. Прости меня. Хёнджин слушал, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Это был все тот же Минхо. Его Минхо. Но и как будто абсолютно другой человек. Ли откинулся назад, снова зажмурив глаза. В этот момент в кабинке раздался механический голос из колонки. — Сцепление немного примёрзло. Кабинки опустят на семь минут позже, чем должны. Просьба сохранять спокойствие. Минхо открыл глаза, в них мелькнула паника. Но он даже не успел напугаться по-настоящему, потому что Хёнджин в этот момент наклонился вперёд и мягко поцеловал его, обхватив лицо руками. Минхо на секунду замер, потом нежно ответил, положив руки на талию Хёнджина. Хван чувствовал вкус Минхо, который вызывал пощипывание в носу от переполнявших эмоций. Хёнджин так давно мечтал снова уловить на языке эту кислинку вишни, которая так часто приходила к нему во снах. Он утонул в этом поцелуе полностью — тело расслабилось, жар течки ушёл на задний план, внутри разливалось спокойствие и правильность, как будто всё наконец встало на свои места. Это было то, чего Хёнджин ждал, но и одновременно то, что он не мог представить даже в самых смелых мечтах. Но это все же случилось, именно с Минхо, с этим человеком, который всегда был его половиной и по которому Хёнджин так сильно скучал. Хван оторвался первым, чувствуя, как кабинка дёрнулась и начала опускаться. Он прошептал тихо, глядя в глаза Минхо, в которых стояли слезы: — Я тоже так и не смог тебя разлюбить. Они спустились из кабинки колеса обозрения, держась за руки, пока остальные уже ждали внизу, шумно обсуждая виды и фотографии. Хёнджин чувствовал очень смешанные ощущения — спокойствие, которое пришло после поцелуя и слов Минхо, смешивалось с тревогой, с облегчением и с чем-то большим, чему он пока не мог дать названия. Он просто шёл рядом с Минхо, ощущая тепло его ладони в своей. Джисон увидел их первым и радостно помахал рукой. — Все нормально? Не замерзли? — крикнул он. — Пора домой, ребята! Все начали собираться, переговариваться, шутить, кто-то вспоминал самые страшные моменты в доме ужасов, кто-то показывал фото на телефоне. Хёнджин молча шёл за всеми, чувствуя, как Минхо не отпускает его руку, даже когда они садились в такси. Он снова оказался между Джисоном и Минхо. Хёнджин не сопротивлялся тому, что Ли положил их руки себе на бедро. Он просто сидел, глядя в окно, и чувствовал, как внутри становится тихо. Минхо наклонился ближе и тихо прошептал ему на ухо: — А давно ты пользуешься подавителем? Слишком хороший. Я даже твой вкус не почувствовал, хотя у тебя течка. Хёнджин дёрнулся, округлив глаза, и тихо прошептал в ответ: — Так ты знал? Минхо пожал плечами, ухмыльнувшись уголком губ. — Как я могу не почувствовать течку своей единственной омеги на всю жизнь? Хёнджин покраснел до корней волос, но в этот момент Джисон пихнул ему телефон. На экране открылась статья — короткая заметка от какого-то медицинского форума, где писали, что использование неподходящих сильных подавителей феромонов и таблеток от течки может привести к неприятным последствиям: потеря собственного запаха, иногда необратимые изменения в цикле, риск бесплодия, эмоциональная нестабильность, нерациональные всплески чувств. Хёнджин быстро прочитал, и сердце ушло в пятки. Он испугался — вдруг поцелуй с Минхо случился именно из-за этого? Из-за того, что подавитель сломал ему голову, сделав эмоции неконтролируемыми? Когда они приехали, Минхо сразу пошёл наверх, бросив короткое «я переоденусь». Хёнджин сказал всем, что ему нужно немного прийти в себя, и пошёл в душ внизу. Все от усталости уже разошлись по комнатам — Джисон пожелал спокойной ночи, поблагодарил за подарки и сказал, что встретятся утром. Хёнджин долго стоял под горячей водой, чувствуя, как тело всё ещё дрожит. Выделения были обильными, но снова без запаха — ни следа солёной карамели. Немного подышав, он вышел из душа, завернувшись в полотенце. У камина в гостиной сидел только Феликс — смотрел на огонь, задумчиво подперев подбородок рукой. Он перевёл взгляд на Хёнджина и тихо спросил: — Что-то случилось? Ты выглядишь совсем потерянным. Хёнджин сел рядом, чувствуя, как тепло от камина приятно греет кожу. — Да… — тихо ответил он. — Ликси, я… если ты не захочешь отвечать, не отвечай. Но… Феликс посмотрел на него — в его глазах плясали отблески огня. — Я знаю, что вы все хотите спросить. Прошло уже столько лет. Всё хорошо. Ты можешь спрашивать. — он грустно улыбнулся. — Я думаю, что справился. Хёнджин не знал, с чего начать — он столько хотел спросить у друга, но боялся сделать больно. Феликс начал сам. — Потеря Сонджэ… она была сложной. Я думал, что умру. Я буквально умер внутри. Феликс снова повернулся к огню, понижая голос. — Я чувствовал такую пустоту. Такую бессмысленность существования. Мне абсолютно не хотелось жить в этом мире. Я видел, как все вокруг радуются, как мир продолжает жить, в то время как для меня он остановился. Сонджэ был для меня всем. И я для него был всем. У нас были противоречия, разные ценности, мы были разные люди, но то, как мы все это комбинировали, то, как мы делали друг друга лучше — не сравнится ни с чем. Я помню, как проснулся в первое утро без него. Я думал, что уже умер. Потому что чувство внутри было хуже ада. Я выглянул в окно — там пели птицы, солнце взошло, день был прекрасный. Но его не было. Он не смог бы насладиться этим днём. Хотя в такую погоду мы всегда шли вдоль нашей любимой набережной и болтали о планах. Слеза скатилась по щеке Феликса. — Я так злился на судьбу. На несправедливость. Думал, лучше бы умер я, а не он. И…думал о том, чтобы покончить с собой, даже планировал. Но в какой-то момент я уловил в метро его парфюм. И меня отрезвило. Он хотел бы, чтобы я жил. Он всегда говорил: «Я хочу, чтобы ты прожил эту жизнь счастливо». И тогда я понял, что должен жить за нас двоих. И постараться быть счастливым, насколько получится. Я не знал тогда, как ощущается обычная связь. Потому что как только я встретил Сонджэ — я сразу почувствовал, что мы предназначены друг другу. Я почувствовал, что это правильно. Мы поняли, что мы истинные еще до подтверждения врача. И после его смерти и этого озарения… Мне нужно было время, чтобы погрустить, чтобы пройти через это. Да, я мог злиться. Да, я мог грустить. Быть в трауре. Но я должен жить ради него. А потом… потом я встретил Чана. Феликс тепло улыбнулся. — Он узнал мою историю. Встретил меня таким сломанным и одиноким. Я тогда никого к себе не подпускал — даже вас. Мне очень жаль. Но я не мог дать вам ничего, кроме грусти и тоски. Чан долго помогал мне прийти в себя. Буквально учил жить с нуля. И постепенно я смог ему открыться. Он знал, что у меня уже был истинный. Но он сказал, что хочет быть рядом в любом амплуа. Я сам могу определить уровень нашей близости, потому что он просто хочет быть со мной. Я позволил себе открыться ему. Довериться. Помочь залечить мои раны. Я так благодарен ему за это. И сейчас Сонджэ для нас — это не табу. Это одно из моих очень тёплых и очень трагичных воспоминаний. Чан уважает это и я так люблю его. Конечно, не той любовью, которой любил Сонджэ, но такой же сильной. Кто бы что ни говорил — любовь к разным людям разная. Я чувствую, что мы с ним пробудем до самого конца. Феликс закончил, улыбнувшись Хёнджину сквозь слёзы. — Ты боялся начинать заново? — Хёнджин опустил взгляд. — Конечно боялся. Боялся ошибиться. Сделать что-то не то. Но… и без него я быть не мог. — Феликс кивнул. — Знаешь, если бы я знал все проблемы, которые у нас будут с Чаном впереди — я бы всё равно прошел с ним через них. Потому что в итоге получил любовь. Да, мы все в чём-то сломанные. В чём-то травмированные. Но это не повод отпускать своего человека. Бывают безнадёжные случаи. Но если люди готовы меняться, готовы работать над отношениями — я бы никогда не отпустил такого человека. Потому что жизнь так хрупка и быстротечна. Если ты чувствуешь, что любишь — не отпускай. Феликс провёл пальцем по щеке Хёнджина, вытирая слезу. — Ты боишься дать шанс Минхо? Хёнджин округлил глаза. — Так ты знал? — Сначала я правда думал, что у вас всё хорошо. Но потом я почувствовал твой тревожный запах и увидел твои эмоции. Я понял, что что-то произошло, пока меня не было. Я точно не знаю, что именно. Но могу сказать, что вы вряд ли вместе. Я решил делать вид, что не замечаю — видимо, вам всем так было комфортнее. Но как омега я могу тебе сказать — это заметно. Хотя после колеса обозрения… я уже не так уверен. Хёнджин грустно улыбнулся. — Я так боюсь снова ошибиться. Но ради него я готов рискнуть. Феликс крепко обнял его. — Тогда не отпускай. Дай шанс и себе, и ему. Хёнджин кивнул, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. Он обнял Феликса в ответ и прошептал ему «спокойной ночи» перед тем, как тот ушёл в свою комнату. Хёнджин медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как усталость после разговора наваливается на плечи, а в голове крутятся разные мысли. Он зашёл в спальню, ожидая увидеть Минхо на кровати. Комната была пустой. Хёнджин резко вдохнул, пытаясь уловить хоть намёк на запах вишни, но ничего не почувствовал. Паника мгновенно охватила его, он быстро обвел комнату взглядом, проверяя каждый угол, и понял, что чемодан Минхо стоит на месте, но самого его нет. Сердце заколотилось чаще, и Хёнджин снова спустился вниз. Он подошел к комнате Джисона и осторожно постучал в дверь, надеясь, что тот ещё не спит. Джисон открыл через пару минут, сонно потирая глаза. — Ты не знаешь, где Минхо? — быстро спросил Хёнджин, стараясь не показывать панику в голосе. Джисон медленно почесал голову, пытаясь проснуться. — Минхо? Когда ты ушёл в душ, он сказал, что возьмёт тёплое одеяло из кладовки и попробует переночевать в гостевом домике. — Там же очень холодно! — удивлённо сказал Хёнджин, чувствуя, как страх нарастает. — Да, я ему тоже сказал. Поэтому никого из вас туда и не заселял — там нет отопления. Но он настоял, и я дал ему одеяла. Хёнджин дальше не слушал, он быстро накинул куртку, надел обувь и вылетел на улицу, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо. Он побежал к гостевому домику и наконец распахнул дверь, врываясь внутрь с порывом морозного воздуха. Минхо стоял посреди комнаты, держа в руках сложенное одеяло, и из его рта вырывался пар от холода. — Ты чего? — шокировано спросил он, откладывая одеяло в сторону. — А ты чего? Почему спишь здесь? — истерично спросил Хёнджин, захлопывая дверь за собой. — Я… — Минхо замялся, опустив взгляд. — Я подумал, что слишком давил на тебя своим присутствием, речью и всем таким. Я не хочу, чтобы ты жалел. Я не хочу снова делать тебе больно. Джисон показал мне статью о подавителях… это всё из-за меня. Мне так жаль, Хёнджин. Я правда оставлю тебя в покое… Я… Минхо не успел договорить, потому что Хёнджин резко шагнул вперёд и прижал его к стене, неистово целуя, обхватив лицо руками и чувствуя, как губы Минхо отвечают с той же страстью. Он ощущал, как у него выделяется смазка, и плевать уже, что без запаха, самое главное, что Минхо рядом, и это было не просто чувство течки, а желание близости и слияния. Хёнджин целовал Минхо и не хотел останавливаться, чувствуя вкус вишни на языке. Когда Минхо всё же отстранился от него, Хёнджин заскулил от разочарования. — Ты точно уверен? Это не эффект таблеток? — с глазами полными надежды спросил Минхо, тяжело дыша. — Я целиком и полностью осознаю свои действия, — твёрдо сказал Хёнджин, глядя ему прямо в глаза. Хёнджин не успел сказать что-то еще, потому что Минхо застонал и толкнул его на кровать, нависая и начиная целовать — сначала губы, потом шею, прикусывая кожу и оставляя лёгкие следы, которые горели приятным жаром, заставляя Хёнджина выгибаться навстречу. Хван просто тонул в ощущениях, чувствуя, как тело отвечает на каждое прикосновение дрожью, как жар разливается по венам, и он стонал, запуская пальцы в волосы Минхо, притягивая его ближе, чтобы углубить поцелуй. Минхо неуверенно опустил руку к штанам Хёнджина, пальцы скользнули по ткани, осторожно расстёгивая пуговицу и молнию, как будто давая время передумать, но Хёнджин сам быстро снял всю одежду, абсолютно не чувствуя холода в комнате. Он взял руку Минхо и поднёс её к своему входу, где уже было мокро и горячо, смазка стекала по внутренней стороне бёдер, и Хёнджин заскулил, извиваясь под ним, когда пальцы Минхо коснулись чувствительной кожи, кружа вокруг отверстия. — Ты чувствуешь, как там мокро? — захныкал омега, прижимаясь ближе. Минхо застонал, проводя рукой по влажному кольцу мышц, он наклонился ближе, языком исследуя каждый миллиметр рта Хёнджина, пока тот не начал стонать и задыхаться. Хван тут же начал раздевать Минхо, стягивая свитер через голову и расстёгивая брюки, пальцы дрожали от нетерпения, и когда тот оказался голым перед ним, Хёнджин не смог сдержать стона восхищения, проводя руками по его телу, по мускулистым плечам, по груди, по прессу, чувствуя, как мышцы напрягаются от каждого касания. — Ты такой красивый. Блять, я за столько лет так и не встретил никого красивее тебя… — хрипло прошептал он, проводя ладонью по бедру Минхо и чувствуя, как его тело отвечает всплеском желания. Минхо опустил руку к своему члену, на котором уже скопилась смазка, и протяжно застонал, глядя на Хёнджина потемневшими от желания глазами. Тот, недолго думая, наклонился и взял в рот член, ощущая вкус терпкой вишни, который заполнил его полностью, и начал медленно двигать ртом, беря глубже, и чувствуя, как головка касается горла. Минхо зарылся рукой в волосы Хвана, тихо постанывая, когда тот брал еще глубже и проходился языком по головке, собирая смазку. Хёнджин так привык к их несочетаемому сочетанию запахов, что сейчас не ощущать его было странно. Отбросив эти мысли, омега начал сосать быстрее, чувствуя, как член твердеет во рту, и Минхо стонет громче, дергая его за волосы. Ли резко отстранил Хёнджина и снова положил на спину, начиная проходиться поцелуями по всему его телу — прикусывая кожу на шее, полизывая соски, которые мгновенно затвердели под языком, спускаясь ниже по животу, где мышцы сокращались от каждого касания. Хёнджин извивался и стонал, чувствуя каждый поцелуй, его тело отвечало волнами мурашек. Он тянулся ближе, запуская пальцы в волосы Минхо и направляя его ниже. Наконец альфа спустился к сочащемуся отверстию и коснулся языком кольца мышц — как только он это сделал, Хёнджина будто ударили током, удовольствие пронзило от кончиков пальцев до макушки, и он выгнулся, громко постанывая. — Господи, как блять хорошо, — выругался он, запрокидывая голову и чувствуя, как слёзы удовольствия скапливаются в уголках глаз. Лизнув еще раз, глаза Минхо на секунду округлились, он оторвался от Хёнджина, посмотрел на него, ухмыльнулся и покачал головой. — Что-то случилось? — Хёнджин приподнял голову. — Ничего, сладкий. И снова начал вылизывать вход, кружа языком внутри, проникая глубже. Хёнджин стонал громче, чувствуя, как смазка течёт обильнее, как язык Минхо собирает её, проникая всё глубже и глубже, касаясь чувствительных точек внутри. Ли держал его бёдра руками, не давая отстраниться, и Хёнджин просто тонул в этом, ощущая, как близок к пику, но не давая себе кончить, желая растянуть момент. — Минхо… трахни меня уже, пожалуйста, — застонал он, дергая его за волосы, его тело дрожало от нетерпения. Минхо вытер слюну с подбородка и поцеловал Хёнджина — вкус был такой необычный, но омега был слишком увлечен, чтобы об этом подумать. Вместе с поцелуем Минхо медленно вошёл в него, и Хёнджин застонал, ощущая заполненность. Он обхватил Минхо ногами, прижимая к себе. Член альфы легко скользнул глубже. — Блять, как хорошо… ты такой большой, — простонал Хёнджин, выгибаясь. Минхо застонал в ответ, начиная двигаться быстрее, вбиваясь в Хёнджина, и прикусывая его нижнюю губу. — Ты такой тесный… блять, Джинни, ты идеален для меня, — прошептал Минхо, ускоряясь и чувствуя, как узел начинает набухать. Хёнджин стонал громче, царапая спину Минхо ногтями. Каждый толчок посылает волны удовольствия по всему телу. — Быстрее… трахай меня сильнее, Минхо… я твой, и всегда был твоим… блять, глубже… заполни меня полностью… Минхо ускорился, ощущая, как узел набухает сильнее, и он тихо рыкнул, кусая шею Хёнджина. — Ты мой… блять, я так люблю тебя… Хёнджин изогнулся, оргазм накрыл его волной, и он кончил, сжимаясь вокруг Минхо и выкрикивая громко его имя. Тело содрогалось от удовольствия, а по щекам текли слёзы. Минхо тихо рыкнул и сказал: — Сейчас будет узел… если не хочешь, то… Хёнджин лишь сильнее обхватил его ногами, прижимая ближе. — Хочу… кончи в меня… заполни меня полностью… блять, давай… Минхо кончил, образуя узел, и упал на него сверху, тяжело дыша. Хёнджин со всей силы обхватил его руками. — Я так скучал… — сказал он, гладя Минхо по спине. Минхо обнял его в ответ, уткнувшись в макушку. — И я… блять, я так скучал. Хёнджин почувствовал, каким горячим был альфа. — Ты такой тёплый, — сказал он. Минхо усмехнулся. — Это всё потому, что ты рядом. Моё тело всё так же реагирует на тебя. — То есть ты сразу мог спать здесь, а не в нашей спальне, раз такой горячий? — подняв бровь спросил Хёнджин. Минхо вздохнул. — Не мог. Тебя рядом не было.

***

Хёнджин проснулся уже в своей комнате. Солнечный свет бил прямо в лицо сквозь неплотно зашторенные жалюзи сверху. Хван сразу спрятался под одеяло, уткнувшись носом в подушку. Он практически не помнил, как они оказались здесь — только смутные ощущения: как Минхо осторожно вынул узел, когда тот наконец спал, как подхватил его на руки, донёс до душа в доме, как они потом молча легли в постель, обнявшись, и Хёнджин заснул мгновенно, ощущая тепло тела Минхо за спиной. Раздался тихий хлопок двери, и в комнату вошёл Минхо. Хёнджин выглянул из-под одеяла. — Не пугайся, сейчас зайдёт Джисон и принесёт завтрак, — сказал Минхо. — Он настаивал на этом, но я так думаю, что причина совсем в другом. Хёнджин моргнул. — В каком другом? — спросил он сонно. Минхо закатил глаза и улыбнулся уголком губ. — Он явно хочет поговорить с тобой наедине. — Только пусть закроет жалюзи. — буркнул Хёнджин, доставая только верхушку головы из-под одеяла. Минхо наклонился и чмокнул его в лоб — прямо как раньше, и Хёнджин улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Хорошо. Зови его. Минхо кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь. Через секунду раздался топот ног, и в комнату влетел Джисон с подносом в руках. Он поставил всё на тумбочку и сразу закрыл жалюзи, когда Хёнджин проворчал об этом. — Закрываю, закрываю, — затараторил Джисон, дёргая за веревку под потолком. — Вылезай, я принес завтрак. После такой ночи он тебе явно нужен. Хёнджин наконец вынырнул из-под одеяла, садясь на кровати, и в нос сразу ударил знакомый запах вишни в шоколаде. — Джисон, зачем ты принёс торт? — спросил он. — Ты же знаешь, что я сладкое по утрам стараюсь не есть. Джисон удивлённо моргнул. — Я не приносил торт. Только омлет и кофе. На большее у меня не хватило терпения. Хёнджин снова вдохнул — запах был отчётливым, таким же, как вчера у торта Феликса. — Погоди… — голос дрогнул. — Я явно чувствую запах торта, который Феликс готовил для тебя. — Хёнджин…я не приносил торт. Мы съели его пока вы спали. — Джисон замер, потом наклонился ближе и вдохнул у шеи Хёнджина. Его глаза в полутьме комнаты наполнились как минимум ахуем. — Хёнджин…блять… — Что? — Я принес тебе только омлет и кофе, но теперь думаю, что стоило бы захватить валерьянку. Мозг Хёнджина лихорадочно пытался обработать произошедшее, но в голове как назло было перекати-поле. Он еще раз понюхал воздух, который пах его самым любимым десертом, и перевел взгляд на Джисона. — Блять… Хёнджин… — тот, казалось, абсолютно потерял связь с этим миром. — Ты хочешь сказать…что это я теперь пахну шоколадом? — Ты поразительно умён для течной омеги, — ухмыльнулся Джисон, но в голосе было больше шока, чем шутки. Хёнджин схватил подушку и кинул в него. — И что это значит? Не течная омега? — спросил он саркастично. Джисон уже копался в телефоне, открывая статью, которую читал вчера. — Это значит только одно, — сказал он, протягивая телефон Хёнджину. Заголовок гласил: «Как проявляются истинные пары: полная синхронизация запахов». Глаза Хёнджина быстро бегали по строчкам, выхватывая отдельные слова: «синхронизация», «чувство покоя», «смена запахов», «подавление феромонов», «перестройка организма», «изменение цикла». Через минуту весь дом услышал крик Хёнджина.

***

Хёнджин и Минхо сидели в кабинете врача. Тот сидел за столом, глядя на результаты анализов феромонов на экране компьютера. Он долго молчал, потом улыбнулся и откинулся на спинку кресла. — Поздравляю вас, — сказал врач. — Вы официально стали истинной парой. Теперь ваша связь сильнее, чем у обычных пар. Вы идеально подходите друг другу — и для потомства, и для жизни. Хёнджин потупил взгляд вниз, чувствуя, как щёки теплеют, и тихо спросил: — А почему… почему раньше этого не проявлялось? Когда мы были вместе? Врач кивнул и начал говорить, глядя на них по очереди. — Потому что раньше ваши тела и психика не были готовы. Истинная связь — это не просто биология. Это когда два человека проходят через изменения одновременно. Когда они взрослеют, когда учатся доверять, когда перестают бояться и начинают принимать друг друга полностью. У вас раньше этого не было. Вы оба были молодыми, оба боялись — ты, Хёнджин, боялся потерять себя в отношениях, а ты, Минхо, боялся потерять его. Ваши инстинкты альфы и омеги работали в конфликте с вашими характерами. Вы подавляли часть себя, чтобы защититься. Твой запах, Хёнджин, оставался твоим собственным, потому что ты не позволял ему полностью открыться. А твой, Минхо, не мог полностью принять его, потому что ты сам себя ограничивал. Но за эти годы вы изменились. Вы оба выросли. И когда вы снова встретились, когда дали друг другу шанс — ваши тела и психика наконец синхронизировались. Это результат вашей работы над собой. Твой запах, Хёнджин, сменился не просто на подходящий для альфы. Он сменился именно на твой любимый — твое тело приняло не только альфу, но и тебя самого. И теперь вы связаны на уровне, который невозможно разорвать. Врач замолчал, глядя на них с мягкой улыбкой. — Вы оба сделали огромный шаг. Минхо осознанно менялся ради тебя, Хёнджин. А ты осознанно дал ему второй шанс. Это и привело к такой идеальной синхронизации. Хёнджин молчал, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Минхо тихо взял его за руку, переплёл пальцы и прижал к губам, целуя костяшки. Хёнджин повернулся к нему и увидел, как в глазах Минхо тоже стоят слёзы. — Спасибо, — сказал он врачу. — Спасибо, что объяснили. Они вышли из кабинета, где провели около трех часов, держась за руки. В коридоре Хёнджин сел на кресло у окна, всё ещё не веря услышанному, и тихо прошептал: — Я так мечтал тебя увидеть. Я так часто вспоминал наши отношения… Минхо сел рядом, обнял его за плечи и притянул ближе. — А теперь я тебя никогда не отпущу, — сказал он, целуя его в губы, чувствуя, как Хёнджин отвечает, прижимаясь ближе. Они вышли на улицу, где их уже ждали Феликс, Чан, Чанбин, Сынмин, Джисон и Чонин. Феликс бросился к ним первым, обнимая обоих сразу. — Я так счастлив! Я так рад! — У меня есть ты…— где-то рядом пропел Чанбин, за что получил подзатыльник от Сынмина. Феликс обнимал их крепко, потом отстранился и начал обнимать всех остальных по очереди, не зная, куда деть эмоции. Чанбин хлопнул Минхо по плечу, Сынмин улыбнулся, Чан пожал руку, Чонин кивнул, а Джисон уже что-то записывал в телефон. — Когда будем отмечать новоселье? — радостно спросил он. Хёнджин улыбнулся. — Пока Минхо живёт в нашей квартире — я же из неё так и не съехал. А потом мы планируем взять что-то поближе к центру и недалеко от работы. Через месяц где-то обязательно вас позовем. Минхо стоял сзади, положив голову ему на плечо, и неожиданно чмокнул в шею, ткнувшись носом. Хёнджин снова вдохнул запах вишни в шоколаде, такой родной и правильный. Он потёрся головой о голову Минхо. С их отъезда со дня рождения Джисона прошло несколько дней — два из которых они полностью отдали течке Хёнджина и вновь возникшей близости, проводя время в постели, разговаривая часами и заново узнавая друг друга. Только потом, собрав друзей, они поехали ко врачу — хотя всем уже было и без заключения понятно, что произошло. Когда после врача они приехали в квартиру, Минхо лёг на Хёнджина сверху, обнимая. — Спасибо, что ты дал мне шанс, — сказал он глухо, уткнувшись в грудь Хвана. Хёнджин провёл рукой по его волосам. — Спасибо, что ты работал ради этого. Минхо поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало. — А мне тебя, — тихо ответил Хёнджин. Они лежали в своей старой квартире — там, где столько всего строилось и рушилось. Но теперь они были намерены только строить. Хёнджин прижался ближе, запах вишни в шоколаде окружал его полностью, и это было лучшее, что могло случиться.