Карамель и Шоколад

      Рассеянный свет пробивался сквозь плотные бумажные окна. Мужчина чувствовал себя нехорошо по утрам. Возраст брал свое, безусловно, но это все равно подкашивало, лишая уверенности в себе.       Когда ты привык всю свою жизнь приносить пользу, никогда не подводить и быть для других опорой, оказаться беспомощным до такой степени было просто невыносимо.       Он приподнялся на кровати, превозмогая усталость, которая навалилась на него сверху и ощущалась словно что-то физическое.       Ничего, скоро он уйдет в отставку, а пока… Стоит потерпеть.

***

      — …Ну и напоследок я бы хотел поискать пробирки из цветного стекла. Они может и не несут практической ценности, но иногда приятно просто насладиться… Ну, а еще это может быть удобно для классификации зелий…       Аффогато на протяжении всего последнего часа перечислял свой список покупок на ярмарку. Карамель была приятно удивлена его болтливости и хорошему расположению духа, а потому просто слушала его, иногда понимающе кивая.       Ей и самой уже не терпелось попасть на фестиваль. Чем ближе он подбирался, тем больше она слышала о нем отовсюду: его обсуждали служанки за едой, дозорные в коридорах и даже врач Кефир, когда она зашла к нему на прием, упомянул пополнение своих запасов у одного знакомого купца. А еще то, что тот после покупки всегда звал его выпить вкуснейшего саке…       Карамель просто не могла остаться равнодушной!       «Но из-за того, что я завалила экзамен».       Пусть изначально она старалась вовсе не для этого, позже материальная составляющая все чаще маячила у нее перед глазами.       Грустно вздохнув, она поднялась из-за стола и поплелась заниматься делами. Она не любила вспоминать о своей неудаче.       Аффогато растерянно посмотрел ей вслед. Видимо, ему придется взять на себя эту роль сегодня.       «Обычно, ее подбадривала Молоко».       Он подошел ближе и оперся боком о шкаф, сложив руки на груди.       — Все еще расстраиваешься?       Девушка жалостливо на него взглянула и ничего не ответила.       Аффогато вздохнул. На самом деле ситуация задела и его, ведь именно под началом советника девушка готовилась. Ее поражение можно было записать и как его неудачу.       — Ничего. Это не так уж важно на самом деле. Сама ведь рассказывала, как здорово вы поболтали с Его Величеством. И без всякого титула.       Девушка кивнула, не слишком воодушевившись после его слов. Сделав еще шаг, она вдруг остановилась и надавила пальцами на лоб.       Советник недовольно взглянул на нее.       — Думаю, тебе следует показаться врачу.       Карамель тут же обернулась к нему. Она еще даже не успела поправить выражение лица, и все также щурила один глаз от боли.       — Я в порядке! Это просто голова…       Мужчина хмыкнул.       — Тебе конечно решать. И все-таки, слишком часто у тебя эти приступы.       Он уже хотел было развернуться, но тут вспомнил еще кое-что важное.       Обернувшись, он замялся, что было ему несвойственно. Карамель смотрела на него в ожидании.       — Я… Возвращаюсь обратно в свой кабинет. Мое наказание в библиотеке, которое назначил мне Его Величество, давно подошло к концу, а все книги, которые были интересны мне, я уже перелопатил.       Карамель выглядела слегка удивленной.       — А что за наказание?       Аффогато занервничал, не зная, как уйти от ответа.       «Мне повезло, что она не помнит того инцидента, который произошел, когда она только появилась в крепости… Я тогда был неразумно ослеплен желанием выведать ее секрет… Любыми способами».       — Да так… Там про врачебное дело, — замял вопрос он.       Служанка и правда растерялась. Она и забыла, кем является печенье перед ней.       «Королевский советник. Единственный в своем роде. И пусть я и не знаю, насколько на самом деле цениться его должность, его обязанность всегда быть подле короля. Он, наверное, даже решает какие-нибудь важные вопросы…»       Девушка внимательно присмотрелась.       Молодой мужчина перед ней сейчас не выглядел пугающе или высокомерно. Все это время в библиотеке он позволял себе носить более простую одежду, также небрежно завязывал волосы. Кажется, эта привычка стала у них общей, и неизвестно, кто первый ее перенял. Безусловно, иногда он прихорашивался, вставлял в пучки элегантные заколки с драгоценными камнями, и все только ради небезызвестной дозорной, иногда заглядывающей сюда.       Сейчас его взгляд был расслабленным и непринужденным, только легкая морщинка над бровями выдавала его тревожные думы. А контрастные волосы, в которых темные пряди перемежались с молочно-белыми, были такими мягкими и ухоженными, что казалось, переплюнули бы даже роскошные косы Шоколадное Молоко.       И все же она помнила, каким он мог быть. В день Зимнего Единства, или раньше, в ее первые дни в крепости.       Суровый, надменный, подозрительный.       Как у нее получилось найти с ним общий язык?       — Значит теперь мы будем видеться реже? — неожиданная для самой девушки грусть проскользнула в ее голосе.       Аффогато тоже был застан этим врасплох.       — Ну… да, безусловно.       Внезапно Карамели стала страшно, когда она представила себя здесь одну в вечерний час. Это одиночество, которое впечаталось в нее в первые дни в замерзшей крепости.       — Но ты даже не думай, что отделалась от меня! — он постарался пошутить, как это всегда делала Молоко, — у нас с тобой уговор. И пока мы с Шоколадное Молоко не поженимся…       Внезапно он сам замолчал, услышав подобные слова из своих уст. Его щеки залились румянцем даже из-за этого.       Сливочная Карамель громко засмеялась.       Аффогато тоже слегка улыбнулся.       «Я ведь должен радоваться, что наконец возвращаюсь к светской жизни и своим делам. Снова буду вращаться в высоких кругах. Так почему мне так жалко оставлять эту неумеху здесь одну?»       Девушка с длинными светлыми косами тоже слегка усмехнулась, прислоняясь спиной к закрытой двери и откладывая свой визит на потом.

***

      Звон оружия вновь и вновь раздавался в этой, не такой уж просторной, комнате. Стены были испещрены царапинами и дырками от стрел.       Еще было раннее утро. Две девушки сражались посреди помещения. Все окна были распахнуты. Сражающиеся тяжело дышали.       Молоко сделала выпад вперед. Она сражалась одним мечом.       — Чего это ты так зачастила в додзе?       Карамельная Стрела увернулась, слегка оступившись. Она отпрыгнула подальше и выпустила стрелу. Молоко увернулась, и та вонзилась в стену.       — К тебе такой же вопрос, — пробурчала младшая, проскальзывая той за спину. Молоко удивленно дернулась, замечая новый прием.       — И все-таки я первая спросила, — улыбнулась она.       Стрела нахмурилась.       «Сражается со мной только одним мечом. Совсем не воспринимает меня всерьез».       Она решила больше не убегать от схваток с соперницей. А иначе она никогда не сможет ее обогнать.       — Просто, — резко разворачиваясь, она тут же выпустила сразу две стрелы, — хочу продолжать совершенствоваться!       Молоко не могла не просиять, даже занятая уворотом от атаки.       «Это ведь просто прекрасно! С моей незаметной помощью…»       Девушки одновременно повернулись друг к другу. Карамельная Стрела потянулась к колчану, но Молоко была быстрее. Взмахом меча она выбила у нее из рук лук.       Они замерли, успокаивая дыхание.       — Ты бы не хотела… — старшая выдохнула, — попробовать меч? Я уверена, он тебе очень подошел бы…       Стрела вскинулась. Разумеется, она злилась, что проиграла. К тому же, ее проигрыш был напрямую связан с этим вопросом.       — Мне хватает и лука. Я прекрасно умею с ним обращаться.       Молоко подняла ладони в извиняющемся жесте.       — Ну конечно, я не сомневаюсь. И все-таки длинный лук в ближнем бою… Бывает немного менее практичен…       Карамельная Стрела вспомнила тот злополучный патруль в день Зимнего Единства. Тогда ей тоже не хватило скорости. И все-таки, она не могла вот так просто принять поражение.       — Мне лучше знать, какое оружие мне подходит. Хватит уже носиться со мной, как с ребенком!       Не дав оппонентке времени на ответ, она развернулась и пошла прочь, взмахнув пушистыми волосами, завязанными в хвост.       Шоколадное Молоко могла только грустно смотреть ей вслед.       «Почему наши отношения продолжают ухудшаться? Почему мы отдаляемся, несмотря на все, что я делаю для тебя?»       Она сжала кулаки крепче.       «Я ведь всего лишь хочу чтобы ты была счастлива».

***

      — Госпожа Шоколадная Конфета? — робко поинтересовалась Карамель, заглядывая женщине за плечо.       Закончив отдавать распоряжения двум молоденьким девушкам, старшая служанка обернулась.       — Сливочная Карамель? — удивленный тон быстро сменился на раздраженный, — ну и что ты натворила на этот раз?       — А?       Девушка удивленно взглянула на нее, продолжая улыбаться.       Конфета вздохнула, поясняя:       — Ты обращаешься ко мне, только когда тебе что-то нужно, негодница.       «К несчастью, так и выходит…»       — Ну, говори же.       Смущенно уставившись в пол, служанка промямлила:       — Это насчет жалования…       Прежде только раздраженная Шоколадная Конфета теперь взъярилась.       — Еще одна! Жалованье ей подавай! Какое поколение нынче пошло, одни только сплошь меркантильные девчонки! Ярмарка у всех, ярмарка…       Кажется Карамель была далеко не первой за эти дни, кто обращался с подобным запросом к старшей служанке. Ей пришлось до конца выслушать грозную тираду пожилой женщины, сетующей на нынешнее поколение.       — И все им только погулять с парнями-патрульными, да на безделушки потаращиться! А порядок в крепости кто наводить останется? Все заботы на старших вешают…       Наконец успокоившись, женщина немного задумалась. Карамель все же отличалась от остальных девушек. На ее жизнь выпало немало трудностей, а теперь она так и совсем осталась сама по себе.       «Я не в коем случае не ставлю под сомнение решения нашего короля, но это так жестоко — оставлять молодую девушку одну-одинешеньку наедине с этой холодной и пустой библиотекой, где нет ни души… Как же она там одна справляется еще? Поди, убирает же все сама…»       Карамель следила за тем, как меняется выражение лица женщины и старалась не задаваться вопросами о том, что на это повлияло.       «Она ведь еще никогда не была на ярмарке, может хоть повеселится с другими ребятами… Парнишку какого себе найдет… А то помню, она все по Его Величеству грезила, пока я за ней ухаживала еще…»       — Ладно уж, спрошу я про твое жалование, — будто нехотя сказала она.       Карамель не разочаровала ее своей благодарной реакцией, кланяясь и обещая как-нибудь помочь с уборкой.       — Ты только учти, там не очень много.       — Ничего! Немного тоже здорово, — улыбнулась ей Карамель и, развернувшись, направилась в противоположную сторону.       Немного подумав, Конфета крикнула ей в спину:       — А тебя что, отпустили уже точно?       Но девушка кажется не расслышала ее вопрос, все быстрее шагая прочь.       На самом деле Карамель старалась пока не думать об этом.      

***

      Темное Какао в очередной раз бросил взгляд на пожилого дозорного. Он старался внимательно слушать доклад одного из чиновников, но ему приходилось то и дело менять положение. Королю показалось, что старику тяжело держать глаза открытыми, а его лицо было довольно бледным.       После совета, он подошел к Горькому Шоколадному Пирогу, который задремал на своем месте, не заметив завершения встречи.       Его Величество уже было протянул руку, чтобы коснуться плеча пожилого человека, но тот резко открыл глаза. Рефлексы старого бойца.       — Вы себя нехорошо чувствуете, Горький Шоколадный Пирог.       Старик отрицательно мотнул головой, тяжело вставая.       — В порядке я, в порядке.       — Это был не вопрос, Ваше Превосходительство. Думаю, вам нужно дать себе отдохнуть недельку-другую.       Первый Дозорный все равно стоял на своем.       — На кого же мне оставить мои дела? Да и не измениться ничего от нескольких недель отдыха.       Темное Какао заложил руки за спину.       — Кого вам назначить заместителем, я думаю вам лучше известно. А вот насчет отдыха я настаиваю. Думаю, вы лишь немного приболели, я уже консультировался с Кефиром насчет вашего состояния.       Пирог усмехнулся, грозя старому знакомому кулаком, будто тот мог его увидеть.       — Эх, старый пройдоха. Просил же его не говорить никому, — дозорный вздохнул, — ладно. Отдохну немного.       Его Величество удовлетворенно кивнул.       — Только я слышал, что вы отпустили свою сиделку.       Горький Пирог с досадой махнул рукой.       — Бестолковая она была. К тому же не нужна мне сиделка, один слуга есть, так что так… Небольшая помощь ему только если…       Первый Дозорный удивленно поднял голову, когда Какао слегка улыбнулся.       — Думаю, я смогу найти вам новую сиделку.

***

      Сливочная Карамель робко притворила за собой дверь. Не прошло и пары дней, как ей пришлось увидеться с советником. Она радостно повернулась, придумывая шутку по-лучше.       — Неужели уже…       Но Аффогато резко перебил ее, откашлявшись. Девушка тут же заметила в углу помещения незнакомого ей мужчину, слугу, судя по одежде. Держался он с достоинством и некоторым высокомерием.       — Здравствуйте, Сливочная Карамель.       Быстро уловив атмосферу, служанка скосила серьезное выражение лица.       — Здравствуйте, господин Аффогато. Вы звали меня?       — Да, у меня есть поручение для вас, от Его Величества.       Эти слова подействовали на девушку словно заклинание, на ее лице расплылась глуповатая улыбочка, а разум ее будто стал чуть дальше от находящихся в комнате.       «Ну же, Сливочная Карамель! Держи себя в руках!» — будь его воля, он бы уже хлопнул ее свитком по голове, как в библиотеке, но сейчас он мог позволить своему раздражению показываться только в легком подрагивании брови.       Словно услышав его мысли, девушка вдруг сосредоточилась, хлопнув кулаком по ладони.       — Поручение от Его Величества!       Аффогато постарался успокоиться.       — Да, все верно. Оно касается Его Превосходительства, Горького Шоколадного Пирога.       Кинув небрежный взгляд в сторону служанки, он с ужасом узрел замешательство на ее лице.       «Только не это! Сливочная Карамель, только не говори мне, что ты не помнишь, кто это!» — мысленно мужчина сжал кулак, готовясь ей зарядить.       Девушка тут же сконцентрировалась, нахмурив брови.       «Горький Шоколадный Пирог… Что-то знакомое, только я никак не могу вспомнить…»       «Ну хотя бы титул! Титул должен напомнить тебе! Немногие аристократы в крепости были удостоены такого.!» — его гордость как учителя пошатнулась.       Лицо девушки вдруг прояснилось.       — И чем же я могу послужить Господину Первому Дозорному?       Советник мысленно выдохнул.       — Дело в том, что у Его Превосходительства сейчас имеются некоторые… — он бросил взгляд на пожилого слугу, но тот не изъявил желания самостоятельно прояснить ситуацию. Тогда мужчина продолжил, — …проблемы со здоровьем. И так уж вышло, что его штат прислуги был сильно сокращен, по настоянию самого Горького Пирога. На некоторое время ему бы пригодилась дополнительная прислуга, а именно — сиделка. И, внимательно изучив ваше досье… — Аффогато только для вида открыл небольшую записную тетрадь, в котором содержалась информация о девушке. Его взгляд произвольно скользнул по записанным им самим строкам.       «…умеет играть на нескольких музыкальных инструментах, танцевать полонез, гросфатер и котильон, имеет некоторый опыт в акварели и хорошо читает вслух…»       Его лицо перекосилось против его воли.       «И это серьезно все? Я правда записал это? Сливочная Карамель и как у тебя только стыда хватило говорить такое перед двумя высокопоставленными лицами?»       Заметив его реакцию, девушка нервно рассмеялась, отводя взгляд.       Она точно не помнила, что тогда успела нагородить, но судя по выражению его лица, там было что-то не слишком достойное.       «Я же не знала куда это потом пойдет…»       «Даже если ты не знала, как можно было быть такой беспечной перед королем и его советником?» — мысленно ответил ей Аффогато.       — В общем, Его Величество посчитал вашу кандидатуру подходящей для подобного занятия. Преступите с завтрашнего дня, подробности вам объяснит Старший Слуга и сам Горький Пирог.       «Я надеюсь ты понимаешь, какое важное задание тебе доверили, Сливочная Карамель. На тебя полагаются два первых лица при дворе!» — мысленно нахмурился Аффогато.       «Да понимаю я, что это очень важно… Сделаю все, что в моих силах…»       «Если оплошаешь, то еще и опозоришься перед Его Величеством!»       Слуга в замешательстве поглядывал то на одного, то на другую, не понимая этой игры в гляделки.       «Да знаю я! Знаю!»       «Ты и про историю мне говорила, что знаешь! А в итоге завалила все вопросы!»       «Может это просто из тебя учитель никудышный!»       Двое раздраженно хмыкнули, отвернувшись в противоположные стороны. Девушка надулась, а советник обиженно взмахнул роскошно уложенными локонами.       Пожилой мужчина почесал затылок.      

***

      Заглянув в свою комнату после ужина, Карамель удивленно захлопала глазами.       Подойдя поближе, она обошла красивую коробку со всех сторон. Ее аккуратно поставили в комнате девушки пока той не было. Приглядевшись, она разглядела записку.       «Нашла еще одно платье, которое точно не буду носить! Надеюсь, тебе понравится!» — после послания был нарисована забавная рожица.       Карамель тут же открыла коробку, обнаружив в нем элегантное ханьфу в светлых зеленых оттенках. К нему прилагалось несколько заколок и амулет с подвеской, все из зеленого нефрита.       — Какая красота! — достав платье, девушка расправила его.       «Точно надену его на фестиваль!»       Рукава заканчивались коротким белым мехом, а, покопавшись в коробке, девушка нашла и палантин с узором, обитый тем же самым мехом.       «И мерзнуть не придется!»       Сливочная Карамель захотела незамедлительно поблагодарить дозорную.       «Вдруг повезет, и она будет в библиотеке!»       Ей и правда повезло, и заглянув в помещение, она увидела дозорную, разлегшуюся на столе для чтения. На улице уже темнело, а на столах горели только пара фонарей, девушка решила оставить их перед уходом, как это раньше делал Аффогато, негласно отвечая за это помещение.       — Сестрица! — она подскочила к дозорной, и та нехотя подняла голову, улыбнувшись.       — О, Сливочная Карамель! Я искала тебя, но тут не оказалось… А я на секунду прилегла и закемарила…       Надув щеки, служанка нахмурилась.       — Тебе не стоит тут спать, лучше иди к себе в комнату, раз так устала!       Но Шоколадное Молоко кажется уже не слушала, вновь закрывая глаза.       Карамель вдруг вспомнила зачем искала ее и поспешила сказать:       — Большое тебе спасибо за платье! Оно очень красивое! Мне очень понравилось! Оно даже выглядит как совсем новое… — она принялась щебетать, описывая все его прелести и представляя как будет гулять в нем за стенами.       Еще раз насилу разлепив глаза, дозорная улыбнулась, продолжая повторять:       — Пожалуйста… Всегда рада стараться…       И только на грани со сном, старшая прошептала в недоумении:       — А за что ты меня благодаришь.?       Но Карамель не расслышала ее вопроса.

***

      После непродолжительного стука Карамель заглянула в кабинет.       Кефир обернулся к ней, дружелюбно улыбнувшись. Она была частым гостем у врача, а потому отношения у них были довольно теплые. Старичок кивнул, приглашая ее войти.       С удивлением девушка взглянула на мальчика лет пяти, сидевшего в углу с игрушечной лошадкой. Заметив, что она на него смотрит, он повернулся к ней и показал язык. Она отвернулась, пряча улыбку.       — Ваш внук, господин Кефир?       Он в недоумении проследил за ее взглядом.       — Нет, что ты! Его матушка прислала его на осмотр, а он теперь отказывается уходить с кем-либо, кроме нее. Уже и слуги приходили!       Последние фразы он специально сказал погромче, дабы обратить внимание мальца.       Но он только сердито фыркнул.       Как и обычно, врач спросил о ее самочувствии и о болях в ноге. Мальчик долгое время сидел спокойно, но когда Карамель наконец присела на кушетку, обнажив протез, он так и подскочил на месте.       — Ой, а что это у тебя?       Девушка в очередной раз ойкнула, когда врач отсоединил протез. Его стараниями, протез из карамели все больше приобретал очертания настоящей ноги. Из-за своей спины он достал новый. Честно говоря, эти карамельные конструкции начали приобретать вид произведения искусства, и подобная одержимость немного пугала девушку.       «Печенье он может и доброе, но мне кажется, если я потеряю еще какую-нибудь конечность, сострадать он будет неискренне…»       Протез состоял из сплавленных друг с другом деталей и пластин. На отдельных из них начинали появляться замысловатые узоры.       — У тебя что, нет ноги? — с искренним любопытством спросил мальчик.       Усмехнувшись, служанка состроила лицо по-страшнее.       — Это все потому что я… прислуживаю Карамельной Ведьме!       Но мальчик теперь смотрел на нее без особого впечатления. Сложив руки на груди, он надулся.       — Я вообще-то уже взрослый и не верю в такие сказки.       — Вот значит как! — девушка задумалась, — ну тогда признаю… Я утаила от тебя правду, ведь побоялась, что ты испугаешься… А раз ты не боишься…       Но даже после третьей истории мальчишка мотал головой, утверждая, что ни капельки не испугался. Правда теперь на его лице сияла улыбка, и он с интересом слушал сказки, которые на ходу придумывала Сливочная Карамель.       — А смелости, я смотрю, тебе не занимать! — переводя дух, сказала она.       Кефир уже давно закончил осмотр и теперь с улыбкой смотрел на их противостояние.       Карамель поинтересовалась у врача:       — Да где же его мама? Уже так темно.       На это бородатый старичок мог только покачать головой.       — Боюсь, Дама Трюфель сегодня очень занята.       Сливочную Карамель пронзило от осознания.       — Так это… Ее сын?       Кефир кивнул.       — Шоколадный Пирожок, младший сын Дамы Трюфель и внук Первого Дозорного.       — Вот как…       Неожиданная, немного безрассудная мысль пришла ей в голову.       «У нас с ней отношения крайне натянутые, а шишка она при дворе весьма важная… Негоже мне иметь плохие отношения с такой важной персоной. Следующий экзамен конечно не скоро, но все-таки… Может мне попытаться все поправить?»       — Малыш Пирожок, а хочешь я отведу тебя домой?       Мальчик поднял на нее голову.       — Я не малыш! — сказал он для начала, а потом задумался, нахмурив маленькие бровки, — с сестрицей Карамель гораздо веселее, чем со служанками… Потому хочу!       Служанка взглянула на врача.       — Хм… Вообще без разрешения так делать конечно не следует… Но раз уж это ты, Сливочная Карамель… Ты девушка ответственная…       Кефир очевидно был не в курсе их конфликта на банкете, и это сыграло ей на руку.       — Ну что, пойдем тогда? — еще шире улыбнулась Пирожку девушка.       По дороге она продолжала сочинять.       — …и тогда Карамельная Ведьма поселилась глубоко в лесу, чтобы оберегать его жителей. Но злая Лакричная Ведьма все никак не хотела оставить ее в покое…       — Ой смотри, окно, окно! — вдруг радостно крикнул Шоколадный Пирожок и свернул в другой коридор.       — Постой! Нам не стоит задерживаться! — но мальчик, не слушая ее, уже подскочил к небольшому проему в стене. Он практически свесился в него, оторвав ноги от пола, из-за чего девушка тут же одернула его.       — Вау! Волны такие.! Начинается шторм, — серьезно констатировал он, поворачиваясь к Карамели. Девушка не могла так точно определять погоду, а потому согласно кивнула.       — Уже пора идти, смотри какая темень на дворе.       В этот раз мальчик не заупрямился, и они спокойно отправились дальше. Служанка напоследок бросила взгляд на неспокойные черные воды. Тихим эхом в ее голове отозвался детский смех. Ее голову тут же пронзило болью.       Особняк Дамы Трюфель стоял на территории дворца, отвечая положению своей хозяйки. По большей части одноэтажное строение раскинулось вширь, поражая своими объемами.       Девушка робко ступила на порог вслед за Пирожком.       — Я вернулся! — громко крикнул он в пустое пространство, и из-за ширмы тут же выглянула испуганная служанка.       — Молодой господин! Вы так задержались… А кто это вас привел? — она с удивлением взглянула на девушку.       — Это Сливочная Карамель, она придворная служанка, — по-хозяйски объяснил мальчуган. Видимо эта женщина не покидала хозяйского дома, а потому никогда не встречала Карамель. Она с интересом покосилась на нее, изучая ее внешность.       «Ну неужели я как попугай в их обществе…» — она неловко потупилась.       — Ладно, мне уже пора идти…       «Получится очень благородно, когда Трюфель доложат о том, что я привела ее сына. Этакая я скромная, и не нужно мне благодарности…»       — Нет! Карамель останься еще-е-е! Мама придет еще не скоро, а я тут совсем соску-учу-усь…       Из другого помещения вышла девочка лет двенадцати. Она была одета в утонченное дорогое платье. Карамель смотрела на нее и никак не могла сопоставить ее поведение и возраст в голове.       Она с легким удивлением взглянула на Карамель, и служанка наклонилась к ее уху, поясняя. Девочка слегка поклонилась.       «А? Она знает, что я не просто служанка?»       — Шоколадный Пирожок, не устраивай сцен перед незнакомцами. У Сливочной Карамели могут быть свои дела, — она обернулась к девушке, — прошу прощения за поведение моего младшего брата. Меня зовут Пирог с Трюфелем, я средняя дочь Придворной Дамы Трюфель.       — Хочу, чтобы она оста-а-ала-а-ась! — не обращая внимания на слова сестры, продолжал ныть Пирожок. Заметив промельк совершенно обычного раздражения на лице девочки, Карамель слегка расслабилась. Не было сомнений, что Трюфель воспитывала своих детей в строгости.       «Интересно, это он так всеми, только пока матери нет, вертит?»       Подошла еще одна служанка, попытавшись заговорить с молодым господином, но никакие уговоры не действовали. Вздохнув, Пирог с Трюфелем подошла к Карамели, снова слегка поклонившись.       — Я прошу прощения, но нет ли у вас возможности немного задержаться? Мой брат будет невероятно этому рад.       «Быстро же она сдалась», — мысленно улыбнулась Карамель.       «Ладно уж, надеюсь они отпустят меня до прихода их матери».       Увидев, что служанка остается, Пирожок тут же изменился в лице и радостно побежал в комнату, разыскивая свои любимые игрушки.       «Маленький пройдоха!»       Принесли чай. Даже старшая девочка с интересом слушала закрутившуюся историю, придуманную Карамелью.       «И откуда во мне только это берется?»       Мальчик принес бумагу и принялся рисовать, как по его мнению выглядели ведьмы из рассказов Карамели. Старшая сестра, отлучившись ненадолго, принесла нитки, иголки, разноцветные лоскутки и прозрачные бусины.       Карамель просияла. Продолжая рассказ, она с удовольствием начала воссоздавать образ Карамельной Ведьмы с детской картинки. Увлекшись, даже Пирог с Трюфелями начала поправлять брата, уточняя детали, из-за чего они мило спорили.       В очередной раз протягивая нитку, Карамель прищурилась. Она старалась не прекращать говорить, но перед ее взором ткань насыщенного рыжего цвета поплыла синими пятнами. Утихшая на время головная боль возобновилась с новой силой.       — …и тогда Лакричная Ведьма сказала…       Вновь вытягивая нитку, Карамель заметила как дрожат ее руки. Нитки, которыми была прошита кукла Карамельной Ведьмы зашевелились. Они начали извиваться черными и синими безглазыми змеями.       — Хах… — пусто усмехнулась она, когда руки затряслись еще сильнее. Тонкие склизкие черви начали обвиваться вокруг ее пальцев.       Девушка мелко задрожала, голову пронзило острой болью, из-за которой у нее потекли слезы. Эти теплые капли показались ей черной лакричной субстанцией.       Девушка закашлялась. Дети испуганно вскочили, обращаясь к ней, но звуки доносились до Карамели словно сквозь плотный туман. Ей стало трудно дышать.       Еще один вдох… И еще… Капли падающие ей на руки казались ей иссиня-черными.       Все вокруг погасло.

***

      Девушка стояла посреди огромного поля, блестящая рожь шелестела на уровне ее пояса. Голоса доносились с другого его конца.       Что там? Обрыв? Поле резко срывалось в пустоту.       Карамель сделала неловкий шаг в сторону голосов.       — …что она делает в моем доме? — слышался разгневанный голос. Ему отвечал робкий и нерешительный голосок.       «Мне нужно вставать».       Девушка напрягла все свое тело, пытаясь приподняться. Она все еще видела поле и темные тучи, нависшие над ним. Она будто поднималась в воздух, постепенно ее взору открывалось пространство за обрывом.       Гневный голос слышался все ближе.       — …нахалка!       Море. За обрывом было море. Черное, бескрайнее.       — Где она?       Сливочная Карамель против своей воли поднялась на кушетке. Каждое движение отзывалось болью.       «Это Дама Трюфель. Я должна была уйти до ее прихода».       Женщина безусловно хотела ворваться в комнату, но в последний момент удержалась, и медленно вошла, сохраняя надменность.       Прошествовав к креслу, она внимательно изучила девушку взглядом.       Опершись на руки, Карамель свесила ноги, поморщившись. Ее ладони коснулось что-то мягкое. Теплый плед, которым заботливо укрыли ее дети.       — Решила добраться до меня через моих детей? Чего ты хотела — отомстить или подлизаться? Еще имела наглость остаться тут.       Карамель открыла рот для ответа, ее голосовые связки натянулись словно струны.       — Простите. Я хотела только проводить вашего сына, но он настоял на том, чтобы я осталась.       Трюфель с тем же высокомерием слушала ее оправдания, при этом продолжая ее разглядывать.       — Я уже собиралась уходить, но… кажется потеряла сознание. Не знаю, сколько я так пролежала.       — Что с тобой? — с презрением спросила дама, — почему ты плачешь?       Девушка с удивлением коснулась своих мокрых щек. Крупные слезы катились из ее глаз, но она совсем их не почувствовала вначале.       Она поспешила вытереть их рукавом.       — Все в порядке, — привычно пустым тоном повторила она, — просто голова болит в последнее время.       Трюфель подозрительно посмотрела на нее.       — На море сейчас шторм, — ни с того ни с сего сказала она. Карамель молча кивнула, не зная, что на это ответить.       Они еще немного помолчали.       — Головные боли, головокружение, тошнота, — принялась перечислять она, — периодические потери сознания и дезориентация в пространстве в редких случаях.       Карамель смотрела на нее с недоумением.       — Общая усталость и вялость.       — Откуда вы…       Она не дала служанке договорить.       — Я помню, как выглядели твои глаза на приеме, и после, на аудиенции. Ярко рыжие, словно кристаллизованный сахар. Сейчас же никто не смог бы поспорить, что они темно-синие.       Руки Карамель снова задрожали. Она испуганно коснулась пальцами щек, будто это могло дать ей какую-то информацию.       — Мы в крепости называем это Лакричной болезнью. Состояние больного резко ухудшается, когда море неспокойно.       «Я… заболела.?»       — Зависимость самочувствия от погоды встречается сплошь и рядом. Только печенье с крепким иммунитетом могут полностью избежать этого влияния. Но есть и такие как ты, — женщина подперла щеку локтем, — нет, скорее таких как ты я и вовсе не встречала. Такой сильный приступ из-за небольшого шторма.       Девушка постаралась усмехнуться ей в ответ.       — Мой покойный муж как и ты сильно страдал.       Карамель сжала плед, подавшись вперед.       — Он… умер.?       Понаблюдав за ее реакцией, Трюфель усмехнулась.       — Не из-за нее. Просто ему стоило меньше пить. А болезнь эта не смертельна.       Карамель уставилась в пустоту, подкошенная новыми сведениями.       — Как же… ее лечить?       — Я тебе не врач, как я тебе отвечу, — ответила она, не глядя на девушку. Кажется, она была раздражена тем, что помогла ей, — одно могу сказать точно — полностью от нее не избавиться.       Перед глазами служанки помутнело. Трюфель продолжала говорить:       — Симптомы можно облегчить, но твою редкую восприимчивость уже никак не поправить.       «Где то я уже это слышала…»       — Хуже всего обычно зимой, к лету ты почти о ней забываешь…       Женщина замолчала. Она и правда не имела никакого желания помогать надоедливой служанке. Карамель и сама не знала, что ей ответить. Она кивнула.       — Большое… спасибо.       Она дотянулась до трости и встала, пошатываясь.       — Я… пойду.       Она медленно проковыляла мимо статной женщины к выходу из комнаты. Трюфель с привычным выражением неудовольствия провожала ее взглядом. Девушка остановилась, подумав, что обязана добавить еще кое-что.       — Я… Не хотела вам мстить. У вас чудесные дети, я прошу прощения, за то, как это выглядело.       «Как жалко же я выгляжу».       — Значит и правда просто решила отвести незнакомого ребенка домой? — с усмешкой спросила женщина.       Собрав силы в кулак, Карамель обернулась.       — Я не хочу вам врать. Я и правда имела корыстные намерения, — на этих словах лицо дамы вытянулось, — я хотела наладить отношения с вами, оказав подобный жест помощи. И я понимаю, как нагло это звучит. Еще раз, я прошу прощения.       «По крайней мере я отстояла свою гордость».       Она уже была готова отодвинуть дверь, когда услышала как Трюфель хмыкнула за ее спиной.       — Постой.       Служанка снова неловко обернулась.       Дама Трюфель оперла подбородок на кисть, поставив локоть на стол. На ее лице была загадочная улыбка, которую бы девушка не смогла назвать доброжелательной.       — А ты довольно интересная девушка. Не побоялась сказать мне это в лицо. Уж не знаю, глупость ли это, или смелость. А у тебя много свободного времени, как я погляжу, раз тратишь его на подобные мелочи.       — Свободного.?       Карамель замерла в недоумении.       — Ты провалила экзамен.       Служанка поморщилась, а Трюфель только шире улыбнулась, наслаждаясь произведенным эффектом.       — Мне даже любопытно, зачем тебе нужно было становиться придворной дамой. Хотела взобраться повыше? Или может, тебе нужны деньги, как и всем?       Сливочная Карамель поджала губы.       — А теперь значит хотела «наладить со мной отношения», так получается?       Из ее уст кажется любая фраза звучала надменно.       Женщина вздохнула и лениво потянулась. Она огляделась в поисках чашки чая и недовольно цокнула языком. После снова перевела взгляд на Карамель.       — У меня к тебе есть предложение.       Дама Трюфель с удовольствием наблюдала как на лице служанки появилось любопытство. Впрочем, она все еще была насторожена.       — Как видишь, в последнее время я сильно занята, из-за чего мои дети скучают одни. Ты кажется даже смогла их развлечь, — Трюфель взглянула на свои ногти, на двух пальцах красовались хучжи — длинные золотые футляры-когти, — кроме того, ты могла бы прислуживать и мне. В крепости никогда не хватало слуг.       Карамель тут же припомнила, как много служанок увивалось вокруг Дамы Трюфель. Вот это у нее запросы.       — Если согласишься, я буду лично тебе платить. Может и на фестиваль как-нибудь накопишь, как тебе такое?       Сливочную Карамель не оставляло ожидание подвоха.       «Предложение звучит заманчиво. С детьми мне было не трудно, к тому же здесь есть и другие слуги для помощи».       Трюфель ожидала ее ответа с хитрой улыбкой.       «А таким образом я и правда смогу подняться в ее глазах. Ну или хотя бы денег заработать».       — Хорошо. Когда мне следует приходить?       «Очень интересно, — думала Трюфель, — рядом с ней жизнь прямо-таки бьет ключом. Держать ее поближе будет достаточно выгодно»       — После ужина. Я же не могу отрывать тебя от твоих обязанностей.       «Получается после рабочего дня, — девушка поморщилась, — завтра я начинаю приглядывать за Горьким Пирогом, утром я должна быть в библиотеке, а перед ужином — исполнять поручения Шоколадной Конфеты. Кажется, бездельничать как раньше у меня не выйдет».       — Я поняла. Тогда… Завтра после ужина.       — Сначала заберешь Пирожка после его уроков стрельбы, затем сядешь заниматься с ним каллиграфией. Я предупрежу слуг.       — Хорошо, — тяжело кивнула девушка. Ее уже начинало клонить в сон.

***

      Карамель неловко помялась на пороге большого особняка. Он быть может и был меньше, чем у Дамы Трюфель, но все равно внушал трепет своим объемом.       Насколько знала служанка, он передавался из поколения в поколение от одного Первого Дозорного другому.       «Надеюсь, Шоколадное Молоко пригласит меня в гости, когда…» — девушка одернула себя. Иногда она забывала об их уговоре.       — Ну что ты топчешься, входи, — недовольно пробурчал старый слуга, открыв входную дверь.       Он подробно объяснил ей ее обязанности, а после удалился выполнять свои, сообщив, что будет на кухне. Кажется, он не любил тратить время попусту.       Сливочная Карамель прогуливалась по дому, изучая его строение. Она уже подмела террасу, стерла пыль с полок, поднимая каждую статуэтку и теперь в нерешительности замерла посреди широкого коридора. Приглядевшись к портретам на стенах, она догадалась, что это были предыдущие владельцы особняка. Долго гипнотизируя взглядом одного пожилого старичка со слишком уж пышными усами, она рассмеялась.       «Какая же забавная тут живопись».       Приглядевшись к одной из тумбочек, она с умилением разглядела два небольших портрета Карамельной Стрелы и Шоколадного Молока.       «А эти девушки.?» — она подошла поближе.       Одна держалась гордо, даже несколько надменно. У нее были прямые белоснежные волосы и пронзительные глаза глубокого синего цвета. Она уже видела такие пронзительные глаза. Карамель снова вернулась к портрету Шоколадное Молоко.       Затем разглядела портрет чуть дальше.       Юная девушка смотрела робко, но с бесконечной добротой. Ее глаза были насыщенного золотого оттенка. Белые волосы выглядели мягкими и объемными.       Карамель немного грустно улыбнулась.       «Интересно, у сестрицы Молоко должны быть такие же белоснежные волосы?»       Приоткрыв дверь, служанка тихонько заглянула внутрь. Горький Пирог дремал на кровати в невероятно правильной позе. Она попыталась задвинуть дверь назад, но ту заклинило, и девушка неловко пошатнулась, выронив трость.       Поморщившись от собственной громкости, она снова осторожно заглянула в комнату Шоколадного Пирога.       Тот потянулся на кровати, усаживаясь поудобнее.       — Сливочная Карамель, — слегка улыбнулся мужчина, — заходи. Что-то случилось?       Девушка неловко проскользнула в комнату, не решаясь вновь тревожить дверь старого дома.       — Нет, я просто хотела узнать, не нужна ли вам помощь… Извините, что разбудила.       — Ничего, я и не планировал долго спать.       — Тогда… Может я могу чем-то помочь?       Горький Шоколадный Пирог рассмеялся.       — Вот об этом я и говорил Его Величеству. Мне попросту не нужно столько слуг.       Девушка занервничала. Если Его Превосходительство попросит ее отпустить, королю может показаться, что она не справилась, или вообще провинилась!       — Ну… Может… — она нервно заозиралась по комнате. Ее взгляд остановился на ряде книг, аккуратно выставленных на небольшой подвесной полке, — может я могла бы вам почитать? Я очень хорошо читаю вслух!       Возможно он просто сжалился над ней. Пожилой мужчина кивнул, указывая ей жестом, куда можно присесть.       Карамель подошла к книжной полке и начала перебирать представленные книги. Не сразу она сообразила, что странного было в них — а когда поняла, обернулась к дозорному с восторгом.       — Это книги из королевства Святоягоды?       Шоколадный Пирог снова улыбнулся.       Девушка подошла и села, продолжая вертеть книгу в руках.       — Детек… Детективы? Откуда у вас это, Ваше Превосходительство?       — Его Величество подарил мне этот сборник, когда я только взошел на пост. Они очень дороги мне.       — Я буду предельно осторожна!       С восторгом погружаясь в истории, которые она и сама любила, когда еще жила в городе Молочного Шоколада, она принялась читать. Строки летели мимо сами собой, пока служанка заботливо переворачивала страницы. Приятные воспоминания воскресли в ее памяти. Воспоминания о дорогой матушке.       Девушка замолчала, закончив очередную главу. Удивленно подняв взгляд, она заметила, что Горький Пирог снова задремал.       Она уже хотела подняться, когда мужчина открыл глаза, видимо потревоженный внезапной тишиной.       — Вы можете еще поспать, я обязательно почитаю вам еще завтра, — улыбнулась она.       Но мужчина отчего-то разочарованно покачал головой.       — Не стоит столько спать. Еще и дня моего отдыха не прошло, а я уже чувствую, что там нужна моя помощь.       Сливочная Карамель задумалась. Вздохнув, она провела пальцами по старой книге, подбирая слова.       — Нет ничего такого, в том, чтобы дать себе немного отдохнуть. Я уверена, Его Величество знал, что делал, предоставляя вам такую возможность.       Мужчина усмехнулся.       — Говоришь прямо как он, — дозорный снова вздохнул, — меня тревожит не этот непродолжительный отдых.       Сливочная Карамель задумчиво кивнула.       «Он беспокоиться о том, что скоро уйдет в отставку… Его можно понять. В конце концов он столько лет занимал этот пост».       — Я уверена, что среди дозорных есть достойные печенья… — сказала она, стараясь избегать прямых намеков.       — Да, — согласился Первый Дозорный, — Шоколадное Молоко очень талантлива, несмотря на свой возраст. Уже скоро она будет назначена на пост.       У Карамель задрожали руки. Она должна помочь сестре, она ведь обещала.       — Вы думаете… Он ей подойдет?       Услышав ее вопрос, Горький Пирог неожиданно рассмеялся.       — Подойдет ли… он ей? Пожалуй ты первая, кто поставил вопрос таким образом. Обычно беспокоятся, подойдет ли она для него. Неужели… Шоколадное Молоко разговаривала с тобой об этом?       Служанка тут же занервничала.       «Только не это! Это же был наш секрет! Наш секретный план! Горький Пирог точно не должен знать об этом!»       — Н-нет, — неловко солгала она, — просто… может быть кто-то другой больше подошел бы.? Например Карамельная Стрела, она…       Дозорный сел, согнув одну ногу в колене. Его лицо стало очень серьезным, из-за чего девушка испугалась       — Сливочная Карамель, не кажется ли тебе…       «Я точно перегнула палку! Вот так запросто сказала это Первому Дозорному, совсем в этом не разбираясь! Да я вообще последнее печенье в крепости, кого можно было бы спросить!»       — Точно, извините… — служанка подскочила с книгой в руках.       Сливочная Карамель вдруг пошатнулась. Головная боль решила пронзить ее внезапно, без предупреждения. В глазах поплыло, а в ушах зазвенело. Девушка не успела схватить трость и драгоценная книга выпала из ее дрожащих рук. Оступившись, она тяжело оперлась на ближайшую тумбу, дышать было тяжело.       — Сливочная Карамель! — Горький Пирог подскочил на кровати и подбежал к девушке.       Она наконец обрела равновесие и благодарно приняла подставленную руку.       — Что случилось? Как ты себя чувствуешь?       Девушка взялась рукой за голову.       — Просто небольшая слабость. Это бывает время от времени, — она вернулась на кресло, виновато косясь на брошенную книгу. Первый Дозорный кажется ждал объяснений.       — У меня… лакричная болезнь, так мне сказали.       Горький Шоколадный Пирог серьезно кивнул.       — Ты уже была у врача?       Карамель отрицательно помотала головой и тут же поморщилась.       — Дама Трюфель рассказала мне про нее. Я только вчера узнала.       Страх промелькнул на лице пожилого мужчины, но Карамель не заметила, пытаясь справиться с болью.       — Ты вчера… была у Дамы Трюфель? Она тебя не… — он попытался подобрать слова, — не обижала?       — Нет… — растерянно ответила служанка, поднимая голову, — просто я отводила Шоколадного Пирожка домой, а потом немного там задержалась…       «Точно! — Карамель все не могла вспомнить, что упускает, — ведь Дама Трюфель — родная дочь Горького Шоколадного Пирога… И отношения у них кажется напряженные…»       Но старик, услышав имя внука, полностью преобразился. Он с удовольствием начал расспрашивать Карамель.       — Как он поживает? Значит, проказничает? А как там Пирог с трюфелями? Она выросла такой смышленой девочкой…       Сливочная Карамель с таким же воодушевлением отвечала на его вопросы. Через некоторое время пришел старый слуга и принес ужин для Первого Дозорного. Тот предложил и девушке разделить с ним трапезу, от чего Карамель не стала отказываться. Так подошел к концу ее первый день в качестве сиделки. К счастью девушки, они больше не возвращались к разговору о назначении.

***

      — У меня совсем не получается, может ты покажешь?       Шоколадный Пирожок подвинул к Карамели свою тетрадь с прописями. Девушка неловко замялась, разглядывая иероглифы.       «Да у меня даже как у него не получится…»       — Ну, зачем же… Вот у тебя хороший пример… — она потянулась и взяла в руки листок с написанным на ним стихом.       «Вот значит, как выглядит хороший почерк…»       — Ну покажи Карамель! — начал ныть мальчуган. Кажется, он просто хотел отлынивать от учебы, ведь у них на столе был только один комплект с тушью и пером, который он так настойчиво к ней придвигал.       — Думаю, что Сливочная Карамель не лучший пример, — раздался за их спинами голос с холодной насмешкой.       — Мама! Ты сегодня рано!       Мальчик обрадовался и вскочил, понесшись к женщине. Слегка усмехнувшись, она тряхнула своей шубой, которая была сплошь покрыта снежными хлопьями. Пирожок с визгом отскочил. Заметив внимание служанки на себе, Трюфель снова вернула себе невозмутимое выражение лица.       Отдав верхнюю одежду подбежавшей служанке, она прошла к высокому столу, за которым сидела в их первую здесь встречу. Они с Пирожком занимались в главной гостиной, роскошной комнате с богатым убранством в теплых коричневых оттенках. На самом деле, она представляла себе жилище надменной дамы немного иначе.       — Ну и чего ты сидишь? — недовольно бросила она, — принеси мне чаю.       Подскочив, девушка пошатнулась, вовремя ухватив трость. Она не могла продолжать разочаровывать женщину. Особенно теперь, когда она открыто объявила ей, что хочет «наладить отношения». Честно говоря, в подобном контексте это звучало как объявление войны.       Распахнув дверь, она чуть не врезалась в служанку, которая держала перед собой поднос. В ответ на непонимающий взгляд Карамели, она напряженно прошептала:       — Госпожа Трюфель всегда пьет чай после возвращения домой.       Ухватив поднос поудобнее, Карамель развернулась обратно к столу. Поднос с полным набором чайных принадлежностей весил немало, а потому держать его надо было обеими руками. Трость пришлось отдать непонимающей служанке.       Выверяя каждый шаг, девушка двинулась через комнату обратно.       — Ты могла бы быть еще дольше, — скучающе протянула Трюфель, подпирая рукой голову.       Наконец, поднос оказался на столе. Карамель в нерешительности замерла перед таким количеством посуды.       — Ну и чего ты ждешь? Заваривай, — вздохнула женщина.       — А-ага!       Карамель со второй попытки нашла в одной из емкостей чайные листья. Маленькой ложечкой она засыпала их в небольшой чайник. Взяв в руки кувшин с горячей водой, она начала заливать ее в этот чайник.       — И зачем так много? — раздраженно спросила Трюфель, и Карамель замерла с кувшином в руках. Заглянув в чайник, она увидела, что не наполнила его даже на половину, — ладно уж. Так пойдет.       Девушка замерла напротив стола. Теперь чаю нужно было завариться, но как долго? Это определенно было важно, уж об этом она слышала.       — Этого достаточно, — устало пояснила ей дама через некоторое время.       Служанка неловко кивнула.       Схватив чайник, она осторожно начала наклонять его над чашкой Трюфель.       — Пытаешься налить мне из заварочного чайника? — женщина подняла одну бровь.       — А?       Карамель снова была в замешательстве.       — Сервировочный чайник, — процедила она, теряя терпение.       — Х-хорошо, — Карамель подвинула к себе чайник побольше.       «Так вот зачем он нужен».       Налив всю имеющуюся жидкость, которой было и так довольно мало, она в нерешительности взялась за большой чайник. Пошатнувшись, она тут же оперлась одной рукой о стол, второй держа посудину.       Дама Трюфель откинулась на кресле назад, всплеснув руками.       — Одной рукой? Ты что, совершенно не знаешь чайной церемонии? — она сжала пальцы на переносице, — и это ведь самое малое.       Девушка от неожиданности неловко поставила чайник на стол.       — Первое заваривание не пьют, — отчеканила она каждое слово.       — Мама смотри, что я сделал сегодня! — прервав напряжение в комнату ворвался Шоколадный Пирожок. Трюфель махнула рукой, и вслед за ним вошла другая служанка. Аккуратно оттеснив Карамель, она всучила ей обратно ее трость и преступила к завариванию чая.       Девушка неловко топталась на месте.       — Покажи мне лучше свои прописи, — строго улыбнувшись, сказала ему мать. Мальчик нехотя взял с низкого стола в центре комнаты тетрадь и отдал ее маме, после чего снова куда-то унесся, видимо не желая выслушивать последующих наставлений.       Трюфель сделала три осторожных глотка, и перевернула последнюю страницу. Карамель терпеливо ждала поодаль.       — Я видела твои результаты экзамена. Честно говоря, не знаю, как это могли пропустить, я про твою каллиграфию.       Карамель поморщилась. Она уже наслушалась причитаний Аффогато ранее.       — Если и правда хочешь чего-то добиться, тебе следует относиться к этому серьезней. А иначе ты и через шесть лет столкнешься с провалом.       Девушка кивнула.       — Ты запомнила порядок действий? — бросила на нее взгляд Трюфель, снова делая несколько глотков уже из новой порции чая.       — А… н-нет…       «Я и не думала смотреть на служанку, пока та заваривала чай! Ну почему.! — девушка так и хотела задать себе трепку, — хватит уже лажать! Так она меня просто взашей выкинет!»       — Тогда еще раз, — она махнула рукой служанке, которая уже хотела откланяться, а сама поднялась, — завтра я не прощу тебе таких грубых ошибок.

***

      Горький Пирог действительно наслаждался рассказами про внуков, а потому теперь Карамель старалась рассказывать ему все в мельчайших подробностях.       — Значит обошел всех сверстников в стрельбе? Так держать! Сказываются мои корни, — дозорный довольно провел по усам, — хотелось бы и мне взглянуть! Мог бы дать ему пару уроков…       — Почему бы вам не сделать этого? — улыбнулась Карамель, — сейчас у вас гораздо больше свободного времени!       Она тут же пожалела о вопросе, Первый Дозорный сгорбился.       — К несчастью Дама Трюфель не допускает наших встреч…       Сливочная Карамель отложила книгу в сторону, сопереживая пожилому мужчине.       — Я наверное немного подремлю. Ты можешь читать, если тебе хочется, — улыбнулся он ей по-доброму, отворачиваясь к стене на кровати.       «Почему же… у них такие плохие отношения?»

***

      Дама Трюфель сделала несколько глотков. В этот раз, пусть и несколько мешкаясь перед каждым шагом, Сливочная Карамель смогла сделать для нее чай. Дама вдохнула его аромат.       — Отвратительно.       Служанка скривилась.       «Черт!»       — Во всяком случае, ты хотя бы запомнила порядок действий, — надменно произнесла она.       Отодвинув дверь, в комнату неловко вошел Шоколадный Пирожок. Остановившись перед мамой, он протянул ей листок с записанным на нем стихотворением. Дама вдумчиво осмотрела его, комментируя ошибки.       Карамель снова перебирала в голове шаги, надеясь, что не забудет их назавтра.       «Если погода хорошая, то она пьет светлый улун, заваривать две минуты, если настроение плохое, заварить покрепче, четыре. Если погода плохая, белый чай, первое заваривание три-четыре секунды, последующие пять и семь соответственно, если у нее плохое настроение…»       — А твой где?       Девушка не сразу сообразила, что обращаются к ней.       — Твой лист, — Карамель растерянно взглянула на листок с прописью Пирожка. Трюфель раздраженно вздохнула, — чтобы завтра было готово три. Еще раз повторю, тебе стоит серьезнее относиться к делу.

***

      — А потом, Шоколадное Молоко с наисерьезнейшим выражением лица таинственно сказала, что упала в чан с плавленным шоколадом, — рассказывал Горький Пирог. Карамель стоило только представить эту сцену с маленькой девочкой, и она рассмеялась. Она уже слышала эту историю раньше, от Господина Кефира. Кажется, двое мужчин были в хороших отношениях.       — А что насчет Карамельной Стрелы?       Первый Дозорный призадумался.       «Неужели наша дисциплинированная дозорная даже в детстве такой оставалась?»       — Припоминаю, она с ума сходила по воздушному зефиру… Помню таскала меня по всей ярмарке, а когда его в итоге не нашлось, встала посреди улицы и разрыдалась. Если подумать, это было не так давно…       Служанка снова засмеялась.       «А ведь точно, Карамельной Стреле ведь только будет шестнадцать».       Неожиданная мысль вдруг пришла ей в голову.       — А Госпожа Трюфель?       Но веселый настрой его как-то тут же поутих. Он тихо улыбнулся.       — Она была очень доброй девочкой.       Карамель стало жалко, что она подняла эту тему, приподнявшись, она взяла в свои руки ладони Первого Дозорного.       — Ваши внуки тоже очень смышленые! Со старшей дочерью я пока виделась только мельком, но зато Пирог с Трюфелями и Шоколадный Пирожок просто прелестные! Я уверена, вы еще успеете провести время вместе. И ваши отношения с дочерью тоже наладятся.       «Честно говоря, мне неловко спрашивать его о том, что между ними приключилось. Но что же это должна быть за ссора, что она так явно его игнорирует? К тому же и на светских мероприятиях открыто над ним насмехается! Может быть, у меня получится их как-то примирить?»

***

      Сливочная Карамель вновь замерла напротив стола, ожидая вердикта.       В этот раз она неплохо сориентировалась, и даже сделала все относительно чисто, но наливая чай в чашку, она задела ее и пролила содержимое. Платья она Трюфель не запачкала, но ее желание прибить служанку чувствовалось почти физически.       Она сделала глоток.       — Сносно, — сказала она, скривившись так, будто ей в чай подсыпали соли. Она поспешила отставить чашку в сторону, — Шоколадный Пирожок, что ты там делаешь?       Мальчик обернулся сидя за своим столом.       — Я… рисую!       — А я думала ты делаешь дополнительный лист с чистописанием.       Женщина встала и пошла в сторону низкого стола, на ходу обернувшись на Карамель.       — И чего ты стоишь?       — А… Да!       Трюфель села проверять уроки мальчишки. Покончив с этим, она без слов протянула руку Карамели. Смущаясь, та робко протянула ей те три листа, что обещала.       Дама резко расправила их, положив на стол перед собой.       Недолго она смогла их терпеть, после разглядывания первого она брезгливо поморщилась. Шоколадный Пирожок заглянул за плечо матери и расхохотался, тыча пальцем в служанку.       — А-ха-ха-ха-ха! Да даже я лучше пишу!       Карамель уязвленно сжала кулак, издали угрожая мальчонке.       — Ах ты.!       — Что правда, то правда, — мрачно констатировала женщина. Она придвинула к краю стола письменные принадлежности.       — Садись. Покажи мне как ты пишешь.       Карамель терпеливо села, отложив трость в сторону. Она взяла кисть в руку как привыкла и тут же заслужила недовольное цоканье рядом.       Отобрав у девушки кисть, она сказала ей внимательно смотреть. Плавными движениями она выводила строчки неизвестного стихотворения на бумаге.       — Повтори.       Сглотнув, Карамель снова взяла кисть, стараясь положить ее так, как придворная дама. Всматриваясь в ее пример, она дрожащей от неудобства рукой попыталась его скопировать.       — Вот здесь вот так… — Трюфель взяла ее кисть сверху и повела ее сама. Оказалось, служанка выводила символ не в том порядке рисуя его составляющие, — кто обучал тебя письму?       Карамель продолжала концентрироваться на упражнении.       — Господин Аффогато…       — Что ж, это не делает ему чести. Теперь сама.       Дама Трюфель поднялась, разглаживая полы юбки.       — Знаешь кто автор этих строк?       Карамель помотала головой.       — Шоколадная Ракушка. Известный писатель позапрошлого века, — дама чуть едко улыбнулась, — с ним связана одна неприятная история. Впрочем, они все такие — на страницах книг чистота и благородство, а в реальной жизни… Вобщем, он держал при себе гарем из нескольких молодых мужчин.       Сливочная Карамель удивленно вскинула голову. Шоколадный Пирожок уже ушел в свою комнату.       — Назовешь мне, кто тогда был первым дозорным?       Служанка задумалась.       — Наверное, Тертое Какао или Терпкое Зерно?       Трюфель в кое то веки осталась довольна.       — Верно, они поочередно были на этом посту в ту эпоху. А что тогда насчет…

***

      Сегодня она засиделась у Дамы Трюфель. После их урока каллиграфии прибежал Шоколадный Пирожок и умолял девушку с ним поиграть, и она не смогла ему отказать. В качестве компенсации ее даже накормили, разумеется отдельно от семьи, но все равно было приятно попробовать что-то по-роскошнее, чем подавали в общей столовой для слуг.       Еле переставляя ноги, Карамель плелась по коридору. Было уже совсем темно и редкие фонари в коридоре мягко освещали ей путь.       Глаза уже совсем закрывались и с каждым шагом становилось еще тяжелее.       «Я просто… На несколько секунд прикрою их, и все…»       Карамель не услышала тихих шагов позади себя, которые ступали все ближе.       После первого шага она пошатнулась, а после второго… Полетела носом вперед.       Стремительным движением Темное Какао приблизился и схватил девушку за шиворот, поэтому она успела только сильно наклониться. Он развернул ее к себе, не получив никакой реакции.       — Сливочная Карамель, что ты здесь.?       Но девушка уже не слышала его, упав вперед, она уткнулась ему в плечо и засопела.       Какао замер в недоумении.       «Что так сильно тебя уморило? И что ты… Делаешь в этом коридоре в такой поздний час?»       Это и правда был неестественный для нее маршрут. Проход в столовую и библиотеку был в другой стороне, а в особняке Первого Дозорного она не могла быть так поздно.       Он оглянулся в направлении, откуда она пришла.       «Я слышал, что она стала наведываться к Даме Трюфель, неужели… Ты так поздно возвращалась от нее?»       «И что бы тебе у нее делать?»       Ноги Карамель подкосились, видимо она уснула еще крепче. Темное Какао слегка согнул колени, поддерживая ее.       Он тяжело вздохнул, умеряя поднимающееся беспокойство, легким движением он поднял девушку на руки.       «Неужели все это ради ярмарки?»

***

      Сегодня она только успела зайти в библиотеку, как вбежала запыхавшаяся служанка Дамы Трюфель и попросила ее срочно прийти в особняк.       Разумеется, Карамель тут же побежала туда, надеясь лишь, что не случилось ничего непоправимого.       «Я снова где-то напортачила? Забыла помыть чайный сервиз и теперь он заплесневел?»       Поспешно стряхнув с себя снежные хлопья, девушка вошла в гостиную, существенно замедлив шаг. Дама Трюфель не любила суеты, и запрещала своим слугам бегать, по крайней мере в ее присутствии.       — Госпожа? Я пришла.       — Ты могла бы тащиться еще медленнее, я могла бы и подождать, — она выразительно зыркнула на нее, отчего Карамель пробрала дрожь, — вот только моя гостья очень занятое печенье, и даже капля ее времени невероятно ценна.       Проследив за взглядом Дамы, Карамель увидела расположившуюся за столом женщину. Она уже видела ее, одна из Старших Придворных Дам. Немногословная и ценящая музыку.       — Доброго дня.       Она слегка улыбнулась, и Карамель почувствовала, что все слова Трюфель были просто запугиванием.       — Выбирай, — бросила Главная Придворная Дама недовольным тоном.       — А?       Трюфель раздраженно покачала головой и уже готова была обрушиться на служанку новой гневной тирадой, но ее перебила вторая Дама.       — Выберите, пожалуйста, музыкальный инструмент из представленных. С этого дня, Сливочная Карамель, я буду заниматься с вами музыкой.       Но Карамель сама перевела взгляд на свою хозяйку.       — Что.?       — Что слышала. Самисен, пипа или гуцинь. Все три из моей семейной коллекции. Испортишь — будешь возмещать из своего жалования. И поверь, тебе его не хватит.       Сливочная Карамель содрогнулась под тяжелым взглядом.       — А если хоть раз помешаешь моему отдыху своими проклятыми трелями — отрублю руки.       Удостоверившись, что девушка в достаточной степени пропиталась ужасом, Трюфель хмыкнула и вышла из комнаты.       Задвинув дверь, она замерла на пару секунд. В гостиной послышались тихие голоса.       — …значит цинь.?       …хорошо…       Дама Трюфель слегка улыбнулась, смягчившись. Она была довольна тем, что Карамель все еще ощущает трепет в ее присутствии, пусть даже самой женщине ее речи уже казались неубедительными.

***

      Сливочная Карамель легким щипком оттянула струну.       Леди Да Хун Пао, как называли все придворную даму, принадлежала к семье, получившей свое имя в честь сорта чая по вкусу напоминающего горький шоколад.       Карамель оценила ее, как «очень красивую», пусть по ее мнению, она и не дотягивала до уровня сестрицы Молоко. Длинные прямые волосы, изысканная прическа, сдержанное поведение — неудивительно, что она нравилась Даме Трюфель, наверное она была идеалом придворной дамы в ее глазах.       Женщина не злилась, когда музыкальный инструмент Карамели издавал странные звуки, и мягко указывала ей на ошибки, попутно подсказывая, как можно их избежать.       Служанка вновь натянула струну.       Мягкое положение ее пальцев не шло ни в какое сравнение с напряженными движениями знакомой нам дозорной. На ее фалангах красовались шрамы и мозоли, когда она в очередной раз натягивала струну.       Карамельная Стрела раздосадованно вскрикнула, почувствовав острую боль. Присмотревшись, она засунула кончик пальца себе в рот, слизывая кровь.       — Ты в порядке? — тут же за ее спиной послышался обеспокоенный голос Молоко. Стрела недовольно обернулась.       — Просто порезалась. Это иногда происходит…       Старшая дозорная тут же метнулась за бинтами и настойчиво усадила Стрелу рядом, схватив ее руку.       — Ты разве не должна быть в патруле? Пренебрегаешь обязанностями что ли.?       Молоко отрицательно мотнула головой, сфокусировавшись на обработке раны и защите других пальцев.       — Поменялась. Хотела с тобой сходить.       Стрела насупилась.       — Это не рационально. Ты можешь быть нужнее в другом патруле. Или…       Неприятная мысль кольнула ее.       — Думаешь сама не справлюсь? Снова пытаешься меня опекать?       Она посмотрела на растерянную дозорную, сжимавшую ее пораненную руку. Еще больше разозлившись, она выдернула ее, перехватывая бинты.       — Сама могу.       Она встала, отвернувшись.       — Я тоже поменяюсь. Пойду в вечерний.

***

      — Ты в списках.       Сливочная Карамель удивленно повернулась к Карамельной Стреле, которая была не такой частой гостьей в библиотеке.       — Списках.?       До нее не сразу дошло.       — На ярмарку?!       Дозорная улыбнулась ее энтузиазму.       — Я тоже… Иду…       Служанка радостно пританцовывала на месте, опираясь на трость. Стрела хотела уже уходить, но тут повернулась назад.       — Сливочная Карамель… Ты…       Девушка остановилась, удивленно обернувшись к дозорной. Само обращение звучало необычно.       — М?       — Ты не замечала… за Шоколадное Молоко странного поведения?       Служанка тут же замерла, застанная врасплох. Неужели Шоколадное Молоко оплошала? Перегнула палку? Была слишком настойчива?       — Да нет, ничего такого… Что-то случилось.?       Карамельная Стрела отвела взгляд, неловко отмахнувшись. Кажется, она уже пожалела, что спросила.       — В общем здорово, что ты тоже попадешь на фестиваль… Там весело. Мы отправляемся через три дня.

***

      Сливочная Карамель закрыла книгу, после того как закончила читать последнюю главу. Несмотря на собственный интерес, она давно заметила, что Горький Пирог ее не слушает.       Отвернувшись к окну, он смотрел на внутренний двор, позволяя мелким снежинкам влетать в комнату и оседать на его постели.       — Что-то случилось?       Карамели как-то само собой стало грустно.       Пирог не сразу обернулся, пару раз моргнув, смахивая с себя задумчивость.       — Думаешь что-то произошло? — мягко улыбнулся он.       — Вы выглядите печальным.       Старик вздохнул, опуская ноги на пол.       — Сегодня день рождения у Горького Пирожка.       Карамель приободрилась.       — Это здорово! У вас получилось с ним увидеться?       Дозорный покачал головой.       — Разумеется нет. Я даже отправил официальный запрос, но ее слуга незамедлительно принес мне отказ.       Девушка разозлилась. Подскочив, она стукнула концом трости об пол, выражая негодование.       — Как она может быть так жестока! Вы такого не заслужили! Я конечно знаю ее характер, но…       — Нет-нет, Сливочная Карамель, не говори так. И не думай… Я и правда… Это заслужил.       Девушка успокоилась, но насупилась, снова опускаясь в кресло.       «Не понимаю! Нет, я не могу понять!»       Пару секунд она старательно заглушала свое недовольство.       — Ваше Превосходство, может… Я могу ему что-то передать?       Пирог встрепенулся.       — И правда… Да, пожалуй можешь.       Он торопливо поднялся и подошёл к тумбе, открывая верхний ящик. Оттуда он достал небольшую коробочку и приоткрыл ее, поднимая за петлю подвеску.       — Вот. Это оберег из белого нефрита. Если сможешь, отдай ему, я его не подписывал… И можешь сказать… Хотя нет, лучше не нужно. Да. Просто передай ему это.       — Какая прелесть…       Девушка уложила на ладонь амулет. Он был круглой формы с объёмным снежным львом, замахивающимся лапой. Подвеска заканчивалась длинной пушистой кисточкой, а над ней висело несколько серебряных колокольчиков.       — Думаю, ему понравится.

***

      Последняя нота была проронена гуцинем, и Карамель наконец выдохнула. Композиция была исполнена далеко не идеально.       — На этом закончим. Хватит на сегодня.       Насмешливый голос тут же не замедлил послышаться с роскошного кресла.       — Видишь, Сливочная Карамель? Даже Леди Да Хун Пао больше не может это слушать. Мне жаль ее чуткие уши.       Карамель привычно поморщилась.       — Вы сильно преувеличиваете, Дама Трюфель. Сливочная Карамель очень неплохо справляется, возможно дело в предыдущем опыте. У нее определенно есть музыкальный слух, — молодая женщина улыбнулась Карамели, и та просияла. Как будто заметив ее излишне довольное лицо, Трюфель недовольно взмахнула рукой.       — Принеси нам чаю, Сливочная Карамель. Я понимаю, что ты счастлива тратить время уважаемой леди, но тебе не стоит забывать о той, кому ты сейчас служишь.       Девушка тут же встала и вышла, поклонившись обеим дамам.       Струя горячей воды окатила стены чайника, Карамель легко коснулась крышки, и та звенькнула, опускаясь.       Да Хун Пао с удовольствием наблюдала за ее действиями, периодически посматривая на суровое лицо Трюфель. Она уже догадалась о сути их отношений, но предполагала, что Сливочная Карамель еще не поняла истинных намерений Главной Придворной Дамы.       Трюфель сделала первый глоток.       — Приемлемо.       Служанка, до этого сохранявшая спокойное выражение лица, засияла, услышав короткую фразу.       — Я бы даже смогла это пить, — она поставила чашку на место, бросив взгляд на леди, поднесшую свою чашку к губам, — если бы меня лишили всех остальных слуг, и ты была бы единственной во всей крепости, кто умел бы заваривать чай.       — И снова вы слишком строги, — улыбнулась вторая дама, — я думаю, получилось отлично.       Трюфель хмыкнула.       — Каллиграфия.       Она не глядя протянула руку, и Карамель тут же засуетилась, протягивая ей листки.       Несколько минут Старшая Дама потратила на их изучение, а после раздосадованно повернулась к своей гостье.       — Ну уж тут то вы не упрекнете меня в излишней придирчивости. Вы посмотрите — это же просто ужас.       Да Хун Пао взяла в руки листки и проглядела их, сдержанно засмеявшись.       — Очень… оригинальный почерк.       Сливочная Карамель пристыженно потупила взгляд.       — И все-таки, она делает большие успехи, — неожиданно сказала Трюфель, — ее почерк сильно улучшился за прошедшие две недели.       Это было так неожиданно слышать из уст привередливой дамы, и Карамель бы даже удивилась, но она продолжила.       — Я надеюсь, ты понимаешь, что если бы не я — твоими каракулями можно бы все еще пугать маленьких детей, рассказывая им об ужасах Лакричного Моря.       — Разумеется, Дама Трюфель…       — Как называется этот стих?       — «Падение цветка вишни с утеса над черным морем…».       — Автор?       — Официально считалось, что им был Шоколадная Ракушка, но позже установили, что написал стих один из его любовников, а писатель нагло присвоил его работу себе.       — Хорошо. Кто был Первым Дозорным в год написания стихотворения?       — Тертое Какао. Хотя… Именно в этом году, после Дня Зимнего Единства, он ушел в отставку из-за обвинений в расхищении государственной казны… Пост заняла Терпкое Зерно.       — Назови мне главные сражения следующих десяти лет, с датами и в хронологическом порядке…       Да Хун Пао с мягкой улыбкой наблюдала, как поглядывает на нее Дама Трюфель, очевидно рассчитывающая произвести впечатление навыками собственной ученицы. Именно так назвала бы ее леди, не первый день наблюдающая за их общением.       Гостья ушла, зато вернулся Горький Пирожок с друзьями. Слуг в доме стало значительно больше, маленькие мальчики и девочки навели такой беспорядок, просто разуваясь на входе, что Трюфель пришлось вызвать все свои скрытые резервы.       Карамель решила вернуться в библиотеку, осознав, что здесь ее неловкая помощь будет скорее мешать, к тому же последние дни она проводила там очень мало времени, из-за постоянных уроков музыки. У нее оставалось только одно дело.       Выцепив мальчика из толпы сверстников, Карамель торопливо поздравила его и пожелала ему успехов.       — Хотела тебе кое-что отдать…       — Правда-а-а? Что там?       Девушка достала небольшую коробочку и протянула ему.       Мальчуган открыл ее, неловко вытащив драгоценность на свет.       — Вот это да!!! Какая красивая штучка! Она со львом… Тут лев.! — он уже хотел было крикнуть своим друзьям, но Карамель его вовремя остановила.       — Погоди-погоди. Знаешь, этот амулет на самом деле волшебный, он будет тебя защищать. Вот только этот снежный лев-защитник — очень стеснительный, и не хочет, чтобы его видели другие. Поэтому, можешь пожалуйста, особо никому его не показывать?       — Ну… — он почесал затылок, — хорошо!       Резво развернувшись, он понесся к своим гостям, засовывая подарок за пояс.       Вот только, замешкавшись, он не заметил женщину перед ним и врезался в нее. Амулет из нефрита с громким стуком упал на пол.       Дама помогла сыну встать, ласково улыбаясь. Она явно была в хорошем расположении духа. Мальчик заозирался в поисках подвески, и женщина поспешила подать его ему.       — Это от Сливочной Карамели?       — Ага!       Он хотел уже было схватить его, но Трюфель вдруг сжала его в руках. Лицо ее сию секунду ожесточилось.       — Мама, отдай!       — Да, конечно… Такая дорогая вещь, знаешь, я отдам ее мастеру почистить, хорошо?       — Ну ладно…       Пирожок снова улыбнулся Карамели на прощание, а потом побежал к своим.       Девушка наблюдала, как Дама Трюфель медленно прошла в гостиную, к окну, сжимая в руках предмет из белого нефрита.       Она распахнула ставни.       — Нет! Стойте! Что вы делаете!       Дама Трюфель обернулась к ней. И не следа прошлой улыбки.       — Тебя не учили не лезть в чужие дела?       Сердце Карамели наполнилось обидой и злостью Она вновь вспомнила уставшего старика, сидевшего у распахнутого окна.       — Как вы узнали, что это от него?       Трюфель вытянула руку на улицу, и пушистая кисточка свесилась вниз, покачиваясь на ветру. Она смотрела на предмет с невыносимой болью.       — Подарок… Первенцу мужского пола… Снежный Лев как оберег и символ дозорных, пожелание удачи в обучении… А еще серебряные колокольчики, защита от злых духов… Все это заложено в этой дурацкой побрякушке.!       Она замахнулась.       Сливочная Карамель успела подскочить, выронив трость и бесцеремонно схватив ее за руку.       — Ну почему.! Почему вы такая жестокая.!       Женщина резко вырвала руку, и Карамель отлетела в сторону. Она вскрикнула, когда щелкнул протез, и повалилась на пол.       Она вскинула разгневанное лицо.       — Даже не даете им видеться! А он так грустит! И скучает! Да вы же его родная дочь, как так можно!       Трюфель бросила под ноги Карамели амулет. Девушка подняла свой озлобленный взгляд и запоздало увидела, как слезы блеснули в глазах дамы.       — Это я жестокая?! Я? Ну конечно, я еще и останусь виновата! В этом… доме…       Трюфель закрыла лицо руками и осела на кресло.       — В этих чертовых стенах…       Карамель неловко поднялась, покачнувшись, когда синие пятна зарябили перед глазами. Ветер в открытых ставнях завывал все сильнее.       Служанка совсем растерялась. Плечи женщины перед ней, этой сильной и непоколебимой, суровой и надменной женщины, сотрясались из-за рыданий. Девушка взяла со стола узорчатую салфетку, подав ее как платок. Трюфель не глядя приняла его, высморкавшись.       — Объясните мне… Я ведь совсем ничего не знаю…       Дама подняла на нее покрасневшие глаза, макияж ее размазался, выдавая изъяны лица и возрастные морщины.       — Когда-то… У меня был любимый человек.

***

      И любящий отец у меня тоже был. Он был назначен Первым Дозорным в уже преклонном возрасте, трудился ради этого всю свою жизнь. У него не было особых талантов, поэтому ему приходилось цепляться изо всех сил, чтобы удержаться на посту.       Мама была слаба здоровьем, долго не могла зачать детей, но Ведьмы смиловались, и сначала появился брат, а потом я. Вот только еще до назначения отца, он погиб в патруле. Мать сильно простудилась и скончалась. У отца осталась только я…       А у меня был Шоколадный Рулет.       Мой друг детства, из простой семьи, на побегушках с малых лет.       — Эй, Трюфель! Чего читаешь?       Из кроны пышного дерева показалась кудрявая макушка, а после с ветки свесился молодой парень.       Благородного вида девушка гордо хмыкнула, отвернувшись.       — А ты, я смотрю, прогуливаешь службу, Шоколадный Рулет.       — Ничего не прогуливаю! Просто… Захотел тебя увидеть…       Парень зарделся от собственных слов и спрыгнул, прислонившись к дереву.       — С тобой весело… Так что это за книга то?       Он бесцеремонно заглянул ей за плечо.       — Это история?! Или военное дело.? И тебе интересно такое занудство? — на лице его и правда появилось изумление, когда он взглянул на карты с боевыми направлениями на полях.       Трюфель мягко улыбнулась.       — Это правда очень занимательно. Хочешь, вместе почитаем?       — Ты же знаешь, что я не умею…       Парень насупился, обиженно отвернувшись. Он не любил вспоминать о различиях между ними.       — Тогда хочешь, я тебе почитаю? — искренне улыбнулась девушка. Летний ветерок всколыхнул пряди ее волос, а яркое солнце сверкнуло янтарными искорками в ее темных глазах. Рулет широко распахнул глаза, а после еще сильнее потупился, покраснев до ушей. Трюфель продолжала.       — Мне тоже нравится проводить с тобой время, Шоколадный Рулет.       Она заглянула ему в лицо, слегка наклонившись.       — Потому что ты мне очень нравишься.       Слуга уже не знал, куда и девать себя от смущения. Робко взглянув на нее в ответ, он вдруг протянул к ней руку и снял опавший зеленый лист с ее плеча.       — Ты мне тоже.

***

      Девушка отряхнула платье от уличной пыли, придерживая любимую книгу в руках. Шоколадный Пирог сидел за столом в своем кабинете, и что-то бубнил себе под нос. Повсюду были разбросаны бумаги, а пожилой мужчина старательно массировал свои веки.       Трюфель знала, как тяжело приходилось ее отцу на новой должности.       Она подошла сзади и ласково провела руками по его плечам.       — Как твои дела, отец?       Он лишь мельком взглянул на нее, удручающе махнув рукой.       — Это все… Да ничего, мне просто нужно подумать.       Она отошла, грустно улыбнувшись.       — Знаешь, если понадобиться помощь, я всегда готова… В конце концов, только мы остались друг у друга…       Первый Дозорный вздрогнул, испуганно обернувшись на девушку. Задвинув дверь, она отправилась к кухне, раздавая указания слугам.

***

      — Дела твои все идут под откос, старик. Признай, с самого начала ты не годился для этой роли. Ну вот, ты держался из последних сил эти несколько лет, и что в итоге? Еще немного, и они вытолкнут тебя с поста… Если только…       Горький Пирог сидел в темноте роскошного кабинета министра торговли. Лишь одна лампа горела на столе. Мужчина зашел за его спину, придвигая чернильницу с кистью ближе к его рукам.       — Ну же. Ты знаешь, что я могу спасти тебя от всего. Мои деньги… Мои связи… Мое влияние. Все это окажется в твоих руках.       А твоя дочь? Что станет с ней, если тебя выкинут? Пойдет в младшие придворные дамы, прислуживать другим важным теткам?       Улыбнувшись, министр прошел обратно, усаживаясь за свое место, на стул напротив.       — Тебе же по сути больше нечего мне предложить.

***

      Трюфель снова сидела на своем привычном месте. Ее любимом месте в саду. Их месте встреч.       Фигура ее уже почти оформилась, а движения стали изящнее — настоящая леди. Откинув прядь волос за спину, она перевернула страницу книги.       — А сегодня что читаешь?       Из-за дерева с улыбкой выступил парень. Он вытянулся и детское озорство практически исчезло из его взгляда. Стараясь не потревожить свою подругу, он осторожно опустился рядом, прислонившись спиной к дереву.       — «Тысяча и один способ одержать победу в переговорах»! — она с воодушевлением повернулась к Рулету, тыча пальцем в название книги. Он недовольно скривился, услышав заумное предложение.       — Прочтешь? — с хитрой улыбкой она сунула книгу ему под руки, показывая пальцем на строчку.       Парень вздохнул.       — «…на этом этапе заставьте собеседника думать, что он прав…». А потом… Нет, дальше не понимаю.       Девушка хихикнула, забирая книгу обратно.       — Однажды ты сможешь прочесть всю эту книгу от корки до корки. Нет, все книги нашей библиотеки!       Трюфель довольно рассмеялась.       Но Шоколадный Рулет сегодня был задумчивее обычного. Немного покраснев, он начал подбирать слова.       — Трюфель, а ты думала о нашем будущем?       Девушка наивно хлопнула ресницами.       — Будущем.? Ну… Наверное, я стану Старшей Придворной Дамой, а ты… — она заулыбалась, рисуя в голове картинку, — как насчет стать Первым Дозорным? Станешь преемником моего отца!       Тут Рулет уже не выдержал, засмеявшись.       — Ну… Я буду стараться. Но… Знаешь, это может занять очень много времени… А я… Хотел поговорить о ближайшем будущем… Знаешь, пару-тройку лет…       Она все еще непонимающе смотрела на него, ничего не подозревая.       — Ну… может мы с тобой…

***

      — Ты выйдешь замуж за Министра Торговли.       Сердце оборвалось у молодой девушки. Она так и замерла, задержав приятные новости на своем языке. Она и правда, так хотела поделиться ими с отцом.       — Что.? Но… Отец, ему же уже…       Горький Пирог отвернулся к окну, сжав руки за спиной.       — Разве это имеет значение? Светлое будущее, достойное дочери Первого Дозорного.       Трюфель совсем растерялась. Дрожащей рукой, она схватилась за свой рукав.       — Это… И есть та помощь, которую я могу оказать?       Пирог бросил на нее беглый взгляд, тут же вновь отвернувшись.       — Да.       Девушка набрала в легкие побольше воздуха.       — Но.! У меня уже есть… Шоколадный Рулет, он… сделал…       — Я знаю о нем. Из бедной семьи, рядовой патрульный. Такой как он… Тебе не подходит.

***

      — …Недостаточно влияния? Денег? Он так говорил про простых солдат, но что бы стало с крепостью, если бы не мы?! Ему, как Первому Дозорному… Да он.!       Трюфель только и могла, что сжимать и разжимать вспотевшие ладони. Ее счастье рушилось прямо на ее глазах. Вдруг Шоколадный Рулет обернулся к ней, загоревшись решимостью.       — Вот как мы поступим! Я возьму еще патрули! Больше смен… Я выслужусь перед ними, меня повысят… Тогда…

***

      — Эй, Шоколадный Рулет!       К Старшему Дозорному обернулся молодой парень. Он устало сгорбился, а под глазами отпечатались черные круги.       — Я слышал, ты хочешь добиться повышения?       Рулет встрепенулся, почувствовав новые возможности на кончиках своих пальцев.       — Смотри, что предлагаю. Сегодня волны на море, точно будет нападение… Ты же сильный боец? Я наслышан о твоих навыках и рвении!       Слушай, отправляйся в патруль один! Поступок может и не однозначный, но в случае успеха… Я вот обещаю, замолвлю за тобой словечко перед Первым Дозорным…

***

      Трюфель нерешительно зашла в кабинет отца. Он сидел в кресле, опустив голову на руки. Рядом со столом стоял мужчина средних лет и довольно потягивал саке.       — Отец.       Девушка склонилась в почтительном поклоне.       — Дата свадьбы назначена. Через неделю.       Эти холодные слова, резко брошенные в ее сторону, пробудили всю ее обиду.       — Но отец! Ты же знаешь, я говорила тебе.!       Неожиданно вперед выступил незнакомый ей мужчина. Горький Пирог махнул в его сторону рукой, представляя.       — Министр Торговли.       Мужчина подошел ближе к Трюфель. Он улыбался, но девушка чувствовала только отвращение.       — Уважаемая леди Трюфель, я не понимаю, к чему ваше упрямство. Вы переживаете, что не выдержите столько власти и влияния на своих плечах? Не волнуйтесь, ведь рядом всегда буду я — ваш верный муж…       — У меня… уже есть любимый! Тот, кому я отдала свое сердце.       Горький Пирог вскочил со своего места.       — Трюфель, как ты можешь говорить такое при уважаемом чиновнике?       Но тот вдруг вскинул руку, успокаивая дозорного, будто это он занимал положение выше.       — Я наслышан об этом, госпожа… Как же… Его звали…       — Его зовут Шоколадный Рулет, — сквозь зубы отчеканила она.       Министр вдруг обернулся к ней с удивленным выражением лица.       — Правда? Ох, в таком случае… У меня для вас трагические новости, уважаемая госпожа…       Шоколадный Рулет… Погиб два дня назад.       Словно гром поразил Трюфель. Ноги ее задрожали, а голоса вокруг стихли.       — Да, а вы не знали, Ваше Превосходительство? Все верно… Этот безумец закрыл в додзе всех своих напарников и отправился в патруль один… Какое безрассудство… Думаю, он помешался, не иначе… Хотел выслужиться…       Трюфель взялась за голову. Слезы не текли, легкие… не дышали. А сердце не стучало.       «Как же… так.?»       — …уважаемая госпожа.? — министр наклонился ниже, заглядывая в ее побледневшее лицо. Она подняла голову, уставившись на мужчину, словно она находилась совсем не здесь.       — В таком случае… Получается, у вас больше нет любимого? — он улыбнулся. Так же, как и при приветствии, — в таком случае, ваше сердце теперь снова при вас?

***

      С десяток шпилек вонзились в ее голову. Драгоценные камни, тяжелые слои ткани… Три поклона…       К ее губам поднесли чарку со спиртным.       Девушка подняла взгляд, и на секунду увидела теплую улыбку и знакомые кудрявые волосы. Ему так шел этот наряд…

***

      — Глупая баба!       Мужчина замахнулся рукой, но Трюфель не дрогнула. Он едва стоял на ногах, в другой руке держа бутылку.       — Говорил тебе сидеть в комнате, когда я отдыхаю с друзьями!       Неопрятные, развязные и такие же пьяные «друзья» засмеялись, поддерживая хозяина дома. К ним жались несколько неприличного вида девиц, а остальные замерли в эффектных позах, прервав танец, и тоже, посмеиваясь, глядели на молодую девушку.       — Вам бы поменьше пить.       Трюфель сверкнула глазами, но на нее тут же обрушилась тяжелая рука. Мужчина повалил ее на пол.       — Смеешь так со мной разговаривать?! Может завидуешь моим красавицам? Пришла сюда, как ни в чем не бывало…       — Вы омерзительны, — прошипела девушка, глядя ему прямо в глаза.       Он захохотал, схватив ее руки.       — Все еще сопротивляешься?! Думаешь, такая непоколебимая? Твой отец продал тебя мне! Променял на гору золота и пару поддакиваний в совете! Думаешь, ты чего то стоишь теперь? Думаешь, кому-то еще сдалась твоя гордость?!       Трюфель сжала кулаки и оскалилась, напрочь сбрасывая с себя маску воспитанности.       — Вы грязный мерзавец! Отвратительный пьяница! Я никогда не сдамся вам! Я никогда не признаю в вас… Кха.!       Она потеряла ориентацию из-за удара в живот. Мужчина размахнулся и снова ударил ее роскошной туфлей. Он плевался оскорблениями и хохотал, избивая ее. Напоследок, он откупорил бутылку и вылил содержимое прямо на девушку. Толпа позади него взорвалась хохотом.       Трюфель шумно втягивала в себя воздух. Один глаз заплыл, а из носа полилась кровь. Она плохо слышала, что происходило вокруг.       — …что это с ней.?       — .что происходит.?       — Кровь! — пронзительно завизжал женский голос.       Трюфель еще раз сжала руку в кулак и отключилась.

***

      Вокруг было тихо. Она лежала в кровати. Словно сквозь вату она слышала недовольный голос своего мужа.       — И больше она не сможет выносить ребенка?       Врач ответил ему что-то неразборчивое.       — Бесполезный мусор.       Прошипел он сквозь зубы, и покинул палату.

***

      Но у нее получилось. Возможно каким-то чудом, Трюфель неприятно было думать о причине, а также том, кем являлся отец. Они вот уже одиннадцать лет были в браке.       Она смирилась, сдалась, несмотря на все ее громкие слова. Больше не перечила, и абстрагировалась. Муж и сам предпочитал проводить время в своей компании и притрагивался к ней лишь только когда в обществе начинались разговоры о наследнике.       Девушка стояла около окна и смотрела на Лакричное Море. Рукой она коснулась живота, размышляя над тем, что чувствует по этому поводу.       «Малыш… А ведь, если ты и правда мой ребенок, значит будешь меня любить?»       «Правда… будешь?»       Она улыбнулась уголком рта, пытаясь представить себе это, но у нее никак не получалось.

***

      Замок поглотила необычайная суматоха. Сегодня был торжественный прием. День Зимнего Единства.       Женщина подняла усталый взгляд на короля, затянувшего привычную речь. Он улыбнулся, пропуская вперед знакомую фигуру.       Первый Дозорный. Успешно закрепившийся на своем месте, опытный и мудрый пожилой мужчина. В его авторитете и политике уже никто давно не сомневался. Трюфель услышала, как хмыкнул ее муж, отпивая из чарки саке. Сегодня он был более чем терпим, ведь его мучили ужасные головные боли из-за Лакричной Болезни.       Дама наблюдала, как вперед, неловко толкаясь и смущаясь вышли три маленькие девочки. Самая старшая из них постаралась гордо расправить грудь, отражая внимательные взгляды присутствующих.       — …приветствуем в нашей крепости… — раздавался голос Темное Какао.       Она не слишком вслушивалась и теперь с недоумением наблюдала, как к ним подходит Горький Шоколадный Пирог. Ее отец.       — Я возьму над ними опеку, так что теперь — будьте добры, относитесь к ним, как к моим родным дочерям.       Он нежно посмотрел на старшую, положив руку ей на голову.       — Я сделаю все, чтобы они были счастливы тут.       Впервые за много лет, невыразимой яркости эмоции захлестнули женщину. Ее дочь, почти ровесница незнакомым девочкам, радостно поинтересовалась у мамы, сможет ли она с ними познакомиться.       Трюфель сжала подол юбки.

***

      — Мама! Мамочка! — рыдала девочка ей вслед. Она упала, не поспевая за темпом матери, и теперь сидела в открытой галерее, наблюдая, как та бежит по снегу к большому дому.       Трюфель громко застучала в дверь. Ее отворил неторопливый слуга, тут же пошатнувшийся, когда женщина влетела в коридор.       — Госпожа… Вам лучше.!       Но Трюфель не слышала. Она уже поставила ногу на первую ступень лестницы.       — Тебе лучше уйти, Трюфель.       Раздался спокойный голос над ее головой. Она уставилась на знакомую фигуру.       Женщина представляла из себя просто ужасное зрелище. Казалось бы, она только что была на банкете, в своем роскошном и статном амплуа — и вот она уже, без верхней накидки, вся в снежных хлопьях, с растрепанной прической и выпавшими шпильками. С красными глазами, горящими яростью.       — Как это понимать?! Что это значит?!       Первый Дозорный бросил испуганный взгляд в сторону, жестом показав кому-то вернуться в комнату.       — Дочери?! Как к родным?! А как ты отнесся к родной дочери, Пирог.?!       — Уходи, — сказал он, сохраняя спокойствие.       Слуга подошел сзади, мягко направляя женщину к выходу.       — Нет! Я не понимаю, объясни мне! Что я сделала?! Чем я заслужила все это?! За все это время ты не появлялся в моем доме, ты не приходил ко мне, пока я лежала больной! А теперь.! «…чтобы они были счастливы.?!» А как же я?!       Второй слуга подошел, и вместе они схватили истеричную женщину, выводя ее на порог.       Горький Пирог замер в коридоре, с пустотой во взгляде наблюдая, как она продолжает сотрясать воздух. Дверь захлопнулась, и слуги пожелали ей счастливого Дня Единства.       Трюфель быстро вдыхала в себя морозный воздух, начиналась настоящая метель.       — …эй, положи на место, это мое! — послышался девчачий голос, и из окна на втором этаже вылетел предмет, плюхнувшись в снег чуть поодаль от дома.       Дама медленно подошла к сугробу и взяла в руки массивное украшение.       Подвеска-амулет из белого нефрита, с длинной и пушистой кисточкой и серебряными колокольчиками, оберегающими от злых духов.       Такую дарили своим первенцам, тем, на кого возлагали большие надежды. У ее брата была такая. Символ, что был вырезан из нефрита, определялся тем делом, которому посвящали себя хозяева оберега.       На этом вот был изображен Снежный Лев.       Защитник Дозорных. Как бы противоречиво это не звучало, он являлся самым сильным животным в здешних лесах.       Трюфель упала на колени, сжимая холодный камень.       Она громко кричала, проливая слезы на снег. Так громко, что слугам было приказано закрыть ставни, а Молоко запретили выходить на улицу, несмотря на все ее уговоры.       И только голое дерево в саду Первого Дозорного, словно сочувствуя, качало ветвями, будто на них кто-то раскачивался.       Кто-то кудрявый, и так и не научившийся читать.

***

      Сливочная Карамель сидела на диване рядом с Трюфель. Женщина только сейчас замолчала, опомнившись, и закрыв ставни. Небольшую горку снега успело намести на столик, и таять он не спешил.       Дама положила амулет на поверхность этого же самого стола, и теперь он был порядком заметен, утонув в снежинках.       Карамель взглянула на эту картину и невольно вообразила себе молодую женщину, рыдающую на снегу. Сердце свело болью, а из глаз у нее продолжали литься слезы.       Безусловно, Трюфель рассказала все достаточно сухо, лишь в самые эмоциональные моменты погружаясь в прошлое и позволяя себе стукнуть кулаком по столу или проронить одинокую слезу.       Сама же Карамель отчего-то видела все как наяву, будто ее фантазия резко разрослась и завладела ее головой. Слезы продолжали непрерывными потоками струиться по ее щекам. Трюфель вздохнула, покачав головой, и поднялась.       — Я уже жалею обо всем, что тебе рассказала. Надеюсь, что это никак не отразиться на твоем поведении со мной или Горьким Пирогом.       Она вдруг грозно обернулась.       — Если хоть намеком дашь ему понять, что знаешь, я отрублю тебе язык, помещу его в рамку и повешу на стену твоей комнаты, чтобы ты каждый день могла вспоминать, что лучше было держать его за зубами!       Она вновь посмотрела на девушку, роняющую слезы.       — Тебе стоит с этим прекращать, мой рассказ не мог тебя настолько тронуть.       Сливочная Карамель кивнула, вытирая ручейки, и поднялась с дивана.       Но пальцы не коснулись щеки, они будто окунулись в вязкую жижу. Девушка оглянулась.       За закрытым окном шумело море. Она не чувствовала своего тела. Сначала по пальцам, потом по ногам заструилась вода. Одежда стала тяжелее, перед глазами будто переливалась синяя муть. Будто всю комнату затопило.       Она попыталась вдохнуть, но в легкие словно по настоящему набралась жидкость.       Секунда — и вот ее будто распирает изнутри, две — она чувствует, как об ее легкие изнутри что-то бьется.       Море шумело все сильнее.       «Но окна этого дома выходят на придворцовый сад!»       «Это все неправда! Мне просто кажется! Я просто… очень…»       «Устала?»       В своих грезах она снова увидела золотистое поле, обрывающееся над морем.       Ее ноги и руки обхватывали склизкие черные плети, утаскивая вниз. Странное создание, быстро ползущее на четырех конечностях, прыгнуло и прицепилось к ее голове.       Оно смеялось, словно ребенок.       Карамель не могла дышать.       Создание растянулось, словно пузырь обволакивая ее голову.       Девушка пыталась кричать и отбиваться, хватая жижу пальцами, но каждый раз они проходили насквозь.       Она широко открыла рот, дергаясь и задыхаясь, и вдруг почувствовала, как на ее язык опустилось что-то холодное. Нежное на вкус, успокаивающее, начинающее таять.       Перед тем как все погасло, она увидела обеспокоенное лицо красивой девушки. За ее спиной возвышался молодой парень, с таким же испуганным выражением. У него были мягкие кудрявые волосы.       Теплый ветерок коснулся ее щеки, пускаясь в пляс и запутываясь глубже в крону большого зеленого дерева.

***

      Дама Трюфель протянула руки, успевая поймать голову Карамели.       — Карамель?       — Сливочная Карамель?       Звала она ее, с каждой секундой приходя все в больший ужас.       — Позовите врача! Да что с ней происходит.? Сливочная Карамель.!       «Не понимаю. Это приступ? Но почему так? С ней же все было в прядке! У него все происходило совершенно иначе!»       Она встряхнула девушку, крепко хватая ее плечи.       — Я же сказала врача! Почему до сих пор никого нет?!       Испуганная служанка принялась извиняться и бросилась прочь, вызывая всех остальных домашних слуг. Женщина осталась с больной одна. Дама опустилась на пол, мягко поддерживая больную.       — Сливочная Карамель.?       Она снова и снова пыталась ее позвать.       Девушка вдруг начала сотрясаться в судорогах и метаться из стороны в сторону.       Трюфель обхватила ее крепче, прижимая к себе.       — Тише, милая, все будет хорошо…       Она прислонила ладонь к ее лбу, с ужасом отдернув руку — это была самая настоящая лихорадка.       «Что делать? Что мне делать?»       И тут Карамель издала пронзительный крик. Она визжала, цепляясь пальцами за руки Трюфель и пытаясь их оторвать от себя.       — Ну что же ты… Все хорошо… — тихо приговаривала женщина, прислоняясь губами к ее лбу.       — Врача.!       «Нет, это бесполезно.!»       Она вдруг вздрогнула, вспомнив о чем-то важном. Набрав в легкие побольше воздуха, она прокричала имя служанки.       В двери появилась пожилая женщина с морщинистым лицом.       — Принеси кубик.       Отдав приказание, она снова прижалась к Карамели, продолжая приговаривать одни и те же слова, словно заклинание.       «Все будет хорошо. Все будто в порядке».       «Потерпи еще немного».       Но сама Трюфель смогла успокоиться лишь только тогда, когда положила в рот девушки замороженный кубик чистейшего молока. Они лежали в ее тайнике для крайних случаев. Ее муж, пока еще был жив, выкупил целую партию из десяти штук у одного торговца с ярмарки, что обошлось ему в гигантскую сумму.       Это было универсальное лекарство, успокаивающее тело, умиротворяющее душу. Сама Трюфель как-то попробовала один из них, обнаружив их после смерти мужа, и с тех пор зареклась использовать, отложив только для самых роковых ситуаций.       Лед буквально светился изнутри нежным бело-голубым сиянием, а уж какой эффект он мог оказать…       Впрочем, в случае Карамели, Трюфель лишь молилась, чтобы этого было достаточно.

***

      Дама сидела около ее постели, то и дело клюя носом. На коленях у нее покоилась раскрытая книга.       «Обновленная История Архитектуры. Все о крепостных башнях».       Трюфель тут же подскочила, заметив копошение в одеялах.       — М… Как болит голова…       — На море сейчас сильный шторм.       Пока Карамель не видела, она еще могла продолжать смотреть на нее этим обеспокоенным взглядом, но если только она взглянет внимательнее…       Девушка вгляделась в полумрак. Рядом с Трюфель стояла теплая желтая лампа.       Карамель постаралась вспомнить все, что приключилось, и расстроенно упала на подушку.       — Мне очень жаль, что так вышло…       Придворная Дама молчала. Она не знала, как выразить свои чувства.       — Надеюсь, я не сильно испортила день рождения Горькому Пирожку.?       — Все нормально, — скупо ответила она, — он переживал за тебя.       Девушке так не хотелось вставать. Даже рот не хотелось открывать, только лежать на этой воздушной кровати…       — У тебя уже бывали… такие сильные приступы?       Карамель задумчиво покачала головой.       — Вроде бы… Нет. Но, честно говоря, я иногда о них забываю, поэтому…       — Тебе стоит тщательнее следить за своим здоровьем. Ты наблюдаешься у врача?       Девушка неуверенно кивнула. Наблюдалась она совершенно по другому поводу.       Дама Трюфель поднялась, закрывая книгу.       — Я пойду. Можешь отдыхать здесь сегодня. Если вдруг снова станет плохо…       Она уже мотнула головой в сторону колокольчика, свисавшего со стены, но тут дверь отворил слуга. Он сильно нервничал.       — Его Величество, Король Темное Какао!       Сливочная Карамель сию же секунду свесила ноги с кровати, готовясь встать. Трюфель изумленно посмотрела на дверь, а после испуганно проследила за резкими действиями девушки.       Карамель схватила даму за рукав, жалостливо заглянув ей в глаза.       — Умоляю вас, не рассказывайте ему о лакричной болезни! Пожалуйста.!       Трюфель только удивленно на нее посмотрела.       Двери открылись, и Темное Какао решительно, и даже несколько агрессивно вошел в комнату.       — Что здесь происходит?       Он скользнул взглядом по Придворной Даме, тут же обратившись к Сливочной Карамели. Женщина еще больше удивилась, при этом удержав себя от реакции.       «Пусть я и выше по статусу…»       Девушка подскочила на кровати, пошатнувшись. Ей определенно еще рано было делать подобное. Темное Какао незамедлительно поддержал ее локоть, сурово разглядывая ее осунувшееся лицо.       — А… Я просто… Мне немного… Мне стало нехорошо, вот я и…       Служанка окончательно потерялась, не смея поднять взгляд на Его Величество.       — Это моя вина, Ваше Величество, — вдруг перебила ее Трюфель, обращая внимание на себя, — я слишком сильно нагрузила Сливочную Карамель, сознательно проигнорировав остальные ее обязанности — утреннюю работу в доме Первого Дозорного и необходимость присматривать за библиотекой.       Карамель растерянно поглядела на даму.       «Так она знала про Горького Пирога… И все равно ничего не говорила, только пока я не…»       — Это все-таки и моя вина тоже! Мне следовало рассчитать свои силы, а не гнаться за…       Трюфель вдруг ткнула ее в бок, тихо шикнув.       «А, и правда… Королю вряд ли будет приятно слышать о моем стремлении заработать…»       Темное Какао смерил двух женщин холодным взглядом.       — В таком случае, я надеюсь, ты сможешь вернуться к своим прямым обязанностям, освободившись от второстепенных…       Он снова грозно посмотрел, но в этот раз только на Даму Трюфель.       «Да что же это? Раньше, у меня не возникало проблем в обращении с королем, а теперь…»       Карамель начала о чем-то щебетать, обращаясь к Темное Какао и стараясь сгладить ситуацию. Мужчина слушал ее, быть может и не слишком внимательно, но в то же время с пристрастием изучая ее внешний вид. Дрожь в руках, хромоту, уставший взгляд…       «Вот как…» — подумала Трюфель.       «Выходит, что мое вложение получает еще более выгодное развитие… Это даже слишком неожиданно… А впрочем…»       — …Я провожу тебя в твою комнату.       Дама вышла вперед, вмешавшись.       — При всем уважении, Ваше Величество, я бы хотела, чтобы эту ночь девушка провела здесь. Условия здесь более чем королевские, к тому же таким образом я смогу извиниться за причиненные неудобства.       Темное Какао замешкался, размышляя над ответом. Он точно хотел возразить.       — Все и правда в порядке, Ваше Величество. Мы не замышляем здесь заговоров и не планируем переворотов, здесь, в этой скромной обители одинокой вдовы…       Сливочная Карамель распознала легкую иронию в тоне знакомой дамы. Что бы это.?       — А потому, я не могу даже понять, как вы оказались в этой части крепости в такой поздний час… Я уверена, что у вас было много других дел.       Карамель наблюдала, как слегка дернулись брови короля.       — Мне сообщили о громких криках.       Трюфель поклонилась в качестве извинения.       — А, это, должно быть то были мои дети. Знаете, у моего младшего сына сегодня был день рождения…       Его Величество выслушал пространные и формальные извинения от Придворной Дамы, после чего пожелал им «доброй ночи» и ушел.       Сливочная Карамель снова улеглась в кровать, выдыхая от облегчения. Она повернула голову к Трюфель, собирающейся уходить к себе.       — Значит я больше не смогу сюда приходить?       Женщина хмыкнула, усмехнувшись.       — Не переживай, я перенесу твои занятия с гуцинем на более удачное время. Отдыхай, завтра вы выдвигаетесь на ярмарку… Сегодня я практически солгала Его Величеству по твоей просьбе. Надеюсь, это будет того стоить.       Карамель заулыбалась, в голове уже представляя свое веселье.       — Обещай, что будешь следить за собой.       — А вы не пойдете?       Трюфель скривилась, воскрешая в памяти свои воспоминания о ярмарке.       — Отвратительно, там сплошное пьянство и разврат.