Кукла

Отель встретил темнотой и тишиной, лишь одна неоновая вывеска из радужных цветов гласила «Добро пожаловать!». Ночь стояла ясная, часы показывали полтретьего. Энджел задумчиво постоял у входа, а потом, сделав глубокий вдох, толкнул дверь бедром – руки не особо в данный момент были пригодны. Главный зал был погружен в сумрак. Энджел тихо прикрыл дверь и заметил свет, идущий от пара. Хаск за прилавком напевал под нос песню, вытирая бокалы и расставляя их по местам. На его губах играла мягкая умиротворённая улыбка, которая возникает на лице, когда находишься там, где тебе нравится, и занимаешься любимым делом. Энджел как мог тихо направился к лестнице, он не хотел видеть никого, особенно Хаска. Но он забыл о том, что Хаск отчасти кот и что слух у него соответствующий. –Это ты, Энджел? Чего в потёмках шастаешь? – позвал он громко, всматриваюсь в полутьму зала и хмыкая. – Ты сегодня рано. Энджел прикрыл глаза и попытался придать своему голосу нормальное звучание. –А я... Я рано закончил. – совсем не нормальным, по-блядски дрожащим голосом как бы весело ответил он. Хаска со стойкой сквозь улыбку медленно нахмурился. – Я что-то утомился, пойду сразу спать. –Подожди. Иди сюда. – произнес Хаск, отставив стакан с тряпкой. – Как-то мне твой голос не нравится... Энджел сглотнул, пятясь к лестнице. –Я правда устал, Хаск, оставь меня... – тогда Хаск сам потянулся к выключателю. Вспышка света на мгновенье ослепила, зал вдруг стал очень светлым помещением. Открыв глаза, Энджел врезался, в первую очередь, в испуганные глаза Хаска и в его безвольно опустившиеся руки. Под таким взглядом Энджелу стало неловко и даже стыдно. Он обнял себя за бока, осознав, что всё ещё находится в этом тупом наряде пастушки, да ещё и весь измазанный в крови. Хаск оправился от шока и бросился к нему. –Чарли! Чарли! – закричал он изменившимся голосом, и Энджел на него зашипел, поморщившись. –Нет, только не зови её... Я в порядке, все нормально, правда... –Что, черт подери, случилось?! – не услышал его Хаск и испуганно коснулся его тонких пальцев. Энджел сделал шаг назад, хмурясь. –Ничего! Это... Это не моя кровь, это долгая исто... –Что значит «не твоя», Энджел, ты весь изрезанный! Энджелу стало даже немного приятно, видя, как искренне Хаск за него переживает – он выглядел так, будто готов был словить кошачий инфаркт. Воспользовавшись заминкой, Энджел стал подниматься по лестнице, скрывая, как тяжело она ему дается. –Подожди, стой. – Хаск мгновенно последовал за ним, снова хватая его пальцы, – видит случай, только за пальцы можно было взять Энджела, не причиняя ему боль. – Куда ты идешь? Давай я помогу, давай позвоню Черри! Энджел упрямо мотнул головой, напополам с болью продолжая подниматься. Ему хотелось лишь лечь на свою кровать, погладить Наггетса и наконец отключиться. –Нет, не зови её... Не надо ничего, просто иди. – выдавил он как мог зло, ведь иначе бы снова расплакался. И Хаск после этих слов и вправду ушёл. Бесшумно добежал до прилавка, взяв что-то оттуда, и вернулся к Энджелу, совершавшему гордое одиночное восхождение. В руке его образовалась аптечка, и, заметив ее, Энджел судорожно вздохнул. –Обопрись на меня боком... Вот так, молодец. – кротко произнёс Хаск, и идти стало легче. Энджел отвернул лицо, не желая показывать эмоции. – Не торопись... Я тебе помогу, а потом ты отдохнешь, слышишь? –Я не могу умереть, Хаск. – плюнул мрачно Энджел, искренне не понимая, отчего тот так перепугался. – Если ты забыл. –Но ты ведь чувствуешь боль. – просто возразил тот, и Энджел не знал, что ещё сказать. До комнаты они брели еще минут пять, хотя она и находилась в непосредственной близости от лестницы. Когда Энджел, остро чувствуя свою уязвимость, попытался отстраниться от Хаска и идти самому, тот сжал его ребра сильнее, рекомендуя послушать голос разума. Его осторожно посадили на кровать, и на колени тут же прыгнул Наггетс, радостно облизывая его лицо. Руки были не к черту, так что он прижался к мордашке поросенка щекой, радостно щурясь. –Мамочка дома, маленький... Какой ты все-таки хорошенький... Хаск забрал Наггетса и положил его на кровать – вид у него был донельзя мрачный. Он подтянул стул от стола и сел напротив Энджела. Одинокая лампочка с потолка бросала тени на его лицо. Они встретились взглядами, и Энджел тут же опустил глаза в пол. Сказать, что ему было стыдно, – не сказать ничего. Он чувствовал себя грязным ничтожеством, пустым местом. Хаск потянулся к его запястью, и Энджел на рефлексе подался назад. –Эй. Это всего лишь я, Энджел. Твой приятель-неудачник. Забыл? – напомнил ему Хаск, и тот медленно кивнул. Его руки аккуратно коснулись его запястий, локтей, почти невесомо, оттягивая кружева с пятнами засохшей крови. –Ты позволишь? – спросил Хаск ровно, касаясь пуговицы на его воротнике. Забавно: никто никогда не спрашивал разрешения, прежде чем начать рвать на Энджеле одежду. Ниже падать было некуда, и он снова смиренно кивнул, отводя взгляд. –Да. Тогда Хаск расстегнул его глупое платье до пояса и медленно вытащил поочередно каждую руку из рукавов. –Вот так. Валентино, да? – спросил он, оценивая весь ущерб. Энджел успокоил бы его, сказав, что все раны неглубокие, но не хотел наводить его на мысли о его собственной причастности к их появлению. – Чем ты не угодил этому неуравношенному уёбку сегодня? Что Энджел мог ответить? Он ничего не сказал, тяжело выдохнув, и Хаск мирно добавил: –Можешь не говорить. Этому придурку даже повод не нужен. Тогда на глаза навернулись слёзы, и Энджел зажмурился. Правда оказалась ещё хуже, чем мог даже предложить Хаск. Промокая губку в бутылке с алкоголем, он заметил, что Энджел плачет. Он грустно тянулся к Наггетсу, надеясь таким образом успокоиться, и болезненно морщился от прикосновения. Хаск поднял руку и медленно погладил его по голове, по жестким волосам. –Не плачь. Он не заслуживает твоих слёз, малыш. Ты дома. Через некоторое время Энджелу будто бы стало чуть легче на душе, и Хаск принялся обрабатывать его порезы. Алкоголь прижигал плоть, и Энджел болезненно шипел, на что Хаск неустанно рассеянно извинялся. Они сидели в тишине, разрываемой лишь радостным пищанием Наггетса, который снова оказался у Энджела на коленях, прижимаясь любовно к его груди. –Ты кормил его сегодня? – вяло просипел Энджел, вопросительно подняа взгляд. –Угу. – ответил коротко Хаск. – Кормил. Пинцетом он кропотливо – и довольно ловно для существа с такими лапами – извлекал крупицы стекла из лажоней его верхней пары рук. К тому моменту Энджел уже полулежал, укрывшись одеялом до подбородка и осоловело моргая. Стараясь не думать, чтобы случайно не осмыслить собственные слова, он открыл рот: –Хаск... –М? –Не Валентино это сделал. –А кто тогда? – удивленно поднял брови Хаск. Энджел спрятал рот за краем одеяла. –Я сам. –Что? – взорвался Хаск, вскакивая на стуле. – Зачем? –Не знаю. – печально опустил глаза Энджел, сжимаясь в комок. – Мне казалось... Энджел замолчал, ощутив, как отчаянно сжалась ладонь Хаска на его пальцах. В его глазах он увижел боль, страх и непонимание. –Зачем ты это сделал? – спросил Хаск уже тише, новым взглядом рассматривая все его раны. –Я просто... Наверное, хотел доказать себе что-то. – произнес Энджел растерянно. – Почувствовать, что принадлежу себе, не кому-то другому, что могу делать с собой, что захочу. Но... Но это не так. Это тело не моё. Энджел убежденно прижал запястье к груди. –Я собственность Валентино. –Энджел... – лихорадочным шепотом позвал Хаск, которому больно было слышать подобное от друга. Он придвинулся ближе и не позволил Энджелу отвернуться. – Но это ведь не выход. Ты не должен сам делать себе больно, в этой чертовой дыре итак достаточно людей, которые хотят навредить тебе. Не предавая себя. – Хаск коснулся его щеки, болезненно хмурясь ему в глаза. – Хотя бы ради меня. Мне больно, когда ты так с собой поступаешь. Энджел замер. Теплое чувство поднималось в груди от голоса и слов Хаска. Сердцце участило своой бег в груди. –Пообещай мне, что больше не будешь так делать. – попросил Хаск серьёзно. – Звони Черри, звони мне, мы поможем. Обещай. –Обещаю. – коротко сказал завороженный Энджел, несмело кивнув. – Хорошо. –Молодец. – кивнул устало Хаск и шумно выдохнул, словно он не дышал все это время. Энджелу стало легче, камень стащили с его души. Плотно забинтовав все четыре его руки, Хаск отложил аптечку на стол и укрыл Энджела. На телефон пришло уведомление от Черри: «Только что склад Вокстека!!! Как ты, малыш, у тебя все хорошо?». Энджел тепло улыбнулся. Ему показалось, что Хаск собирается уйти, и Энджел уже было окликнул его, как тот сам заговорил: –Если хочешь, я могу остаться, пока ты не уснёшь. Кажется, у Энджела в животе запорхала целая стая диких бабочек. –Да. Пожалуйста. Хаск пододвинул стул ближе к изголовью кровати и мягко положил руку на голову Энджела. –А теперь спи. – шепнул он, и Энджел почти мгновенно отключился, сморенный теплом от заботливой руки Хаска. Когда он проснулся посреди ночи и увидел Хаска, все в той же позе устроившегося рядом, Энджелу подумалось, что жизнь его не такая уж и невыносимая, как ему казалось до этого. Он натянул одеяло на плечи Хаска, поцеловал Наггетса, что улегся у того на голове, и снова заснул. Порезы едва болели. И вправду: не так уж невыносимо.