Долгострой с видом на альфу

«Корабли в гавани в безопасности, но они строятся не для этого».

Джон Шедд, «Соль».

Первой мыслью было: «Офис преследует меня даже в этой глуши». Рилан смотрел на Майка, и его мозг отказывался синхронизировать образ исполнительного, всегда собранного секретаря с этим молодым человеком в яркой технологичной ветровке и со сбившимися от холода волосами. — Майк? — Рилан произнес это скорее утвердительно, чем вопросительно, пытаясь вернуть себе самообладание. Он перевел взгляд на Нейтана. Тот аккуратно затягивал ремешок на перчатке Майка, и в этом жесте было столько нескрываемой, спокойной нежности, что Рилану стало почти неловко. — О, так вы знакомы? — Нейтан выпрямился. — Мистер Копленд — мой босс, — Майк кивнул, и в его голосе прозвучала привычная нотка почтения, которая здесь, среди сосен, казалась анахронизмом. — Я работаю в его бюро уже несколько лет. — Мир тесен, — бросил Эндрю, проходя мимо с горой снаряжения. — И иногда слишком прозрачен. Нейтан рассмеялся, мягко коснувшись пальцами макушки Майка. — Что ж, Рилан, значит, в твоем расписании он появился раньше, чем в моей жизни. Пойду помогу Полу с тентами, пока его там не завалило. Когда Нейтан ушел, между ними воцарилась секундная пауза. Майк смотрел на Рилана прямо, без паники или робости, но в его позе угадывалось вполне понятное ожидание — обоим нужно было перестроить формат общения. Рилан сделал едва заметный шаг вперед. — Майк, давай сразу снимем этот вопрос, — спокойно произнес он. — На ближайшие сутки забудь про дедлайны и мое расписание. Здесь нет мистера Копленда. Просто Рилан. Это упростит жизнь нам обоим. — Хорошо… Рилан, — Майк кивнул, произнеся имя шефа ровно, но вежливо обозначая новые границы. Рилан ответил уловимым кивком. Внутри не было раздражения — скорее включился чистый аналитический интерес. Он привык воспринимать Майка как безупречную функцию своего офиса. Теперь же ему предстояло увидеть в нем человека, способного вызвать интерес у такого нерационального альфы, как Нейтан. Спустя полчаса группа двинулась в путь. Роберт и Пол ушли вперед — два мощных силуэта, задающих темп. На плечах Райдера рюкзак Рилана казался незначительной деталью, частью его собственного веса. За ними бодро шагали Фиона и Майк; они быстро нашли общий язык, обсуждая какие-то бытовые мелочи. Нейтан шел следом, не спуская глаз со своего омеги. Замыкали процессию Эндрю и Рилан. Рилан старался держать спину ровно, но каждый подъем отдавался в пояснице тупым, пульсирующим давлением. Эндрю, шедший рядом, слишком долго знал Копленда, чтобы купиться на его невозмутимый профиль. — Как тебя угораздило сорвать спину именно сейчас? — вполголоса спросил он, придерживая ветку ели. — Ты же понимаешь, что впереди затяжной подъем? — Мое тело решило напомнить о своем существовании в самый неподходящий момент, — сухо отозвался Рилан. Ветка, которую он перехватил у Эндрю, случайно выскользнула и хлестнула альфу по плечу. Тот лишь хмыкнул, потирая место удара. — Если ты упадешь в этот ручей, я сделаю вид, что так и было задумано. — Попробуй, — Рилан приподнял бровь. — Ты ведь помнишь, чем закончилась наша спарринг-сессия на четвертом курсе? Вес — это не всегда преимущество. — Это было десятилетие назад, Рилан. Сейчас я в два раза тяжелее, а ты… — Эндрю замолчал, подбирая слово. — А я всё еще быстрее, — отрезал Копленд. — И язвительнее. — Иногда я забываю, что ты омега, — проворчал Уэстфорд, но в его голосе не было и тени пренебрежения — только привычное восхищение упрямством друга. — Ты дерешься за свое пространство так, будто от этого зависит жизнь. Тропа петляла вдоль горного потока. Ледяная вода с гулом разбивалась о валуны, наполняя воздух мелкой взвесью. Солнце, пробиваясь сквозь кроны, рисовало на мху сложные геометрические узоры. Рилан старался дышать глубже, впитывая этот покой. Ему казалось, что вместе с городским смогом из него выходит и та вечная, звенящая тревога, которую он привык считать своей кожей. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эндрю уже тише, когда они вышли на более пологий участок. — Я имею в виду… общее состояние. Рилан помедлил с ответом. — В порядке, Эндрю. Правда. Я начал спать. Оказывается, мир выглядит иначе, когда в сутках есть что-то, кроме кофеина и чертежей. — Рад слышать, — Эндрю посмотрел вперед, где мелькала широкая спина Райдера. — А с Робертом что? — Эндрю задал вопрос в лоб, кивнув на тяжелый шарф, обмотанный вокруг шеи Рилана. Этот вопрос явно ждал своего часа с самой парковки. Они отстали от группы: темп, заданный Робертом, был для Рилана сейчас физически недостижим, а Эндрю, вопреки обыкновению, не рвался вперед, предпочитая роль замыкающего и молчаливого стража. — А что с ним должно быть? — Рилан постарался, чтобы голос звучал ровно, хотя дыхание сбивалось от подъема. Он и сам не знал ответа. Если препарировать их отношения скальпелем логики, то между ними не было ничего, кроме нескольких столкновений и массы извинений. Но это «ничего» имело плотность ртути — тяжелое, ядовитое и притягательное, оно заполняло любое пространство, когда они оказывались вдвоем. — Вы говорили… ну, после... — Эндрю был предельно осторожен, подбирая слова так, словно шел по минному полю. — Хм. После лифта случилась еще пара эпизодов, которые сложно назвать светской беседой, — Рилан остановился, прислонившись спиной к шершавому валуну. Он стер пот со лба, чувствуя, как влажные волосы липнут к вискам. Эндрю тут же сбросил рюкзак. Его напускная веселость исчезла, уступив место тому самому внимательному взгляду, который он приберегал для серьезных кризисов в бюро. Он был похож на стратега, который почуял брешь в чужой обороне. — Каких именно эпизодов? — Скажем так… сеансов взаимного недопонимания на грани фола, — Рилан закрыл глаза, подставляя лицо холодному ветру. Вспоминать детали их столкновения в уборной было физически трудно. Он до сих пор помнил вкус того воздуха и то, как фаянс раковины впивалась в его поясницу, пока Роберт диктовал свои условия. — Он решил, что имеет право комментировать мой круг общения. В частности — Энтони. В памяти мгновенно всплыл глянцевый блеск кафеля. Рилан, судорожно цепляясь за остатки самообладания, зачем-то разглядывал вычурный рисунок — золотистых фазанов на плитке. Роберт сделал один-единственный шаг, но этого оказалось достаточно, чтобы Рилана парализовало. Райдер вывернул его наизнанку. Холод фаянса за спиной и обжигающий жар чужого присутствия — это всё, что осталось в памяти. Рилан тогда забыл обо всем. Он бы просто рассыпался прямо там, на фоне этих чертовых птиц. Эта прямолинейная, горькая правда пульсировала в висках, пугая своей первобытной безотчетностью. Но Рилан, слишком дороживший образом человека, который всегда контролирует ситуацию, выдал Эндрю лишь тщательно отфильтрованную версию. — При чем тут Энтони? Роберт его почти не знает. — Видимо, ему достаточно того, что Энтони знает меня, — вздохнул Рилан, отталкиваясь от камня. — Идем. Нас потеряют. Они возобновили движение. Под ногами хрустела мерзлая хвоя. — И что ты ответил на этот выпад? — не унимался Эндрю. — Ничего. Но недавно мы пересеклись в торговом центре. Он извинился. Знаешь, по-своему. Эндрю поджал губы. Он слишком хорошо знал Рилана, чтобы понимать: если тот принимает чьи-то извинения так быстро, значит, броня дала трещину. — Эй! — голос Нейтана, усиленный эхом, долетел сверху. — Вы там корни пустили? Шевелитесь! Рилан ускорил шаг, хотя каждый метр давался с боем. Новые ботинки начали безжалостно жевать пятки, а спина превратилась в одну сплошную зону боли. — Я бы понес тебя, если бы ты весил как Фиона, — честно признал Эндрю, глядя на его мучения. — Но здесь я сам едва тащу этот скарб. Рилан лишь иронично хмыкнул. Перспектива оказаться у кого-то на закорках выглядела сомнительно. Хотя, глядя на идущую далеко впереди широкую спину в камуфляже, он поймал себя на глупой, сугубо физической мысли: позволить себе хотя бы на полчаса сдаться и переложить этот затяжной подъем на чужие плечи было пугающе заманчиво. — Глянь, — Рилан пихнул Эндрю локтем, пытаясь сбить градус собственных мыслей. Он указал на ветку старой сосны. — Смотри, какая странная белка. Эндрю замер, прищурившись. — Это бурундук, Копленд. Посмотри на полоски. — Это белка, Уэстфорд. У бурундуков хвост — недоразумение, а у этой — целое знамя. — Тогда это вообще сухая шишка, которая застряла в ветках, — отрезал Эндрю. — С лапами и ушами? Поздравляю, у тебя галлюцинации от гипоксии. Это шишкобелка, новый вид. — Шишкобурундук. — Уэстфорд! Копленд! Если вы сейчас же не дотащите свои задницы до стоянки, будете спать под открытым небом! — рык Нейтана окончательно поставил точку в биологическом споре. Рилан усмехнулся, поправляя шарф Роберта. Взрослая жизнь была странной: они могли обсуждать серьезные травмы и тут же до хрипоты спорить о белке, лишь бы не признаваться себе в том, как сильно на самом деле дрожат руки. Оставив спор о «шишкобелках» и «шишкобурундуках» позади, Рилан вышел на просторную поляну. Место было выбрано с холодным расчетом опытных походников: каменистый склон защищал от ветра, а шум ручья перекрывал лишние звуки леса. Перед ними открывалась панорама долины, зажатой в плотное кольцо хвойного массива. Небо здесь казалось необоснованно огромным. Рилан замер, вдыхая разреженный воздух, и на мгновение почувствовал, как городская суета осыпается с него сухой известью. Майк и Фиона уже занимались костром, и Рилан ощутил острый укол ненужности. Он не привык быть зрителем. Решительно направившись к Роберту и Полу, он вознамерился перехватить тяжелый тюк со снаряжением, но путь ему преградила массивная фигура. — Что ты задумал? — спросил Роберт. Он удерживал на плече объемную сумку так легко, словно в ней был только воздух. — Ставить палатку, — Рилан старался придать голосу максимум профессиональной уверенности. В теории он знал о конструкциях всё, но на практике эти колышки и тенты выглядели как недружелюбный ребус. Роберт окинул его коротким, оценивающим взглядом. — Иди к остальным, Рилан. — Я не собираюсь сидеть без дела, пока вы обустраиваете лагерь, — в голосе прорезались резкие нотки. Это была не капризность, а протест против собственной слабости. Роберт шагнул ближе. Голос стал тише, приобретая опасную, резонирующую глубину. — Рилан, тебе нужен покой, а не борьба с нейлоном. Рилан замер. В памяти мгновенно вспыхнул тот самый шаг Роберта в уборной, холод кафеля и ощущение полной потери контроля. Лицо омеги медленно изменилось — на нем проступила тонкая, почти хищная улыбка, скрывающая внутреннее смятение. — Ты всегда переходишь к угрозам, когда не хватает аргументов? Райдер лишь коротко выдохнул через нос, игнорируя провокацию, и прошел мимо, перехватывая сумку поудобнее. Он оставил вопрос без ответа, понимая, что тишина сейчас бьет сильнее любых слов. Рилану ничего не оставалось, кроме как отступить к костровой зоне. Майк и Фиона уже организовали подобие быта: расставили столики, разложили закуски. — Рилан, — Майк спохватился, вовремя убрав официальное обращение, и протянул ему стакан. — Спасибо, — Рилан принял напиток, чувствуя, как постепенно расслабляются плечи. — Часто выбираешься на природу, Майк? — спросила Фиона, методично готовя тосты. — В детстве часто. У меня два отца, и их вкусы — это вечный конфликт: один бредит рыбалкой, а второй впадает в ступор при виде обычного дождевого червя. Приходилось маневрировать. Фиона негромко рассмеялась. Рилан наблюдал за ними, лениво откусывая от тоста. Время в лагере потекло иначе — густо и плавно. Голоса друзей смешивались с треском сучьев, создавая странный белый шум. Все были заняты своими маленькими ролями в этом стихийном спектакле, и только Рилан оставался инородным элементом. Его демонстративно отстранили от физического труда, и это безделье томило. Он смотрел, как Пол и Нейтан спорят над каркасом палатки, и внутри него боролись два чувства: привычное желание подойти и исправить их ошибки и редкая, почти пугающая возможность просто смотреть на танцующие блики костра. Быть вне процесса оказалось испытанием, к которому его блестящий интеллект не был готов. Когда лагерь приобрел обжитой вид, Нейтан, ведомый каким-то неуемным запасом энергии, вытащил сетку и ракетки. Идея короткого матча была принята без особого энтузиазма, но с тем ленивым согласием, которое обычно предшествует хорошему ужину. Рилан неожиданно для самого себя вызвался участвовать. Небольшой отдых вернул телу тонус, и спина, до этого казавшаяся тугой натянутой струной, наконец немного расслабилась. Мышцам требовалось движение, чтобы разогнать кровь после долгой дороги, да и сама перспектива немного разгрузить голову выглядела заманчиво. Он занял позицию в паре с Эндрю. Против них вышли Нейтан и Роберт. — Каковы ставки? — Эндрю крутанул ракетку, глядя на соперников с прищуром. — Просто махать руками слишком утомительно. — На деньги играть скучно, у нас разные весовые категории, — Нейтан бросил взгляд на Рилана, намекая на его вечные стоны о кредитах. — Как насчет обязательств? Проигравшие берут на себя всю «грязную» часть вечера. Кухня, посуда, поддержание огня. — Рилан не отличит котелок от ведра, — вставил Пол, растянувшись на траве в роли судьи. — Мы рискуем остаться голодными. — Я быстро учусь, когда на кону мой комфорт, — парировал Рилан, хотя внутри всё сжалось от предвкушения физической нагрузки. — М-м-м… на спор? На желание? — задумался Нейтан. Роберту, кажется, было всё равно — он молча разминал запястье, явно разрабатывая стратегию стопроцентной победы. — Нет! Слишком банально. Как насчет… обряда? Проигравшие должны будут задобрить лесных духов. Один наряжается в «лесного стража» — ну, как энты во «Властелине колец», — а второй исполняет «волчью серенаду»! — Я смогу соорудить костюм из веток и мха, — раздался заинтересованный голос Майка. — Тогда решено! — Нейтан хлопнул в ладоши, закрепляя сделку. — Эй, если петь будет Эндрю, мы все оглохнем, — тихо прокомментировала Фиона, не отрываясь от приготовления закусок. — У меня теперь появилось еще больше желания проиграть, — со смехом заметил Эндрю. — Не терпится продемонстрировать свои вокальные данные. — Только попробуй, — бросил Рилан, и в его голосе азарт смешался с предупреждением. На мгновение над поляной повисла та самая специфическая тишина, которая бывает перед началом серьезного состязания, когда шутки друзей отходят на второй план. Роберт не улыбался. Он медленно переступил с ноги на ногу, проверяя сцепление ботинок с влажной травой, и коротко крутанул ракетку в ладони. В его сосредоточенности было что-то хищное, почти неуместное для дружеского пикника; казалось, он оценивает не просто площадку, а саму плотность воздуха и силу бокового ветра. Первая подача Райдера была сухой и точной. Он двигался по неровному рельефу с пугающей, почти звериной эффективностью. В его перемещениях не было лишнего шума — только резкие, экономные выпады, за которыми стоял холодный расчет. Его подачи шли опасно низко, едва облизывая край сетки и вынуждая Рилана раз за разом уходить в глубокий присед, игнорируя протестующий стон собственной спины. Каждый удар волана о струны отзывался в прозрачной тишине леса хлестким, коротким щелчком, похожим на звук взводимого курка. Нейтан, напротив, превратил свою часть площадки в театральную сцену. Он прыгал, делал избыточно мощные замахи и каждый удачный розыгрыш сопровождал коротким победным вскриком, на который Майк и Фиона отзывались одобрительным гулом. — Роб, полегче, это воланчик, а не банка консервов! — задыхаясь, крикнул Эндрю, в очередной раз отбивая сложный нападающий удар, летевший ему точно в корпус. — В игре нет мелочей, Уэстфорд, — отозвался Райдер. В его голосе не было одышки. Рилан старался вовсю, но лесной рельеф был против него. Он чувствовал, как пот течет по позвоночнику и как горит кожа. В какой-то момент, пытаясь достать высокую «свечу» от Нейтана, он сделал резкий шаг назад. Влажный мох под ботинком предательски скользнул. Мир на секунду накренился. Рилан взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие, и едва не снес сетку плечом. Спину прошил разряд такой силы, что в глазах на мгновение потемнело. Он замер в нелепой, полусогнутой позе, судорожно вцепившись пальцами в нейлоновые ячейки. — Счет четырнадцать-десять в пользу суровых парней, — лениво констатировал Пол, не отрываясь от секундомера. — Рилан, если не перехватишь инициативу, Майк уже присмотрел корягу, которая идеально дополнит твой «энтский» профиль. — Слишком рано для некролога, — отрезал Рилан. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и перехватил ракетку. — Эндрю, если ты подведешь меня под этот вокальный позор, я вычту моральный ущерб из твоей доли в следующем проекте. Эндрю лишь коротко усмехнулся, но по его взгляду было ясно: игра перестала быть просто развлечением. Над поляной повисла вязкая, азартная тишина, в которой каждый вдох казался слишком громким. Роберт замер на приеме. Его взгляд, тяжелый и сфокусированный, был прикован к волану в руках Рилана. В какой-то момент воздух стал слишком плотным. Рилан, подчиняясь импульсу, который был далек от спортивной логики, медленно стянул через голову промокшую водолазку. Оставшись в одной тонкой майке, липнущей к телу, он почувствовал, как кожа мгновенно отозвалась на освежающий горный ветер. Эндрю и Фиона издали двусмысленный звук, оценив смену декораций. Рилан поймал взгляд Роберта и заставил себя смотреть прямо. Из-за быстрого темпа игры дышать становилось тяжело; Рилан медленно перевел дух, тыльной стороной ладони смахнул каплю пота с нижней губы и чуть заметно вскинул подбородок, отказываясь капитулировать под этим чужим, давящим вниманием. Этот короткий момент абсолютной фиксации друг на друге стоил Роберту подачи. Волан с сухим шуршанием нырнул в густые кусты за чертой площадки. Райдер даже не повернул головы на звук — его взгляд остался прикован к Рилану, и в этой секунде молчания между ними явственно проступило то, чему омега пока не готов был дать названия. Рилан не отвернулся, когда Роберт ушел в тень малинника. Он рассматривал его силуэт — массивный, темный на фоне заходящего солнца, абсолютно чужеродный для мирного дизайнерского круга, в котором Рилан привык жить. Мысль пришла внезапно, уколов под кожeй острой иголкой: каково это — оказаться в зоне его прямой досягаемости? Резкий тычок под ребра вернул его в реальность. Эндрю смотрел на него с красноречивым осуждением. Рилан лишь едва заметно прикусил губу, принимая этот безмолвный вызов. Игра возобновилась в бешеном темпе. Дыхание сбилось, превратившись в рваный ритм. Пытаясь отбить очередной агрессивный удар, Рилан вытянулся в прыжке у самой сетки, но Роберт оказался быстрее. Мощная фигура альфы взмыла в воздух в опасной близости, перекрывая собой солнце. Рилан, дезориентированный этим внезапным затмением, не удержал равновесие и рухнул на траву. Волан коснулся земли у его ног. Точка. Нейтан взорвался победным возгласом, но Рилан видел только протянутую ему ладонь. — Цел? — голос Роберта звучал негромко. — Перспектива стать лесной декорацией травмирует меня куда сильнее, чем падение, — проворчал Рилан, вкладывая свои пальцы в его руку. Роберт рывком поставил его на ноги. Контраст был разительным: Рилан, раскрасневшийся и тяжело дышащий, и Райдер — внешне абсолютно спокойный, с ровным пульсом и сухим лицом. Эта его неуязвимость злила и будоражила одновременно. — У тебя есть во что переодеться? — Роберт скользнул взглядом по его мокрой майке, ставшей почти прозрачной. В этом вопросе не было заботы — скорее оценка рисков для здоровья группы. — Да, в рюкзаке. Пойду умоюсь у ручья. Рилан направился к вещам, чувствуя на своей спине тяжелый, немигающий взгляд. Несмотря на проигрыш и неизбежность «костюма дерева», внутри него росло странное удовлетворение. Он увидел ту секундную трещину в броне Райдера, когда тот пропустил волан, и теперь точно знал: этот альфа не так равнодушен к его провокациям, как хочет казаться. Вода в ручье не просто освежала — она обжигала, как жидкий азот. Рилан опустился на колени, чувствуя, как ледяная влага мгновенно пропитывает ткань брюк, и зачерпнул полные пригоршни. Он ополоснул лицо и шею, позволяя каплям стекать под майку. Кожа мгновенно отозвалась тугими мурашками, а дыхание перехватило, окончательно вытесняя из легких азартный жар матча. Ручей был обманчиво прозрачным, обнажая каждый камень на дне, отшлифованный веками до состояния драгоценности. Рилан приник к самой поверхности, пробуя воду на вкус. Она была плотной, с легким металлическим привкусом и той дикой чистотой, которая в городе кажется мифом. На мгновение возникло иллюзорное чувство, что этот холод смывает не только пот, но и накопленную годами усталость от бесконечных правок и чужих ожиданий. На плечи упало тяжелое махровое полотенце. Рилан не обернулся — по запаху грозы и тяжелому шагу он узнал Эндрю. Уэстфорд встал рядом, глядя, как вода утекает сквозь пальцы обратно в поток. Его молчание было весомым, лишенным привычной иронии. — Если пришел читать лекцию, не тяни, — негромко произнес Рилан, стягивая полотенце на затылок. Эндрю еще несколько секунд гипнотизировал взглядом пеструю гальку, прежде чем задать вопрос, который явно стоил ему усилий: — Ты хоть понимаешь, как ты смотришь? Раньше тебе требовалось больше времени, чтобы впустить кого-то в слепую зону. — А есть смысл играть в прятки в лесу, где каждый шорох слышен за милю? — Рилан криво усмехнулся, прижимая влажную ткань к лицу. — К тому же, я слишком долго работал в режиме энергосбережения. Сейчас мне просто хочется проверить, на что еще способна эта система. — Я не о твоих экспериментах над собой, — Эндрю наконец поднял глаза, и в них отразилась несвойственная ему тревога. — Ты — часть нашего общего равновесия. И если ты сейчас решишь пойти на таран, заденет всех. Ты готов к тому, что эта идиллия может не выдержать твоей внезапной тяги к экстриму? Полотенце соскользнуло ниже, обнажая ключицы. Рилан выпрямился, чувствуя, как внутри вскипает привычное желание выстроить стену, но взгляд друга заставил его остановиться. Это не было осуждением — это был страх человека, который видит трещину в фундаменте их общего дома. — Дело не в экстриме, Эндрю. Просто... Роберт не оставляет места для моих привычных маневров. Это выбивает почву из-под ног. — Я просто не хочу, чтобы тебя вынесло на камни, — Эндрю шагнул ближе, и его голос стал совсем глухим. — Плыть по течению удобно, пока не покажется обрыв. А Райдер — это... — Я дорожу этим не меньше твоего, — Рилан обнял себя за плечи, ощущая, как остывает кожа на ветру. — Я не собираюсь бросаться в чащу, не глядя под ноги. Насколько это вообще возможно. Эндрю медленно кивнул, и напряжение в его плечах наконец спало. — Идет. Постарайся хотя бы сегодня не провоцировать сход лавины. Нам еще нужно как-то пережить этот ужин. — Постараюсь. Хотя, признаю, у некоторых «лесных чудищ» очень убедительная манера расставлять приоритеты. Уэстфорд негромко рассмеялся, толкнув друга плечом. Рилан натянул сухую футболку, наслаждаясь свежестью хлопка. Разговор был закончен, но оба понимали, что точка не поставлена — лишь многоточие, вибрирующее в горном воздухе. Они зашагали обратно к лагерю. Над поляной уже поднимался дым костра, мешаясь с запахом хвои и готовящейся еды. Майк, вооружившись энтузиазмом первокурсника, уже вовсю сортировал мох и ветки для «энтского» преображения Рилана. Взрослый Рилан смотрел на это с философским спокойствием: после ледяного ручья и тяжелого разговора костюм из коряг казался лишь незначительной платой за право быть здесь. Эндрю же, кажется, всерьез вошел в роль: он мурлыкал себе под нос какие-то сложные вокальные партии, готовясь устроить лесу сеанс оперного террора. Его проигрыш стал для него легальной возможностью наконец-то перестать быть серьезным альфой и просто подурачиться. Нейтан обнаружился у ближайшей палатки. Он с каким-то растерянным упорством сражался с длинным черным цилиндром — тубусом телескопа. Рилан подавил желание спросить, стоило ли тащить восемь килограммов оптики в гору ради сомнительного шанса разглядеть кратеры. — Ты хотя бы представляешь, как это калибровать? — спросил он, глядя на россыпь линз. Нейтан поднял на него взгляд, в котором читалась тихая паника человека, купившего статусную вещь, но забывшего купить к ней навыки. — Инструкция утверждает, что всё интуитивно. Но, кажется, у нас с производителем разная интуиция. Рилан заглянул в брошюру. Иероглифы и технические схемы выглядели как чертежи инопланетного корабля. Оставив друга наедине с его амбициями, Рилан выпрямился и перевел взгляд на другой край лагеря. Там, в стороне от общего шума, Роберт устанавливал штатив. Разница между суетой Нейтана и движениями Райдера была почти осязаемой. Роберт работал молча, с той скупой точностью, которая бывает только у людей, знающих цену каждой секунды света. Он вогнал опоры в грунт, проверил уровень и замер, выверяя что-то в настройках объектива. Рилан подошел ближе, стараясь не нарушать эту рабочую тишину. Его взгляд невольно зацепился за руки Роберта. Уверенные пальцы, покрытые россыпью веснушек, которые в предзакатном золоте казались картой незнакомого созвездия. «Интересно, — пронеслось в голове, — насколько эти руки могут быть осторожными, когда они не заняты техникой?» — Пейзажи? — негромко спросил Рилан. — Небо, — не оборачиваясь, ответил Роберт. — Длинная выдержка. Ночью здесь идеальная прозрачность, автофокус не справится, придется выставлять всё вручную по звездам. Голос Райдера был ровным, лишенным поучительных нот, но в этой технической сухости Рилан чувствовал странное напряжение. — Я думал, ты давно перешел на коммерческий репортаж, — заметил он, прислонившись к дереву. — Спорт кормит, — Роберт наконец оторвался от экрана камеры и посмотрел на Рилана. — Но небо… оно не требует правок и не ждет одобрения. Оно просто есть. — И людей ты по-прежнему не снимаешь? Солнце коснулось горизонта, заливая поляну густым, тяжелым светом. Роберт медленно развернулся всем корпусом. Его взгляд — обычно жесткий и сканирующий — сейчас стал мягким, почти обволакивающим. — Не снимаю, — тихо подтвердил он. Воздух между ними застыл, как вязкая смола. Веснушки на лице Роберта вспыхнули золотом, а глаза из темных стали медовыми, прозрачными. В этот момент Рилан почувствовал, как дистанция, которую он так тщательно выстраивал, схлопнулась до критической отметки. — Эй, лесной дух! Время примерки! — Голос Фионы разрезал тишину, как скальпель. Она махала рукой, стоя рядом с Майком, который с подозрительным воодушевлением сжимал охапку папоротника и каких-то бурых веток. Рилан вздрогнул, выбираясь из оцепенения. Магия момента рассыпалась, оставив после себя лишь холодный вечерний воздух. Он заметил, как уголки губ Роберта дрогнули. Тот явно оценил комизм ситуации. — Удачи в образе энта, — негромко бросил Райдер. В его глазах всё еще плясали золотые искры, но теперь в них читалось чистое, нескрываемое ехидство. — Постарайся не пустить корни раньше времени. С тяжелым вздохом Рилан направился к своим «стилистам». Майк и Фиона, подхватив его под локти с видом конвоиров, увели его за густые деревья. Оттуда тут же донеслось зловещее шуршание сухой листвы и шепот Майка, выбирающего самую колючую ветку для финального штриха.