Изумрудный бархат

Он никогда не обращал на нее внимания, даже больше — блондинка никогда не попадалась ему на глаза. Словно призрак посещала занятия, а после тихо училась в библиотеке. До этого времени. Сегодня Том застукал ее у Запретной секции, где она с интересом рассматривала корешки книг. Тех, которые он сам себе не позволял читать. Они несли достаточно большой урон для еще не до конца окрепшей психики. А на вид девушка выглядит совсем нежной, чтобы интересоваться подобным. Но все же она взяла одну. В кожаном переплете, с рубиновыми вставками. Самая дальняя и скрытая книга, и не будь Реддл постоянным гостем секции, то и не заметил бы пропажи. Уже вечером ему рассказали, кто она и откуда. Какое же было удивление у парня, когда он узнал, что та — аристократка в чистом виде. Его одногодка, которая совсем не выглядит на свой возраст. Дотошно милая. Слишком. — Когтевран, — шатен протянул это слово, наслаждаясь. — Словно скрытый алмаз, не находите? — Она даже не наследница, Том. Племянница главы рода, совсем не имеющая власти, — Абраксас поднес к губам чашу с обжигающим напитком. — Не имеющая власти… Ты знал, что это интересует больше всего? Когда человек сам достигает вершины, а не обретает ее по факту рождения. — Ну, я заметил, она довольно красива. Признайся, что тебя заинтересовало именно это, — тихий смех сорвался с губ Эйвери. — Мы ни в коем случае тебя не осудим. Том метнул в него взгляд, подобный тысяче игл, отчего Томас поежился. В гостиной стало слишком некомфортно. — Что еще ты хотел узнать о ней? — Малфой попытался разбавить гнетущую тишину. — Все. Меня интересует буквально все: расписание дня, вплоть до того, во сколько она просыпается и в котором часу любит пить чай. — Ты слишком перегибаешь. Она этого не стоит. Абраксас встал, поправив подол собственной мантии, и вышел. Его не касался новый объект, интересующий Реддла, а значит, нужно дать ему остыть. А вот Тому это показалось довольно интересным. Чем-то, чего он не мог ожидать. Девушка каждый вечер брала из секции книгу, возвращая на место предыдущую, делая это так незаметно и изящно. Но стоило лишь попасться на глаза юной Якссли, как она тут же прятала взгляд. Застенчива. — Лавра! — вопль Миртл порядком надоедал многим студентам. — Ночью мы все хотим спать в темноте, а не под светом Люмоса! Блондинка повернула голову, и лишь кивнула, но взгляд… Взгляд полного превосходства выдавал в ней не жалкую девушку, а готового на все мага. Это то, что и нужно было ему. Человека в ситуации, где есть выход только один — быть с ним заодно. Ведь он может дать ей шанс быть у власти. Реддл позволил ей брать эти книги втихую, скрыв все ее ночные вылазки собственной ложью. Хотел знать, к чему она придет и где остановится. Видеть предел. Но он не появился. Спустя несколько месяцев она все так же брала книги и читала их за одну ночь, словно ища ответы. Но имела ли Лавра вопросы? — Сколько мне еще стоит скрывать твои похождения? — Том вышел из-за угла, встречаясь с лазурным взглядом. — А сколько мне игнорировать твое присутствие? — Лавра слишком быстро ответила, возвращая только что взятую книгу на место. — Значит, ты знала, — парень поджал губы. — Это было слишком очевидно. Ты даже не пытался скрыть свое присутствие! — она взглянула свысока. Как делала всегда при разговорах с кем-то. Сравнила его со всеми. Венка на его лбу вздулась. — А ты? Почему не пыталась? — Еще вначале я уже знала, что все мои выходки сойдут с рук. Твоя заинтересованность слишком очевидна, — Лавра прошла мимо, задевая его плечом. Этот легкий жест заставил кровь кипеть. Том остановил ее за запястье. Крепко и цепко, как только мог позволить себе обращаться с девушкой. Якссли обернулась на него, поднимая глаза. Океан мурашек прошелся по позвоночнику: в ее глазах он видел вязь лазурных берегов, серебряных ураганов и хищность, подобную зверю. Том стоял и рассматривал каждый завиток, пока не одумался и не отвернулся. Он один был в этом заинтересован. — И что же ты увидел? — оскал губ заставил отпустить ее. Она была хищником больше него. — Как ты смотришь на то, чтобы проводить вечера не только читая книги? — Не интересно. Она прошла дальше, рассматривая книги под лунным светом. Реддл шел по пятам, словно тень, ожидая ее окончательного вердикта. — Ты знал, что некоторые книги, что спрятаны во втором ряду, имеют иные названия под лунным светом? — глаза ее заискрились подобно ночному небу. Том молчал, слышал дыхание и то, как учащается пульс. Он все это уже знал, но видеть восторг от такой мелочной информации захотелось больше, нежели вести разговоры о вечном. — Даже если ты знал это, мог бы и поддержать диалог, раз уж не уходишь. — Странно продолжать разговор с тем, кто уже отказал, — парень следовал за Якссли сквозь ряды библиотеки. — Думала, ты более настойчивый. — А я думал, что ты тихоня. Видишь, наши ожидания не оправданы. — Ты любишь больше тихих девушек, Том? — она рассмеялась, рассматривая следующую книгу. — Не думаю, что мне в принципе кто-то нравится. — Верно. Это скорее интерес, нежели чувства, — блондинка взглянула в его глаза, в самую пучину его тьмы. Ей хватило минуты, чтобы знать, о чем он думает, поэтому она с лукавой улыбкой пошла на выход. — Спокойной ночи, Реддл. Парень остался в полной тишине один, совсем не переживая о скором обходе библиотеки. Ему хотелось, чтобы теперь она искала с ним встреч, а значит, так и будет. Реддл еще несколько минут смотрел на пустой дверной проем, где только что исчез подол мантии Лавры. В воздухе остался едва уловимый аромат — что-то сухое и острое, напоминающее запах озона перед грозой. «Это скорее интерес, нежели чувства», — её голос всё еще эхом отдавался в его сознании. Он не привык, чтобы последнее слово оставалось не за ним. Его пальцы коснулись корешка той самой книги, которую она вернула на полку. «Тайны древнего жречества: обряды отделения». Книга была теплой от её рук. Том нахмурился: этот трактат не входил в список обязательной литературы даже для тех, кто увлекался Темными искусствами. Он был слишком… теоретическим. Почти философским. Следующие несколько дней Том превратился в настоящую тень. Он изучал её издалека, пытаясь найти трещину в этом безупречном фарфоровом образе. В Большом зале он замечал, как она держит осанку — слишком прямо, словно на ее плечах невидимая мантия королевы. Она никогда не смеялась над глупыми шутками однокурсников, лишь изредка одаряла их вежливой, но мертвой улыбкой; и как она искусно игнорирует заигрывания однокурсников. Случай представился в среду. Хогвартс окутал густой, почти осязаемый туман, пробравшийся даже сквозь каменные стены коридоров. Том заметил её у окна в заброшенном крыле на третьем этаже. Лавра стояла совершенно неподвижно, глядя на то, как капли конденсата медленно стекают по стеклу. В её руках был тот самый дневник, который он видел у нее на занятии прорицания, — небольшая тетрадь в темном переплете. Она что-то быстро записывала, не глядя на страницу. — Ты ведешь хронику своих похождений, Якссли? — голос Тома прозвучал низко, вибрируя в тишине пустого коридора. — Или это список тех, кто еще не успел оценить твое превосходство? Лавра не обернулась. Она медленно закрыла дневник, и звук захлопнувшейся тетради прозвучал как выстрел. — Я веду учет ошибок, Реддл, — она наконец повернула к нему голову. Тусклый свет из окна подчеркнул остроту её скул. — Своих и чужих. Твоих там пока немного, но они становятся всё… интереснее. Она сделала шаг к нему, и в её взгляде не было и тени того страха, который Том привык видеть у студентов. — Знаешь, в чем твоя главная проблема? Ты ищешь силу там, где её уже нашли до тебя. В старых залах, в именах предков… — она подошла совсем близко, коснувшись кончиками пальцев его мантии на груди. — Но ты совершенно не смотришь под ноги. Она вдруг улыбнулась — так лукаво и хищно, что у Тома на мгновение перехватило дыхание. — Миртл сегодня снова плакала в туалете на втором этаже. Она сказала, что видела, как ты выходил оттуда ночью. Ты ведь понимаешь, что её язык — это твоя самая большая слабость? Том застыл, чувствуя, как внутри него сворачивается тугая пружина ярости. Она знала. Знала о его ночных вылазках в туалет, где скрывался вход в Тайную комнату. Но больше всего его поразило не это. Он посмотрел на её пальцы, всё еще касавшиеся его груди. Они были ледяными, как у трупа, но её взгляд… в нем горела лихорадочная, почти божественная уверенность. — Миртл — всего лишь шум, — наконец выдавил Том, перехватывая её руку за запястье. — Шум, который легко прекратить. Ты решила стать её защитницей, Лавра? — Защитницей? — Якссли рассмеялась, и этот звук был сухим, как треск старых костей. — Ты плохо меня знаешь. Зачем защищать то, что может послужить великой цели? Она не попыталась высвободить руку. Напротив, она сделала еще полшага вперед, так что Том почувствовал холод, исходящий от её кожи. — Пока ты бродишь по подземельям в поисках призраков прошлого, я уже нашла ключ к будущему. В ту ночь в библиотеке, Реддл… пока ты следил за мной, я не просто читала. Я завершила то, о чем ты только мечтаешь. Том прищурился. Его взгляд невольно метнулся к дневнику в её руках. — Ты лжешь. Такие ритуалы требуют… жертв. — Жертвы бывают разными, — парировала Лавра, и в её лазурных глазах мелькнула тень чего-то темного, нечеловеческого. — Иногда достаточно отдать часть того, что делает тебя слабым. Но мне нужно больше. Один сосуд — это лишь начало. Это страховка. Но что, если я смогу использовать энергию чужой смерти, чтобы укрепить свою связь с вечностью? Она взглянула в сторону коридора, ведущего к туалету и Миртл, которая обиженно и громко всхлипывала в нем. — Эта девчонка… она так полна чистых, бесполезных страданий. Она — идеальный материал для эксперимента. Я хочу знать, можно ли привязать чужую душу к своему источнику. Том почувствовал, как его мир пошатнулся. Он всегда считал себя самым выдающимся учеником, тем, кто идет впереди всех. А теперь эта блондинка с лицом ангела стояла перед ним и говорила о вещах, которые даже он считал теорией. — Ты сделала это, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на благоговение. — Ты создала его. — Хочешь увидеть? — Лавра наклонила голову набок, дразня его. — Или ты слишком боишься признать, что девочка из «второй ветви» рода оказалась смелее наследника Слизерина? Она высвободила запястье и медленно пошла прочь по туманному коридору, не оборачиваясь. Она знала, что он пойдет за ней. Теперь у него не было выбора. — Приходи к озеру в полночь, Реддл. И захвати свою гордость — мне будет приятно посмотреть, как она разобьется, когда ты поймешь, насколько ты отстал.

***

У парня кружилась голова от количества заядлых мыслей. Все роилось вокруг этой чертовой блондинки, которая загадками указывала на то, что знает, чего он хочет. Это невозможно. Его голова настолько неприступна, как и тело. Черствое, холодное и изредка живое. Но ее касания… Заставили в груди биться то, что уже давно померкло на фоне его темных мыслей. — Черт! — выругался Том и спешно напялил мантию. — Куда ты? — Абраксас метнул в него удивленный взгляд. Реддл никогда не привлекал столько внимания, когда уходил по ночам. Сегодня явно что-то отличается от обычного. Парень проигнорировал и молча вышел из спальни. По коридорам гуляла тишина, завывая в щелях стен. Начало лета не было настолько теплым, каким бы хотелось. Все уже давно видели десятый сон, боясь выйти наружу навстречу смерти. Как только Том открыл Тайную комнату, в школе огласили комендантский час, который забавлял только одним своим названием. Все казалось в точности схожим с магловским Лондоном. Реддл вышел на зеленую траву и поежился от пронизывающего насквозь ветра. Темнота словно окутывала его изнутри, разъедая плоть и выдавливая все мысли из головы. Завидев вдалеке светлую макушку, словно светлячок в этом кромешном мраке, он пошел на нее. Не оглядываясь и не думая о последствиях, он шагал, не отрывая взгляда. Боялся, что сделает лишний шаг, и светлый силуэт исчезнет, упорхнет, заставив вновь за ним гнаться. — Я уж думала, что не придешь. — Она обернулась, в полумраке её лазурные глаза казались почти прозрачными. — Достаточно слов, Якссли. Показывай. — Том решительно наступил ближе, приближаясь почти вплотную к блондинке. Та даже не шелохнулась: она знала, что парень ничего ей не сделает. — Ты не забыл свою гордость, спасибо. — Девушка провела пальцем вдоль длинного торса Реддла, завлекая его следить за каждым движением. — Где он? — в голосе чувствовалась нетерпеливость, это очень раззадоривало Лавру продолжать свои шалости. — Это очень интимно, не находишь? Интересоваться, где я спрятала часть своей души… Как будто отдавать тебе самое ценное? — Якссли медленно продолжала рассуждать вслух, пока Реддл наконец не остановил ее руку, крепко хватаясь за запястье. — Покажи мне, иначе я уйду. — Он примкнул к этому прозрачному взгляду, который будто смотрит сквозь него. — Не уйдешь. — Том мысленно кивнул, ее действия слишком много накрутили в его голове. Столько, что он неделями сможет вспоминать этот момент в приюте в самых тонких деталях. А после представлять то, чего не сделал, или даже более. Лавра заметила это в его глазах — нетерпеливость, которую так часто можно было заметить в мальчиках, что пытались за ней приударить. Но в них было и то, чего не доставало в остальных — темнота, которая так завораживала девушку. Она открыла ладонь, которую все это время Том держал за запястье, и его взору предстало кольцо. Оно белым золотом переливалось в лунном свечении. Витиеватые узоры, вырезанные мастерами своего дела, изображали лозы роз с иногда промелькавшими между ними шипами. Изумрудный камень в центре олицетворял собой розу, что переливалась с неистовым изяществом. — Вот так выглядит твоя душа? — Том завороженно рассматривал вещицу, словно никогда до этого не видел колец. — Нет. Именно эта вещица была рядом со мной, когда «это» произошло, — Лавра спрятала кольцо в руке так же внезапно, как и показала его. Выдернув руку из цепкой хватки, она отошла от него на шаг. Озеро отражало лунный свет, освещая место вокруг. Блондинка медленно подошла к озеру, оставив позади Реддла, и, скинув балетки, вошла в воду. Вода медленно окутывала ее голени, пока не остановилась на коленях. Парень как завороженный осматривал ее ноги, которые словно были поглощены тьмой в эту холодную ночь. Медленно проходясь по складкам юбки и достигая мягких локонов волос, он не хотел останавливаться. Осматривал Якссли так, словно та — искусство невиданного масштаба, неподтвержденное мастерство скульптора. — Не хочешь окунуться? — голос девушки, как раскат молнии, выбил весь дух из легких. — Не самая лучшая идея, — он отмахнулся, присаживаясь на край ближайшего камня. — Русалки не будут рады парню в воде. — Думаю, ты бы привлек их внимание. Они падки на блестяшки, — Якссли повернулась, открывая взору свое довольное лицо. Медленно расстегнув верхние пуговицы, она скинула с себя пиджак, подкидывая его в воздух, чтобы тот достиг суши. — Я не блестящий. — А по мнению профессора Слизнорта — так очень даже, — Лавра стала плескаться водой, дабы достать Реддла и хоть чуточку заставить того улыбнуться. — Прекрати. — Парень прикрыл ладонью глаза. — Я думал, человек, который смог разделить свою душу, будет менее радостным. — Оу. Ты думаешь, раз я смогла совершить грех, за который буду гореть в аду, то я перестану радоваться жизни, которая у меня пока что есть? — девушка с головой ушла под воду, на минуту заставив Реддла нервничать. — Я думаю, ты, как человек, который разделил свою душу, не можешь погибнуть и попасть в ад, — проговорил Том, как только та вынырнула из воды, и на мгновение ушей девушки коснулся едва слышный смешок. — Значит, ты видишь это забавным? — Лавра быстро стала выбираться из воды, зачерпнув в ладони немного. Лавра выбралась на берег, и мокрая ткань юбки облепила её ноги, словно вторая кожа. Она подошла к Тому, стоявшему у камня, и капли озерной воды срывались с её подола, глухо ударяясь о сухую землю. В её ладонях всё еще была вода, которую она зачерпнула в озере. — Забавным? — переспросила она, останавливаясь так близко, что Том почувствовал холод, исходящий от её мокрой одежды. Она резко вскинула руки, и ледяные брызги полетели в лицо Реддла. Он не успел отвернуться. Несколько капель попали на его бледную кожу, стекая за воротник мантии, но он даже не вздрогнул. Его взгляд был прикован к её лицу, на котором играла торжествующая, почти безумная улыбка. — Ты промок, — констатировала Лавра, протягивая руку и стирая большим пальцем каплю с его скулы. Её прикосновение было еще холоднее, чем озерная вода. — Твое сердце бьется так быстро… Ты боишься меня? Или того, что я сделала? — Я не боюсь смерти, Лавра. И тех, кто с ней заигрывает, — тоже, — голос Тома был хриплым. Он перехватил её мокрую ладонь, прижимая к своей щеке, словно пытаясь согреться о её холод. — Расскажи мне. Не про кольцо. Расскажи про момент. Что ты чувствовала, когда мир раскололся надвое? Якссли замерла. Улыбка медленно сползла с её губ, оставляя лишь пугающую пустоту. Она посмотрела на озеро, где черная вода смыкалась над тайнами глубинных жителей. — Сначала была боль. Такая, будто тебя выворачивают наизнанку раскаленными крючьями, — прошептала она, и в её голосе впервые прорезалась искренность. — А потом… тишина. Словно ты стоишь в пустой комнате, где больше нет сквозняков. Тебе больше не нужно бежать, Том. Не нужно доказывать Абраксасу или Слизнорту, что ты лучший. Ты просто… есть. Всегда. Она снова перевела взгляд на него, и в глубине её зрачков Том увидел ту самую бездну, которую искал всю жизнь. — Но есть цена, — добавила она, придвигаясь к его уху. Её мокрые волосы коснулись его шеи. — Чтобы закрепить это, мне нужен резонанс. Смерть Миртл, о которой ты грезишь… она слишком мелкая. Слишком грязная. Я хочу, чтобы ты помог мне с другим экспериментом. Лавра отстранилась и снова раскрыла ладонь с кольцом. — Я хочу знать, может ли один крестраж питаться от другого. Если ты создашь свой… мы сможем связать их. Ты станешь моим якорем, а я — твоим. Мы будем не просто бессмертными, Том. Мы будем единственными, кто по-настоящему жив в этом мире теней. Том смотрел на изумрудный камень, и в его голове уже выстраивались цепочки рун. Это было безумие. Высшая степень доверия, на которую он не был способен. Но Лавра… она не просила доверия. Она предлагала власть, от которой невозможно было отказаться. — И чью смерть ты выбрала для резонанса? — спросил он, уже зная, что не уйдет. Лавра склонила голову набок, и лунный свет отразился в её глазах. — Мракса, — она произнесла это так обыденно, словно говорила о погоде. — Того самого, который так заботливо оберегал тебя от магического мира. Пора освободить место для новой главы рода, не находишь? Имя, сорвавшееся с её губ, ударило Тома сильнее, чем ледяная вода озера. Мракс. Старик Марволо, сгнивший в Азкабане, или Морфин — жалкое подобие мага, живущее в лачуге среди собственных нечистот. Лавра знала о его происхождении. Она знала то, что он так тщательно скрывал даже от самого себя. — Ты… — Реддл резко дернул её за руку, притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. — Откуда ты знаешь это имя? — В библиотеке Хогвартса хранятся не только книги о магии, Том. Там есть и генеалогические древа. Нужно лишь знать, куда смотреть, — Лавра не пыталась вырваться. Её лицо было спокойным, почти сочувствующим. — Ты искал великое наследие, а нашел лишь нищету и безумие. Разве это не унизительно? Носить в себе кровь тех, кто пал так низко? Том сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Его эго, его гордость, которую она обещала разбить, сейчас крошились под её ледяным взглядом. — Я предлагаю тебе сделку, — продолжала блондинка, игнорируя его ярость. — Мы отправимся в Литтл-Хэнглтон. Ты получишь свою месть, свою семейную реликвию и свой первый крестраж. А я получу резонанс. Я хочу видеть, как магия смерти отцеубийства — или убийства родича — напитает мое кольцо. — Зачем тебе это? — Том отпустил её руку, чувствуя странную пустоту. — Если ты уже бессмертна, зачем тебе подпитывать кольцо моей магией? Лавра улыбнулась. Это была улыбка человека, который видит шахматную доску на десять ходов вперед. — Потому что я хочу создать связь, которую не разорвет даже время. Ты станешь моим величайшим творением, Реддл. Или ты предпочтешь остаться просто талантливым мальчишкой, который боится взглянуть в глаза собственному дяде? Том молчал. Ветер с озера трепал его мокрую мантию, но он больше не чувствовал холода. Внутри него разгорался черный пожар. Она предлагала ему всё: вечность, власть над прошлым и союзника, который не уступает ему в жестокости. — Когда? — коротко спросил он. — На каникулах. Пока все будут праздновать возвращение домой, мы отправимся туда, где всё началось, — Лавра наклонилась, подобрала свой мокрый пиджак и накинула его на плечи, снова становясь той самой «застенчивой когтевранкой». — А пока… Миртл всё еще плачет, Том. Не дай ей испортить наше будущее своим длинным языком. Убей её. Пусть это будет твоей репетицией. Она развернулась и пошла к замку, оставляя его один на один с ночной тишиной. Весь следующий месяц Том жил как в тумане. Он безупречно отвечал на уроках, улыбался Слизнорту, но его мысли были далеко — в гнилой лачуге Мраксов. Тринадцатого июня всё изменилось. Школа гудела. Смерть Миртл Уоррен в женском туалете повергла всех в шок. Директор Диппет был в ярости, Хагрид плакал, а Реддл… Реддл стоял в тени коридора, сжимая в кармане свой старый дневник. Он сделал это. Он прислушался к её совету. — Ты выглядишь бледным, Том, — тихий голос Лавры раздался прямо за его спиной. — Совесть мучает? Или ты просто разочарован тем, насколько это было легко? Он обернулся. Лавра выглядела безупречно в своей школьной форме, на её пальце под мантией скрывалось кольцо. — Она умерла мгновенно, — произнес Том, глядя ей в глаза. — Но я не чувствую того, о чем ты говорила. Нет тишины. Только… голод. — Потому что ты еще не закончил, — она подошла ближе, поправляя ему галстук. — Дневник — это лишь сосуд. Теперь нам нужно наполнить его истинной силой. Пора навестить твою «семью», Том.

***

Поезд «Хогвартс-экспресс» уносил студентов прочь от замка, но для Тома и Лавры это не было возвращением домой. В купе, которое они заняли, царила тишина, нарушаемая лишь стуком колес и шорохом страниц дневника в руках девушки. Они вышли на небольшой станции, утопающей в зелени летних холмов. Литтл-Хэнглтон встретил их духотой и запахом скошенной травы. Том, одетый в безупречный дорожный костюм, выглядел здесь как чужеродный элемент — слишком идеальный, слишком высокомерный для этих сельских пейзажей. Лавра шла рядом, придерживая подол светло-зеленого платья. Её лазурный взгляд сканировал местность с холодным любопытством. — Там, — Том указал палочкой на густые заросли на склоне холма, где едва виднелась крыша покосившейся лачуги. — Моё «величие», Лавра. Когда они подошли ближе, запах гнили и немытых тел стал почти невыносимым. На двери лачуги была прибита мертвая гадюка. — Какое… колоритное место, — прошептала Лавра, прижимая к носу кружевной платок. Но в её глазах не было отвращения. Только хищный блеск. — Ты чувствуешь это, Том? Магия здесь старая, застоявшаяся. Она пахнет вырождением. Идеальное место для конца и нового начала. Они вошли внутрь. Морфин Мракс встретил их шипением и взмахом ножа. Его спутанные волосы и безумный взгляд могли бы испугать кого угодно, но Лавра лишь сделала шаг вперед, рассматривая его как редкое насекомое. Лачуга Мраксов тонула в запахе плесени и безумия. Том стоял над оглушенным Морфином, брезгливо рассматривая кольцо с черным камнем, которое он только что сорвал с грязного пальца дяди. Лавра стояла у самого порога, стараясь не касаться облезлых стен. Её светлое платье казалось в этом месте ослепительным пятном, ошибкой реальности. Она молчала, лишь её глаза — два лазурных омута — внимательно следили за каждым движением Реддла. — Ты сделаешь это его палочкой? — тихо спросила она, когда Том поднял с пола грубое древко, принадлежавшее Морфину. — Разумеется, — Том выпрямился, и в тусклом свете его лицо казалось высеченным из мрамора. — Министерство увидит лишь то, что безумный старик Мракс наконец окончательно потерял рассудок и завершил свою вендетту против маглов. Он вышел из лачуги, и Лавра последовала за ним, словно бесплотный дух. Они поднимались к поместью на холме в полном молчании. Для Тома этот путь был маршем к законному трону, для Лавры — предвкушением величайшего в её жизни зрелища. Они проникли в дом бесшумно. Роскошные ковры поглощали звуки шагов, а золоченые рамы картин поблескивали в свете луны, словно насмехаясь над нищетой, из которой они только что пришли. В столовой сидели трое: Том Реддл-старший, его отец и мать. Они ужинали, ведя пустые разговоры о погоде и урожае, даже не подозревая, что смерть уже стоит в дверях. Том замер в тени тяжелых портьер. Его рука, сжимающая палочку Морфина, была тверда. Лавра стояла за его правым плечом. Она не шевелилась, даже её дыхание казалось замершим. Она хотела видеть всё. Каждый миг падения этой «высокой» крови. — Кто здесь? — Старший Реддл обернулся, его лицо — точная копия лица Тома, только повзрослевшая и лишенная магической искры, — исказилось от недоумения. — Твой конец, отец, — прошептал Том. Зеленая вспышка ослепила Лавру на мгновение. Она была такой яркой, что изумрудный бархат штор на секунду показался белым. Один. Второй. Третий. Три глухих удара тел о пол. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Том стоял неподвижно, глядя на тело отца. Его грудь тяжело вздымалась. Он ждал той самой тишины, о которой говорила Лавра у озера. И она пришла — холодная, абсолютная, выжигающая всё человеческое внутри. Лавра медленно подошла к нему. Она не смотрела на мертвых маглов — они были для неё лишь мусором, ступенями к величию. Её внимание было приковано к Реддлу. Она видела, как в его глазах гаснет последний свет, уступая место вечной тьме. — Теперь кольцо, Том, — прошептала она, касаясь его плеча. — Делай это сейчас, пока смерть еще витает в этой комнате. Пока она свежая. Том достал кольцо Марволо. Он начал произносить заклинание, и воздух вокруг них стал густым, как патока. Пространство задрожало. Лавра чувствовала, как её собственное кольцо на пальце начало вибрировать, откликаясь на чудовищный ритуал. Она прикрыла глаза, наслаждаясь этим резонансом. Когда всё закончилось, Том выглядел истощенным, но его взгляд… в нем теперь была сила, способная сокрушить мир. Он повернулся к Лавре, ожидая увидеть в её глазах страх или хотя бы трепет. Но она лишь улыбалась своей хищной, загадочной улыбкой. — Ты был великолепен, — произнесла она, забирая палочку Морфина из его рук, чтобы вложить её обратно в пальцы спящего дяди позже. — Теперь они — лишь история. А ты — вечность. Они вернулись в лачугу. Том быстро внушил Морфину ложные воспоминания об убийстве, и когда они покинули Литтл-Хэнглтон, министерство уже было обречено на ошибку. Том так и не заметил, как в один из моментов в лачуге, когда он отвернулся, Лавра подошла к извивающейся змее у порога и едва слышно прошипела ей: — S-s-stay silent… He is-s-s mine now. *Молчи… Теперь он мой.* — Ты молчишь весь обратный путь, — Том посмотрел на Лавру, когда они уже сидели в купе поезда. — Тебя что-то беспокоит? Или ты разочарована моим семейным древом? — О нет, Том, — она прижалась головой к стеклу, за которым мелькали ночные пейзажи. — Я просто думаю о том, что теперь, когда у нас обоих есть по якорю в этом мире… Нам нужно найти место, где мы сможем испытать их прочность. Она молчала, и мысли грызли её, подобно коршунам. Осознание того, что Том смог создать второй крестраж, тяготило её. Лавра считала это невозможным, именно поэтому она возложила этот эксперимент на Реддла, который слишком успешно совершил свою месть. Теперь же она могла завершить начатое, сделав Реддла своим крестражем.