Путь к нам двоим

Кабинет зельеварения. В воздухе витает аромат сушёных трав, булькают котлы, шипят ингредиенты. Гриффиндорцы и слизеринцы распределяются по парам — кто‑то настороженно, кто‑то с любопытством. Гермиона и Драко, как старосты, стоят у доски, проверяя список ингредиентов. Слизнорт вальяжно, обводя взглядом класс. — Сегодня — зелье ясности ума! Рецепт на доске. Работа в парах. И помните: тот, кто приготовит лучшее зелье, получит флакон «Эликсира эйфории» от моей собственной персоны! Класс оживляется, перешёптывается, расходится к столам. Гермиона и Драко расходятся к своим партнёрам: Гермиона — к Джинни, Драко — к Блейзу. Пэнси подходит к Гарри, который удивлённо поднимает брови. Гарри тихо, с иронией. — Паркинсон, ты уверена, что не перепутала столы? Пэнси поправляет мантию, холодно. — О, я всё рассчитала, Поттер. Ты — лучший в Гриффиндоре по зельям после Грейнджер, а я — одна из лучших в Слизерине. Логично объединить силы. Гарри с недоверием — Или ты просто хочешь украсть мои записи. Пэнси ухмыляется. — О, как остроумно. Но если ты не заметил, у меня и свои вполне приличные. Гарри поднимает руки в знак капитуляции. — Ладно-ладно. Работаем. Но если что-то взорвётся — это точно не моя вина. Пэнси: — Договорились. Хотя, знаешь, взрыв мог бы оживить этот скучный урок. За соседним столом Блейз и Драко готовят основу для зелья. — Друг, как прошла ночь в башне старост? Драко косится на Блейза, режет корень мандрагоры слишком резко. — Нормально. А что? Блейз не отрываясь от котла. — Да так… Просто вы с Гриффиндорочкой вчера так мило беседовали. Я уж думал, ты наконец решишься… Драко поднимает бровь. — Решусь на что? На самоубийство? Блейз не давая себе время подумать. — На признание. Или хотя бы на комплимент. Драко подходит ближе. — У меня и так всё под контролем. Мы просто… друзья. Блейз с сарказмом. — О, «друзья». Знакомое оправдание. Драко вздыхает, понижает голос. — Ладно. Может, она… не так уж невыносима, как раньше. Но это не значит, что я собираюсь… ну, ты понял. Блейз закатывает глаза. — Конечно. Просто будешь краснеть каждый раз, когда она будет молчать у тебя перед носом. Драко косится на друга. — Забини, если ты не заткнешься, я добавлю в зелье твой язык. У стола Гарри и Пэнси кипит работа. Пэнси отмеряет экстракт полыни, бросает взгляд на Гарри. — Ты вообще читаешь рецепт или просто надеешься на удачу? Гарри проверяет записи, с сарказмом, — О, Паркинсон, я польщён, что ты беспокоишься о моём образовании. Пэнси пожимает плечами. — Просто не хочу, чтобы из‑за твоей невнимательности наше зелье превратилось в слизь. Гарри косится на Пенси. — А я не хочу, чтобы ты подменила ингредиенты ради эксперимента. Пэнси ухмыляется. — Что, боишься, Поттер? Гарри: -Боюсь, что ты превратишь меня в жабу. Это было бы слишком предсказуемо для Слизерина. Пэнси: -О, я бы придумала что‑то поизящнее. Например, заставила бы тебя петь серенады Макгонагалл. Гарри смеётся вопреки себе. — Ладно, ты выиграла. Давай работать. Пэнси: Наконец-то разумное решение. Тем временем Джинни и Гермиона у своего стола. Джинни шёпотом, наклоняясь к Гермионе. — Ну? Что было после того, как вы ушли в башню? Гермиона краснеет, но старается говорить небрежно. — Ничего. Пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам. Джинни: — О, конечно. «Пожелали спокойной ночи» — это теперь так называется? Гермиона фыркает. — Джинни! Джинни подмигивает. — Ладно‑ладно. Но я всё вижу. Вы смотрели друг на друга так, будто… Гермиона строго, но с улыбкой. — Если ты сейчас скажешь что‑то про любовь, я добавлю в твоё зелье жабью слизь. Джинни поднимает руки. — Молчу. Но от вас ребята прямо искры идут — это факт! Слизнорт обходит класс, бросая едкие замечания с фирменной улыбкой. Профессор останавливается возле стола Рона. — Уизли, если вы будете толочь зубы так же медленно, как думаете, к концу урока у вас будет порошок или пыль веков? Рон бормочет. — Извините, сэр. Слизнорт подходит к столу Гермионы и Джинни, прищуривается. — Грейнджер, цвет вашего отвара должен быть лазурным, а не болотным. Что вы туда добавили? Гермиона быстро проверяет рецепт, холодно. — Кажется, я перепутала экстракт полыни с… Слизнорт перебивает. — Ожидаемо. Минус пять очков Гриффиндору. Драко неожиданно, с насмешливой улыбкой. — Профессор, я думаю, это моя вина. Я дал ей не тот флакон. Все замирают. Слизнорт поднимает бровь, но в глазах — интерес. Слизнорт с удивлением. — Малфой, вы признаёте ошибку? В присутствии гриффиндорки? И даже готовы взять вину на себя? Драко пожимает плечами, цинично. — Просто не хочу, чтобы из‑за моей невнимательности страдал весь факультет. Слизерин и так не блещет баллами в этом семестре. Слизнорт после паузы, хитро. — Хм. Неожиданно. Но благородно. Ладно, исправите ошибку. И чтобы к концу урока зелье было идеальным. А если получится лучше остальных — добавлю ещё пять очков Слизерину. Драко подходит к столу Гермионы. Джинни незаметно подмигивает подруге и отходит к Рону. Драко тихо, помогая перелить отвар, с привычной насмешкой. — Извини. Не хотел, чтобы тебя наказали. Гермиона смотрит на него, чуть улыбается, но отвечает в тон. — Спасибо. Хотя это странно — слышать от тебя такое. Драко: — Что именно? Гермиона: — Что ты готов взять вину на себя. Драко пожелает плечами. — Ну, иногда… стоит поступать правильно. Даже если это не по правилам Слизерина. Гермиона с язвительностью. — Или именно потому, что это выгодно. Драко ухмыляется. — О, Грейнджер, наконец‑то ты начинаешь понимать суть дипломатии. Гермиона переводит взгляд на него. — Или просто перестаю верить в чудеса. Они на мгновение встречаются взглядами. В этот момент зелье в котле начинает светиться мягким голубым светом — идеальный оттенок. Гермиона с легкой улыбкой. — Получилось. Драко с такой же теплой улыбкой. — Да. Получилось. Слизнорт подходит, смотрит на котёл, довольно потирает руки. — Великолепно! Плюс десять очков Слизерину и десять Гриффиндору — за сотрудничество и мастерство! И, Грейнджер, Малфой… возможно, вы будете работать вместе и на следующем уроке. Это пойдёт на пользу обоим факультетам. Драко вполголоса, Гермионе. — Видела? Вот она — настоящая причина моего благородства. Гермиона так же тихо, с усмешкой. — Да, Малфой. Теперь я точно верю, что ты бескорыстен, как гиппогриф. Звонок прерывает урок. Студенты начинают убирать инструменты. Драко Гермионе, пока остальные собираются. — После ужина… в библиотеке? Проверим, как работает это зелье на практике? Гермиона улыбается, но с иронией. — Да. Проверим. И заодно обсудим, какие ещё зелья можно испортить ради лишних очков. Драко слегка краснеет, но отвечает с вызовом. — Или ради чего‑то большего. Гермиона поднимает бровь. — Посмотрим, Малфой. Посмотрим. Джинни и Блейз переглядываются едва сдерживая улыбки, и расходятся в разные стороны, стараясь не привлекать внимания. Гарри подходит к Джинни, подозрительно. — Вы что‑то замышляете? Джинни невинно хлопает ресницами, бросает быстрый взгляд на Блейза. — Мы? Ничего. Просто обсуждали домашнее задание по трансфигурации. Блейз встаёт рядом, с лёгкой ухмылкой. — Поттер, может, мы просто рады, что урок зельеварения закончился? И что у нас появился шанс поговорить без лишних ушей. Гарри вздыхает, смотрит на их сияющие лица. — Ладно. Но я за вами присмотрю. Джинни тихо Блейзу, когда Гарри отходит. — Он что‑то подозревает. Блейз почти шёпотом, наклоняясь ближе. — Ничего, мы его отвлечём. Например, попросим помочь с «очень важным» экспериментом по зельеварению. И заодно проверим, умеет ли он хранить секреты. Джинни смеётся, понижая голос. — Идеально. План расширяется. И становится интереснее. Блейз улыбается, чуть касается её руки. — Соглашусь на любое расширение, если оно включает тебя. Джинни краснеет, но не убирает руку. — Тогда… до завтра? Блейз слегка машет рукой. -До завтра, Уизли. И пусть удача будет на нашей стороне. Они уже собираются разойтись, но Джинни вдруг останавливается и смотрит на Блейза с задумчивой улыбкой. Джинни отводя взгляда от парня. — Знаешь, раз уж мы тут играем в сводников… Может, пора заняться ещё одной парой? Блейз поднимает бровь, заинтересованно. — О, и кто же на очереди? Джинни с искро в глазах. — Гарри и Пэнси. Блейз на мгновение замирает, потом ухмыляется. — Поттер и Паркинсон? Ты серьёзно? Джинни с нескрываемым интересом. — Абсолютно. Посмотри, как они сегодня общались — подколами, но без настоящей злости. И она явно его не ненавидит. Блейз отводит взгляд. — Хм. Интересный выбор. Но как ты предлагаешь их свести? Пэнси не из тех, кто поддаётся на очевидные уловки. Джинни потирает руки, глаза загораются азартом. — А мы сделаем это тонко. Завтра у них обоих дежурство в библиотеке после ужина. Я попрошу мадам Пинс «случайно» оставить их одних — скажем, ей срочно нужно будет проверить хранилище редких книг. Блейз кивает, уже вовлекаясь в идею. — А я подговорю Пэнси взять с собой книгу по древним рунам — ту, что Гарри как раз ищет для эссе по истории магии. Он попросит помощи… Джинни понимающе кивает. — …А она, конечно, согласится объяснить. И они проведут полчаса, склонившись над одной книгой. Блейз хихикает. — И начнут спорить о значении какого‑нибудь рунического символа. Классика. Джинни с радостью в голосе. — Именно! А мы с тобой будем «случайно» проходить мимо — и «незаметно» понаблюдаем. Блейз наклоняется к ней, так чтобы заглянуть в глаза. — Ты гений, Уизли. Но знаешь, что сделает этот план ещё лучше? Джинни смутилась, но скрыла это за интересом. — Что? Блейз распрямляется. — Если мы с тобой тоже окажемся в библиотеке. Скажем, «готовимся» к тому самому эксперименту по зельеварению. Так мы сможем и присмотреть за парочкой, и… провести время вместе. Джинни смеется, слегка толкает его плечом. — Ты неисправим. Но ладно, согласна. Двойной план: Гермиона и Драко — проект по травологии, Гарри и Пэнси — библиотека и древние руны. Блейз подмигивает. — И мы с тобой — наблюдатели с правом на собственные открытия. Джинни одобрительно кивает. — Договорились. Но если Гарри или Пэнси догадаются… Блейз театрально прикладывает руку к груди. — Клянусь молчать. Если только ты не решишь признаться первой. Джинни уводит взгляд. — Посмотрим. Но сначала — победа. И чтобы все четыре оказались там, где им суждено. Блейз улыбается. — Трёхсторонний матч‑мейкапинг. Звучит амбициозно. Библиотека Хогвартса, вечер. Мадам Пинс строго следит за порядком, шелестя пергаментами. В углу за столом сидят Гарри и Пэнси — оба делают вид, что сосредоточены на книгах, но периодически бросают друг на друга короткие взгляды. Пэнси не поднимая глаз от книги по древним рунам, с лёгкой насмешкой. — Поттер, ты уверен, что тебе нужна именно эта книга? Или ты просто решил составить мне компанию? Гарри слегка краснеет, но отвечает в тон. — О, Паркинсон, я бы с радостью избежал твоего общества, но профессор Биннс задал эссе о значении руны «Альгиз» в магических договорах. А ты, как я вижу, уже на странице 45. Пэнси кивает. — Да, я читала её летом. Хочешь, объясню суть? Гарри удивлённо поднимает брови. — Ты предлагаешь мне помощь? Без подвоха? Пэнси пожимает плечами, уголки губ чуть приподнимаются. — Может, я просто хочу, чтобы ты наконец перестал смотреть на меня так, будто я собираюсь проклясть тебя через страницу. Гарри подает ей вариант. — А может, я просто пытаюсь понять, почему ты на самом деле не такая, как все думают. Пэнси замирает на мгновение, потом тихо говорит. — И что ты понял? Гарри взглянул ей в глаза и отвёл взгляд. — Неважно Пенси, давай разбирем этот фрагмент. Пенси почему-то улыбнулась когда он назвал её по имени. Тем временем в теплице № 3. Гермиона и Драко стоят у стола с редкими растениями, пытаясь выполнить задание по травологии — определить свойства молодого мандрагоры и правильно записать наблюдения. Атмосфера напряжённая, но между колкостями проскальзывают неожиданные нотки тепла. Гермиона внимательно изучает листья, бормочет. — Так, форма листа — овальная, цвет — тёмно‑зелёный с фиолетовым отливом… Драко склоняется ближе, заглядывает в её записи, насмешливо. — Грейнджер, ты пропустила пункт про корневую систему. Видишь, как она разветвляется? Это признак ранней стадии роста. Гермиона резко поднимает взгляд, холодно. — О, спасибо, Малфой. Я бы никогда не догадалась, если бы не твой бесценный совет. Драко разпровляется. — Не за что, Грейнджер. Всегда рад спасти тебя от ошибки. Хотя, признаться, наблюдать за твоими промахами бывает забавно. Гермиона бросает на него непонимающий взгляд. — Забавно? Ты, кажется, путаешь «забавно» с «жалко». Драко ухмыляется. — О, нет, я всё правильно сказал. Просто ты слишком серьёзна, чтобы это заметить. Гермиона записывает что‑то, не глядя на него. — Лучше быть серьёзной, чем напыщенной. Драко поднимает брови. — Напыщенный — это тот, кто считает себя умнее всех. А я просто знаю, о чём говорю. Гермиона поднимает глаза, смотрит прямо на него. — И что же ты «знаешь», Малфой? Драко: — Например, что ты сейчас смотришь на меня, а не на мандрагору. Гермиона мгновенно краснеет, отворачивается. — Я просто проверяла, не собираешься ли ты подсыпать что‑нибудь в горшок. Драко смеётся тихо. — О, я бы никогда не испортил такое прекрасное растение. В отличие от некоторых, я ценю красоту, когда вижу её. Гермиона поднимает бровь. — То есть ты признаёшь, что мандрагора красивее тебя? Драко не отводит взгляд от Гриффиндора. — О, я говорил не о мандрагоре. Гермиона замирает на мгновение, потом резко возвращается к записям, стараясь скрыть смущение. Драко неожиданно, с лёгкой провокацией, понижает голос. — Кстати, насчёт того вечера в «Последнем глотке ангела»… Помнишь бильярд? Гермиона резко вскидывает голову, голос звучит напряжённо. — Что именно из того вечера ты имеешь в виду? Драко приближается чуть ближе, тон становится мягче, но в нём всё ещё есть вызов. — Тот момент, когда я проиграл партию… и на пергаменте с правилами игры появилось задание: «Поцеловать Гермиону Грейнджер» Щёки Гермионы розовеют, она пытается сохранить хладнокровие. — Да, помню. Это была глупая игра. И ты мог отказаться Драко пожимает плечами. — Мог. Но не захотел. Гермиона переводит взгляд на записи. — Это было условие игры. Не более. Драко с насмешливо. — А ты могла оттолкнуть меня. Но не оттолкнула. Гермиона вздыхает, смотрит в сторону. — Это было… неожиданно. И неуместно. Драко вспоминает. — Или идеально. Ты стояла там, с кием в руке, удивлённо подняла брови, а потом… Гермиона прерывает его. — … А потом ты выполнил задание. И всё. Драко с нескрываемой злостью. — И всё? Грейнджер, ты серьёзно? Ты до сих пор не признаёшь, что между нами что‑то изменилось после того момента? Гермиона спокойно, почти равнодушно. — Ничего не изменилось. Мы всё те же враги. Драко пытается. — Враги не смотрят друг на друга так, как мы смотрели тогда. И не целуются так, будто забыли, что вообще когда‑то ссорились. Гермиона бросает на него неловкий взгляд. — Это был просто поцелуй. По заданию. Драко подходит к ней почти вплотную. — Да, по заданию. Но я до сих пор помню, какой ты была на вкус — как мятные леденцы и что‑то ещё, что я не могу описать. И как ты на мгновение прижалась ко мне, прежде чем отстраниться. Гермиона тихо, почти шёпотом. — Это ничего не значит. Драко смотрит прямо в глаза. — Значит. Для меня — значит. И я до сих пор думаю о том моменте. О том, как всё могло бы сложиться, если бы мы не играли по чужим правилам. Гермиона смотрит ему в глаза, голос дрожит чуть-чуть. — Мы не можем просто… переписать правила. Драко суть тише. — Почему нет? Мы уже начали. В тот вечер. В том баре. И сейчас, здесь, в теплице. Пауза затягивается. Гермиона делает шаг назад, пытаясь взять себя в руки. Гермиона отходит от него. — Давай… давай просто закончим с мандрагорой. И забудем об этом разговоре. Драко кивает, но в глазах — вызов и что‑то ещё, тёплое. — Хорошо. Но я не обещаю, что забуду тот поцелуй у бильярдного стола. И то, как ты улыбнулась мне после. Гермиона почти неслышно. — И я не забуду. Они снова склоняются над растением, записывая данные. Их плечи почти соприкасаются, а голоса звучат тише, чем раньше — уже не как враги, а как два человека, которые неожиданно столкнулись с чем‑то большим, чем они сами. Драко тихо, почти шёпотом. — Знаешь, Грейнджер… ты не так уж невыносима, когда не читаешь мне лекции о морали. Гермиона так же тихо, с лёгкой усмешкой. — А ты не такой невыносимый, когда не ведёшь себя как последний сноб. Драко с интересом. — Значит, мы оба можем меняться к лучшему? Библиотека Хогвартса, вечер. Пэнси и Гарри по‑прежнему сидят за столом у окна. Солнечный свет уже почти угас, и мягкий свет магических ламп освещает страницы книги по древним рунам. Между ними — пергамент с заметками, чернильница и два пера. Пэнси указывает на символ в книге, тоном преподавателя. — Видишь эту руну? «Альгиз». Она не только про защиту, как все думают. В древних договорах её часто использовали как знак «связывания обязательств» — типа «ты дал слово, и теперь оно тебя держит». Гарри склоняется ближе, вглядывается в рисунок руны. — То есть это как магическая подпись? Пэнси: — В каком‑то смысле. Представь, что ты заключаешь сделку с гоблинами. Они ставят «Альгиз» в конце договора — и если ты нарушишь слово, магия сработает против тебя. Гарри задумчиво. — Жёстко. Но логично. А почему тогда её не используют сейчас? Пэнси: — Потому что это старая магия. Опасная. Требует большой концентрации и… честности, в каком‑то роде. Современные договоры делают проще — через зачарованные пергаменты. Гарри: — То есть ты хочешь сказать, что старые волшебники были… надёжнее? Пэнси пожимает плечами, чуть усмехается. — Или просто знали, что за ложь придётся отвечать не только репутацией. Гарри делает пометку на пергаменте. Пэнси следит за его рукой, потом кивает одобрительно. — Неплохо. Только добавь вот это: «В сочетании с руной «Иса» (лёд) «Альгиз» усиливает эффект замораживания обязательств — договор нельзя изменить или расторгнуть без последствий». Гарри записывает, бормочет. — Замораживание обязательств… звучит как заклинание для упрямых родственников. Пэнси невольно смеётся. — О, это ты в точку. Моя тётя Эвелина точно бы такое использовала против дяди Маркуса — он вечно обещает прислать ей рецепт фамильного зелья, а потом «забывает». Гарри поднимает взгляд, улыбается. — Значит, древние руны — это ещё и семейное оружие? Пэнси: — Скажем так: полезная вещь в арсенале. Они продолжают работать. Пэнси переворачивает страницу книги, Гарри сверяется с учебником по истории магии. Их голоса звучат тише, движения — увереннее, будто они уже не впервые делают задание вместе. Гарри неожиданно. — Слушай… спасибо. За помощь. Я бы ещё час пялился в эту руну, не понимая, что к чему. Пэнси чуть смущённо. — Да ладно. Ты же не просил. Я сама предложила. Гарри: — Но ты могла просто сказать: «Поттер, это элементарно» — и уйти. Пэнси вздыхает, смотрит в книгу. — Могла. Но… иногда интереснее объяснить, чем упрекнуть. Гарри: — Это что, комплимент в стиле Паркинсон? Пэнси поднимает бровь, но в глазах — улыбка. — Считай это временной аномалией. Завтра я вернусь к привычному сарказму. Гарри смеётся тихо. — Договорились. Мадам Пинс проходит мимо, бросает на них короткий взгляд и кивает — похоже, она довольна их сосредоточенностью. Пэнси откладывает книгу, помогает Гарри расставить заметки в правильном порядке. Их пальцы на мгновение соприкасаются над пергаментом, но оба делают вид, что не заметили этого. Пэнси: — Так, теперь у тебя есть всё для эссе. Если что — обращайся. Но только не за пять минут до сдачи. Гарри: — Обещаю не злоупотреблять твоей добротой. Хотя… может, ещё разок, с руной «Беркана»? Она мне тоже не очень понятна. Пэнси делает вид, что закатывает глаза. — Поттер, ты неисправим. Но ладно. В следующий раз — ты мне помогаешь с трансфигурацией. Идёт? Гарри: — Идёт. Они собирают книги и пергаменты. Когда Пэнси встаёт, чтобы отнести книгу на полку, Гарри быстро убирает со стола лишнее, чтобы ей было удобнее. Она замечает это и на секунду задерживает на нём взгляд — уже без привычной настороженности, почти… благодарно. Пэнси: — До завтра, Поттер. Гарри: — До завтра, Пенси. И… спасибо ещё раз. Пэнси уже на ходу, через плечо. — Не за что. Пока что. Она уходит, а Гарри ещё минуту сидит за столом, глядя на аккуратно разложенные заметки. На его лице — лёгкая улыбка. Где‑то в глубине души он понимает: возможно, не все в Слизерине такие, какими кажутся. Блейз и Джинни ускользнули из библиотеки, где следили, за тем как отлично протекает их план. Джинни предложила Блейзу вылазку во двор Хогвартса, упомянув, что лазейку она знает. Они идут по коридору, приглушённо переговариваясь. Джинни показывает короткий путь через потайную нишу — так они избегают встречи со старостой. Во дворе снег мягко скрипит под ногами, а фонарь у скамейки отбрасывает тёплый круг света. Джинни кинув взгляд на Блейза. — Видишь? Иногда стоит нарушить правила. Блейз осматриваясь. — Или хотя бы обойти их стороной. С тобой даже это кажется правильным. Джинни: — Главное — не попадаться. Блейз слегка заметно улыбается. — С тобой это даже весело. И… спокойно. Удивительно, но рядом с тобой я чувствую себя… настоящим. Не тем, кем должен быть, а тем, кто я есть. Джинни: — Это взаимно, Блейз. Они садятся на скамейку. Блейз наколдовывает согревающее заклинание — воздух вокруг становится чуть теплее. Джинни опирается на спинку, смотрит на звёзды. Джинни: — Знаешь, я никогда не думала, что смогу вот так… спокойно разговаривать со слизеринцем. Блейз прячет улыбку. — А я не думал, что гриффиндорец может быть настолько… проницательным. Ты видишь людей насквозь, Джинни. И меня — тоже. Джинни: — Просто я не верю в ярлыки. Ты не «слизеринец», ты — Блейз. И это многое меняет. Блейз после паузы, серьёзно, но нежно. — Спасибо, что показала мне это. И спасибо, что позволила называть тебя так… рыжей проказницей. Джинни улыбается шире. — Мне даже нравится. Их взгляды встречаются. В этот раз нет ни игры, ни стратегии — только искренность и зарождающееся чувство, которое больше не нужно прятать за шутками и планами. Джинни встает со скамейки. — Пойдём? Скоро отбой. Блейз делает то же самое. — Да. Но… мы ведь повторим это? Без планов, просто так? Джинни улыбается. — Обязательно. Они останавливаются у поворота в крыло, где начинаются лестницы к общежитиям разных факультетов. Джинни делает шаг вперёд, будто собирается попрощаться, но Блейз мягко берёт её за плечи и разворачивает к себе. Их лица теперь совсем близко. Блейз тихо, почти шёпотом — Знаешь, рыжая проказница, я уже давно хотел это сделать… Джинни чуть задыхаясь, голос дрожит. — Что именно? Блейз: — Это. Он наклоняется и целует её — нежно, осторожно, будто проверяя, позволит ли она. Джинни на мгновение замирает, а потом отвечает на поцелуй. Когда они отстраняются, оба немного задыхаются. Джинни смотрит на него широко раскрытыми глазами, а Блейз улыбается — по‑настоящему, без иронии и масок. Блейз пытается расмотреть реакцию девушки. — Вот теперь точно можно идти на отбой. Джинни смеётся нервно, но счастливо. — Ты… ты мог бы предупредить! Блейз: — А ты бы убежала. Джинни: — Возможно. Но… я не убежала. Блейз: — И я этому очень рад. Она всё ещё стоит близко, не спешит отстраняться. Блейз проводит большим пальцем по её щеке, убирая прядь волос за ухо. Блейз: — Значит, завтра? То же место, тот же час? Джинни улыбается. — Только без какао. Принеси что‑нибудь с корицей. Пряник, например. Блейз поднимает глаза вверх рассуждая. — Пряник с корицей для рыжей проказницы? Легко. Джинни: — И… Блейз? Блейз: — Да? Джинни: — В следующий раз… можешь не предупреждать. Блейз смеётся — тихо, искренне. Он снова наклоняется и быстро целует её в лоб. — Договорились. Джинни мягко, с улыбкой. — Так… мы теперь встречаемся? Блейз смотрит ей в глаза, серьёзно и тепло. — Если ты согласна — да. Я хочу, чтобы мы встречались. Официально. Без хитростей, без планов… просто мы. Джинни: . — Я согласна. Блейз: — Тогда… я твой парень? Джинни хихикает, но в глазах — искренняя радость. — Да, Блейз Забини, ты мой парень. Блейз улыбается шире, чуть качает головой. — Звучит… непривычно. Но мне нравится. Джинни: — Слушай, а давай завтра не только мы вдвоём? Возьмём с собой Гарри, Пэнси, Гермиону и Драко. Пойдём в тот же бар, «Последний глоток ангела»? Посмотрим, как они там… развиваются. Блейз задумчиво, потом с улыбкой. — То есть превратим свидание в групповую прогулку? Джинни: — Ну, формально — да. Но мы‑то будем рядом. И сможем… ну, знаешь, держаться за руки, переглядываться. А ещё я хочу посмотреть, как Гарри будет смущаться перед Пэнси. Блейз: — Хитро. Очень по‑гриффиндорски. Джинни: — Зато весело. И… может, это поможет им тоже сделать шаг навстречу друг другу. Блейз: — Ладно, согласен. Завтра вечером, «Последний глоток ангела». И мы идём туда… как пара. Джинни ещё какое-то время не отрывает згляда от его лица. Потом машет рукой, разворачивается и идёт к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. На полпути она оборачивается. — Не опаздывай! И не забудь пряник. Блейз поднимает руку в шутливом салюте. — Клянусь прибыть вовремя. С пряником и улыбкой. Она скрывается за поворотом, а Блейз ещё несколько секунд стоит на месте, улыбаясь сам себе. Затем качает головой, будто не может поверить в происходящее, и направляется в сторону подземелий Слизерина. В груди — непривычное, тёплое чувство: впервые за долгое время он чувствует себя по‑настоящему счастливым. Где‑то вдали снова слышны шаги дежурного старосты, но это уже не имеет значения. Сегодня произошло что‑то важное — и ни один староста не сможет этого отнять.