Точка невозврата

​После триумфального шоукейса жизнь Чимина превратилась в стремительный поток. Его академия «Modern Silence» за одну неделю стала объектом паломничества. Запросы на обучение приходили со всего мира — от Лос-Анджелеса до Парижа. Чимин теперь был не просто «тем самым парнем из BTS», а признанным мастером, который делом доказал свою состоятельность. ​Его кабинет был завален цветами и предложениями о сотрудничестве, но сам Чимин чувствовал странное опустошение. Когда буря стихает, на берегу всегда остается много мусора и тишины. ​В один из вторников, когда закатное солнце окрасило стены академии в медовый цвет, в дверь его кабинета постучали. Это был не ассистент. Стук был нерешительным, почти робким. ​— Входите, — сказал Чимин, не отрываясь от графиков. ​Вошел Чонгук. На нем была простая серая толстовка и кепка. Он выглядел как обычный парень, а не как мировая звезда, чьи посты за последние сутки набрали двадцать миллионов лайков. ​— Привет, — Чонгук остановился у порога. — У тебя есть час? ​Чимин поднял взгляд, снимая очки для чтения. — Смотря для чего, Чонгук-ши. Если для обсуждения новой хореографии, то я жду тебя завтра утром. ​— Нет, не для работы, — Чонгук сделал шаг вперед, сминая пальцами край рукава. — Помнишь парк у реки Хан? Тот самый, небольшой, за старым зданием BigHit. Где мы прятались от менеджеров, когда были трейни, и ели мороженое зимой? ​Чимин замер. Это воспоминание было из другой эры. Из времени, когда мир был маленьким, а их дружба — единственным законом. ​— Помню, — тихо ответил он. ​— Я съездил туда вчера. Там всё по-другому, но скамейки те же. Чимин... я хочу просто погулять. Без камер, без обсуждения камбэка. Просто как два человека, которые когда-то очень хорошо знали друг друга. Пожалуйста. ​Чимин посмотрел на часы, затем на уставшее, но полное надежды лицо Чонгука. — Один час, Чонгук. И надень маску. Я не хочу еще одного «скандального» фото в Твиттере. ​Вечерний парк встретил их шелестом листвы и запахом мокрого асфальта. Они шли на расстоянии полуметра друг от друга. Тишина не была неловкой, она была... выжидающей. ​— Я слышал, ты собираешься открывать филиал в Лондоне? — спросил Чонгук, глядя под ноги. ​— Да. Лондон — это ворота в Европу. К тому же, там живет Маркус. ​Чонгук резко остановился. Это имя прозвучало как выстрел в тишине. — Маркус? Тот самый хореограф из парижской труппы? О котором писали... — он осекся. ​Чимин усмехнулся, продолжая идти. — Да, тот самый. Он помог мне, когда я только приехал во Францию. Он научил меня, что танец может быть исцелением, а не только дисциплиной. И да, Чонгук, мы были близки. Он — хороший человек. ​Чонгук почувствовал, как в груди кольнуло старое, забытое чувство — ревность. Но на этот раз он не позволил ей вырваться наружу в виде гнева. Он сглотнул горький ком и ускорил шаг, чтобы поравняться с Чимином. ​— Я рад за тебя, — честно сказал он, хотя голос его слегка дрогнул. — Рад, что в твоей жизни были люди, которые заботились о тебе, когда меня не было рядом. Или когда я был причиной твоего побега. ​— Это было в прошлом, Чонгук. Маркус остался в Париже, я — здесь. Но он приедет на открытие нового филиала ресторана Джин-хёна на следующей неделе. Он приглашен. ​Чонгук кивнул, принимая эту информацию как вызов, который нужно пережить с достоинством. ​Вечеринка Сокджина обещала быть масштабной. Джин открывал «J-Eat Black» — элитное заведение для тех, кто ценит приватность. Были приглашены только самые близкие друзья и топовые партнеры. ​Когда Чимин вошел в зал, залитый мягким светом хрустальных люстр, он сразу увидел Маркуса. Высокий, элегантный француз в темно-синем костюме выделялся среди корейских бизнесменов. Как только он заметил Чимина, его лицо озарилось широкой улыбкой. ​— Чимин! Mon cher! — Маркус подошел и крепко, по-европейски обнял его, поцеловав в обе щеки. ​Чимин рассмеялся, отвечая на объятия. — Рад тебя видеть, Маркус. Как добрался? ​В этот момент за его спиной материализовался Чонгук. Он стоял, безупречно одетый в черный смокинг, и его аура была настолько мощной, что Маркус невольно отстранился от Чимина, переводя взгляд на подошедшего. ​— Позвольте представить, — Чимин обернулся, сохраняя идеальное спокойствие. — Маркус ле Блан, мой коллега из Парижа. Маркус, это Чон Чонгук. Мой... коллега по группе. ​Чонгук протянул руку. Его хватка была твердой, но не агрессивной. — Приятно познакомиться, Маркус. Чимин много рассказывал о вас. Спасибо, что поддерживали его в Европе. ​Маркус, будучи человеком проницательным, сразу считал напряжение между этими двумя. Он вежливо кивнул, не сводя глаз с Чонгука. — О, Чимин — это талант, который не нуждается в поддержке, он сам — стихия. Но я рад видеть, что здесь, дома, он окружен такими... впечатляющими людьми. ​Позже вечером, когда Маркус отошел поприветствовать Джина, Чонгук подошел к Чимину, который стоял у бара с бокалом шампанского. ​— Ты ревнуешь? — прямо спросил Чимин, не поворачивая головы. ​— А у меня есть на это право? — Чонгук горько усмехнулся. — Я смотрю на него и вижу человека, который не причинял тебе боли. Который видел твой успех, а не твой страх. Конечно, я ревную. Но я обещаю тебе, Чимин... я не сделаю ни одной сцены. Я просто буду стоять здесь и напоминать себе, что я должен стать лучше, чтобы ты когда-нибудь посмотрел на меня так же тепло, как на него. ​Чимин повернулся к нему. Свет ламп отражался в его глазах, делая их почти прозрачными. — Теплота — это не то, что можно заработать, Чонгук. Это то, что либо есть, либо нет. Маркус — это моя безопасность. А ты... ты — мой вызов. И я пока не знаю, готов ли я принять его снова. ​В этот момент к ним подошли Юнги и Тэхён. Юнги выглядел необычно торжественно в галстуке-бабочке. ​— Ребята, — Юнги обнял их обоих за плечи. — Мы решили. На следующей неделе мы улетаем в Исландию. Только мы вдвоем. Мы собираемся заключить там гражданский союз. Никаких камер, только ледники и мы. ​Тэхён сиял от счастья, прижимаясь к Юнги. — Чимин, ты должен быть нашим свидетелем. Мы не примем отказа. ​— Конечно, — Чимин искренне улыбнулся, и на мгновение тень напряжения между ним и Чонгуком исчезла. — Я буду там. ​— Я тоже полечу, — подал голос Чонгук. — Как гость. Если вы не против. Я хочу увидеть, как начинается история, в которой нет места лжи. ​Юнги посмотрел на Чонгука, затем на Чимина. — Прилетай, макнэ. Места хватит всем. Нам всем полезно подышать чистым воздухом. ​Ночью, после вечеринки, Чимин стоял на балконе своего номера (он решил остаться в отеле при ресторане). Он смотрел на спящий Сеул. ​В его дверь постучали. Он знал, кто это. ​— Чонгук, уже поздно, — сказал он через дверь. ​— Я просто принес это, — Чонгук просунул под дверь небольшую коробочку. — Это не кольцо, не пугайся. Это просто старый медиатор. Тот самый, который ты подарил мне на мой первый день рождения в группе. Я нашел его в старой коробке в Пусане. Я хранил его всё это время. Я хочу, чтобы он был у тебя. Как залог того, что я помню не только Токио, но и то, как мы были счастливы. ​Чимин поднял коробочку. Внутри лежал затертый пластиковый треугольник с полустертой надписью «JK». ​— Спокойной ночи, Чимин-а, — послышалось за дверью. И шаги, удаляющиеся по ковровой дорожке. ​Чимин прижал медиатор к губам. Сердце предательски забилось чаще. Он понял, что Чонгук больше не пытается его захватить. Он пытается его вернуть — медленно, деталь за деталью, возвращая ему его собственную память. И это было куда опаснее, чем любая агрессия.