ОСКОЛКИ ЧУЖОГО РАЯ

Третий курс принес с собой не только сложные экзамены, но и запах белых лилий, атласных лент и предсвадебной суеты. Сонхи и Чонгук решили не ждать окончания университета. «Зачем терять время, если мы нашли друг друга?» — говорил Чонгук, и в его глазах Тэхен видел ту самую абсолютную уверенность, которая убивала его каждый день понемногу. Подготовка к свадьбе стала для Тэхена персональным кругом ада, замаскированным под дружескую помощь. Они стояли в элитном ателье. Огромные зеркала отражали Чонгука в идеально сидящем темно-синем костюме. Он поправлял манжеты, выглядя чертовски красиво — так, что у Тэхена перехватывало дыхание. — Ну как, Тэ? Не слишком официально? — Чонгук обернулся, сияя той самой улыбкой, от которой в груди Тэхена когда-то расцветали вселенные. Тэхен подошел ближе, его пальцы коснулись лацкана пиджака, поправляя невидимую складку. Это касание было почти болезненным — так близко и так бесконечно далеко. — Тебе идет, Гук-и, — Тэхен усмехнулся. — Ты в нем выглядишь как настоящий жених из дорамы. Сонхи, скорее всего, сознание потеряет от восторга, так что готовься ловить. Чонгук вдруг порывисто обнял его за плечи, притянув к себе. — Спасибо, что ты рядом. Серьезно, Тэ. Я бы без тебя с ума сошел в этой подготовке. Ты мой лучший друг, самый верный человек. Что бы я вообще без тебя делал? Тэхен заставил себя рассмеяться, хотя смех этот больше напоминал кашель курильщика, пытающегося вдохнуть свежий воздух. — Наверное, пришел бы на свадьбу в трениках и футболке с железным человеком, — отшутился он, слегка отстраняясь. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не опозорил Сонхи в самый важный день. Накануне свадьбы Тэхен зашел к ним домой — нужно было передать документы от организатора. Но вместо предсвадебного уюта его встретила тишина, пропитанная горечью. На ступеньках крыльца, сжавшись в комок, сидела Сонхи. Ее плечи вздрагивали, а по щекам бежали слезы, оставляя дорожки на нежной коже. Тэхен замер. Боль Сонхи всегда отзывалась в нем странным эхом — он любил ее как сестру, и видеть ее разбитой было почти так же больно, как видеть Чонгука с другой. Он медленно опустился рядом на холодный камень ступенек. — Эй, Сонни... Ты чего? — тихо спросил он. — Неужели передумала идти под венец из-за цвета салфеток? Сонхи покачала головой: — Мы поссорились, Тэ... Глупо, из-за какой-то мелочи, но он так вспылил... А вдруг это знак? Вдруг мы не справимся? Тэхен замер на мгновение. Внутри него на секунду подняла голову темная, эгоистичная мысль: «А что, если это конец? Что, если они не справятся?» Это был мимолетный, ядовитый шепот надежды, от которого ему самому стало тошно. Тэхен осторожно притянул Сонхи к себе, накрывая ее дрожащее плечо своей ладонью. В этот момент он ненавидел себя. Ненавидел за то, что сейчас станет архитектором их примирения. Каждое слово утешения, которое он собирался произнести, было еще одним камнем в фундамент их общего дома — дома, в котором для Тэхена была отведена лишь гостевая комната. Он спасал чужое счастье, осознавая, что строит его на дымящихся руинах собственного сердца. — Послушай меня, Сонхи-я, — его голос звучал удивительно ровно, хотя внутри всё кричало. — Посмотри на меня. Он заставил её поднять лицо и мягко улыбнулся — той самой улыбкой, которая стоила ему остатков души. — Маленькая ссора большому чувству не помеха — ведь настоящая любовь сильнее недопонимания и выдержит любую бурю. Вы прошли слишком длинный путь, чтобы споткнуться о порог собственного дома. Он чувствовал, как с каждым его словом Сонхи «оживает», как возвращается свет в её глаза. Он буквально отдавал ей свои силы, свое тепло, чтобы она могла пойти и обнять его Чонгука. — Так что вытирай свои слезки, — он ласково коснулся её щеки, смахивая дорожку слез. — И беги к нему. Чонгук сейчас, наверное, пересчитывает пылинки в комнате от отчаяния. Не заставляй его ждать. Она улыбнулась сквозь слезы и крепко обняла. — Тэ... ты удивительный... Откуда в тебе столько света? — Из книг, Сонхи-я. Всё из книг, — он грустно усмехнулся. В этот момент дверь за их спинами тихо скрипнула. Чонгук стоял в проеме, он слышал всё. Его взгляд был странным — в нем читалось раскаяние, нежность к невесте и какая-то глубокая, неосознанная вина перед Тэхеном. — Сонхи... — Чонгук сделал шаг вперед, опускаясь перед ней на колени. — Прости меня. Я идиот. Я просто очень нервничаю. Они слились в объятии, а затем в долгом, примиряющем поцелуе. Тэхен медленно опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Он чувствовал себя лишним элементом в идеальном уравнении. Он быстро провел ладонями по лицу, стирая подступающую влагу, а затем встал. — Ну всё, хватит драмы, — Тэхен подошел и обнял их обоих сразу, создавая кольцо из рук, которое должно было защитить их мир, пока его собственный рушился. — Пойдемте в дом, завтра тяжелый день. День свадьбы был залит солнцем. Тэхен стоял по правую руку от Чонгука в качестве шафера. Когда они обменивались кольцами, Тэхену казалось, что каждое слово клятвы — это удар молотом по тонкому льду его души. — Клянусь любить тебя в горе и в радости... — голос Чонгука был твердым. Тэхен улыбался. Даже тогда, когда в глазах стояли слёзы. Он поднимал взгляд к потолку, к свету, к чему угодно — лишь бы не дать слезам упасть. Они всё равно шли. Тихо. Незаметно. И никто не знал, что в этот день он хоронил любовь — самую большую, самую чистую и самую молчаливую из всех возможных. Когда пришло время поздравлений, Тэхен подошел к Чонгуку. Он обнял его так крепко, как только мог, на мгновение зажмурившись и вдыхая родной запах — черничный чай и капля предсвадебного парфюма. — Будь счастлив, Гук-и. Пожалуйста, просто будь счастлив, — прошептал он, и голос его всё-таки надломился на последнем слоге. Чонгук прижал его к себе в ответ, чувствуя, как дрожат плечи друга. — Спасибо, Тэ. Ты всегда будешь частью моей жизни. Тэхен отстранился, надевая привычную маску "лучшего друга". Он смотрел, как они танцуют свой первый танец, как блестят кольца на их руках. Он продолжал улыбаться, пока внутри него медленно наступала тишина. Самый худший способ скучать по человеку — это стоять в метре от него, знать его запах и мечты, и понимать, что ты — всего лишь глава в его книге, в то время как он для тебя — вся библиотека. Он смотрел на их сплетенные руки и дал себе последнюю, самую важную клятву. Его любовь никогда не станет их бременем. Он не позволит ни единому слову, ни единому вздоху разрушить тот хрупкий рай, который они построили.