Новая сказка для Лиды

Вечер первый.       – Хорошие были выходные, правда? – Лида занесла в кухню последнюю грязную посуду из столовой.       Нина уже почти всё перемыла и теперь тщательно натирала приборы вафельной салфеткой.       – Даааа, – с улыбкой протянула она. – Давно я не слышала в этом доме столько смеха… Устала?       – Честно говоря, немного утомилась, – призналась Лидия. – Столько всего произошло за короткий срок, что, мне кажется, я не успела толком осознать, кто я теперь и на каком свете нахожусь.       – Ещё бы! Новости как из рога изобилия хлынули на твою бедную голову… Отпраздновали день рождения…       – Ладно, постепенно всё уляжется, переварится! – махнула рукой Дёмина. – Главное, что сейчас мы вместе. А дальше… Посмотрим. Завари-ка чайку, Нинуль, посидим на веранде в тишине, подышим…       И Лида решила ещё раз обойти внезапно опустевший дом, проверяя взяла ли Таня тёплые вещи, не оставил ли Славка случайно что-нибудь… Поправила подушки на диванах, прикрыла занавески, погасила лишний свет.       Час назад в каждом уголке дачи кипела жизнь – вновь обретённые и ещё мало знакомые, но уже любимые члены огромной семьи Дёминых отмечали за большим столом сразу все праздники разом. Поднимались тосты и за прошедший день рождения хозяйки, и за свадьбу Славы и Зои, и за здоровье их будущего малыша, и за первую робкую любовь Танюши к Юрке, и за родителей… и за семейное счастье, которое стойко выиграло войну с призраками прошлого.       Теперь же родственники разъехались кто куда, оставив хозяев дачи в компании двух преданных друзей – Нины и Амиго. Они оба привыкли беречь спокойствие этого фамильного гнезда, каждый по-своему наполняя его уютом.       – Чай готов! – раздался голос с кухни, и Лида, успевшая переодеться в домашнее платье, спустилась на зов. – Ты иди, располагайся, а я сейчас закончу с посудой и присоединюсь.       – Как пахнет чабрецом – с ума сойти! – вдохнула аромат Лидия. – А мёд мамин, деревенский? Отлично! Сейчас напьёмся с тобой чаю и уснём как убитые! – она взяла в руки поднос, приготовленный Ниной, и уже из гостиной, обернувшись, спросила с некоторой обеспокоенностью: – Слушай, а где Дёмин? Что-то я его не наблюдаю с того момента, как все разъехались…       – Видела, как он уходил гулять с Амиго, но не заметила, вернулся ли, – растерянно пожала плечами помощница.       – Ладно, взрослый мальчик уже, небось не потеряется, – усмехнулась Лида. – Если что, Амиго его обратно домой приведёт! Давай, заканчивай скорее и присоединяйся!       И пошла на свежий воздух.       Веранда встретила её запахом нагретого за день дерева и вечерней сырости. Тускло горел фонарь, в кустах шептались августовские сумерки.       Опустив на столик поднос с пузатым чайником, который они купили ещё молодыми у какой-то женщины на базаре за сущие копейки, Лида развернулась и тут же тихо вскрикнула. На ступеньках внезапно показался Георгий.       – Хорошо, что в этот момент у меня уже были свободные руки, – прошептала с укоризной Лидия, приложив одну руку к груди, будто это поможет утихомирить сердцебиение.       – Прости, не хотел тебя пугать, – извинился Гоша.       – Чай будешь? Мы решили с Ниной немного посидеть перед сном…       – Не помешаю вашей женской компании?       – Набиваешь себе цену, Дёмин? — усмехнулась Лида. — Садись.       Он сел напротив. Она разлила ароматный напиток по чашкам. Молчали.       Где-то в глубине дома тикали часы, но здесь, на веранде, время будто остановилось.       — Помнишь, как мы раньше сидели на веранде.., — начал Георгий и тут же осёкся. Слишком громко. Слишком настойчиво.       Лида подняла глаза. Улыбнулась уголками губ — осторожно, как трогают больное место, проверяя, не болит ли.       — Помню, — ответила она просто.       Помолчали ещё.       — А про что ты тогда рассказывала? — спросил он совсем тихо. — Ну, в самом начале... Про какого-то человека, который искал потерянное время?       Лида удивлённо моргнула. Не ожидала, что он хранит такие давние воспоминания. Она и сама не всегда запоминала, какие истории выдумывала иной раз. Сколько их было в её жизни?.. Сначала брату, потом Гоше, затем детям.. а теперь вот и внукам, может быть.       — Про часы, — припомнила она. — Не время, а часы.       – Расскажи ещё раз, – мягко попросил Дёмин.       – Да я уж и не…       – Пожалуйста, – настойчиво, но всё также осторожно перебил он её.       Лида вздохнула, на секунду прикрыла глаза, а затем устремив их куда-то в тёмную с золотым отблеском фонаря зелень, начала:       – У одного человека были золотые часы, отцовские. Он их потерял в реке. И каждый год, когда сходил лёд, он приходил на берег и ждал, что они всплывут. А все смеялись: утонули, не всплывут. А он верил.       Георгий смотрел на неё не отрываясь.       — И что?       — И однажды лёд ушёл так быстро, что вода стала прозрачной, и он увидел, как они лежат на дне, на солнце, и блестят, — Лида чуть запнулась. — Он нырнул и достал. Они до сих пор шли, – она замолчала.       Гоша медленно протянул руку через столик. Не взял её ладонь, только положил рядом с её — будто спрашивая разрешения.       Лида не отодвинулась, лишь посмотрела на это странное неприкосновение.       — Я всё это время был в этой реке, — сказал он хрипло. — Ждал, что ты придёшь и достанешь. И ты пришла…       У Лиды дрогнули ресницы. Она смотрела на их руки, на остывающий чай, на вечерний сад. Взгляд никак не мог остановиться на чём-то конкретном.       — Я не за тобой пришла, Гоша, — сказала она тихо, но без горечи. — Я за нами пришла. Это разные вещи.       — Я знаю.       Она помолчала, потом убрала руку — но не резко, а мягко, чтобы взять чайник, налить горячего. Положила две ложки сахара, как он любил, размешала, подвинула ближе.       — Пей.       Георгий взял чашку, грел ладони. Вкус был тот же — детство, дача… и она.       — Лид, — позвал он.       — М?       — Расскажи ещё что-нибудь. Я послушаю.       Она посмотрела на него долгим взглядом, словно проверяла что-то внутри себя. И вдруг слегка улыбнулась.       — Жил-был один сад, — начала она негромко. — И была в нём старая яблоня, которую все хотели срубить, потому что она давала уже мало плодов...       Георгий закрыл глаза. Слушал.       Не дойдя до двери в полутьме комнаты остановилась Нина… Слушала и она.       Веранда дышала вечером, чай остывал, а Лидин голос плел кружево, в котором можно было спрятаться от всего, что было. Или, может быть, найти друг друга заново.       Лида говорила, а голос её плыл в вечернем воздухе, сплетая слова в старую-новую сказку. Про яблоню, которая думала, что её никто не любит, а потом пришёл садовник и сказал: "Ты просто забыла, как цветёшь".       Георгий смотрел на её руки. Они лежали на столе, расслабленные, тёплые. Без кольца. Она сняла его в тот день, когда уехала в деревню, и ещё не надела обратно. Тонкая полоска бледной кожи на безымянном пальце — единственное напоминание о том, что было.       Мужчине вдруг отчаянно захотелось прикоснуться к этому месту. Погладить, согреть, вернуть кольцо.       — ...и тогда яблоня поняла, что всё это время она цвела не для других, а для себя, — закончила Лида и посмотрела на него. — Ты слушаешь?       — Да, — ответил он тихо. — Я слышу каждое слово.       Их взгляды встретились. И что-то изменилось.       В воздухе повисла та особенная тишина, которая бывает только между "своими". Когда уже не нужно ничего объяснять, но ещё рано что-то делать. Нина улыбнулась, уловив эту тишину, и на полупальцах, стараясь быть незамеченной, ушла обратно в глубину дома.       Георгий медленно – очень медленно, – чтобы не спугнуть, поднял вторую руку и протянул её через столик. Не к её руке — к чашке. Подвинул ближе, коснулся пальцами фарфора и замер. Его мизинец оказался в миллиметре от её запястья.       Лида смотрела на эту почти невесомую границу. Один жест — и они соприкоснутся. Один вдох — и расстояние исчезнет.       Она не отодвинулась. Но и не шагнула навстречу.       — Гоша, — выдохнула она почти беззвучно.       — Я знаю, — ответил он сразу. — Я ничего не прошу. Я просто хочу быть рядом.       Она подняла глаза. В сумерках они казались совсем не зелёными, а тёмными, с влажным блеском.       — Ты же понимаешь, что я не могу сразу...       — Понимаю.       — Мне нужно время.       — Сколько угодно.       — И я не знаю, когда смогу...       — Лида, — он улыбнулся той самой улыбкой, из прошлого, чуть смущённой и тёплой. — Я никуда не тороплюсь.       Она сглотнула, отвела взгляд на небо, где уже зажигались первые звёзды.       — Рассказать тебе ещё одну историю? — спросила вдруг она, не глядя на него.       — Расскажи.       И Лидия опять стала говорить своим низким, завораживающим голосом. Про девочку, которая ждала корабль с алыми парусами, а потом поняла, что может сама построить лодку.       Георгий слушал. Смотрел на её профиль, на то, как падает свет на щеку, на родинку у виска, которую он целовал тысячу раз… И влюблялся заново. Медленно, осторожно, с благоговением человека, которому вернули чудо.       А Лида говорила и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, что она считала навсегда замёрзшим. Предчувствие. Осторожное, хрупкое "может быть".