Между мирами

Оказалось, что Оптимус Прайм в естественной среде — то есть когда он шёл по земному лесу, говорил о местной флоре и иногда осторожно переступал через ручьи, чтобы не разрушить русло, — был ещё хуже. Хуже в том смысле, что Ди-16 не мог перестать на него смотреть, и каждый раз, когда ловил себя на этом, хотел выкопать яму и закопаться. — Это секвойя, — говорил Оптимус, указывая на дерево. — Одно из самых больших органических существ на планете. — Красивое, — говорил Ди-16, глядя не на дерево. Потом спохватывался. Отводил оптику. Полоски мигали. Оптимус, к его ужасу, замечал. Конечно, замечал — он был боевым командиром с тысячелетним опытом, он замечал всё. Но не говорил ничего. Только смотрел с этой своей тихой мягкостью, от которой у Ди-16 коротило проводку. В какой-то момент они вышли к реке. Ди-16 засмотрелся на воду — странная штука, вода, на Кибертроне такого не было — и оступился на мокром камне. Нога поехала, он взмахнул руками — И Оптимус поймал его. Одной рукой. За талию. Просто — протянул руку и поймал, как будто Ди-16 весил не больше болта. Притянул к себе — и Ди-16 снова оказался прижат к Грудной Секции. Щекой. Аудиодатчиком. Он слышал гул Матрицы. Глубокий, древний, тёплый. — Осторожнее, — сказал Оптимус. Его рука всё ещё лежала на талии Ди-16. Большой палец — один его палец! — перекрывал половину поясничной секции. — Спхасибо, — сказал Ди-16. Это не было ни «спасибо», ни что-либо другое. Это был набор звуков, выданный вокалайзером, который перестал подчиняться. Оптимус аккуратно поставил его на ровное место. Убрал руку. На талии Ди-16 остался фантомный отпечаток тепла. Полоски горели так ярко, что от них, кажется, можно было читать в темноте. Они шли дальше молча. Ди-16 старался думать о чём-нибудь нейтральном: о камнях, о добыче, о процентном составе энергоновых жил. Но мысли всё время сворачивали. У него нет шестерни трансформации, — думал Ди-16 про себя. — В смысле, у меня. У меня нет. И у меня тонкая рабочая броня. А у него... Он покосился. Праймус всемогущий. — Ди-16. — А?! — Он подскочил. — Я хотел спросить, — Оптимус смотрел на него с нечитаемым выражением. — Там, в твоём мире. Ты и твой Орион. Вы... близки? — Он мой лучший друг, — сказал Ди-16 быстро. — Мой единственный. Мы с первого дня в шахте. Он... он всё, что у меня есть. Оптимус кивнул. И сказал — тихо, почти для себя: — Береги это.