Между мирами

Вечером Рэтчет сообщил, что калибровка идёт по плану, и оставил их одних. На базе было тихо — другие автоботы были на задании. Оптимус и Ди-16 сидели в главном зале, и Ди-16 впервые за весь день чувствовал себя почти спокойно. Почти. Потому что Оптимус рассказывал ему о Кибертроне. Не о войне — о до. О том, как Орион Пакс работал архивариусом — архивариусом, не шахтёром, и Ди-16 подумал: ну конечно, Орион и библиотека, это так правильно — и как он встретил гладиатора из Каона, и как они вместе мечтали о равенстве. — Мы выступали перед Советом, — говорил Оптимус, и его оптика была далёкой, как те звёзды, которые Орион разглядывал через вентшахту. — Мой друг говорил о справедливости, о праве каждого на выбор. И он был прав. Во всём. — Что пошло не так? — Совет предложил Матрицу мне, а не ему. Я не просил. Не хотел. Но Матрица... она выбирает сама. И мой друг... он решил, что я его предал. Ди-16 подтянул колени к грудной пластине. — Это несправедливо, — сказал он. — Да. — Ни для вас, ни для него. Оптимус посмотрел на него — внимательно, глубоко. — Ты удивительный, — сказал он. Ди-16 чуть не упал с платформы. — Я — что? — Удивительный. Ты попал в чужой мир, узнал, что твой друг в другой вселенной стал тираном, и твоя первая реакция — сочувствие. Не страх. Не отвращение. Сочувствие к обоим. — Я просто... — Ди-16 запнулся. Полоски вспыхнули. — Я не удивительный. Я шахтёр. Я — номер. Ди-шестнадцать. Это даже не имя. Оптимус наклонился к нему. Близко. Так близко, что Ди-16 видел отражение собственных горящих индикаторов в синей оптике Прайма. — Имя не делает бота, — сказал Оптимус. — Бот делает имя. Ди-16 забыл, как вентилировать. Они были так близко. И Грудная Секция была прямо тут. И оптика Прайма, синяя, тёплая, ориноская. И его голос, который вибрировал внутри и делал с искрой Ди-16 что-то непоправимое. — В-вы всегда такой? — спросил Ди-16 шёпотом. — Какой? Огромный. Тёплый. Внимательный. Красивый — нет, Ди-16, не вздумай, НЕ ВЗДУМАЙ — — Добрый, — выдавил он. Оптимус улыбнулся. Без маски. Открыто. И его улыбка — Праймус, его улыбка — была один в один как у Ориона, когда тот находил интересный кристалл в породе и поворачивался к Ди-16, сияя, как будто нашёл смысл вселенной. — Не всегда, — ответил Оптимус. — Но стараюсь. Ди-16 уронил голову на руки и застонал. — Что? — встревожился Оптимус. — Ничего, — промычал Ди-16 в ладони. — Всё хорошо. Абсолютно. Полностью. Мне просто нужно... перезагрузить... всё. Всё.