Предначертанные морем

🌊🌊🌊

Week No. 12 — Fabrizio Paterlini

Резко остановившись, Чимин поднимает голубые глаза и, продолжая похлопывать ладонями, ловит на себе жгучий взгляд чёрных глаз.  

Перед ним огонь. Но не огонь костра. А тот, что отражается в глазах морского разбойника.

Ярко-красное пламя намертво отпечаталось на сетчатке голубых глаз. Праздник завершён, весь свет в деревне давно погасили, но огонь, что разгорался в чёрных глазах, продолжает преследовать Чимина.  Ночью он ворочается в постели, чувствуя, как этот огонь вспыхивает в груди, кипятит кровь, разгоняя её по венам. Чимин изо всех сил старается отогнать прочь мысли о главе пиратов, его взглядах, касаниях и неизвестных ему ранее ощущениях. Но тело не подчиняется. На щеках вспыхивает румянец, обнажённая кожа пылает, вновь и вновь покрывается мурашками.  Ему повезло, что Джин тайно пошёл к Кристоферу, обещав вернуться под утро. Постыдную реакцию скрыть от штурмана не удалось бы.  Омега несколько раз весь в поту и с громко стучащим сердцем вскакивает с кровати.  — Что со мной происходит? — спрашивает и, открыв окна нараспашку, пытается заполнить лёгкие свежим ночным воздухом. Но кислорода хватает лишь на пару минут. А после снова его обдаёт потоком плотного воздуха и в комнате слышатся гулкие удары сердца.  

— Знаю. Ты нас защитишь. Ты сильный, — альфа касается губами вспотевшего виска. 

— Он не смотрит на него! Только на вас! Я следила. Даже угощение вам покупал!

— Ага! Вы хотели яблоко в карамели! Он увидел и отправил его вам!

— А ты попробуй сейчас, — капитан шагает вперёд и касается ладони Чимина. Помогает удержать фонарь. — Просто загадай то, чего хотелось больше всего. Не думая о том, исполнится оно или нет. 

Заснуть так и не удаётся. Разум беспрестанно возвращает воспоминания о голосе с хрипотцой у виска, об аромате чужой кожи и терпкого рома, и тёплом, почти обжигающем, дыхании на своих губах. Капитан с первого дня нахождения на борту ведёт себя с принцем грубо или отстранённо. Но Чимин, как бы ни старался, не смог усмотреть в альфе чудовища, каким описывали его в замке. Только вот поначалу оправданиями тому служили личный опыт и то, что Мин Юнги, как никак, — его спаситель, и чувство благодарности никуда не деть и не закопать. Но после сегодняшнего дня омега понял, что дело теперь в другом.  Его ледяное сердце пошло трещинами.  Оно заполнилось нежным чувством, о котором омега читал только в книгах. Не противясь воле дяди на вступление в брак с правителем Южных земель, Чимин твёрдо осознавал, что подобные чувства ему не испытать никогда и ни к кому.   Но сердце, оказавшись на воле, испытало.  Оно выбрало.  Того, кого нельзя было по законам их государства и законами небес.  Нельзя было.  Но сердцу, видимо, такое слово и запреты неизвестны.  Вдыхая свежий воздух, Чимин похлопывает по груди, усмиряя неугомонно трепыхающееся сердце, и время от времени смахивает слёзы, прямой дорожкой скатывающихся на щёки. Что ему делать с безумным осознанием, свалившимся на голову этой ночью? Чувствует ли подобное капитан Мин? Взаимны ли чувства?  Выяснить можно, только открыв собственную душу, которая столько лет была заперта в стенах западного крыла замка. Он сам к ней давно не обращался, к внутреннему голосу не прислушивался. Может так непозволительно для члена правящей династии, но Чимин признается. Вопреки запретам, страху отвержения, гордости, что, возможно, будет задета. Чимин признается. Больше в этой жизни ему нечего терять, а приобрести он всё же попробует.  С решением, пугающим, но впервые принятым им самим, он возвращается в постель и, закрыв глаза, почти моментально погружается в сон. 

🌊🌊🌊

Time — Simon Christenko — Дедушка, что ты делаешь?! — охрипшим голосом кричит Чимин, стоя на балконе.  Под ними собралась толпа, ждущая новой крови. Крови приговорённого к казни. Голова того положена на плаху, а палач в последний раз точит топор и поднимает закрытое лицо в ожидании приказа.  — Дедушка, молю! — принц не узнаёт собственный голос, не узнаёт человека перед ним. Тот всегда был мудр и справедлив. Любил внука. Почему же сейчас не внемлет его просьбам?! — Он спас меня! Не надо! Прошу! Останови!  Но правитель Агрелии не оборачивается, бровью не дёргает. Молча поднимает ладонь и, долго не раздумывая, опускает вниз. Палач тут же замахивается.  — Не-ет! — вырывается не из горла омеги, из самой преисподней.  Окровавленная чёрная бандана пирата, охваченная сильным ветром, улетает с помоста.  Всё, как в прошлых кошмарах.  Но в этот раз перед глазами не казнь незнакомца. В этот раз не дышит он.  Капитан Мин.  — Нет! Нет! Нет!  — Чимин! — голос совсем рядом. — Чимин, очнись!  — Не-ет! — с комом в горле принц вскакивает с постели. Трясясь всем телом, оглядывается по сторонам. Он в домике, который ему предоставили для ночлега. За окном уже утро, но слишком мрачное из-за ливня. А рядом плачущий… — Джин!  — Чимин! Останови его!  — Что-то с капитаном?! — если то было ужасным сном, то неужели сейчас всё взаправду. — Только ты обо всём знал! Почему рассказал ему?!  — О чём? — Чимин наспех накидывает на себя сорочку. — О чём рассказал? Кому? — глаза бегают по чужому покрасневшему лицу.    — Исправь всё! Прошу! Он убьёт его!  — Что происходит?! — омега повышает голос. — Капитан… — выдавливает Джин сквозь душившие его всхлипы. — Он убьёт Кристофера. 

🌊🌊🌊

A Terrible Dream — Yuliya Kotskaya «Он убьёт Кристофера».  Чимин выбегает из домика в одном стёганном халате. Под обрушивающийся ливень преодолевает вслед за бегущим Джином не малое расстояние до центральной площади.  Не вспомнив об обуви, омега босыми ногами вступает по грязи и камням. Оставляет после себя следы из красных капель. А ещё осколки. Осколки своего рассыпающегося сердца. К телу из-за дождя прилипает тонкая сорочка. Халат не спасает. Ощущение, что сегодня их не спасёт ничего и никто. «Капитан не мог так поступить. Не мог» — в голове набатом звенит отрицание.  Но надежда растворяется, как только он резко останавливается перед ужасающей сценой.  «Чёрные вороны» стоят, склонив голову. Капитан Мин замахивается плетью. Рассекая воздух, она с противным звуком ударяет голую спину сгорбившегося Кристофера.  — Пять! — считает Феликс.  — Чимин, останови его! — кричит задыхающийся Джин и падает на колени, не обращая внимание, что собрались члены команды и ещё три человека из деревни. — Чимин?! Неужели? — начинается гомон, который тут же прекращается поднятой рукой капитана.  Лицо Мина непроницаемое, глаза стали чернее собравшихся над их головами туч, хотя казалось, что такое невозможно.  Чимин больше не видит в нём человека, с мыслями о котором вчера заснул. Не видит того, кто позволил ему поверить в прекрасные чувства, кто невольно смог оживить его.  Перед принцем совершенно другой человек. Такой, каким его знали в Агрелии. Беспощадный и жестокий пират. Неужели все были правы, а Чимин — наивный омега, и правда ничего не смыслящий в этой жизни?  Не дрогнув ни единым мускулом, Юнги продолжает осыпать ударами тело своего, прежде всего, друга. Ещё несколько таких ударов и иссечённая багровыми полосами спина превратится в кровавое месиво.  От этой картины к горлу омеги подкатывает комок тошноты. Каждое произнесённое Феликсом число тупым предметом бьёт по вискам. Он руками обхватывает живот и, подставляя лицо слезам разгневанных небес, делает несколько жизненно необходимых глотков. Но позволить себе слабость надолго он не может. — Восемь! Кристофер вонзает пальцы в мокрый песок, но не издаёт ни звука. Юнги, сжав челюсть, поднимает руку для очередного удара, но медлит. Воспользовавшись паузой, Чимин перехватает его локоть.  — Капитан! Не надо! Умоляю!   — Кто ты такой, чтобы я послушал тебя? — альфа грубо отталкивает его от себя. Омега еле удерживается на израненных стопах.  — Капитан, мы виноваты оба! — хрипит обессиленный Джин, стоя на коленях. — Накажите нас обоих тогда!  — Ты прекрасно знаешь, что омег я не трогаю, — Мин лишь озвучивает известный всем факт.  Одного взгляда на состояние штурмана достаточно, чтобы Чимин вновь подорвался к ним: — За что вы его так?! — хищным зверем впивается в кожу альфы.  — Ты мне так и не ответил. Почему я должен отчитываться тебе? Своему пленнику? — выплёвывает ему в лицо Мин.  — Вы делаете это, потому что они вчера не уследили за мной? — на глазах Чимина выступают жгучие слёзы, которые тот прячет под отчаянным желанием спасти двоих, ставших ему товарищами. — Так вина на мне! Я обманул их! Я заслуживаю удары плетью! Можете выбрать наказание пострашнее! — на одном дыхании, через удушающий ком. — Они… — что-то больно дерёт горло. Каждое слово даётся через силу. Мысли путаются. Но он говорит. Чимин продолжает говорить: — Они ни в чём не виноваты. Отпус… — проглатывает слюну — боль усиливается. — Отпустите их. Прошу. Альфа, к удивление собравшихся, останавливается, окидывает нечитаемым взглядом трясущегося Чимина.  — Разве положено омеге вашего статуса выходить в таком виде? — тон Мина настолько неясный, что не уловить, забота или насмешка.   Но Чимину, откровенно говоря, нет дела до сказанного. Он в черноте чужих глаз пытается найти маленькую искру надежды и безмолвно продолжает просить:  «Прекрати это, прошу». Судорожный вдох.  «Это не ты». Медленный выдох.  «Я знаю». Юнги, словно всё прочитав в его глазах, брезгливо морщится и без труда отдёргивает руку омеги.  «Я именно такой».  — Не вмешивайся. Их нарушение серьёзнее, — ещё один сильный удар приходит по спине старпома. Кристофера всего перекашивает судорогой.  Чимин, столкнувшись с ледяным холодом, исходящим от капитана, рвётся к команде.  — Намджун! — встаёт перед канониром. — Останови его! Ты же можешь! Это же ваш друг! — Прости, красавец, — виновато произносит альфа. — Хосок! Прошу! — Чимин немедля подбегает к лекарю, но тот молча отпускает голову. — Рами! — тоже сталкивается с тишиной.   — Как вы можете?! Как?! — омега надрывается криком.  — Зачем ты рассказал ему о нас?.. — ослабленным голосом вдруг спрашивает Джин. — Ты же обещал держать в тайне. Зачем?.. — Я не… — поворачиваясь, Чимин непонимающе трясет головой.  — Знал же, что нужно отрезать язык, — сплёвывает на землю Джин.  — Но я не…  Чимин не договаривает, рядом слышит «одиннадцать» от Феликса и чужую ядовитую усмешку:  — Ну что? Ещё считаешь нас хорошими людьми? — задаёт вопрос Мин. — Снова не боишься нас?  Белоснежные растрепавшиеся волосы хлещут по лицу. Порыв холодного ветра полностью растёгивает халат омеги. Ткань сорочки уже не скрывает ничего. Он стоит почти нагой под проливным ливнем. В нескольких шагах от пиратов и троих зевак, но будто очень-очень далеко от них. Голоса шепчущихся разносятся эхом по площади, но не доходят до него.  Чимин оглядывает каждого, ищет любой знак, подтверждающий, что он видит сон во сне и скоро проснётся. Секунда-минута. Ничего ничего не меняется.  — Давай же. Кричи, что мы чудовища, — всё же в гуле, стоящем в ушах, удаётся разобрать слова капитана.  Чимин, трясясь, неспешно поворачивается к нему. В его взгляде растворилось непонимание, непринятие, страх. Омега смотрит в упор на Юнги стеклянным взглядом. А в чёрных глазах мелькает удивление. Мин ждал продолжения криков? Обвинений? Разочарован молчанием?  — Нельзя запрещать любить, как и заставить полюбить, — наконец, произносят дрожащие губы.  — Что ты сказал? — Юнги грубо хватает его за локоть, второй продолжая сжимать плеть. — Что ты вообще знаешь о запретах?! — на его скулах напрягаются желваки. — А? Ваше Высочество?!  Оба глядят прямо глаза в глаза. Дышат друг на друга горячим воздухом.  — А что вы вообще знаете обо мне? — такой же интонацией отвечает Чимин, стараясь скрыть волнение. — Я жил в месте, где среди множества правил и запретов надо было постараться найти хоть что-то дозволенное!  Они снова в своём мире. Только вдвоём. Но нет больше тепла и спокойствия. Нет желания остаться здесь навеки. Их мир окутала темнота, из которой хочется поскорее выбраться.  — На этом корабле только два запрета, — Юнги почему-то оправдывается. — Не трогать омег и детей и запрет на отношения. Тебя что-то из этого не устраивает?  — Запрет на любовь, — вдруг огорчённо выдаёт омега.  Юнги, не ожидая таких слов, открывает рот, глотает воздух, и, не найдя, что ответить, сразу закрывает его. Чимин, пользуясь растерянностью альфы, освобождает свою руку и делает шаг назад:  — Вы сказали, что не трогаете омег и детей. Тогда не нарушайте свой же запрет и пощадите Кристофера.  Юнги, нахмурив брови, смотрит непонимающе, но не перебивает.  — Причиняя вред Кристоферу, вы заставляете переживать Джина, — Чимин показывает рукой на штурмана. — Заставляете стоять на коленях на холодной земле — Он сам доводит себя до такого состояния. Здесь нет моей вины. — Верно. Только вот всё это может причинить вред другому человеку. Тому, кто пока не в силах защитить себя, — секундная пауза. — Ребёнку в его утробе.  Лопается тишина, стоящая до этого на центральной площади.  — Что?! — сквозь нарастающий гул прорывается хриплый голос Кристофера. — Джин?! Ты?!.. — пытается встать, но ноги подкашиваются, и он снова падает. К нему на помощь подбегает Намджун.  Юнги, стисну кулаки, с яростью бросает в сторону плеть и оборачивается к Джину.  — Это правда? — задаёт вопрос изменившимся тембром голоса, выдающим смятение. Штурман обессиленно кивает.  Капитан приглаживает ладонями влажные волосы назад и, тяжело выдохнув, проводит ими по лицу. В голосе у него полностью исчезли нотки стальной уверенности.  — Всем на корабль. Мы слишком долго задержались здесь.  — А вы и правда чудовище, — совсем тихо говорит принц и, обхватив своё содрогающееся тело, оседает вниз.   Юнги лишь горько хмыкает и, заведя руки за спину, идёт в сторону моря.  Хосок помогает Джину, а Намджун подхватывает Кристофера под плечи и взваливает его на себя. Пираты берут оставшийся груз и направляются вслед за капитаном к кораблю. Площадь постепенно пустеет. — Пойдём, Марк… Чимин, — Феликс накидывает на него плащ.  Омега пустым взглядом провожает спину капитана «Чёрных воронов». — Мальчик мой, — кто-то кладёт ему руку на плечо. По голосу принц узнаёт главу деревни. — Некоторые люди настолько боятся света, что предпочитают не верить в него. Но ты продолжай светить. Вопреки всему. Продолжай. 

🌊🌊🌊

Redemption — Aron van Selm, Ardie Son — Теперь можете высказаться, — Юнги стоит перед своей командой на палубе.  Долгое время никто не решается открыть рот, пока один из пиратов не выходит вперёд. Сначала альфа мнётся, но, натыкаясь на выжидающий взгляд Мина, всё же заговаривает.  — Значит, всё это время, капитан, вы лгали нам? На нашем борту был не прислуга принца, а сам принц?  Позади начинаются перешёптывания. К говорящему присоединяются и другие.  — Мы неучи, конечно. Но имя его высочества всё же слышали.  — Иначе смысл тогда вам называть его Маркусом.  — Да, — делает короткий кивок Юнги. — На нашем корабле оказался принц Чимин.  Голоса становятся громче. — Чувствовали же неладное тогда!  — То есть мы собираемся рисковать из-за отпрыска королевской семьи? — Джас скрещивает руки на груди.  — Я пойму и приму ваше любое решение, — внезапно говорит Юнги. — Если посчитаете, что ему здесь не место, я лично брошу в море на съедение морским чудовищам. — Юн… — Намджун ошарашено смотрит на него, но капитан останавливает жестом руки. Чимин, скрывающийся в это в время в тени паруса, от неожиданности чуть не вскрикивает, но вовремя закрывает ладонями рот.  «Чудовище. Неужели и правда чудовище?» — Как достал его из моря, так и могу вернуть туда, — продолжает безэмоционально Мин. — Ну так что? Я слушаю вас.  Намджун глядит сначала на море, серое, неспокойное после прошедшего ливня, и, испугавшись представившейся перед глазами картины казни невиновного, переводит взгляд на команду.  — Он стал почти членом команды, — заговаривает канонир первым. — Чимин, Маркус — без разницы. Он многое сделал для нашего корабля. Стал его частью. А мы поклялись защищать друг друга, а не губить. Я против такой участи. Ничего не изменилось. Я всё ещё за то, чтобы вернуть его и получить награду.  Продолжительное время на палубе повисает тишина, прорезаемая лишь шлепком волн о борт корабля.  — Я согласен с Джуном, — к команде подходит отсутствующий до этого Хосок. — Я тоже не знал, кем является этот омега. Но нисколько не чувствую себя обманутым. Вы все общались с ним. Он не видит в нас монстров, не видит злодеев, которых все боятся. Как выяснилось, являясь принцем, Мар… Чимин относился к нам, как к ровне. Разве этого недостаточно, чтобы поверить в то, что он отличается от наших представлений о правящем роде.  — Я тоже не хочу его смерти, — подаёт неуверенный голос Феликс.  — Я тоже, — поддерживают из команды, а следом ещё несколько членов.  — И я, — строго говорит Рами.  — Он хороший. — Я против казни.  — Правильно понимаю, что вы все согласны с тем, чтобы продолжить двигаться по нашему первоначальному плану? — уточняет Юнги, останавливая гул.  — Да, капитан!  — Да!  — А если всё это обман вашего Чимина, чтобы мы самовольно пошли в руки к нашему врагу? — произносит Джас, с ухмылкой глядя на капитана. — Ты, наверное, забыл, о чём мы договорились. «Чёрный ворон» не вступит в их воды. Всю ответственность за передачу я взял на себя. — Хм, действительно, — насмешливым тоном отвечает альфа. — Тогда осталось понять, почему сразу не сказали, кто есть кто? Почему вы обманули нас, капитан?  — Я должен отвечать на этот вопрос? — Юнги держится холодно. — Кстати, как там Кристофер, Хосок? — равнодушно выдохнув, спрашивает.  — Он в горячке. Я обработал его раны. Они глубокие, заживут не скоро, — отчитывается Хосок и хитро смотрит на альфу. Джас прекрасно считывает во взгляде лекаря: «Если капитан так поступил со своей правой рукой и лучшим другом, то какое наказание будет ждать тебя?»  — Ну что? Все согласны продолжать путь в текущем составе, включая этого седовласку? — задаёт вопрос Мин. — Да, капитан, — отвечают почти одновременно все, кроме зеленоглазого альфы.  — Джас? — Намджун приподнимает бровь.  — Д-да… — сквозь зубы отвечает. — Капитан.  Где-то за палубой выдыхает один омега.  Пусть жизнь его и не изменилась. Осталась такой же бессмысленной. Пусть он и построил воздушные замки, которые лопнули в одночасье одним дождливым утром. Но умирать в холодных водах Эсфы совсем не хочется. Вдруг ещё исполнится желание, которое он загадал, отпуская ярко-горящий фонарик. 

🌊🌊🌊

— Ты ведь знал, какое они решение примут? — спрашивает Намджун капитана, оставаясь с ним наедине.  — Догадывался, но не был уверен.  — А если бы всё же… Ты ведь не стал бы?..  — Джун, ты знаешь, что я верен команде. И знаешь, что если все выступят в чём-то против, то в любом случае бунт был бы неизбежен.  — Тогда… — Я бы бросил Чимина морскому богу, — а после голос Мина становится едва тише: — И сразу бросился бы сам.  — Юнги… — рот Намджуна приоткрывается в изумлении.  — Я бы не оставил его. И мне от этой мысли очень страшно, — почти неслышно. 

🌊🌊🌊

Vermeer — Baleen — Джин? — Чимин медленно толкает дверь каюты штурмана.  — Чимин, — омега приоткрывает глаза. — Разбудил тебя?.. — Нет. Проходи, — Джин качает головой и, держась за койку, присаживается.  — Не вставай. — Хосок уже несколько дней даёт какие-то травы, но спокойно заснуть так и не удаётся, — с каким-то смирением произносит штурман. — Ты бледный, — Чимин озвучивает очевидное, вставая перед омегой. — Тебе надо хорошо есть и спать.  — Ты третий, кто сказал эти же слова. Для этого заглянул? — в речах омеги нет ничего, кроме усталости.  — Я давно хотел поговорить с тобой, но не… — Не разрешали. Знаю. Меня тоже не пускают пока к Кристоферу. — Я слышал, что он поправляется. — В нашем случае то, что он жив, уже удача и счастье, — измотанность написана на лице Джина. — Так о чём ты хотел говорить со мной? — Я хотел извиниться.   — Капитан рано или поздно узнал бы о нас. — Я ему ничего не рассказывал.  — О нас с Кристофером знали только Намджун и ты. Прости, но с Намджуном мы много лет вместе, — в голосе омеги исчезли раздражение и обида. — А ты слишком часто говорил, что против таких запретов.  — Но я не рассказывал. И никогда бы не рассказал о вашем. Личном.  — Чимин, тогда я ничего не понимаю. — Не знаю, как узнал капитан о вас, но я никогда бы не посмел. Даже под пытками не стал, — Чимин не оправдывается, он произносит то, в чём не сомневается.  — А за что ты тогда извиняешься?  — Извини, что рассказал капитану о ребёнке, — омега присаживается перед ним на пол и накрывает его ладони своими.  — Чимин, вставай, ты не должен… Всё же принц…  — Извини, что в порыве гнева сказал об этом, будучи не уверенным в твоём положении. Я не знал, как иначе остановить его, чтобы помочь вам с Кристофером. — Чимин… — Джин смотрит сверху вниз в лазурные глаза — отражение чистого сердца принца. —  Не ты должен извиняться. А я, — крепче сжимает ладонь омеги. — Прости, что усомнился в тебе. Не знаю, что на меня нашло. В тот день, я не видел ничего, кроме сгорбившегося Кристофера на коленях. Весь остальной мир будто стал чужим. Моим врагом. Прости, прошу.  — Джин, ты не должен. Я не обиделся, всё понимал и тогда, иначе не продолжил бы бороться.  — Прости, что выдал тебя и поставил жизнь под угрозу. Ляпнул, даже не подумав, — Джин опускает голову. — Об этом не думай, — Чимин поднимает на него глаза, кладёт ладонь на щёку штурмана. — Чёрные вороны смилостивились надо мной. Пощадили. — Смилостивились? — у штурмана дёргается уголок губ. — Всё ещё не понял, что у пиратов нет такого понятия? Мы не знаем ни милости, ни пощады, — тихо произносит и делает короткую паузу. — Мы просто бережём друг друга. Тебя просто здесь приняли, — омега, снова взглянув в голубые глаза, продолжает: — Потому что вас невозможно не принять… Ваше высочество.  — Джин, ты не должен… — Я беременный, — на лице Джина появляется лёгкая улыбка. — Хосок подтвердил. — Вы с Кристофером станете прекрасными родителями, — Чимин одаривает его такой же улыбкой.  Омега встаёт, чтобы обнять, как вдруг что-то с резким грохотом врезается о борт корабля. Чимин еле удерживается на ногах. Следом слышатся громкие крики и беготня. Голоса сливаются.  — Что это? — вскакивает Джин и тоже отшатывается, но его вовремя хватает Чимин. — Что происходит? Принц, крепко держа штурмана, смотрит через кормовое окно и замирает. Его в мгновенье захлёстывают воспоминания.  

Глухой удар о борт отрезвляет омегу.

— Пираты!

— На корабль напали! 

— Защитить принца!

— Ваше высочество, прячьтесь в трюме!

—  Прощай, Маркус.

Знакомый корабль. Повторяется. История повторяется.  — Это они… — двигаются губы Чимина.  

🌊🌊🌊

— Джин! — вбегает в каюту Намджун. — Где Чимин?! — следом за ним врывается Мин и, увидев омег, подлетает к ним: — Как вы?! Ничего не задело?! — хватает за плечи Чимина, обводит беспокойным взглядом лицо того.  — Нет, — омега тихо покачивает головой. — Мы только услышали…  — Капитан, что происходит? — спрашивает Джин.  — Корабль атакуют «Красные кони», — отвечает Намджун, а Мин резко отстраняется, осознав, что дольше нужного держит Чимина.  — Мы хотели догнать их по пути, но они сами приплыли к нам.  — Как?! — ошарашенные глаза Джина смотрят на альф.  — Но мы всё равно сделаем всё, чтобы бой был на их территории, — сообщает им Мин. — Никто не посмеет напасть на наш корабль.  — Что они хотят?! — Джин наспех накидывает на себя рубаху.  — Не знаем причину, — говорит Намджун. — Но без разницы. Они думают, что застали нас врасплох, не знали, что мы сами готовились к нападению, — продолжает канонир. — Поэтому переживать не стоит.  — Спускайтесь вниз, — отдаёт им приказ Юнги, но смотрит только на Чимина, который тоже не отводит от него взгляд. Беспокойный? За них? Просящий? Но о чём? — И не выходите никуда. — Как?! Я с вами! — рвётся вперёд Джин. — Ты, Чимин, Кристофер, Хосок остаётесь здесь. Не обсуждается.  — Я не брошу вас!  — В твоём положении никуда, — безапелляционным тоном произносит Юнги. — На моих руках не будет крови невиновного.  — Ты подвергнешь опасности ребёнка, — поворачивает к омеге Чимин. Джин опускает руки на живот. Чувствует сердцебиение. Скажут, что такое невозможно. Но он слышит, чувствует его, там, внутри себя. Словно только сейчас начинает понимать, что произошло.  Там жизнь. Их с Кристофером жизнь. Та, которую нужно уберечь от всего мира. Нужно защитить любой ценой. Ценой самого дорогого — жизни своих товарищей. 

— Неважно, насколько сильна преданностью капитану, команде. Любовь ослепит, просто-напросто не позволит увидеть что-то и кого-то, помимо него, любимого человека.

Мин Юнги был прав. — Хорошо, — тихо произносит штурман. — Простите, капитан…  — Пленника оставляю под твою ответственность, — приказывает Юнги и, бросив взгляд на Чимина, кивает Намджуну. Оба направляются к выходу. — Капитан, — негромко окликает Чимин. Юнги замирает на месте, не оборачивается. — Будьте осторожны…  Мин сжимает рукоятку меча и, не проронив ни слова, уходит.  — С ними же ничего не случится?.. — спрашивает Чимин, помня каждую секунду того дня, когда держал на руках тело слуги. Дня, когда он затылком чувствовал дыхание смерти. — Не случится же?.. — повторяет самому себе.    В ответ начинается настоящий шторм.  Не за бортом.  Внутри Чимина.  Он разом опустошает его, оставляя одну оболочку.

🌊🌊🌊

Quest for Perfection — Jamie Salisbury Хуже плохих новостей — ожидание в неведении. Время тянется бесконечно долго, а сердце, напротив, быстрее и быстрее стучит.   Тревога, охватившая в первый день на корабле пиратов, не сравнится по силе с той, что бушует сейчас в груди Чимина. Омега до крови кусает губы, безостановочно теребит руки, царапая собственными ногтями кожу. Лишь изредка отвлекается на рассказы Джина о непобедимости капитана «Чёрных воронов» и об их вылазках, которые практически всегда завершались удачей.  Но слова штурмана успокаивают только на короткое время. В остальное — они оба прислушаются к грохоту, к беготне, звукам стрельбы и лязгу стальных мечей. Через отверстие в трюме наблюдают за огнём, который, словно свирепые драконы, извергают пушки на двух кораблях. Яркое пламя отражается в море, окрашивая его в грязно-багровый. Небо заволакивает густым свинцовым дымом, темнее недавних туч.  Чимин, в отличие от Джина, не обладает знаниями об устройстве кораблей, о тактиках морских боёв. Но всё же считывает в глазах штурмана то, что тот не осмеливается произнести. Битва будет на смерть. В ней не будет мира и боевой ничьи. В ней останется лишь один победитель и один проигравший. И одна только мысль, что флаг с чёрным вороном будет спущен в знак сдачи, липким холодным потом стекает по спине, заставляет желудок сжаться тугим жгутом.  — Джин? Тебе холодно? — Чимин замечает, что штурман подозрительно затих. Тот сидит, небрежно облокотившись о сырую стену, и дрожит всем телом, как осиновый лист.   — Нем-мн-ого, — у омеги зуб на зуб не падает. — Подожди-ка, — Чимин наклоняется и кладёт ладонь на лоб Джина. — Ты же горишь! Сейчас позову Хосока!  — Стой! — Джин хватает его за запястье. — Опас-сно. Не пущу никуда.  — Они же здесь! Совсем рядом! Я быстро! — Капитан запр-ретил.  — Но так нельзя! Тебе и малышу нужна помощь!  Чимин глазами проходится по трюму и среди груды ненужных вещей находит разорванный мешок.  — Это может помочь, — тянет его край и тащит на себя.  Тут же на него валятся доски, но омега вовремя отскакивает.  — Ос-острожно, — просит Джин, обхватывая себя руками.  — Лучше чем ничего, — накрывает им омегу и направляется к лестнице.  — Стой, нельзя! — кричит ему вслед Джин.  — Я буду осторожен. Чимин поднимается по скользким ступеням, как вдруг по ту сторону слышатся громкие шаги. Омега замирает, забыв, как дышать.  — Чимин? — услышав звуки, Джин достаёт нож и приподнимается с места.  — Что случилось?  Дверь трюма со скрипом отворяют. Принц изумлённо вскидывает брови, глядя на фигуру, выходящую из тени.  — Намджун?.. — Намджун? — переспрашивает Джин, начиная осознавать, что некоторое время назад стихли голоса.  — С вами всё в порядке? — вопрос звучит без особой радости в голосе.  — Да! — Джин подбегает к лестнице. — Что случилось? Они повержены?  — Угу, — выдаёт коротко канонир.  — Погибшие? — голосом, лишённым оттенков, спрашивает штурман.  — Нету.  Услышав ответ, оба омеги выдыхают. Но канонир не разделяет их облегчение.  — Намджун, ты что-то не договариваешь? — Чимин чувствует неладное.  — Пострадавшие? — Джин глядит в глаза альфы. — Есть.  — Насколько серьёзно? — штурман хватается за свой кулон на груди. — Один… Очень серьёзно.  — Кт-то?.. — в ушах Чимина начинает шуметь. — Давайте поднимемся.

🌊🌊🌊 

На палубе омег гробовой тишиной встречают члены команды.  Джин и Чимин оглядывают каждого. Среди чёрных воронов есть и раненые, но большинство стоит на своих ногах, а присевшие не похожи на тех, кто находится между жизнью и смертью.  — Где… — Джин не находит одного члена.  Замечает его отсутствие и принц.  — Гд-де капитан? — внутри Чимина что-то больно лопается.  — У Хосока, — вполголоса отвечает Намджун. 

🌊🌊🌊 

Чимин первый врываются в лазарет. Он мысленно готовился к худшему. К тому, что, открыв дверь, увидит Юнги в крови, в совсем плохом состоянии. Но реальность кардинально отличается от придуманного.  Капитан Мин, живой и здоровый, стоит у стены и хмурым взглядом следит за манипуляциями Хосока.  А на койке, как и до этого, лежит Кристофер. Только рана у него в этот раз у левой груди.   — Крис?.. — позади принца слышится голос Джина. — Ч-что такое? — безумными глазами смотрит на присутствующих.  — Джин, выйди, — приказывает Юнги. — Чимин, сопроводи его.  — Джин, пош…  — Отпусти! — Джин отталкивает Чимина. — Что присходит?! — заходится он криком ужаса. — Кристофер! — подбегает к альфе. — Что с ним?! Почему он ранен?! Почему не просыпается?!  — Прости, Джин, — Хосок поднимает голову. — Я просил его остаться. Но ты знаешь его…  — Что знаю?! Он же не участвовал ни в чём?! Почему тогда… — ладонями трясёт над израненным, почти бездыханным телом возлюбленного. — Крис! — опускает на колени. — Вставай! Вставай, слышишь! — из горла вырывается истошный вопль. — Ради нашего ребёнка! Вставай!  — Он не смог остаться в стороне, — говорит Хосок.  — Как он мог сражаться?! Он же был ранен! Ранен! — повторяет Джин и подскакивает к Юнги. — Ранен! Из-за вас, капитан! — взглядом молнии мечет. — Вы сотворили с ним это! Вы первый толкнули в пасть смерти! Во всём ваша вина! — несколько раз что есть силы ударяет в грудь. — Вы сделали его калекой! Но он снова остался предан вам! Пошёл бороться за вас! Юнги молча принимает удары, не дёргается, не двигается.  — Джин, — Чимин, беря его за плечи, пытается отвести в сторону.  — Ты был прав, Чимин! — кричит он. — Мы чудовища! В нас нет ничего святого! Как мы можем пощадить кого-то, если друг друга не щадим! Так, капитан? — снова рвётся вперёд. — Я прав? Хотите дам плеть! Добейте его!  — Пожалуйста, Джин, — просит Чимин. — Ты нужен сейчас Кристоферу, — последние слова, словно отрезвляют омегу.  — Нужен. Я нужен Кристоферу, — задыхаясь, повторяет Джин.  — Я сделаю всё, что в моих силах, — обещает Хосок. Совсем неуверенно. — Но ты не волшебник, — трясёт головой омега. — Не волшебник… — безжизненным голосом произносит и, шагнув вперёд, оказывается во власти темноты.    — Джин!

🌊🌊🌊

I'm alive — Sergey Ryabov Чимина отправляют в его каюту, как только Хосок сообщает, что дал Джину сильный отвар и до утра он уже не проснётся.  Омега валится с ног от усталости, от переизбытка эмоций, но сон к нему так и не приходит. Он лежит с открытыми глазами, ни живой ни мёртвый, и смотрит остекленевшим взглядом в потолок. Его преследуют крики, грохот, свист плети. Голоса в голове никак не смолкают, звучат без перерыва. Сквозь гул он различает его шёпот. — Ч-чимин… — Оставь, прошу, — Чимин хватается за пульсирующие виски. — Не преследуй хотя бы в мыслях. — Чимин, — снова. Отчётливее предыдущего.  — Что? — омега, привстав с постели, вслушивается в тишину. — Откр-рой, прошу — тихо доносится.  Чимин поспешно подходит к двери и, как только дёргает её, на него в ту же секунду падает тело.  — Капитан? — Чимин оседает с альфой на пол. — Капитан? — тот смотрит на него сквозь полуприкрытые веки, двигает губами, но не издаёт ни звука. — Капитан, что с вами? — омега трясёт его, пока вдруг не ощущает влагу на руке. А приподнимая ладонь, цепенеет: — Кровь?.. Так в-вы… — в кожу вонзаются острые иглы. — Вы тоже ранены… — до Чимина доходит ужасающее. — Капитан…