Предначертанные морем

🌊🌊🌊

Dying Brokenhearted — Empyrium В столице тоже раз в год запускали небесные фонарики. Принц Агрелии никогда не участвовал в праздниках ни в замке, ни тем более в деревне. Он всегда в этот день, не зная точного времени запуска, ещё с раннего вечера выходил на балкон и ждал. А после издалека наблюдал за прекрасным зрелищем. Иногда закрывал глаза и представлял, какого это своими руками украшать фонарик, вкладывать значение в каждую деталь, а перед тем, как отпустить, — загадать заветное желание. Лишь раз до него долетел один из фонарей. Но не успел он тогда обрадоваться и прикоснуться к нему, как его опередила стража. Видите ли, нельзя трогать и проносить в замок вещь извне. Мало ли какие заразы подхватят придворные от предмета, который держал в руках простолюдин.  Нелепость и невежество. Будто своих зараз в стенах замка было мало. Очередное «нельзя», «не дозволено» из тысячных запретов и правил, не имеющих иногда никакого смысла и установленных только для демонстрации превосходства. И забавляло, что после всего высокомерным считался он. Принц Чимин. — Ты чего задумался? — голос Джина рассеивает нахлынувшие воспоминания.   — А? Да так. О прошлом, — Чимин, сидящий перед зеркалом, поднимает глаза и смотрит на своё отражение. Позади него стоит омега, заплетающий ему в косы красные ленты — под цвет его сегодняшнего наряда.  Маркус… Настоящий Маркус, тоже всегда придумывал новые хитрости с его волосами. И каждое утро сам брался за них. Чимин не понимал, какой толк был в этом, если он не пересекался ни с кем, кроме слуг и учителей, но всё равно позволял Маркусу проявлять себя и творить.  Возвращаясь мыслями к личному слуге, Чимин понимает, что скучает. Они и не были друзьями, не вели разговоры по душам, никогда не переходили черту отношений господин-слуга. Хотя принц, признаться, в маленьком возрасте пытался немного продвинуть эти границы. Маркус же был непреклонен и никогда не нарушал запреты. Но личный слуга его высочества отличался от других тем, что в его взгляде не было хищного любопытства и немых вопросов «кто Вы и почему к Вам так относятся?».  — Не переживай, скоро вернёшься домой, — подбодряет штурман, снова выводя из дум.  «Домой»? Замок короля — дом Чимина? Если дом — это место, где живёшь, а иногда и существуешь, то, наверное, да. Он скоро будет дома. Если же дом — место, двери которого распахиваются, когда тебе нужны поддержка и тепло, то…  — Ты очень красивый, — вслух Чимин говорит другое.  — А мне кажется, что всё слишком как-то, — омега пытается затянуть на талии серебряный ремешок на тёмно-синем одеянии. — Да что же это такое! — злится, когда не удаётся. — Я сейчас помогу, — тянет руку приставленный к нему омега.  — Оставьте, — отмахивается он. — Думаю, вы уже можете идти. И так весь день с нами провозились.  — Но я же не уложил Ваши волосы…  — С моими короткими и жёсткими и так ничего не сделаешь, — немного расстроенно. — Ты же закончил, Маркус? — Да, — омега встаёт со стула.  — Как я мог поправиться? — Джин подходит к зеркалу, когда двое, возившихся над их образами, покидают домик. — Джин, ты прекрасно выглядишь.  — Не сомневался, что так скажешь. Но мне, наверное, виднее.  — Давай я всё же уложу твои волосы? — предлагает Чимин, не обращая внимание на грубость.  — Делай, что хочешь, — устало говорит штурман и падает обратно на стул. Чимин берёт в руки гребешок и подходит к коробке с украшениями.  — Не то, — отодвигает грубые цепочки. — Не то, — касается лент. — А вот они, думаю, подойдут, — достаёт оттуда бусины, очень похожие на белый жемчуг, и подходит к Джину.  Омега успокаивающими движениями одной рукой приглаживает волосы штурмана, а второй нежно проводит гребешком.   — Несмотря на морской воздух, они у тебя довольно мягкие, — Чимин наносит немного масла, чувствуя, как тело Джина расслабляется.  Штурман прикрывает глаза, отдаваясь во власть рук. Точно волшебных.  — С тобой всё в порядке? — Чимин надевает на каждую прядь по одной бусине. — Если не моё дело, можешь не отвечать. Джин бы, наверное, держал всё в себе, как и привык, но голос Чимина слишком магический, успокаивающий.  — Я не знаю, что со мной происходит в последнее время, — признаётся омега. — Стал раздражаться по пустякам и придираться к мелочам. Сначала думал, что дело в тебе, — не скрывает. А Чимин не перебивает, спокойно слушает, уже начиная вплетать в волосы серебряные нити. — Ведь ты новый человек на корабле. Думал, что с твоим появлением и начали происходить изменения. Но потом понял, что нет. Ты хорошо вписался в нашу команду. Поэтому да, я не в порядке. Но причину понять не могу, — глядит на своё отражение, отмечая, что у принца очень даже хорошо получается. — Может, я слишком стал думать о том, куда вообще заносит судьба? — словно самому себе. — Знаешь, Чимин. Я соврал, — внезапно говорит, а лазурные глаза на этих словах смотрят на него через зеркало. — Дело в тебе. Да, всё же в тебе.  — Не переживай обо мне и о моих чувствах. Выговорись.  — Раньше я знал о себе одно: человек, который с детства был брошен родителями на произвол судьбы, но его спас незнакомый альфа и привёл на свой корабль. После этот человек хотел доказать всем, что полезен, несмотря на свою природу, что он не будет ничем уступать альфам. Именно по этой причине я не смог отказать тогда в твоей просьбе, потому что понимал твоё желание помочь нам, быть нужным, — Джин замолкает и, сделав глубокий вдох и выдох, продолжает: — Своим стремлением отблагодарить капитана, стать важным лицом на борту, я слился с альфами. Во всём начал походить на них. В привычках, в мышлении, во внешности… — и с сожалением: — Я забыл, что я омега. Омега, Чимин. А ты, свалившись на нашу палубу, напомнил мне об этом. Мне не стыдно сказать, что я начал сравниваться с тобой. С идеальным во всём омегой, начиная от длинных гладких волос и безупречной кожи, заканчивая гордым, но вместе с тем мягким характером. Чимин, — тоже поднимает глаза и вглядывается в задумчивые глаза через зеркало. — Тебя любят все, тобой все восхищаются.  — Ошибаешься, — неожиданно говорит Чимин, вновь берёт в руки гребешок и разглаживает выбившиеся пряди. — Мной восхищаются. Да. И это восхищение настолько же мимолётное, как красивая роса, исчезающая с первыми лучами солнца. А вот насчёт любви поспорил бы. Меня любили только мои родители и дед. По крайней мере, я в это хотя бы хочу верить. Но и они оставили меня. В этом мире могут восхищаться моей красотой, но не мной. Им может нравится моя внешность, но любить? Нет, — слишком ровным голосом.  — Чимин…  — Джин, что есть идеальность? Для тебя безупречная внешность, благородное поведение? А для меня, например, идеальность — это про жёсткий характер и способность брать на себя ответственность за свою жизнь. Я считаю идеальным тебя. Омегу с прекрасной внешностью, который в мире предрассудков стал штурманом на пиратском корабле. Тем, от кого зависит путь всех альф на нём.  — Чимин, ты правда… — И я не стыжусь, сравниваясь с тобой. На твою откровенность и я буду откровенным, — подводит глаза Джина сурьмой. — Я всю жизнь считал себя бесполезным. Пустышкой. Призраком, ходящим по коридорам отдельного крыла замка. А ты не только красив. Ты умён. Талантлив. Смел. Я восхищаюсь тобой.  — Тебе не давали проявляться, — омега от непривычки наносить косметику несколько раз моргает. — В этом нет твоей вины. Оказавшись с нами, ты доказал обратное. — И ты не виноват, что ради дела и команды иногда пренебрегаешь собой, — Чимин щипает щёки.   — Айщ! За что?  — Так добавим немного румянца, — закончив, принц отходит и любуется омегой, застывшим перед своим отражением.  — Это я?.. — встаёт штурман.  — Ты, конечно, — улыбается Чимин, наблюдая за заметно улучшившимся настроением омеги. — Джин, разве важно, кто идеальный? Если тебе нравится твой жизненный уклад, нравится то, что ты делаешь, чем занимаешься, может, это важнее? Важнее не быть лучше другого, идеальным, а просто быть счастливым?  Джин повторяет в голове последние произнесённые принцем слова, думая, что, возможно, он прав. Да, определённо прав.   — Кто бы мог подумать, что сам принц Агрелии будет расчёсывать мне волосы? — смеётся Джин, а Чимин подхватывает. 

🌊🌊🌊

— Чего это они смеются? — спрашивает Намджун у Юнги, проходя мимо домика.  — Давно не слышал такого смеха Джина, — подтверждает Мин. И оба заглядывают к ним через щель двери.  — Какие красивые! — не сдерживает эмоции Намджун.  — Да, наш штурман красивый, — говорит Мин, а взгляд скользит в сторону второго улыбающегося омеги.  Омеги в шёлковом одеянии алого цвета, расшитом золотисто-жёлтыми нитями и с красными лентами, вплетёнными в белоснежных волосах. Образ Чимина полностью подтверждает мысли альфы об удивительном совмещении в юном омеге льда и пламени. Холодную красоту словно окутывает само пламя. Но оно не обжигает его, лишь нежно касается, признавая в нём своего хозяина.  — Разве Его Высочество тоже не прекрасен? — Ничего особенного, — сухо.  — Ага. Именно поэтому ответил с пятого раза? — Намджун переводит на него хитрый взгляд, начиная понимать намёки Джина.  — Что?..  — Ты вот правда собрался на праздник с тем омегой из деревни?   — Какие-то проблемы, Джун? — Юнги быстро отворачивается, чуть не столкнувшись глазами с Чимином. — Да нет, капитан, — хмыкает канонир. — Никаких.

🌊🌊🌊 

Kite — Infinite Stream  — Идём? — спрашивает Чимин, подойдя к выходу. — Всё же лучше без ремня, — Джин снимает его с наряда. — Я с ним дышать не могу, — делает несколько глотков воздуха и громко выдыхает. — И без него очень красиво, — уверяет Чимин. — Согласен, — кивает несколько раз Джин своему отражению, в котором всё же что-то смущает. Чимин добавил румянец на лицо, но оно будто за пару минут стало бледнее. — Чимин… — А?  — Нет, ничего, — мотает головой Джин, делает шаг и вдруг хватается за низ живота: — Ай! — сгибается пополам.  — Джин! — подрывается к нему Чимин. — Что с тобой?! — обнимает подрагивающиеся плечи омеги.  — Не понимаю! — стонет Джин. — Почему так больно?!  — Я сейчас! Подожди! Позову Хосока!  — Дышать тяжело! — Джин болезненно морщится.  — Сейчас! — Чимин бросается к окнам и одну за другой распахивает все ставни. К его счастью, прямо в этот момент под ними пробегает знакомое лицо.  — Феликс!  — Да? — тот не сразу понимает, откуда слышит голос. — Маркус? – поднимает глаза.  — Ты знаешь, где Хосок?   — Да, со всеми в таверне!  — Можешь его поз…  — Не надо, — просит Джин через стон. — Не надо никого звать… Чимин поворачивается к нему: — Тебе сейчас нужна помощь…  — Прошло, Чимин, — глотает слюну омега и, держась за живот, медленно опускается на стул.  — Маркус, что случилось? Позвать его? — Феликс вытягивает шею, пытается разглядеть что-то и понять, что происходит за стенами домика.  Чимин, не веря своим глазам, глядит на Джина, а тот — на него с покорной мольбой:  — Прошу…  — Маркус? — напоминает о себе Феликс. — Нет, не надо, — собственные слова ложатся камнем на грудь. Что если Чимин допускает ошибку? — Извини, что отвлёк. — Точно всё хорошо? — с сомнением спрашивает альфа, Чимин для убедительности кивает. — Да, хотел поговорить с ним. Но не будем отвлекать.  — Как скажешь, — пожимает тот плечами.   Как только Феликс уходит, Чимин хватает со стола кувшин и подходит к Джину: — Сейчас станет легче, — наливает себе на ладонь холодной воды и принимается брызгать в лицо.  — Чимин… — дыхание Джина постепенно становится ровным. — Не говори никому… О том, что случилось… — Джин, мы же даже не знаем, из-за чего это случи… — Чимин, массируя ему шею, заглядывает в карие глаза. В них замечает осозанность. — Или… «Меня что-то уже мутит от запахов». «Ты в последнее время тоже выглядишь не очень, загляни потом».  «Стал раздражаться по пустякам и придираться к мелочам».  — Я проверю кое-что… — после минутного молчания Джин задумчиво опускает веки. — У деревенского лекаря… Завтра утром, до отплытия.  — Но Хосок же…  — Чимин, — произносит Джин, с шумом втянув воздух. На долю секунды его взгляд становится острым, будто принц снова невольно перешёл черту, как тогда с Кристо… Чимин широко распахивает глаза от всплывшей в голове догадки. И в эту секунду от мыслей отвлекают стуки в дверь. — Вы готовы? — слышится голос человека, о котором вспомнили секунду назад. — Джин? Маркус? Готовы? — спрашивает старпом коробля «Чёрных воронов».  — Я проверю и после обращусь к Хосоку, — говорит строго Джин, намеренно не давая принцу их озвучить.  — Я не сделаю ничего против твоей воли, — заверяет Чимин. — Но прошу, обещай, что позаботишься о себе… — Что-то случилось? — снова стучит Кристофер.  — Обещаю… — уже ровным голосом произносит Джин.  — Не расскажешь Кристоферу?.. — Я же сказал, что никто не должен знать о том, что случилось. Он пока — тем более. Чимин кладёт ладонь на поледеневшую руку Джина и понимающе кивает.   — Да что там происходит у вас?! — кричит старпом. — Я сейчас выломаю эту дверь!  — Мы сейчас! Пять минут! Надо кое-что подправить! — кричит Чимин и обращается к Джину: — Может, не пойдём на гуляния? — Нет, так только больше ненужных вопросов вызовем. Да и я уже хорошо себя чувствую, — омега выдаёт скупую улыбку.  — Тогда сейчас освежим румянец и можно идти, — Чимин тоже улыбается ему.   — Спасибо тебе, Чимин, — Джин смотрит на него таким взглядом, словно видит принца впервые. — За всё спасибо. 

🌊🌊🌊

The Boulder in the Shade — Dim На небе загораются первые звёзды, а деревушка — обещанными огоньками. Вместе с доносящимися отовсюду звуками флейты и бубнов она наполняется громкими голосами и звонким смехом взрослых и детей, которым в праздничное гуляние разрешили не спать всю ночь. Чимин и Джин в нарядах супруга торговца перемещаются по узким улочкам, битком набитым людьми. Позади них гордой походкой шагает Кристофер, показывая всем видом, что двое прекрасных парней перед ним под его защитой. Омеги же слышат изумлённые вдохи и ловят зачарованные взгляды, обращённые на их.  Принц впервые не чувствует себя белой вороной. Он сам с восхищённым интересом оглядывается вокруг.  — Ты точно в порядке? — тихо спрашивает Чимин.  — Точно, — отвечает Джин. — Видишь, румянец на месте, — показывает на вновь посвежевшее лицо.  — Как приятно пахнет, — Чимин потягивает воздух с запахом карамели.  — Это оттуда, — показывает Джин на телегу, позади которой стоит пожилой омега и раздаёт всем желающим разноцветные леденцы. Деревенские толпятся у неё, ожидая своей очереди. Те, кто получает в руки долгожданное лакомство, рассматривают его, а после касаются кончиком языка, будто боясь, что леденец растает во рту слишком быстро. На первый взгляд, это совершенно немудрёное угощение. Но не для тех, кто просто-напросто не может позволить себе в обычные дни так использовать ценный сахар.  Люди слишком счастливы и веселы. Увидь их впервые, никто и не догадается о тяжелых судьбах и о том, что каждый из них находится за чертой бедности и живёт одним днём.  Они умеют радоваться мелочам. Чимину в какой-то момент становится стыдно за некоторые свои мысли. За мысли, на которые у него, в отличие от этих людей, есть время.  — Смотри, как там танцуют! — воодушевлённо показывает он на кружащихся в танце людей.  — Может, присоединишься? — предлагает Джин. — Нет-нет, — качает головой принц. — Я и так привлек слишком много внимания. — Наш капитан разрешил тебе, — равняясь с ними, говорит Кристофер.  — Разрешил участвовать в гулянии… — Чимин выдыхает чуть слышно. — Но насчёт танцев и всего остального…  — Так, танцы и пляски — основная часть праздничного гуляния, — Джин задерживает взгляд на леденце в руках пробежавшего мимо ребёнка и облизывает губы.  — Не хочу его ещё больше злить. — Он не зол на тебя, — подбадривает штурман и, обернувшись, не видит рядом Кристофера. — А он куда делся? — осматривается по сторонам.  «Почему тогда не пришёл с нами, хоть и говорил, что будет?» — думает Чимин. Принц соврёт, если скажет, что не ищет капитана Мина глазами. Пусть даже, если тот намеренно избегает его.  — Я знал, что он не придёт и уединится где-нибудь, — говорит Джин, будто читая его мысли.  — Вы о капитане? — прибегает к ним запыхавшийся Кристофер и протягивает омегам леденцы в форме ворон.  — Спасибо, — благодарит Чимин, принимая угощение.  — Ты чего это? — Джин непонимающе хлопает ресницами, а альфа кладёт руку на его талию и, притянув к себе, шепчет на ухо. — Я заметил, как самый красивый здесь омега облизывался при виде сладости.  — Прекращай, — Джин произносит одно, а порозовевшее лицо светится довольством. — А себе чего не взял? — спрашивает от смущения и немного отодвигается.  — А мне зачем? У меня есть другая сладость, — хитро подмигнув ему, заявляет альфа.  Чимин, услышав, улыбается и отходит в сторону. Он здесь точно третий лишний. А, может, четвёртый, если догадки окажутся верными. И будь он в другой ситуации, тут же бы оставил их вместе. Но отпустят ли пленника одного?  А с другой стороны, важно ли это? Джину сейчас, как никогда ранее, нужно побыть вместе с Кристофером. Может, даже решиться поговорить с ним. Чимин, выросший с пониманием, что ему никогда не познать радость от любви и близости, не станет помехой для других влюблённых. Пусть даже, если после накажут за нарушение. И если кое-кто не хотел, чтобы он оставался без сопровождения, то мог бы и сдержать слово. А если Чимин оказался не достоин того, чтобы с ним провели время, то и думать о запретах не станет.  — Там кажется Хосок! — восклицает омега. — Я подойду к нему?  — Где?  — Вроде вот он, — Чимин показывает на альфу, позади сильно похожего на лекаря.  Кристофер, явно очарованный Джином, не желая отвлекаться, бросает беглый взгляд  на человека, на которого указал Чимин, и кивает.  — Не отходи от него, — грозится пальцем. — Чимин, не хочешь с нами? — задает вопрос Джин. — Мы с тобой всё равно ночуем в одном домике, — улыбается омега. — Там побеседуем сполна. Успеешь устать от меня.  — Ну ладно, — тянет Джин с сомнением, но соглашается. — Где-нибудь тут пересечёмся снова.  Чимин провожает ласковым взглядом членов команды. Вокруг него резвятся дети со своими родителями, рядом альфа угощает своего омегу шербетом, а чуть дальше — пожилой омега помогает своему супругу сделать пару танцевальных движений.  А принц Агрелии так и стоит с робкой улыбкой на лице.  Снова один. Впрочем, как и всегда. 

🌊🌊🌊 

LIBERTY — LAAKE — Почему ты себя так ведёшь? — останавливается Джин в безлюдной улочке, и, собравшись с мыслями, поворачивается к Кристоферу.  — Как именно? — альфа хмурит брови. — Что опять случилось?  — Всё это, — омега показывает на леденец, цветы и игрушку в руках, которыми задарил Кристофер в прогулке. — Зачем всё это? К чему?  — Джин, я не понимаю, — альфа упирает руки в бока. — Я снова сделал что-то не так? Всё же было хорошо! Мы веселились весь день. Что на тебя снова нашло?  — Зачем? Зачем всё это? — Джин снова трясёт содержимое в руках. — Любое наше действие должно иметь смысл. Зачем? Говоришь приятные слова, делаешь подарки? Я и так дал бы тебе сегодня! — выпаливает он. — Никогда не просил плату за своё тело!  — Что?! — подрывается к нему альфа и хватает за плечи. Вещи в руках омеги падают под ноги. — Что, блядь, с тобой происходит?! — повышает тон Кристофер.  — Кто мы, ответь?! Кто мы друг другу? — кричит Джин, а в глазах выступают предательские слёзы.   — А разве непонятно?! — в глазах же Кристофера непонимание, раздражение и дикое желание стиснуть в объятиях трясущееся тело. — Непонятно, что мне нужно не только твоё тело? Непонятно, что я хотел сделать приятное своему омеге? — бросает короткий взгляд на землю. — Поухаживать за ним?! Непонятно, что мы вместе?!  — Откуда я должен был догадаться? — слёзы уже ручьём текут. — Откуда, Крис?! Мы не обсуждали ничего! Мы только спали вместе! Понимаешь? Я не понимаю, кто я для тебя?! Я больше так не могу! — Ты спрашиваешь, кто ты для меня?! Я уже сказал! Мой омега! Слышишь?! — резким движением прижимает Джина к груди. — Да я сегодня хотел закричать на всю деревню, что самый красивый сегодня омега — мой! Понимаешь?  — Я больше так не могу, — голова Джина падает ему на плечо, тело его содрогается.  — Что ты не можешь, Джин? Мне казалось, что у нас всё так очевидно, что и слов не нужно. А ты… Ты всё это время считал, что мне от тебя нужно только твоё… — не продолжает, вместе этого сильнее обнимает.  — Но нам никогда не стать обычной парой… Никогда не ходить открыто за руки, касаться друг друга при людях. Капитан, он никогда не примет этого. Посчитает предательством.  — Если для тебя важно, то я скажу ему, — шепчет Кристофер в висок омеги. — Обещаю. Я поговорю. Найду нужные слова. Ты только больше не сомневайся во мне. И в моих чувствах к тебе. — Чув-вствах? — отодвигается Джин и, вытерев рукавом нос, глядит стеклянными глазами на Кристофера.  — Чувствах, Джин, — уверенно говорит альфа. — Я люблю тебя. Люблю тебя, мой штурман.  — Не обманываешь?..  Кристофер касается бусин на волосах омеги. Словно впервые осознавая кое-что важное, задумчиво произносит: — Прости, что не замечал твоего хрупкого сердца... 

🌊🌊🌊

Shop & Copper — Cullen Vance Одиночество Чимин не пугает. Они с ним выросли вместе, сначала ненавидели друг друга, после от безвыходности — притёрлись и вот уже более пятнадцати лет ходят рука об руку. Поэтому, оставшись один, долго не переживая и не жалея себя, он решает сполна насладиться своей временной свободой.  Омега расхаживает по деревне, с неподдельным восторгом рассматривая людей, праздничное убранство домов и улиц.  Не отказывается от угощений, которые даются за даром, встаёт наравне со всеми в длинные очереди, успевая перекинуться с жителями парой слов. — Попробуйте! Самые вкусные фрукты в карамели! — зовёт торговец у лавки.  Чимин с воодушевлением подходит, но, увидев цену, делает несколько шагов назад. В кармане у самого принца Агрелии ни копейки.  — Ничего страшного, — говорит самому себе, с улыбкой наблюдая за тем, как один за другим перед ним покупают лакомство. Он принц, который не может сам себе купить яблоко в карамели. — Когда вернусь домой, попрошу дядю отпустить меня на рын… — не продолжает. Совсем забыл, что был обещан правителю Южных земель. Как только вступит за земли Агрелии, король, скорее всего, прикажет снова сесть на корабль и отправиться исполнять своё предназначение. Чимин пока и с этим не справляется.  — Господин! Господин! — кто-то дёргает его за длинный рукав.  — Что? — омега, погрузившись в мысли, не сразу понимает, что происходит. А, опустив глаза, замечает альфочку.   — Это вам! — протягивает ему то самое желанное яблоко в карамели.  — Мне? — удивляется Чимин. — Ага! Держите!  — С-спасибо… — беря в руки, начинает он, но альфа уже несётся в другую сторону и вряд ли слышит слова благодарности.  — Какой славный, — Чимин провожает взглядом из ниоткуда появившегося и так же быстро убежавшего парнишку. И, вспоминая о яблоке в руках, откусывает его. В сию секунду фрукт сладостью оседает на языке. Глаза прикрываются в блаженстве.  Он продолжает гуляние в уже заметно приподнятом настроении. Не забывает выполнять и роль свою. К нему несколько раз подходят и спрашивают, откуда взял необычайно красивый наряд. Омега с гордостью сообщает, что всё дело золотых рук супруга торговца тканями. Время от времени Чимин затылком ощущает чужой прожигающий взгляд на себе. Но, несколько раз обернувшись, не замечает никого знакомого. — Показалось…  Belle andalause — Musical Don Juan. Acte 1 Ближе к берегу слышится музыка, посвистывания и хлопки. Ноги Чимина сами замирают. Омега вытягивает шею, пытаясь разглядеть, что происходит впереди. — Вы чего тут стоите, там уже вовсю танцы начались! — кричат ему и сливаются с толпой.  Чимин с предвкушением следует за ним. — Маркус! — вдруг окликают его.  Омега ищет глазами зовущих его и выдыхает с явным с облегчением.   Джин и Кристофер радостно машут ему, подзывая к себе. Но не успевает Чимин подойти к ним, как вдруг оба одновременно опускают головы. Принц, проследив за их взглядом, медленно оборачивается и сталкивается с глазами тёмными, как два омута.  — Капитан… — слова застревают в горле. Мин Юнги стоит перед ним в чёрной рубахе, небрежно распахнутой на загорелой груди, и с чёрно-красной банданой на голове.  Чимин глотает слюну, внезапно осознав страшное. Прошло всего несколько часов с их расставания. А Принц Агрелии успел соскучиться. Соскучиться по альфе. По тому, кто видит в нём лишь лишний груз, от которого желает поскорее избавиться. — Нравится празднество? — спрашивает Юнги с нечитаемым взглядом. — Как я устал! — к Мину подходит омега, которого Чимин видел днём.  «Красивый», — думает Чимин, чувствуя, как жжёт глаза. Всё дело в дыме от костра.  — Давай присядем там, — повиснув на шее альфы, тот показывает на место, где уже разместились другие в ожидании нового выступления.   — Пошли, — говорит ему капитан, не отрывая глаз от принца. А после приподнимает в ответ омегу и уходит с ним.  — Нравится… — произносит Чимин, слыша треск в собственной груди.  Но разве такое возможно? Его же сердце закалённое? 

🌊🌊🌊

Капитан Мин, разместившись с другим омегой на противоположной стороне, ни разу не глядит на Чимина. А если случайно пересекается с ним взглядом, смотрит сквозь него. Тот, кто ещё утром протягивал принцу руку, успокаивал, обещал защитить, умело делает вид, что его не существует.  А Чимин изо всех сил старается сосредоточиться на омегах в сверкающих нарядах, танцующих на песке. Но, как только взгляд невзначай цепляется за главу разбойников и его спутника, сердце напоминает о себе ноющими толчками. Что с ним вообще происходит? Откуда взялась ранее никогда и ни к кому не испытываемые злость и раздражение? Чимин в эти моменты, касаясь своей груди, призывает к гордости, которая начала предательски молчать в присутствии пирата.  — Красиво, правда? — спрашивает Джин, показывая на танцоров в центре.  — Очень, — отвечает Чимин, прилагая некоторые усилия, чтобы не смотреть на омегу напротив, что-то шепчущего Мину.  Но, когда начинается завораживающий танец четырёх стихий, Чимину удаётся полностью отвлечься от них. Танец перед разгорающимся костром под звуки флейты и шум моря поглощает, гипнотизирует его. Танцоры то ускоряются, поднимая ввысь песок под ногами и заполняя собой всё пространство, то замедляются, позволяя любоваться гибкостью своих полуобнажённых тел. Несмотря на откровенные наряды, распущенности нет. Только чистая красота.  Танцоры приглашают несколько людей из народа, предлагая им присоединиться к ним, попробовать пару движений.  К Чимину тоже подходят, но, несмотря на то, что ноги омеги невольно уже двигаются в такт музыке, он отказывается.  — Маркус, соглашайтесь, — совсем рядом слышится детский голос.  — Кэтрин? — Чимин узнают ту самую девочку, которая просилась в невесты Мину. — Попробуйте тоже потанцевать! — хлопает длиннющими ресничками. — Вам понравится!  — Нет-нет, родная. Я не умею. — Я бы на твоё месте не отказывал ей, — дёргает бровями Кристофер, а Джин, соглашаясь, кивает. — Но почему именно я? — Чимин не знает то ли смеяться от серьёзного вида девочки, то ли удивляться просьбе.  — Я поняла, что не смогу вырасти быстро и выйти за муж за капитана. А ещё у меня появился жених, — показывает на мальчика-альфу, который с улыбкой смотрит на неё. — А вы уже взрослый. И красивый. Вы ему уже подходите лучше всех! — Я? — Чимин посмеивается и с долей какого-то непонятного сожаления, но вместе с тем с принятием говорит: — Но он уже выбрал другого омегу. — Он не смотрит на него! Только на вас! Я следила… — опускает голову. — Даже угощение вам покупал! — Мне? — спрашивает Чимин, насупив брови.  — Ага! Вы хотели яблоко в карамели! Он увидел и отправил его вам! — Как?.. — не укладывается в голове сказанное. Ребёнок точно ошибся.  — Я видела! — Следила?  — Первая любовь она такая… Так быстро не проходит…— теребит косичку. Чимин не сдерживает смешок от услышанного.  — Потанцуйте, пожалуйста, — не думая обижаться, девочка смотрит на принца. — Пусть глаза капитана будут только на вас!  Чимин уже и отпустил мысль, что этим вечером определённый альфа взглянет на него хотя бы раз. Пусть маленькая девочка и сказала об обратном. Детям свойственно приукрашивать и выдавать желаемое за реальность. Возможно, ей понравилась внешность омеги и она, «найдя себе другого жениха», решила, что капитану Мину подойдёт он. И история с угощением, если и правда, то она всего лишь про проявление жалости к пленнику. Ничего более. Чимин не будет наполнять душу надеждой. Она мощная и одновременно губящая сила, когда разум понимает всё и готов принять очевидное, а сердце всё ещё верит в несбыточное. Чимин знает ту боль, которую может причинить эта сила, и испытывать на себе больше не желает. Лучше сохранять разум холодным и остаться бесчувственной статуей, как однажды выразился капитан Мин, чем с треснутым, а в самом худшем случае — с разбитым сердцем.   — Вы потанцуете? — большие карие глаза девочки смотрят на него снизу-вверх. Чимин тоже успел попасть под их очарование. Этим глазам просто-напросто невозможно отказать.  — Помни, танцы и пляски — основная часть гуляний, — напоминает Джин.  И когда ещё в жизни принца Агрелии будет возможность станцевать не по установленным правилам, в кругу свободных весёлых людей, которые не будут бояться коснуться к нему даже одним пальцем?  — Хорошо, — омега, улыбаясь, проводит ладонью по её волосам. — Я не умею, но попробую, — говорит и встаёт. — Ура! — вскочив, восклицает Кэтрин. — Он согласился танцевать! — так, чтобы слышали все.  — Что?! — Юнги на той стороне резко подаётся вперед. — Что такое? — омега рядом с ним кладёт руку на грудь, а тот отталкивает.  — Седовласка, что ты собираешься сделать?! — пират сжимает кулаки, глаза его горят чёрным огнём.  — Красавчик, прости, но я поищу сегодня другого, — встаёт его спутник. — Мы и так сегодня весь ходили за твоим седовлаской. Ног не чувствую.  — Держи, — не глядя на омегу, Юнги протягивает позвякивающий мешочек.  — Это много. Мы же только гуляли... — пару минут омег изумлённо смотрит на мешок, но, поняв, что Мин его и не слышит, забирает и уходит.  — Знал, что мы отправили сильнейшую, — торжествует Кристофер, обернувшись к Джину. — Кэтрин нет равных в убеждении.  — Со мной даже не думай проворачивать такое, — грозится ему омега, провожая довольным взглядом спину Чимина.  — Он точно нас не убьёт? — Кристофер показывает на Юнги, плюющегося огнем.   — Танцы и пляски — часть гуляний, — повторяет свои слова Джин. — Сам же разрешил. Пусть любуется. 

🌊🌊🌊

Intro — Camille Lellouche (на повторе до следующей) Чимин снимает обувь и лёгкой походкой приближается к танцорам. Его ведут в самый центр и показывают несколько движений.  — Танцуй, как чувствуешь. Как подсказывает твоё сердце.  Принц, переборов лёгкую дрожь, кивает в знак готовности. Музыканты касаются своих инструментов, и по округе разливается музыка страсти и пламени. Чимин прикрывает глаза, позволяя ей проникнуть внутрь, вести его. Ступня с переливающимся звоном браслета на ней скользит по песку, очерчивает полукруг. Вторая повторяет тоже самое.  Ритм становится осязаемым. Его омега изящными пальцами ловит, щёлкает.  Все вокруг замирают.  Из уважения к своему главе деревенские весь вечер старались не засматриваться на красоту незнакомца, изображали безразличие. Но, когда тот вышел танцевать в прекрасном красном одеянии, их взгляды приросли к омеге.  Повсюду в этот день горят огни. Луна светит ярче обычного. Но Чимин словно собрал их в себя, стал единственным источником света в темноте. Движения его плавные, грациозные, выдающие в нём человека, пришедшего не из мира простого люда.  Омега не видит костёр, не замечает его. Ускоряясь, кружится, не боится потерять контроль над телом, упасть в огонь.  Языки пламени подчиняются ему, вслед за ним подстраиваются. То сильнее разгораются, шипят, то затихают.  Резко остановившись, Чимин поднимает голубые глаза и, продолжая похлопывать ладонями, ловит на себе жгучий взгляд чёрных глаз.   Перед ним огонь. Но не огонь костра. А тот, что отражается в глазах морского разбойника. То ли от желания убить того, кто не подчинился, то ли… Нет, быть того не может.  — Никто не желает присоединиться к нашему прелестному смельчаку? — спрашивает один из танцоров.   — Я не прочь, — встаёт альфа средних лет и поправляет усы. Чимин, распахнув широко глаза, растерянно отходит назад. И вдруг сталкивается с препятствием. Чужая ладонь ложится ему на поясницу, одним рывком притягивает к себе.  — Эт-то… — Кристофер смотрит с открытым ртом. — Не говори, что мы видим одно и тоже? — Джин пару раз смыкает и размыкает веки.  — Кажется, вы опоздали, — пожимает плечами танцор, глядя на альфу с усами. — У нас уже есть доброволец, — переводит взгляд на двух застывших фигур.  — Ты намеренно? — Юнги, сжимая талию омеги, ведёт.  — Намеренно что, капитан? — Чимин позволяет управлять своим телом.  — Выводишь меня из себя? — чёрные глаза опускаются на притягательные губы. До невозможности близкие. До безумия желанные. — Ничего подобного, капитан, — невинно улыбаясь, отвечает Чимин, взгляд не отводит.  — Непослушный омега, — Юнги откидывает белоснежные волосы назад, обнажает точёную, манящую шею.  — Я не нарушил Ваши запреты, — продолжает Чимин играться на натянутых струнах нервов альфы.  — Понравилась идея танцевать с тем стариком? — Мин перехватывает запястье Чимина, проводит по своему лицу, касаясь кончиком губ.   — С вами же я танцую? — в глазах омеги поблёскивают озорные огоньки.  — То есть я старый для тебя? — Мин рывком наклоняет, а Чимин пальцами за шею цепляется, сверху вниз смотрит.  — Скажем так, не молодой. — Накажу же, — грозится Юнги, вновь захватывая в объятия. Альфа кружит несколько раз Чимина и после, положив руку на спину, резко останавливает. — Я привык к Вашим наказаниям, — говорит омега, выравнивая дыхание. Музыка затихает, как и все присутствующие. Но безумие, что охватило танцующих, с наступлением тишины не отступает. Юнги смотрит в лазурные глаза и вместо моря впервые видит в них себя. Слишком они у омеги чистые, почти прозрачные. А у него в глазах пугающий мрак. Чимин, наверное, в них себя не увидит никогда.  Совершенно разные миры, внезапно столкнувшись, не могут оторваться друг от друга. Одним взглядом создают свою вселенную, новую. Прекрасную. Сказочную. В ней нет никаких преград, сомнений и прошлого, делающего невозможным будущее. Выбираться из неё никто не думает. Один шаг навстречу к другому и ничего более не будет прежним. Один шаг назад и всё вернётся на круги своя. Оба знают, но никто не делает его. Ни вперёд. Ни назад. Так и стоят между вселенными. В своей. Новой. Прекрасной. Сказочной.  То, что ощущают в это время, не похоже ни на что. Подобное никто из них не испытывал ранее. Нет и намёка на страсть и похоть, чем было наполнено сердце Мина прежде. Чем он прикрывался, объясняя невозможное влечение к омеге. Нет и нежности, благодарности за спасение, привычных для Чимина. Это чувство одно на двоих. Оно единое и понятное только им. Настолько глубокое, сильное, неземное, что простым языком не объяснить. Человечество не придумало слово, которое бы описало его.  — Капитан, извините… — голос извне проникает в сознание. Похож на Джина.  — Юнги, там уже фонари запускают, — слова Кристофера доносятся не чётко, но всё же будят.  — А?.. — Мин встряхивает головой, а Чимин делает шаг назад.  Вселенная, созданная пиратом и принцем, растворяется.   На берегу уже никого, кроме четверых. — Говорим, пора. Если хотим, чтобы принц тоже увидел, — члены Чёрных воронов стараются не выдать замешательства.   — Кхм, — кашляет в кулак. — Да, конечно. Вы сопроводите, я подойду.  — Капитан, я…  — Иди, Чимин. «Нет. Только не это…», — воет разум пирата в унисон трепыхающемуся сердцу. 

🌊🌊🌊

Astronaut and Butterfly — Infinite Stream  Лица присутствующих озаряется светом фонарей в руках и яркими улыбками. Люди прикрывают глаза и загадывают желания.  Окружающая темнота полностью отступает, когда в небо запускаются сотни горящих фонариков. Они взмывают ввысь, улетают всё дальше с мечтами, что прошептали им. — Давай, Маркус, — говорит омеге Джин.  Чимин дольше всех держит фонарь. Не спешит выпускать из рук. Юнги, стоя позади, молча наблюдает за ним.   — Я всегда думал, какое бы желание загадал? — размышляет вслух Чимин. — А потом понял, что не смог бы назвать ни одно...  — Потому что у тебя было всё?   — Нет, — улыбается Чимин сквозь лёгкую грусть. — Потому что ни одно моё желание не сбылось бы.  От услышанного в груди Юнги щемит. Он до последнего цеплялся за образ омеги, созданный в голове. Оправдывал свой выбор и свои шаги. Но с каждой минутой проведённой рядом с Чимином этот образ рушится.  Оказавшись под властью своего зверя внутри, он делает то, что запретил себе. Снова заговаривает с омегой.  — А ты попробуй сейчас, — капитан шагает вперёд и касается ладони Чимина. Помогает удержать фонарь. — Просто загадай то, чего хотелось больше всего. Не думая о том, исполнится оно или нет.  Чимин поднимает на него глаза и, найдя в чёрных омутах поддержку, снова возвращается к фонарю. Закрывает веки и, держа ещё минуту, отпускает. Фонарик медленно летит к небесам.   — Капитан, — оборачиваясь, произносит омега. — Вы спрашивали меня, почему я вас не остерегаюсь?  Юнги молчит.  — А к вам ведь даже дети тянутся. — На то они и дети. Ничего ещё не понимают, — Мин смотрит перед собой, не на омегу. — Ошибаетесь. Дети и животные понимают лучше всех. Они не размышляют, не додумывают, не преуменьшают и не преувеличивают. Они просто чувствуют и доверяются своим чувствам, — говорит Чимин и через секунду. — И я, капитан. И я чувствую и доверяю своим чувствам. 

🌊🌊🌊

«Капитан? У вас случайно не поднялась температура?» «Смотрю, он хорошо вписался в вашу команду». — Юнги… — Кристофер следит за хаотичными движениями Мина, когда остаются одни в комнате. — Может, ты всё же…  — Молчи, Крис, — рявкает лидер разбойников. — Он возненавидит меня. И для этого я покажу ему, каким чудовищем могу быть.