Да что с тобой?

— Сильнее! Сильнее! Не жалей меня! — Но я порву тебя! — Порви меня, давай, блять! Феликс открыто подначивал Чанбина и насаживался на его член сам. Сегодня он оседлал Чанбина отчаянно быстро, почти без подготовки. Феликс скакал на члене так, словно от этого зависела жизнь. Двигался остервенело. Стонал на грани крика. С каждым толчком Феликс действовал всё хаотичнее. Чанбин видел нездоровое помешательство в глазах Фкликса. Это нужно было прекратить. Всё это — ненормально. — Стой! ХВАТИТ! — Чанбин попытался схватить Феликса за руки и скрутить. Словно сквозь толщу воды грубый окрик Чанбина достиг Феликса вместе с осознанием того, что горячего члена в нём больше нет. Зато есть сильные руки, пытающиеся его подчинить. — Убери руки! Если не собираешься меня трахать — убирайся. Я попросил тебя об одном — выбить дурь из моей башки своим членом. А ты и с этим не справился. Феликс коснулся пульсирующего входа и скользнул пальцами внутрь, проверяя количество смазки. Удивлëнно посмотрел на пальцы в алых разводах. Ненормально. — Так я уже порвал тебя, чëрт возьми, Феликс! — Отъебись! Феликс снова запустил в себя пальцы, прогибаясь в пояснице, и промычал сквозь сжатые губы. Острота болезненных ощущений была именно такая, какая нужна для того, чтобы заглушать тайфун внутри. Феликс весь — сплетение ненормального. — Феликс! Ты, блять, вообще меня не слышишь? Пощëчина лишь заставила горячую кровь Феликса забурлить ещё активнее. Удар был сильным. Чанбин не пожалел красивого лица Ликси, и на его губе выступила кровь. Кожа на пухлых губках была очень тонкой. — Ого. А ты и так можешь, — кровавая ухмылка расплылась на его безумном лице. — Чем же мне нужно выбесить тебя, чтобы ты ещё и придушил меня? Ненормальный. Феликс бросился вперёд, порываясь забраться на Чанбина сверху и, очевидно, снова оседлать. Чанбин тут же отшвырнул его от себя так, что клацнули зубы. — Феликс, блять! Тебя нужно обработать! — Во мне всё ещё достаточно смазки. Короткие пальчики снова скользнули внутрь. Чанбин едва не взорвался. После второй оглушающей и парализующей Феликса пощëчины Чанбин буквально за две секунды успел достать тюбик мази. С рыком он развернул Феликса задом к верху и поставил на колени. Привычное и такое желанное положение. Феликс удовлетворённо подставился, едва ли не виляя тощими бëдрами. Когда первый смазанный палец осторожно скользнул внутрь, разнося целебную массу, Феликс похабно прогнулся, сжался, тут же попытался вытолкнуть палец и сжался ещё. Он ещё, блять, играется. — Расслабься! — строго бросил Чанбин. Фаланга ловко и быстро скользила по стеночкам, стимулируя саднящую поверхность. Было именно так, как он хотел. Феликс не мог это контролировать и снова сжался. Чанбин одëрнул Феликса звонким шлепком по ягодице. — Не сжимайся! Феликс застонал. Ему становилось действительно больно. Больше всего он хотел продолжать провоцировать Чанбина и растянуть это ощущение. — Не буду. Чанбин замер. Феликс пошёл на уступки и впервые не перечит? — Ударь ещё. Ну конечно. У Феликса свои мотивы. Чанбин пошёл у него на поводу, опасаясь новых нездоровых капризов. Это хотя бы не травмирует его сильнее. Не жалея сил, Чанбин снова опустил тяжëлую ладонь на задницу и убрал пальцы. — Нет! Нет! Не вынимай! Я не буду сжиматься, пожалуйста! — Феликс искренне взмолился. — Сейчас верну, тише. Наберу ещё мази. Большим пальцем Чанбин разнёс побольше крема на внешнем колечке и снова толкнулся внутрь. Феликс стиснул зубы, удерживая своих бесов внутри, и позволил Чанбину действовать по своему усмотрению. Это было сложно, но не невозможно. Чанбин осторожно провернул пальцы и медленно вошёл глубже. И, не в пример жëстче, ударил по ягодице пятернëй. Феликса подбросило от силы шлепка. Он стукнулся кровоточащими губами о предплечье, на которое опирался в своей позорной, шлюшьей позе, и не без удовольствия окунулся в эту тупую боль. — Ещё, — Феликс буквально выдавил просьбу на всхлипе. Кровавая слюна растекалась по рукам и попадала на простыни. — Можешь же быть послушным, когда хочешь, Ликси. Чанбин ввёл пальцы полностью и замер внутри, продолжая сыпать ударами по тощей заднице. — Завтра ты не сможешь сидеть, Феликс. — Да. Мхм. Потому что я кончу, если сяду. Хах! Хëн! По яйцам, пожалуйста, шлëпни меня по яйцам… Чанбин не раздумывал и секунды. Ладонь без жалости опустилась прямо на мошонку, прошивая тело Феликса дрожью. — Ещё! - позорный скулёж после первого удара словно вырвался из него сам собой. После второго удара Феликс застонал. После третьего сжался. На четвëртом Феликс кончил. Хныкая, болезненно сжимаясь и, наконец, получая освобождение. Наконец добиваясь своей цели, Феликс становился самым ласковым, самым преданным, самым послушным котëнком. Сладкое, полусонное мурчание прямо на ушко. Котëнок, свернувшийся на коленях своего человека. "Бинни... Бинни... Бинни..." Словно не он только что слетал с катушек. Не он просил порвать его. Не он прямо сейчас размазывал по своему телу кровь вперемешку с собственной кровью. Блаженная улыбка на разбитых губах не смогла бы обмануть Чанбина. С ней милый Ликси думает только о чём-то ещё более ужасном. О чем он попросит в следующий раз? "Хочу задыхаться от твоего члена глубоко в глотке, Бин".