По дороге к надежде

— Вы... серьёзно? — Эрухабен до того долго и активно пощипывал переносицу, что даже его бледная кожа покраснела.       Ким Роксу и Кейл обменялись неоднозначными взглядами, но извиняться не спешили. На столе лежало чёрное драконье яйцо, и Олиенн разве что чечётку вокруг него не отплясывал: новость о потенциальном пополнении его взбудоражила. — Вам не кажется, молодые люди, что в этом доме становится тесно?       Эрухабен не раз и не два удивлялся тому, что его дети, настолько свободолюбивые и независимые, так и не обустроили собственного пристанища. Он их ни в коем случае не гнал, но искренне поражался желанию вечно оставаться в этом логове; желание близнецов складировать здесь самые разные вещи вообще вводило древнего дракона в ступор.       Кейл только весело вскинул брови, а Ким Роксу подумал, что Эрухабен ещё даже не знает о том интересном игорном доме, имущество которого ещё предстоит перенести сюда... — Ладно, подростковый период — самый трудный, — ворчал себе под нос Эрухабен, — скоро мы его переживём, и всё станет спокойнее. — Сомневаюсь, что мы уже подростки, — прошептал Кейл Ким Роксу, стоило Эрухабену в смешанных чувствах скрыться в одном из коридоров.       Ким Роксу лишь неопределённо пожал плечами. Десять лет, действительно, и близко не начало подросткового периода. — Лучше не будем его огорчать. — Твоя правда.       Эрухабен, по сути, дал им карт-бланш своим «делайте, что хотите». Теперь ему приходилось пожинать плоды своих (и их) действий.       Драконье яйцо, конечно, осталось. Эрухабен не умел отказывать ни Ким Роксу, ни Кейлу, чем оба успешно пользовались, а Олиенн даже и не пытался как-то ограничить их свободу действий. Таким образом, в комнате Эрухабена поселилось чёрное драконье яйцо.       Вокруг него всегда пульсировала мана, согревая и лаская – была ли это мана старших драконов или самого яйца, угадать не удавалось. Ким Роксу часто молча сидел рядом с яйцом, прислонившись к нему и читая: так он мог проводить часы, чувствуя себя в компании, но не будучи перегруженным. Кейл, наоборот, начинал нести всякую околесицу, едва зайдя в комнату. Неясно, пытался он чего-то добиться этими рассказами или просто наслаждался звуками своего голоса, но возвращался Кейл из комнаты Эрухабена радостнее, чем туда приходил. Яйцо в свою очередь подрагивало, отвечало на болтовню всплесками маны и, как сказал Эрухабен, что-то слышало и понимало.       Ким Роксу не представлял, чего ждать от чёрного дракона, но был рад, что спас его. В сюжете новеллы дракон  играл роль настолько же эпизодическую, сколько и трагическую — Чхве Хану явно не стоило учиться убивать на драконе, который в сути своей не был его врагом. Возможно, Чхве Хану, жертве обстоятельств, несправедливо обречённому на несчастье подростку, вообще не стоило учиться убивать. Жизнь, увы, редко учитывала такие идеалистические понятия, как мораль и справедливость.       Так или иначе, Ким Роксу и Кейл спасли дракона: живому существу, ребёнку, настолько многообещающему, не стоило умирать, когда этого можно было избежать. Возможно, стоило сначала посоветоваться со старшими по поводу дальнейшего размещения яйца и всего плана спасения в целом, но они и так одобрили, как только узнали, из каких условий близнецы выкрали яйцо. Они спасли жизнь дракона и взяли его под своё крыло — ни один другой дракон в здравом уме не стал бы этого осуждать.       (Именно этим пониманием воспользовался Ким Роксу для самоуспокоения, когда после выкрадывания яйца уничтожал игорный дом и выносил оттуда все ценности с Кейлом на пару).       Кейл ждал момента вылупления по самым тривиальным причинам, предпочитая пока не думать о прошлой войне и масштабе происходящего: ему очень хотелось понянчить маленького дракона. Ким Роксу был хорошим младшим братом, но слишком скучным, и временами казался даже старше его, Кейла. На вылазках было весело, но дома, когда Ким Роксу просто молча уходил читать, приходил на пять минут и уходил на часы, как сварливый кот? Кейл изнывал от скуки, и каждое его нытьё оставалось безрезультатным.       Так вот, младший брат. Кейл почему-то чувствовал, что он будет рад играть и веселиться, в отличие от Ким Роксу, и из-за этого бывал у яйца куда чаще остальных.       Он тосковал по тому детству, которого не нашёл рядом с Басеном и Лили из-за своей глупой стратегии запугивания всех и вся. Он думал о бессмысленном, саморазрушительном самоотречении, алкоголизме, не то прикрытом, не то оправданном им же самим не существовавшей благой целью. Кейл думал о своей загубленной молодости и понимал, что в этот раз поведёт себя умнее.       Эрухабен и Олиенн обменивались раздражённо-нежными взглядами, не без озадаченности размышляя о будущем. Далеко не факт, что молодой дракон захочет остаться в доме, настолько полном народа — обычно-то драконы воспитывались одним родителем, и были настолько асоциальными существами, что никакие братья в их картину взросления никак не вписывались. Страшно было представить реакцию Кейла, если дракон после вылупления решит просто уйти. Мысль о том, что на вылупление яйца уйдёт условный век, вообще вводила в ступор: то, что их дети могут даже не дожить до знакомства с тем, кого спасли… Эти размышления совершенно не радовали.       Дни тянулись за днями, и Эрухабен не понимал, почему яйцо, которое ощущалось таким древним и практически готовым, оставалось яйцом. Он со вздохом присел рядом с ним, радуясь, что дети ушли на прогулку и оставили ему свободную минутку, и нахмурил брови.       — Э-эй, — он деликатно постучал по крепкой скорлупе костяшками пальцев. Яйцо в ответ завибрировало как-то недовольно.       Эрухабен усмехнулся.       — Не нравится, когда к тебе обращаются «эй»? Тогда хватит прятаться, выходи и назовись.       Яйцо завибрировало совсем уж возмущённо, и Эрухабен глухо рассмеялся. Вечер сменялся ночью, тени свечей плясали на переливах чешуек яйца, и почему-то хотелось быть тихим. Состояние не то что сокровенное, но Эрухабен чувствовал, что что-то близко. Что-то хорошее. — Ладно уж, — он разогнулся и поправил одежду. — Не сейчас, так позже, но поторапливайся: мальчики начинают беспокоиться.       Эрухабен вышел в коридор, но всё равно почувствовал, как мана яйца активизировалась, и покачал головой.       Все его дети — упрямые маленькие придурки, пусть и милые.

• • •

      Кейл препирался с Ким Роксу, который опять не хотел идти гулять по Джунглям, закатывал глаза и толкался локтями на все его предложения. — Но мы же договаривались! — Всеми правдами и неправдами Кейл должен был вытащить Ким Роксу отсюда. Они сидели дома уже два дня, и это было абсолютной трагедией. — Уже не хочу. — Ким Роксу отвернулся и продолжил есть.       Кейл, конечно, разозлился. Никогда такого не было, и вот опять — такое замечательное игнорирование собственных обещаний (и неважно, что обещание было не обещанием, а невнятным хмыком отказа. Тут главное принцип!) Почему-то ему вспомнился другой стол, ломящийся от еды, но сопровождаемый неуверенными шёпотами и косыми взглядами. Вспомнился и тот же стол, уже с пустыми стульями, годы войны... Кейл мотнул головой и вернулся к настоящему, не более взрослый, чем секунду назад, но более осознанный, чем когда-либо.       Никакие осознания не помешали ему снова пнуть ногу Ким Роксу под столом из чистой вредности. — Мальчики, не балуйтесь за едой, — пожурил Олиенн, хотя в его взгляде плескалось искреннее веселье. — Кейл, хочешь ещё салата? — Не, спасибо, дядя Олиенн.       Вдруг в обеденный зал ворвался неожиданно сияющий Эрухабен. — Началось!       Сейчас было лишь одно событие, которое могло начаться. Кейл резво соскочил со стула, сразу же забыв о еде, и помчался в комнату Эрухабена. Тут же рядом появился Ким Роксу — он удивительно быстро бегал, когда действительно этого хотел.       Яйцо, обложенное подушками и согревающими чарами, ходило ходуном. Качаясь, оно пригибалось к полу, трещало и скрипело, пока не показался первый коготок. Кейл ринулся вперёд, но был остановлен твёрдой рукой Эрухабена. — Не мешай, — шепнул он.       Кейлу оставалось лишь смотреть, как скорлупка за скорлупкой разбивалось драконье яйцо. Дракон был ещё мал, но его глаза были уже полны чего-то важного, когда он вышел из остатков своей клетки почти изящно и поднял на них взгляд. — Здравствуй, — первым поприветствовал его Эрухабен. — Поздравляю.       Мана маленького безымянного дракона затанцевала, и к ней примешалась пыль Эрухабена, как в своеобразном приветствии. — Привет, — усмехнулся Олиенн и послал поток своей маны, похожий на летний ветерок, к этой странной композиции. — Привет-привет!! Я очень тебя ждал! — Кейл разрушил момент своими криками, но не заметил этого и даже никого не огорчил.       Безымянный дракончик окинул Кейла и Ким Роксу взглядом и спросил: — Это вы унесли меня оттуда?       Оттуда — из шумного казино, почти притона, где яйцо было не то залогом, не то главным призом, но явно недовольно и попираемо. Нельзя так относиться к дракону, даже ещё не родившемуся. Яйцо пусть и лежало в шёлке и бархате, но было заточено в стеклянную витрину, блокирующую магию. Близнецы сразу поняли, что так быть не должно, и приложили усилия к тому, чтобы закрыть всё это заведение и выкрасть яйцо. То, что этот дракон был важен для развития характера Чхве Хана и движения сюжета, в данной ситуации отошло на второй план.       Ким Роксу знал, к кому попал бы дракон, если бы остался в той среде богатеньких аристократов, сотрудничавших с Паразитом. Ни он, ни Кейл не хотели обрекать ребёнка на страдание, когда могли этому помешать. — Да, — ответил за двоих Ким Роксу. — Спасибо, — первая улыбка дракона была подарена братьям.       Кейл не выдержал и подбежал-таки к дракону, чтобы его обнять. Чешуя под пальцами казалась мягкой, нежной, совсем не такой грубой и закостенелой, как у Эрухабена. Дракон выдержал несколько секунд, прежде чем отстранился. Он поглядывал на всех собравшихся не то озадаченно, не то растерянно, явно не понимая, чего ожидать, и Ким Роксу слишком хорошо знал такое положение, чтобы не отреагировать. — Отойди, — Кейл в ответ высунул язык, но всё же отстранился.       Воцарилась странная, неловкая пауза. Никто не знал, чем обернётся такое внезапное разрушение рутины.       Конечно, Олиенн исправил ситуацию так, как умел только он: — Почему мы всё ещё здесь? Ужин остывает, — он легко вышел из комнаты и скрылся за поворотом коридора, выставляя всё действительно обычным и нормальным.       Ким Роксу передёрнул плечом, но не мог не восхититься такой искренностью и непосредственностью. Кейл и Эрухабен тоже удалились, и Ким Роксу остался один на один с этим неизвестным драконом. Было в нём что-то такое, что почти заставляло Ким Роксу взять его под свою опеку, как когда-то одного из новичков компании.       Дракон заинтересованно и осторожно ходил по коридорам, маленький, едва ли метр в длину, и разминал впервые опробованные конечности. Его крылья слегка подрагивали, когда он их расправил, но легко и уверенно подняли его в воздух. Мана вокруг искрилась, играла и извивалась, нестабильная и робкая, как первые шаги, искренняя и чрезмерно личная, как черновые строки магнума опуса. Дракон то молчал, то тихонько рокотал, перекатывая трескучие звуки в гортани. Он пробовал напевать, как Олиенн, преобразовывать ману в пыль и притопывать в ритме Кейла.       Ким Роксу вышел из комнаты, вернулся к столу и остаток вечера наблюдал за исследованиями безымянного дракона лишь краем глаза.

• • •

— Сейчас не стоит его отвлекать, — нежно пожурил Эрухабен, взъерошивая по очереди волосы Кейла и Ким Роксу, — этот этап первичного исследования для дракона всегда самый волнительный.       Безымянный дракон уже на второй день с интересом принялся за библиотеку, обследовал каждый угол логова и даже удостоился разовой экскурсии в кладовую Эрухабена. Теперь, спустя уже четыре дня, он регулярно вылетал к горе и наслаждался природными ландшафтами. Стоило ему усвоить заклинание невидимости, как тут же он принялся рыскать и по королевствам Западного континента. Дракон веселел не по дням, а по часам: в его глазах плескалось такое любопытство, какого Ким Роксу прежде не встречал. Кейл очень драматично жаловался на то, что младший брат никак не успокоится и не сбавит темп, чтобы взять их с собой. — А долго это продлится? — Скинув с себя театральность, Кейл всё-таки угомонился и улыбнулся. — Тяжело сказать точно, — совсем не аристократично почесал подбородок Эрухабен, — но ему в таком темпе, возможно, хватит полутора недель.       Конечно, все эти полторы недели всю прелесть недовольного Кейла Ким Роксу опять пришлось ощутить на себе.       (И всё же, сколько бы он ни закатывал глаз, ему нравилось такое внимание со стороны Кейла).       (Так Ким Роксу почти мог притвориться, что не скучает по лидеру группы и Чхве Чонсу).       Как только дракон пережил изначальную исследовательскую стадию, он стал таким грозным дополнением к дуэту близнецов, что Эрухабен был почти готов переосмысливать каждое жизненное решение, приведшее к такому уровню хаоса.