По дороге к надежде

      Эрухабен и Олиенн ожидали, что Кейл и Ким Роксу сами выберут свои имена, как это было принято у драконов, но воспоминания о прошлом решили вопрос имён основательно. С чёрным драконом же это действительно сработало — ему только предстояло выбрать имя.       Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как дракон вылупился, и никакого желания выбрать имя он ещё не проявил. Ким Роксу понимал, почему так происходит, но на глубинном уровне всё же удивлялся. Сам он был сиротой — самое нормальное из всего, что пошло не так в его жизни — и считал имя единственным наследием родителей. В особо мрачные периоды апокалипсиса Ким Роксу, не относившийся ни к одной из групп, жавшийся по углам полуразрушенных зданий, научился считать своими только тело, память и имя. Полагаться на себя, а не на обстоятельства, цепляться за неизменные мелочи, закрывая глаза на глобальность… — Ты ещё не думал? — Он на секунду оторвался от истории правителей государств Западного континента, чтобы взглянуть на сидевшего рядом дракона. — О чём ты? — Дракон тоже оторвался от магической теории и недоумевающе наклонил голову набок, как сова. — Об имени.       Дракон, казалось, познавал что угодно, но не себя. Он с удивительной скоростью поглощал всю доступную информацию о мире, углублялся в различные направления науки, исследовал различные закономерности и изредка экспериментировал, но почти не говорил о себе и не интересовался своим конкретным положением. Для самого эгоистичного существа это было действительно удивительно, так что Эрухабен любил шутливо заявлять о том, что им с Олиенном довелось приютить страннейших детей этого мира.       Безымянный дракон повёл крыльями, имитируя пожатие плечами: — Ещё рано.       Ким Роксу кивнул и не стал развивать тему, но всё-таки задумался, какого объёма хранилищем информации дракону предстоит стать, прежде чем он начнёт наращивать собственную личность.       Чем-то это напомнило первые годы лидерства, отчаянные попытки овладеть Записью вскоре после её пробуждения и период привыкания к отсутствию хёнов. Ким Роксу знал, что значит низведение себя до функции, и потому удивлялся. Ребёнок, пусть и драконий, для которого такая почти дегуманизация была стандартным этапом развития…       Драконы действительно находились на каком-то другом уровне, как и писалось в «Рождении героя». Ким Роксу поёжился: сколько же страшных личностей бродило вокруг!       Где-то за стеной выругался Кейл, как обычно запутавшийся в простынях и грохнувшийся с кровати.       Ким Роксу усмехнулся. Слава богам, хоть один человек — единственный человек — в его окружении, который был обычным. Почти. Хоть немного. — Донсе-е-е-е-ен!! Кажется, моя магия как-то испортила эти одеяла, спасай!       Дракон пулей вылетел из комнаты, и следом раздались такие жуткие проклятия, что Ким Роксу предпочёл притвориться глухим и снова уткнуться в книгу.       Нет, никаких обыкновенных людей в этом доме. Что он сделал, чтобы заслужить такой невыносимый хаос?